Семья как носительница и воспитательница религиозной и национальной традиций по И. А. Ильину

Идеи духовно-нравственного и правового воспитания человека, изложенные в философском наследии И. А. Ильина, могут быть рассмотрены в рамках религиозного направления русской философско-педагогической антропологии. Социально-философскими аспектами педагогической антропологии И. А. Ильина выступают: ценностные основания воспитания, институциональные формы и средства воспитания, цели и задачи воспитания.

И. А. Ильин полагал, что в современном обществе, во всех сферах человеческой деятельности наблюдается картина «величайшей катастрофы»[1], причинами которой является то, что человеку «внушается» с самого детства и с чем он вынужден жить впоследствии всю свою жизнь. Изменить ситуацию, пагубную для развития общества и формирования в нем человека, может, по мнению Ильина, новая концепция воспитания. Эта концепция излагается философом в нескольких работах, таких как «Путь духовного обновления», «Аксиомы религиозного опыта», «Путь к очевидности», в ряде статей сборника «Наши задачи» и др.

Педагогическая концепция И. А. Ильина основывается на идее духовности как главном условии бытия человека, качественной особенности, присущей всему человеческому роду. Данная установка, основанная на необходимости органической связи образования и воспитания человека в обществе с духовной культурой, была обоснована в немецкой классической философии.

Русский мыслитель выделяет несколько основных задач воспитания человека, среди которых можно выделить следующие: в первую очередь, воспитание, по Ильину, должно быть религиозным, то есть строиться на основе христианской любви и христианской культуры, что должно научить ребенка искусству так называемого «сердечного созерцания», то есть способности видеть, «вживаться» и отражать различными способами окружающий мир, доверию и искренности, альтруизму и взаимопомощи, самостоятельности и творческой инициативности, труду и дисциплине, чувству частной собственности, справедливости, верному восприятию авторитета, патриотизму и национализму, бережному сохранению религиозных, национальных и отечественных традиций, правосознанию и внутренней свободе.

Первой ступенью духовной реализации человека является семья, которую Ильин называет «ячейкой духовности», и которая «есть целый остров духовной жизни»[2]. По мнению мыслителя, «если духовность колеблется и слабеет, то она слабеет, прежде всего, в семейной традиции и в семейной жизни. Но, раз поколебавшись в семье, она начинает слабеть и вырождаться – и во всех человеческих отношениях и организациях: больная клетка создает больные организмы»[3]. Поэтому именно семья несет ответственность за воспитание человека, который, в свою очередь, будет отвечать не только за свою жизнь и ее содержание, но и за духовную культуру своего времени и современное ему состояние мира: «Так созерцал; так возлюбил: так выбрал: так совершил; и потому признаю это деяние моим деянием, поддерживаю его основания и мотивы и принимаю на себя ответственность за совершенное, признаю свою ошибку за ошибку, свое «заранее обдуманное намерение» признаю за таковое, - и вина моя, и заслуга (если она есть) моя, и последствия мною совершенного я готов нести и за них отвечать»[4].

В работе «Путь духовного обновления» (1935) философ пишет, что: «Семья есть первый, естественный и в то же время священный союз, в который человек вступает в силу необходимости. Он призван строить этот союз на любви, на вере и на свободе; - научиться в нем первым совестным движениям сердца; - и подняться от него к дальнейшим формам человеческого духовного единения – родине и государству»[5]. Семья рассматривается им как «первичное лоно человеческой культуры», как бы живая «лаборатория» человеческих судеб, личных и народных. «В любовной и счастливой семье, - продолжает он, - воспитывается человек с неповрежденным душевным организмом, который сам способен органически любить, органически строить и органически воспитывать»[6]. Только духовное пламя здорового семейного очага, как убежден И. А. Ильин, может дать человеческому сердцу «накаленный уголь духовности, который будет и греть его, и светить ему в течение всей его дальнейшей жизни»[7].

Именно семья, по Ильину, оказывается первой школой «творческого самопожертвования, социальных чувств и альтруистического образа мыслей». Семья призвана также «воспринимать, поддерживать и передавать из поколения в поколение некую духовно-религиозную, национальную и отечественную традицию … . И самая идея родины, лона моего рождения, и отечества, земного гнезда моих отцов и предков, - возникла из недр семьи, как телесного и духовного единства»[8].

В работе «Путь к очевидности» Ильин указывал на важную роль семьи, особенно родителей, в процессе становления человека в пору его раннего детства, когда он беспомощен и живет потребностями своего организма. От рождения до трех лет особенно велико влияние матери, поющей у колыбели своего ребенка, которая «начинает его истинное воспитание»[9], пробуждая младенческую душу. Ее любовь Ильин характеризует как женственно-ласковую и религиозно-совестную[10]. Данная мысль является не только следствием представления о естественном развитии ребенка, но и имеет под собой гораздо более глубокую основу, так как для Ильина главным является воспитание духовности и нравственности. После трех лет, согласно русскому мыслителю, в воспитании маленького человека становится все более заметно влияние отца с его мужественной и братски-товарищеской любовью[11], а также включается весь окружающий мир: природа, «серьезная» музыка, ближние люди, которым необходимо научиться сострадать. После пяти-шести лет ребенок уже должен, согласно Ильину, «скромно, но уверенно гордиться своей русскостью»[12], то есть начать знакомиться с историей своей родины, узнать о героях страны.

Семья, основанная на взаимном доверии и уважении, в большей степени, чем сторонние наставники, является залогом правильного воспитания детей, а «воспитать ребенка – значит заложить в нем основы духовного характера и довести его до способности самовоспитания»[13], до способности быть «живым органом своего народа и верным сыном своей родины»[14]. Здоровая семейная жизнь учит ребенка христианской любви и христианской культуре, бережному сохранению религиозных, национальных и отечественных традиций, а также «верному восприятию авторитета»[15], что немаловажно для воспитания человека, поскольку признание естественным собственный низший ранг в семье по отношению к любимым и уважаемым родителям (отцу) не только призывает к порядку в личной и общественной жизни, но и к внутренней свободе, благодаря чему семья в итоге воспитывает правосознание.

Ильин подчеркивал воспитательное значение авторитета, отмечая, что «свободно признанный авторитет воспитывает человека к свободе и к силе»[16]. Ильин аппелирует не к авторитету разума, а к авторитету веры, так как, по его мнению, именно вера указывает на то, что человек «воспринимает и ощущает как самое главное в жизни»[17]. Тем не менее, Ильин указывают на возможность единства авторитета и свободы, автономии и гетерономии, так как только через свободное подчинение возможно, по их мнению, воспитание духовно самостоятельной личности.

Огромное воспитательное значение Ильин придавал дисциплине. Дисциплина необходима, но дисциплина как проявление внутренней свободы, «духовное умение», «достойная» и «спокойная», которая должна резко отличаться от любых проявлений родительского террора, в противном случае ребенок, защищая себя, приучится к «внутренней вседозволенности», и семейный террор станет «одним из главных источников общественной деморализации и политической революционности»[18].

Семья, по Ильину, также является «школой здорового чувства частной собственности»[19], которое воспитывается в ребенке за счет сплоченности семьи и общего каждодневного труда, сопряженного с лишениями и умственными усилиями и направленного на приобретение наследственно передающегося имущества, являющегося «сущим источником не только семейного, но и всенародного довольства»[20].

Необходимость общего каждодневного труда, имеющего духовно-нравственную природу, заложена, по Ильину, в основы семейного воспитания. Это роднит его с К. Д. Ушинским, видевшим в труде цель и смысл человеческого существования: труд, по определению русского педагога, «есть такая свободная и согласная с христианской нравственностью деятельность человека, на которую он решается по безусловной необходимости ее для достижения той или другой истинно-человеческой цели в жизни»[21].

Семья должна, согласно Ильину, научить ребенка инициативности, самостоятельности, которые помогут ему в дальнейшей самореализации. Зеньковский писал о необходимости уважения ребенка и его свободы, что, в свою очередь, способствует развитию в нем «инициативы, творческой смелости и сознания ответственности»[22].

Семья, по Ильину, учит ребенка доверию и искренности, альтруизму и взаимопомощи, труду и дисциплине, самостоятельности и творческой инициативности, то есть искусству, «вне которого не может быть разрешен социальный вопрос нашей эпохи»[23].

Говоря об основных задачах воспитания человека, Ильин отмечает, что все они могут быть сведены к одной цели: «чтобы ребенок получил доступ ко всем сферам духовного опыта; чтобы его духовное око открылось на все значительное и священное в жизни; чтобы его сердце… научилось отзываться на всякое явление Божественного в мире и в людях»[24] С педагогической точки зрения, по Ильину, «надо зажечь и раскалить в нем [ребенке] как можно раньше духовный «уголь»: чуткость ко всему Божественному, волю к совершенству, радость любви и вкус к доброте»[25]. Мыслитель говорит о том, как важно не упустить пору детства, особенно раннего, для будущего пробуждения духовности, при этом он отмечает, что помочь этому пробуждению могут пейзажи родной природы, высокое искусство, сострадание к ближнему, молитва, испытание совестью, национальные герои и гении.

Ребенок откроет для себя духовность, если он с самого раннего детства будет погружен, как полагает И.А. Ильин, в атмосферу православной веры и христианской любви. Поэтому Ильин считает, что ребенку необходимо религиозное воспитание. В этом вопросе с Ильиным был согласен В.В. Зеньковский. Православную семью В. В. Зеньковский считал одним из главных «островков православной культуры», в котором люди связаны между собой всей совокупностью отношений и потому с большим успехом могут совместно противостоять духу века сего.[26]Многие катаклизмы и этническая деградация, по мнению православных авторов, возникают из духовно-религиозных кризисов, которые выражаются, прежде всего, в разложении семьи[27]. Семья поддерживает традиционалистскую функцию, являясь передатчиком духовно-религиозной традиции, из которой возникает и утверждается культура народа с ее благоговейным почитанием предков, с ее национальными обычаями. Духовно пробудить ребенка – первостепенная родительская задача.[28]

В. В. Зеньковский заостряет свое внимание на том, что большинство ошибок в религиозном воспитании относится к третьей стороне религиозной жизни – к сфере ее “выражений”. Родители торопятся научить детей ряду внешних навыков, не только не связывая их с внутренним миром, но часто прямо игнорируя его. Для примера он рассматривает молитву. Дети в раннем возрасте очень охотно повторяют за старшими слова молитвы, крестятся, целуют иконки; за этими внешними действиями легко встают в чистой детской душе, внутренние движения. Но необходимо еще открыть душу ребенка для молитвы, а не только уста. То психологическое дополнение, которое обычно рождается в душе при молитве и крестном знамении, еще не связывает их с внутренним миром[29]. Чтобы избежать этих ошибок В. В. Зеньковский предлагает способ – молиться вместе с ребенком, т. е. не просто присутствовать при его молитве, но самому молиться вместе с ним, вкладывая всю силу в эту молитву. Молитва родителей так глубоко западает в душу ребенка, что она становится настоящим проводником религиозного опыта, подготавливая духовную почву для него[30]. Что касается посещения храма детьми, то В. В. Зеньковский считает, что в раннем детстве не существует особых трудностей для этого: дети сами охотно пойдут в храм, если идут родители. В эту пору не нужно принуждение – настолько охотно дети посещают храм[31]. Очень углубляет религиозные детские переживания забота об иконках в детской комнате, зажжение лампадки, украшение цветами к празднику и т. д. Если все это делается не просто в воспитательных целях (дети рано или поздно начнут понимать, и тогда это сразу может вызвать упадок в религиозной жизни), а отвечает всему быту семьи, тогда это очень помогает детям. Велико также значение бытовых сторон при праздновании великих праздников[32].

У дошкольников религиозные представления еще не отделились от других сказочно-фантастических образов и представлений, они носят наглядный, антропоморфный характер. Вот что пишет об этом бывший священник Г. Коршунов, порвавший с религией: «Очень рано началось формирование моей религиозности. Родители мои были людьми, как они выражались, „богобоязненными“. Меня приучали верить в бога, служить ему. Первое осмысленное впечатление детства связано у меня именно с богом: рано утром ко мне подходит мать, берет на руки и несет в угол, где висят многочисленные образа, горят два огонька, привлекающие взор; мать складывает щепоткой мою правую руку, водит ею по­очередно по лбу, животу, плечам и говорит: „Дай, боженька, здоровье мне, папе, маме и бабушке с дедушкой“, а затем наклоняет мою голову для поклона»[33].

В раннем возрасте еще нет подлинной религиозности, т. е. веры в сверхъестественное. Ребенок-дошкольник не отличает естественное от фантастического, его религиозные навыки носят преимущественно внешний характер. Это признают и зарубежные психологи. Г. Оллпорт приводит следующий любопытный факт. Ребенок, приученный молиться на ночь, попав в новую обстановку, где отсутствовало привычное для него изображение богоматери, стал проявлять беспокойство. Он нашел на столе популярный иллюстрированный журнал с изображением кинозвезды на обложке. Совершив перед этим изображением вечернюю молитву, ребенок спокойно отправился спать[34].

В процессе формирования религиозности ребенка большую роль играет та языковая среда, которая его окружает. Ребенок овладевает языком в самом раннем возрасте. При этом в религиозных семьях он может встретиться со словами религиозного содержания. Как указывает польский исследователь С.Опара, такие понятия, как «бог», «ангел» и т.п., воспринимаются ребенком главным образом в их сигматической функции (т.е. функция обозначения). Ребенок весьма смутно представляет себе значение подобных слов, однако под влиянием религиозных родителей он верит в реальность существ, обозначаемых этими словами. И это в дальнейшем, несомненно, оказывает влияние на его отношение к религии[35].

Православие проникнуто сознанием того, что «нет христианина не подвижника».[36] «Становясь православными, мы становимся все отчасти аскетами», - написал тот же Александр Ельчанинов. Это наш способ делать дело, наш способ ответа на внешние обстоятельства, наш способ существования в мире – и основа всей нашей личности. А вот какое отношение к храму было у детей из этой семьи: «Как мы любили этот храм, - как мать, как Родину, как Бога – одною любовью, и как мы вдохновлялись им. Он был для нас и святилищем и источником восторгов...».[37] Отображением соборности церкви должна быть христианская семья, которую апостол Павел именует домашней церковью (1 Кор. 16:19; Кол. 4:15). Семья не есть лишь подобие Церкви; но по своему идеалу семья есть органическая ее составная часть. Эту мысль удачно поясняет С. Троицкий: «так же как кристалл не дробится на аморфные, уже некристаллические части... и мельчайшая часть кристалла будет все же кристаллом, семья, и как часть Церкви, есть все же Церковь».[38]

Одним из основных направлений духовно-нравственного воспитания ученый считал семейное воспитание, рассматривая детство как важнейший этап в процессе духовного становления личности. Согласно концептуальным идеям И. А. Ильина, семья – это «первичное лоно» человеческой культуры и духовности, связующее звено между индивидуально-личностным, социокультурным и общесоциальным компонентами воспитания личности. Ученый выделил следующие основные цели семейного воспитания: научить детей христианской любви; поддерживать и транслировать духовно-религиозную, национальную и отечественную традицию; воспитать ребенка к внутренней свободе; приучить ребенка к самостоятельному продуктивному и честному труду; сформировать у ребенка здоровое отношение к частной собственности.

Актуальны для сегодняшнего времени мысли И.А. Ильина об опасности образования без воспитания, которое создает людей только наполовину образованных, бездуховных, самомнительных и тщеславных; о необходимости здорового семейного воспитания; о моральной, правовой и экономической защищенности всех членов семьи; о терпимости к иноверию, инокультурности, иноплеменности, что открывает России «пути к имперскому (не «империалистическому») пониманию своих задач»[39] и многие другие, в которых объясняется почему таким образом воспитанный человек будет «прав перед лицом Божиим».

 Иерей Максим Мищенко


[1] Ильин И.А. Путь к очевидности // Ильин И.А. Собр. соч.: В 10 т. М., 1994. Т. 3. С. 389.

[2] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 145.

[3] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С.146.

[4] Ильин И.А. Путь к очевидности // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1994. Т. 3. С. 405.

[5] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 142.

[6] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 147.

[7] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 151.

[8] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 152.

[9] Ильин И.А. Путь к очевидности // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1994. Т. 3. С. 412.

[10] Ильин И.А. Путь к очевидности // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1994. Т. 3. С. 414.

[11] Ильин И.А. Путь к очевидности // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1994. Т. 3. С. 414.

[12] Ильин И.А. Путь к очевидности // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1994. Т. 3. С. 414.

[13] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 150.

[14] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 151.

[15] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 153.

[16] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: В 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 105.

[17] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: В 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 43.

[18] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 164.

[19] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 154.

[20] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 154.

[21] Ушинский К.Д. Человек как предмет воспитания. Опыт педагогической антропологии // Собр. соч.: В 10 т. М.; Л., 1950. Т. 10. С. 177.

[22] Зеньковский В.В. Педагогика // Протопресвитер В.В. Зеньковский. Педагогика. М., 1996. С. 68.

[23] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 155.

[24] Ильин И.А. Путь духовного обновления // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1993. Т. 1. С. 155.

[25] Ильин И.А. Путь к очевидности // Ильин И.А. Собр. соч.: в 10 т. М., 1994. Т. 3. С. 415.

[26] Рогозянский А. Как избежать ошибок в религиозном воспитании детей. – СПб.: Сатис, 2000. С 91.

[27] Ильин И.О семье. // В Доме Отца Моего. – М., 2001. С. 39 – 41.

[28] Азаров Ю. Педагогика И.А.Ильина. // Воспитание школьников. 2000. №10. С. 42 – 43.

[29] Зеньковский В., прот. О религиозном воспитании в семье. // В Доме Отца Моего. – М., 2001. С. 97 – 98.

[30] Зеньковский В., прот. О религиозном воспитании в семье. // В Доме Отца Моего. – М., 2001. С. 98.

[31] Зеньковский В., прот. О религиозном воспитании в семье. // В Доме Отца Моего. – М., 2001. С. 99.

[32] Зеньковский В., прот. О религиозном воспитании в семье. // В Доме Отца Моего. – М., 2001. С. 99.

[33] Цит. по: Писманик М.Г. Личность и религия, с. 15.

[34] Allport G. The Individual and his Religion, NY, 1950. p. 29.

[35] См.: Опара С. Язык и проблема религиозности индивида. — Вопросы научного атеизма. Вып. 13. М., 1972, с. 259–282.

[36] Софроний (Сахаров), иером. Об основах православного подвижничества.- Изд. автора, 1953. С.6.

[37] Софроний (Сахаров), иером. Об основах православного подвижничества.- Изд. автора, 1953. С.16.

[38] Троицкий С. Христианская философия брака. - М.: Путь, 1995. С.89.

[39] Ильин И.А. Аксиомы религиозного опыта. Париж – М., 1993. С. 325.