Похвала глупости Эразма Роттердамского

«Похвала Глупости» (либо «Похвальное слово Глупости»; «Moriae Encomium, sive Stultitiae Laus») – одно из центральных произведений Эразма Роттердамского (1469 – 1536) – нидерландского гуманиста Возрождения. Первая публикация этого произведения была осуществлена в 1511 году, а всего было выпущено около 40 прижизненных изданий. Эта единственная книга Эразма, которая и в наше время находит читателей. «Похвала Глупости» во многом обязана своим существованием длительному путешествию Эразма по Европе. Замысел книги зародился у него в 1509 году, когда он пересекал Альпы по пути из Италии в Англию. Книга была в короткий срок написана в Лондоне, в доме Томаса Мора, которому была посвящена с шутливым намеком на сходство, ибо «moros» значит по-латыни «глупец». Произведение написано в жанре иронического панегирика, сочетающем в себе две черты, свойственные литературному облику Возрождения: обращение к пафосу античной эстетики и критика современных ему нравов и общественного уклада в целом. Для осуществления своей цели он пользуется распространенным в ту эпоху художественным образом глупости (здесь стоит вспомнить о народных «празднествах дураков» и карнавальном характере Средневековья). Предшественницами творения Эразма стала сатира Себастьяна Брандта «Корабль дураков» (конец 15 века), в которой классифицируется человеческая глупость, и народная сказка о Тиле Уленшпигеле, маленьком дурачке, ставшем объектом осмеяния окружающих. Эразм видоизменил смысл этих произведений и персонифицировал глупость, вложив в это человеческое качество новое значение. Книга представляет собой монолог Глупости; захлебываясь от восторга, она распевает сама себе дифирамбы, а речь ее еще более оживляют иллюстрации Гольбейна. «Похвала Глупости» состоит из нескольких частей: в первой части Глупость представляется и обосновывает свою неотъемлемую причастность природе человеческой. Во второй части описываются многообразные виды Глупости, а в последней – говорится о блаженстве, которое также является в некотором смысле глупостью. Эразм в язвительной форме воздает хвалу госпоже Глупости, безраздельно правящей миром, которой все люди поклоняются. Здесь блестяще продемонстрированы его качества писателя-сатирика; он позволяет себе поиздеваться и над неграмотными крестьянами, и над высоколобыми богословами. Из всего произведения можно многое узнать о его философских симпатиях и убеждениях. 
В первой части Эразм словами Глупости доказывает власть последней над всей жизнью: «Но мало того, что во мне вы обрели рассадник и источник всяческой жизни: все, что есть в жизни приятного, – тоже мой дар... Обыщите все небо, и пусть имя мое будет покрыто позором, если вы найдете, хоть одного порядочного и приятного Бога, который обходился бы без моего содействия?». На фоне описания современного Эразму «мудреца», средневекового схоласта, который представляется волосатым с дремучей бородой преждевременно обветшавшим стариком, строго судящим всех и вся, Глупость выглядит весьма привлекательно. Этот «книжный червяк», ригорист и аскет, противник всего живого и живущего выступает антиподом Глупости, и в реальности оказывается, что настоящая глупость скорее он сам. По мысли Эразма, «природа посмеивается свысока над всеми их догадками, и нет в их науке ничего достоверного. Тому лучшее доказательство – их нескончаемые споры друг с другом. Ничего в действительности не зная, они воображают, будто познали все и вся, а между тем даже самих себя не в силах познать и часто по близорукости или по рассеянности не замечают ям и камней у себя под ногами. Это, однако, не мешает им объявлять, что они, мол, созерцают идеи, универсалии, формы, отделенные от вещей, первичную материк), сущности, особливости и тому подобные предметы». Здесь Эразм проводит идею о том, что человеческий рассудок – еще не весь человек. Если рассудок противопоставляет себя жизни (как это происходит в случае со схоластическим теоретизированием), значит, он является губителем жизни и препятствует стремлению человека к счастью и радости. Сфера чувственности, связанной со всем телом человека, много шире и сложнее сферы его разума, сконцентрированного в его голове. В силу этого люди вынуждены «играть комедию жизни», исполняя самые различные роли. Могущество чувственности необоримо, и бессмысленно воображать возможность моральности, полностью освобожденной от нее, как об этом нередко ханжески твердят сторонники официального благочестия. «Глупость» Эразма противостоит средневековому рационализму и представляет собой новый принцип жизни, выдвинутый гуманизмом: человек с его переживаниями, чувствами, страстями – вот тема, достойная рассмотрения. Все люди имеют право на жизнь и все равны в этом своем праве. 
Заложив теоретическое основание для своего рассуждения, во второй части Эразм переходит к более конкретным вопросам: «различным видам и формам» глупости. Поскольку «большинство людей глупы, и всякий дурачится на свой лад», оказывается, что «в человеческом обществе все полно глупости, все делается дураками и среди дураков». Условная Глупость начинает возмущаться настоящей глупостью. Автор незаметно переходит от панегирика жизни к сатире на невежество и закостенелость общества. Эразм прибегает к бытовым зарисовкам. Он касается жизни всех социальных слоев, не оставляя без своего внимания ни простых, ни знатных, ни образованных, ни людей неученых. Прихотью Глупости, лики которой бесчисленны, и едва ли не наиболее ярким проявлением Глупости служит человеческое самодовольство (filautia). Глупостью руководствуются люди всех сословий и прослоек, все нации, ибо Глупость богата и коллективными проявлениями. Самым же печальным из них служит война. В своих произведениях Эразм не раз подчеркивал, что она может быть привлекательной лишь для тех, кто ее не изведал. А в «Похвале глупости» он даже написал, что война обычно ведется всякого рода подонками общества. Эразм высмеивает национальную гордость и профессиональное тщеславие: почти все мужи искусств и науки в высшей степени тщеславны и счастье свое черпают из своего тщеславия.
В ряде мест сатира уступает обличению, и речи Глупости выражают сокровенные мысли самого Эразма; эти места касаются церковных злоупотреблений. Отпущения грехов и индульгенции, в которых священники «измеряют срок пребывания душ всех людей в чистилище»; почитание святых и Богородицы, «которую простой народ чтит даже более чем Ее Сына»; распри теологов о Троице и Воплощении; доктрина пресуществления, схоластические секты; папы, кардиналы и епископы – все служат мишенью злых насмешек Эразма. Особенно злым нападкам подвергаются монашеские ордена: это сборище «сумасшедших идиотов», которые далеки от всякого благочестия, «а между тем сами они вполне собою довольны». Ведут они себя так, как будто бы религия заключалась в одной лишь мелочной проформе: «Сколько узлов обязан носить монах на своем башмаке, какого цвета должен быть его пояс, какими внешними признаками должна отличаться его одежда, из какой ткани подобает ее шить, какой ширины должен быть пояс» и так далее. Нетрудно было бы услышать, что они скажут перед судом Христа. «Тогда один выставит напоказ свое брюхо, раздувшееся от рыбы всевозможных пород. Другой вывалит сто мер псалмов... Иной станет бахвалиться тем, что пятьдесят лет подряд притрагивался к деньгам не иначе, как обмотав предварительно пальцы двойной перчаткой». Но Христос прервет их: «Откуда эта новая порода иудеев? Лишь один закон признаю я моим, и как раз о нем ничего до сих пор не слышу». [«Горе вам, книжники и фарисеи... Я завещал вам лишь одну заповедь – возлюбить друг друга, и как раз о ней ничего до сих пор не слышу».] Однако на земле эти люди внушают страх, ибо благодаря исповеди они знают много тайн и часто выбалтывают их, когда напьются пьяными. Не пощажены и папы. Верховные первосвященники должны были бы подражать своему Господу в смирении и бедности. «Они же уповают на оружие да на те сладкие словеса, о которых упоминает апостол Павел и которых никогда не жалели папы в своем милосердии, а именно – на интердикты, на освобождение подданных от присяги, на повторные отлучения, на анафемы, на картинки с изображением чертей и, наконец, на те грозные молнии, при помощи которых души смертных низвергаются в самую глубину Тартара. Святейшие отцы поражают этими молниями тех, кто, наученный дьяволом, пытается умалить или расхитить достояние св. Петра». Подобные места наводят на мысль, что Эразм должен был бы приветствовать Реформацию, но в действительности он занял противоположную позицию. 
Остро высмеяв их пороки, Эразм переходит к заключительной части своего «панегирика» и делает в ней достаточно смелый вывод. Глупость, доказав свою власть над всем человечеством, отождествляет себя с са¬мим истинным христианством, не с церковью. Согласно Глупости, «награда, обещанная праведникам, есть не что иное, как своего рода помешательство». «Среди глупцов всякого рода наиболее безумными кажутся те, кого воодушевляет христианское благочестие. Они расточают свое имение, не обращают внимания на обиды, позволяют себя обманывать, не знают различия между друзьями и врагами... Что же это такое, если не помешательство? И кульминацией кульминации «глупости» является небесное счастье, которое хотя и принадлежит другой, небесной жиз¬ни, но которое уже здесь на земле можно вкусить, по крайней мере, на краткий миг и лишь немногим. И вот, очнувшись, они говорят, что сами не знали, где были. Одно они знают твердо: беспамятствуя, безумствуя, они были счастливы. Поэтому они скорбят о том, что снова образумились, и ничего другого не желают, как вечно страдать подобного рода сумасшествием». Глупость, беспамятство, безумство (как противовес схоластическому рационализму) – это истинное блаженство, настоящий смысл жизни. 
На протяжении всей книги Эразм говорит о двух видах Глупости – одном, восхваляемом иронически, и другом, восхваляемом серьезно; тот вид Глупости, который восхваляется серьезно, раскрывается в христианской простоте. Это восхваление находится в полном соответствии с тем отвращением, которое Эразм питает к схоластической философии и ученым докторам. Это восхваление представляет собой первое выражение в литературе взгляда, сформулированного Ж.-Ж. Руссо в «Савойском викарии», – взгляда, согласно которому истинная религия идет от сердца, а не от ума и, следовательно, всякая сложная теология является ненужной. С течением времени эта точка зрения получала все большее и большее распространение, а ныне принята почти всеми протестантами. В сущности своей она является отвержением эллинистического интеллектуализма в пользу сентиментализма Севера.
В «Похвале Глупости» выразились гуманистические взгляды Эразма Роттердамского. Резкая критика современного ему общественного порядка и господствующей идеологии привела к кардинальным выводам о переосмыслении жизненных ценностей. Эразм рассматривается как приверженец светского пути развития современного западноевропейского общества. Это произведение показало, что Эразм вышел из лагеря католиков, однако не вступил в лагерь реформаторов, поскольку не считал нужным кардинально реформировать римско-католическую церковь в вопросах догматики, полагая, что изменения в церкви должны происходить сверху. Такая умеренность позиции Эраз¬ма обусловил тот факт, что «Похвала Глупости»  в 1520 – 1530-х утрачивает свою первоначальную популярность.