О формировании древнейших патриархатов

Формирование древних патриархатов

Уже в первые три века проявляется в церкви сильное стремление к централизации. Важнейшим актом такой централизации было митрополическое устройство. Дальнейшим актом той же централизации в IV и V веках были патриаршества. В эпоху II и в особенности III века митрополитов было много; вероятно, столько же, сколько и гражданских митрополий или главных городов провинций. Но их, митрополитов, конечно, было менее, чем простых епископов. Следовательно, в лице митрополитов церковь начинает централизоваться около известных епископских кафедр высшего ранга, кафедр митрополичьих, но некоторые из этих кафедр митрополичьих выдвигаются из ряда прочих, возвышаются за счет других таких же митрополичьих кафедр, получают преимущественное и начальственное по отношению к ним значение. Эти кафедры и суть кафедры патриаршие, таких кафедр, как известно, насчитывают пять. Таким образом, в появлении патриарших кафедр нужно видеть дальнейший шаг на пути церковной централизации. Ибо патриархов, как заправителей дел церковных, было еще менее, чем митрополитов. Патриархи – это есть проявление роста иерархии в высоту. Указанная централизация условливалась главным образом тем, что хотели сколько возможно установить единство и однообразие в течении церковных дел. Власть патриаршую коротко можно определить так: как митрополит выше епископа, так патриарх выше митрополита. Между патриархами и подчиненными ему митрополитами, принадлежащими к его округу, устанавливались такие же отношения, какие между митрополитами и простыми епископами: патриарх посвящал всех митрополитов своего округа, имел надзор за их деятельностью и в случае отступления их от церковных правил призывал их к суду, принимал апелляции на суд митрополитов, председательствовал на окружном соборе, на котором присутствовали прочие митрополиты его области. Почти вся церковь с ее областями постепенно разделилась между пятью патриархами, как высшими блюстителями над древнехристианским миром.[1]

Организация мировой Церкви происходила применительно к организации государства, ибо и первая также хотела обнять οικουμενη, и в дважды 40-калетний период мира (пред императором Декием и после Валериана) Церковь и государство видимо все больше и больше совпадали в своих границах. Поэтому, предварительно скажем о внутреннем гражданском разделении царства по системе Диоклетиана; в связи с ним стоит и церковное управление. Римское царство делилось на 4 префектуры с 12-ю диоцезами и с 100 (позднее более) провинциями. Церковь, сначала Восточная, нашла удобным приспособить к этому новому делению государства и свое административное управление. Единицами внутреннего церковного управления были провинции, епархии, а носителями церковного объединения митрополии (диоцезы). Из них к началу III-го века выделились три – Римская, Александрийская и Антиохийская. В IV-ом веке к ним присоединяется Константинопольская кафедра. Митрополиты этих 4-х кафедр стали с половины V-го века называться патриархами.[2]

Патриаршества возникли очень просто. Между множеством митрополичьих кафедр некоторые, немногие, выделяются течением истории из ряда других, становятся во главе их, в качестве кафедр патриарших. Из пяти патриаршеств некоторые – именно: Иерусалимское и Константинопольское – возникают на глазах истории, то есть историк наблюдает, как камень за камнем кладется в воздвигающееся здание этих двух патриаршеств. Нельзя того же сказать об остальных патриаршествах: Римском, Александрийском и Антиохийском. История почти не видит, как мало-помалу сложились эти патриаршества; она застает их уже сложившимися. Церковное законодательство IV и V века не учреждает их, но рассматривает как фактически существовавшие и только подтверждает их права. Говоря о происхождении митрополичьего института во II и III веке – этого явления, в котором выразилось развитие и возвышение некоторых иерархов за счет прочих епископов, мы упоминали о кафедрах с подобным значением только немногих важнейших городов, как, например, Рима, Александрии, Эфеса, Коринфа, однако, отсюда не надо делать заключения, что только в перечисленных нами городах были епископы с высшей властью. Нужно думать, что по крайней мере в III веке епископы с подобной властью существовали уже во многих городах. Так, в начале IV века Первый Вселенский собор, не делая никакого распоряжения о том, чтобы митрополиты непременно были в таких или других местах, однако ж, в 4-м правиле говорит о митрополитах каждой провинции как о факте общеизвестном. Отсюда с достаточной ясностью открывается, что еще в III веке каждая гражданская митрополия имела митрополита в церковном смысле. Указанное никейское правило даже требует принять такое мнение в качестве научного результата. Представляя себе митрополичий институт II и III века, не следует полагать, что он повсюду имел один и тот же вид, одну и ту же определенную форму.

Римская империя в дохристианский и христианский период резко разделялась на две части – восточную и западную. Христианская церковь, распространившаяся во всей империи, в силу различия населения, а отсюда и различия народных характеров, нравов, наклонностей, воззрений, также заметно распадалась на две части – восточную и западную. Восточные церкви, допуская участия разума в деле веры, раскрывали и объясняли основы христианского вероучения научным путем. Западные, напротив, отрицая участие разума в деле веры, по большей части избегали научных исследований о догматах веры и вообще не интересовались отвлеченными богословскими вопросами; но зато обращали большое внимание на внешнюю сторону христианства – на обряды, дисциплину, управление, отношение Церкви к государству и обществу. В восточных церквях, при разрешении догматических вопросов, появились ереси; на западе, поскольку там богословскими вопросами не интересовались, ересей практически не было. Восточная иерархия стремилась опровергнуть все ереси и установить православное вероучение на прочных началах; западная – стремилась всевозможными средствами сохранить церковные порядки, поставить себя в независимое положение от светской власти и усилить свое влияние на общество и государство. Само различие интересов и стремлений церквей восточной и западной части империи разделяло их между собой, хотя и не настолько, чтобы они могли считать себя чуждыми друг другу. Единство веры, таинств и всего церковного устройства долгое время связывало их в одно целое.[3]

По мировоззрению Римско-католической Церкви идея первенства римской кафедры заключается в следующем: «Примат Апостола Петра и его непогрешимость в делах веры, обетованной ему Господом, перешли к его преемнику – Римскому епископу. Апостол Петр и его преемник, Римский епископ, есть по католическому убеждению та скала, на которой построена Церковь». Современная доктрина говорит следующее: «Епископ Римской Церкви, на котором лежит ответственность, возложенная Господом на первого среди апостолов – Петра, является главой епископской коллегии, викарием Христа и пастырем всей земной Церкви; ему принадлежит в Церкви власть ординарная, верховная, полная, непосредственная и универсальная».[4] При этом католики ссылаются на слова Иисуса Христа, сказанные апостолу Петру: «Ты – Петр, и на сем камне создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16:13 – 19); «...Но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты некогда, обратившись, утверди братьев твоих»; (Лк. 22:31 – 32). Эти цитаты являются главными аргументами идеи первенства Римского епископа, но есть и другие причины: руководящая роль апостола Петра среди апостолов, основание Петром Римской кафедры и смерть его в Риме, а также ссылка на традицию древней Церкви упоминать в богослужении среди пяти патриархов первым Римского епископа.[5]

Источники, касающиеся истории папства, исключительно скупы и малодостоверны, когда речь идет об установлении положения пап первоначального периода христианства. Самый ранний список первых пап был составлен ок. 180 г. св. Иринеем. Он являлся одним из первых пропагандистов тезиса об «апостольском наследовании»; его список призван был служить доказательством преемственности традиции, начиная с апостола Петра до правившего в его время епископа Рима Виктора (189-199). Другой список, включающий только несколько имен, составил в этот же период происходивший из Малой Азии христианский писатель Гегезипп (ум. ок. 190). Его произведение до нас не дошло, но оно известно нам по фрагментам, которые полтора века спустя цитировал Евсевий Кесарийский. Вслед за этими первыми списками появились следующие, все более обширные реестры и биографии пап, как, например, реестр папы Либерия (352-366) или относящаяся к VII в., «Книга римских понтификов».[6]

Осененный и обвеянный славою старого Рима и епископ Римский занял издавна выдающееся положение в Христианской Церкви. Римский епископ считал себя призванным заботиться «о мире всего мира и благосостоянии св. Божиих Церквей». В лице св. Климента, римская община желает подавить иерархические волнения и нестроения в Коринфской Церкви и водворить в ней мир. Тоже делает позже и другой римский епископ Сотир, увещевая к согласной жизни чуждую ему общину. Папа Виктор I добивается у императора Коммода освобождения христиан, работавших в качестве рабов, в мучительных условиях, в рудниках Сардинии. Этот же папа заботится о единстве христианских обычаев во всем христианском мире, по поводу праздника Пасхи. Папа Стефан стремится выработать правильный взгляд на крещение еретиков опять во всей Христианской Церкви. Папа Дионисий был встревожен жалобами на мнимое неправославие архиепископа Дионисия Александрийского. Чрез Римский Собор и свое частное письмо к нему, он тактично старается наставить его на истинный путь. Слово «папа» происходит от греческого papas, что значит «отец». В раннем христианстве верующие называли так своих духовных руководителей, монахов, священников, епископов. На рубеже II и III вв. в восточном христианстве титул «папа» присваивался патриарху Александрийской церкви. На Западе же этот титул носили епископы Карфагена и Рима. Самая ранняя известная нам надпись «папа» была обнаружена на стенах римских катакомб св. Каликста. Она датируется концом III в.[7]

Свидетельства в пользу первенства Рима появляются с конца первого века, со времени гонений на христиан при Домициане. Количество таких свидетельств, стремительно возрастая, вскоре составило впечатляющую подборку. Послание из Рима Коринфской Церкви, написанное Климентом, епископом Римским, явилось попыткой разрешения внутреннего кризиса. В Послании мягко, но вместе с тем настоятельно выражается требование восстановить смещенных пресвитеров в их должности, а зачинщикам раскола рекомендуется покинуть страну. Мы не знаем, как было воспринято Послание адресатами, но со слов епископа Дионисия нам известно, что и спустя семьдесят лет его читали по воскресеньям по случаю причащения, а это едва ли было возможно, если бы обращение Климента не достигло своей цели. П. Баттифоль усматривает в этом начало «главенства» Рима среди церквей других городов. Игнатий, епископ славного города Антиохии, направляя послание Римской церкви, с почтением приветствует ее, ибо «первенствующий в области римлян первенствует в милосердии и братстве». Далее в послании множатся восхваления и выражения почтительности, тем более удивительные, что они не встречаются более ни в одном из других шести посланий. Послание римлянам, направленное Дионисием, главой христианской общины, основанной также апостолами Петром и Павлом, выражает не менее показательное почтение к Римской церкви, чем вышеупомянутое. Менее торжественно и вместе с тем более наивно свидетельство Аверкия из далекого города Иераполя в Малой Азии. После путешествия по Империи, он убедился в абсолютном преобладании Римской церкви: «Я – Аверкий; я ученик святого пастыря, пасущего свои стада по горам и долинам, имеющего большие глаза, взгляд которых проникает повсюду… Именно он послал меня в Рим лицезреть высочайшее величие, видеть царицу, облаченную и обутую в золото». Конфликт, связанный с празднованием Пасхи в разные сроки в Азии и Риме, показал, что решения Церквей и совещательных синодов обретают законную силу лишь после того, как будут одобрены  Римской Церковью. Именно папа Виктор прилагал большие усилия  для обеспечения единства вселенской церкви. Его образ действий мог подвергаться критике, но никто в Церкви не ставил под вопрос его авторитет. Даже Ириней, участвовавший в переговорах ради примирения, оспаривал уместность, но не саму законность вмешательства главы Римской церкви. Он прямо признавал, что Римская кафедра, перечень епископов которой он составил, облечена большими полномочиями, чем другие церкви. Ириней объявляет Римскую Церковь центром, масштабом истины христианской. Это обстоятельство позволило Гарнаку сделать несколько спорное, на наш взгляд, заявление: «С самого начала существует тесная связь между терминами католический и римский».[8] Дионисий Коринфский благодарит Римскую Церковь за её древний обычай – оказывать всем братьям различные благодеяния и посылать помощь многим Церквам. В деле хранения истинного учения, Римская Церковь пользовалась непререкаемым авторитетом. Сюда спешат, отвергнутые своими Восточными Церквами, гностики, чтобы найти оправдание своих мнений и поддержку своей деятельности в общении с Римской Церковью. Сюда же направляются с Востока и представители истины церковной, чтобы поразить врагов там, где они ищут опоры, и проповедовать христианское учение в центре тогдашнего мира.

Столица Церкви переместилась из Иерусалима в Рим. Взятие и разрушение римлянами Иерусалима впредь не позволяло церкви этого города играть ведущую роль в истории христианства. Положение Рима в политической системе как главного среди всех городов Империи с самого начала придавало его христианской общине неоспоримую важность, и это привилегированное положение впоследствии было закреплено вероятным прибытием туда апостола Петра. Христианские общины в других крупных городах – Антиохи, Эфесе, Коринфе, созданных еще апостолами Павлом и Иоанном, очень быстро признали главенство Рима. Престиж этого города создавался и укреплялся, прежде всего, благодаря прибытию в него, а затем мученической смерти апостола Павла и Петра. Авторитет Петра освятил главенство Рима среди других христианских общин. Это главенство утвердилось не сразу, но постепенно, по воле обстоятельств и в силу потребности, в соответствии с закономерностью, прошедшей через всю историю Церкви. Доктринеры и еретики пытались закрепиться в Риме, поскольку влияние в этом городе обеспечивало им влияние во всей церкви.[9]

Начиная с середины III века, Римская кафедра расширяет миссионерскую деятельность на Западе так, что для большинства западных церквей Римская кафедра оказывалась церковью-матерью. И предание о независимом происхождении некоторых западных церквей постепенно затухает. В IV веке уже наблюдались первые попытки канонического формулирования главенства Рима. Развивая свою власть патриарха в пределах намеченной территории, Римские епископы не сходили с пути общего историко-канонического развития. С начала IV века римские епископы в поместных и вселенских правилах пытаются закрепить свой особый статус. Первым эпизодом можно назвать Сардикийский собор 343 – 344 гг. Сардикийский собор был созван по апелляции св. Афанасия к западным епископам. Св. Афанасия восстановили в  достоинстве епископа Александрийского. В 3 – 5 правилах собор впервые дал Римскому епископу некоторые права вне его собственной церковной области. Согласно этим правилам: епископ, низложенный на провинциальном соборе, может апеллировать к Римскому епископу; епископ Римский имеет право решать – дать ход апелляции или нет; в случае принятия апелляции папа собирает новый суд из епископов соседней области и может отправить своих легатов для участия в суде (здесь впервые появляется институт папских легатов); пока низложенный епископ обращается с апелляцией к папскому престолу, его кафедра должна оставаться незанятой до решения папы об апелляции.[10] Методы деятельности были различными (впрочем, как и у других патриархов). Но другой природы были стремления Римских епископов к образованию папства. Болотов в «Истории древней Церкви» пишет: «Патриаршая власть покоится на естественном тяготении иерархии к своим центрам. Власть папы как episcopus universalis (вселенского епископа) держится на предположении особых, дарованных преемникам петровым полномочий. Патриархат говорит о себе только то, что он есть; папство полагает что оно, должно быть. Патриархат есть факт, папство – уже догмат".[11] Говоря другими словами, без папства Церковь существовать не может. Исторически папство и патриаршество не только развивались параллельно, но и переплетались между собой. Стремление папства сначала всегда прикрывалось стремлением к утверждению патриарших прав, а потому и оставалось незамеченными. Второй причиной не реагирования Востока на папистские тенденции является разность положений церквей на Западе и Востоке. Восточная Церковь более или менее благополучно решила все вопросы своего административно-канонического устройства путем согласования с государственной структурой. Поэтому римские требования о признании первенства казались на Востоке не церковными, а государственными.

Далее обращаемся к изучению исторического положения епископа Александрийского. В жизни Александрийской Церкви должно отметить один чрезвычайно странный обычай в практике пресвитеров. Существует сказание о том, что Святой Марк поставил 12 пресвитеров, которые одного главного возвели во епископы. Отсюда получается, что пресвитеры в Александрии имели право хиротонии, что, казалось бы, противоречит словам апостола: «без всякого же прекословия меньшее от большего благословляется» (Евр. 7:7); с другой стороны, тот же апостол внушает Тимофею: «Не неради о своем даровании, еже дано тебе бысть пророчеством с возложением рук священничества» (1 Тим. 4:14). Профессор Болотов объясняет указанный факт неточностью древнейшей терминологии. Профессор А. Спасский иначе рассуждает: «Приходский пресвитер Александрии, помимо совершения служб и треб для своего прихода, был наделен еще двумя важными полномочиями: правом толковать Священное Писание, поучать паству по своему усмотрению” и правом отлучать мирян от церковного общения, не донося о том епископу. Но не принадлежало ли Александрийским пресвитерам право рукополагать своих епископов? Есть свидетельство Евтихия, что Александр, епископ Александрийский был рукоположен пресвитерами... Некто Север, хорошо знакомый с преданиями Александрийской Церкви, около 500 года пишет: «и епископ города, известного своим православием, города Александрии, в прежнее время обыкновенно рукополагался пресвитерами, но в последние дни, согласно канонам, получившим господство, поставление епископа совершается рукою епископа». С этим известием Севера любопытно сопоставить рассказ Лавсаика о Пимене: «некогда пришли к нему еретики и начали порицать епископа Александрии за то, что он получил хиротонию чрез пресвитеров».[12]

Епископу Александрийскому этому издавна, еще до времени Никейского собора, принадлежала верховная власть над всем Египтом с Ливией и Пентаполем – обширная область, где он имел право посвящать епископов для всех этих стран без исключения. Какого нравственного значения и авторитета достигли епископы Александрийские в эпоху доникейскую, об этом лучше всего может засвидетельствовать пример Дионисия, епископа Александрийского III века. Дионисий по важным вопросам времени писал самые внушительные письма не только в свой Египет, но и на весь Восток и на отдаленный Запад. Епископы римский, антиохийский и другие выслушивают его авторитетные речи (Евсевий, VI, 44.46; VII, 2)[13]. Еще до Никейского собора ему подчинены были митрополиты, как высшему иерарху, - признак патриаршества. Некоторые между египетскими епископами и в действительности были митрополитами. Так, Мелетий Фиваидский еще до Первого Вселенского собора имел такое иерархическое положение, которое можно сравнивать только с митрополическим. Епифаний Кипрский (IV в.) говорит о нем: «Мелетий казался выше других епископов египетских и занимал в архиепископии (т. е. в египетском округе) второе место после Петра, епископа Александрийского, будучи как бы его помощником». Мелетий даже посвящал самостоятельно епископов, что, однако, возбуждало неудовольствие в иерархе Александрийском. Как в Фиваиде, так и в Ливии с Пентаполем, без сомнения, тоже были митрополиты еще до Никейского собора. Таким образом, епископ Александрийский еще до Никейской эпохи имел верховенство над митрополитами, был патриархом. Патриархат Александрийский заключал в себе весь Египет с его десятью провинциями, верхнюю и нижнюю Ливию, Пентаполь, верхнюю и нижнюю Фиваиду. Говоря о патриархате Александрийском, нужно заметить, что патриарх этого города, можно сказать, ничего не приобрел с появлением системы патриархов, с IV века. Круг его иерархического надзора не расширился. Можно сказать, что вообще позднейшее возвышение епископа Александрийского после Никейского собора выразилось лишь в почетных титулах, какие стали принадлежать ему наравне с другими патриархами. Все это свидетельствует о том, что александрийский патриархат de facto уже предшествовал определению Никейскому.[14]

Что касается Антиохии, то и ее авторитет высоко стоял на горизонте церковном еще до Никейского собора. Со времен ап. Павла Антиохия была центром апостольской миссии, что, вполне вероятно, снискало ей авторитет среди дочерних Церквей, созданных прибывшими из Антиохии миссионерами. Очевидно, что духовное первенство Антиохийского престола определялось в первую очередь связанной с ним апостольской традицией, миссионерской активностью антиохийской общины, авторитетом наиболее значительных Антиохийских епископов и богословов. На Востоке весьма рано, если нужно было составить определенное мнение о церковном вопросе, то справлялись, как смотрит на дело церковь Антиохийская. Ее значение усматривается в той торжественности, с какой в III веке судим был за разные поступки епископ Антиохийский Павел, называемый Самосатским. Собран был, можно сказать, целый вселенский собор (Евсевий, VII, 27—30). И это понятно: все хорошо знали, что дело касалось одного из первых иерархов церкви. Антиохия была «одною из глав церкви», как и называлась антиохийская церковь.[15] В подчинении антиохийскому иерарху еще до Никейского собора находились митрополиты: опять признак патриарший, именно в зависимости от него находился епископ Кесарии Палестинской, бывший митрополитом всей Палестины.На административное устройство и статус Антиохийской Церкви не могло не повлиять то место, которое занимала Антиохия в системе гражданского управления Римской империи. В ходе реформ конца III – IV веков Антиохия стала столицей обширной римской префектуры Восток, объединявшей области Ближнего Востока, Малой Азии и Фракии. Относительно Антиохийского патриархата нужно сказать, что определение Никейское очень выгодно отозвалось на власти предстоятеля Антиохийского. До этого времени власть этого епископа в качестве высшего иерарха была не очень сильна; но после Никейского определения область его влияния расширилась, и самое влияние его стало решительнее. Патриархат Антиохийский впоследствии был очень широк, он обнимал Сирию, Финикию, Киликию, Аравию, Месопотамию, даже страны вне Римской империи: Персию и Мидию.[16]

Последним патриархатом, возникшим и утвердившемся в церкви изучаемого времени, было патриаршество Иерусалимское. Оно образовалось через отторжение некоторых, именно южных частей от древнейшего патриархата Антиохийского. История его образования исполнена, подобно патриархату Константинопольскому в его развитии, борьбы, коллизий и пререканий. Вот эта история: несмотря на великое значение, какое имел Иерусалим в христианстве, епископ этого города после того, как столица Иудеи была разрушена римлянами, и на ее месте возник городок – Элия, так названный от имени императора Элия Адриана, – епископ Св. Города стал в подчиненное иерархическое положение в отношении к соседнему митрополиту Кесарийскому в Палестине, который в свою очередь был подчинен иерарху Антиохийскому, как своему патриарху. Чтобы достигнуть патриаршества, епископу Иерусалимскому, с одной стороны, нужно было освободиться от подчинения митрополиту Кесарийскому, с другой – патриарху Антиохийскому. Всего этого постепенно и достигает названный епископ. В этом помогла ему слава, которой пользовался Иерусалим, как священнейшее христианское место. И в самом деле, при всей незначительности своего иерархического положения, епископ Иерусалимский никогда не терял уважения, и он удерживал за собой некоторые почетные права. Так, епископы Иерусалимские во II и III веке наряду с епископами Кесарие-Палестинскими председательствуют на соборах (Евсевий, V, 23). В IV-ом веке имело место такое, по-видимому, случайное обстоятельство, однако связанное с религиозными традициями Иерусалима, - как путешествие царицы Елены во Святую Землю. Последовавшее затем построение базилики обратило на иерусалимского епископа внимание императора. На Соборе Антиохийском 272 г. Иерусалимский епископ занимал место выше Кесарийского. На I Вселенском соборе. Седьмое правило этого собора во уважение древности и святости этого города («понеже утвердися обыкновение и древнее предание, чтобы чтити епископа, пребывающего в Элии», - говорится в правиле) усвояет епископу Иерусалимскому почетное преимущество перед другими епископами окружными и перед самим Кесарийским, хотя фактически высшее управление, касательно иерусалимской епископии, по-прежнему остается за митрополитом Кесарийским. Заслуживает внимания: Евсевий, бывший митрополитом Кесарийским, в своей истории сообщает непрерывный ряд епископских преемств на Иерусалимской кафедре и не делает этого относительно кафедры Кесарийской... Пользуясь таким преимуществом, иерусалимские епископы идут далее, они стремятся приобрести иерархическую независимость от епископа Кесарийского. Так было между I и II Вселенскими соборами. Известный Кирилл Иерусалимский старается поставить свою кафедру вне зависимости от митрополита Кесарийского, откуда происходят распри между епископами – иерусалимским Кириллом и Кесарийским Акакием (Созомен. Церковная История, IV, 25. Сократ, II, 40.). С наступлением II Вселенского собора честь иерусалимского епископа возрастает. В подписях этого собора епископ Иерусалимский помещает свое имя прежде епископа Кесарийского(Феодорит. Цер. Ист., V, 9.), и в послании Константинопольского собора 382 года церковь Иерусалимская уже именуется «матерью всех церквей».[17]

Так произошли, сложились пять древних патриархатов: Римский, Александрийский, Антиохийский, Константинопольский и Иерусалимский. Не следует, однако же, думать, что эти патриархаты обнимали собой всю тогдашнюю церковь. Так, североафриканская церковь с Карфагеном во главе не принадлежала ни к какому патриархату, римский патриархат сначала далеко не обнимал собой всех стран Запада, причем определить с точностью, где именно кончались пределы этого патриархата – не представляется возможности. На Востоке церкви о. Кипр составляли независимую, автокефальную область.[18] Ни к какому патриархату долгое время не были приписаны многочисленные церкви обширного, так называемого, Иллирика – они считались то подчиненными Риму, то Византии. Патриархам не были подчинены также страны вне пределов Римской империи.


[1] Лебедев А. П. Духовенство Древней Вселенской Церкви от времён апостольских до IX века. / А. П. Лебедев. - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[2] Поснов М. Э. История христианской Церкви / М. Э. Поснов. – [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). – Брюссель: Жизнь с Богом, 1964. – 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[3] Тальберг Н. Д. История Церкви. - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). М., 1991.- 1 электрон, опт. диск (CD-ROM); Смирнов Е.И. История христианской Церкви.– Репринт.– Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1997.

[4] Цит. по: Цыпин В., протоиерей. Курс Церковного права. / В. Цыпин. – Клин: Христианская жизнь, 2002. Стр. 273.

[5] См.: Козлов М., Огицкий Д. Православие и западное христианство.-  М., 1999. - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). М., 1991.- 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[6] Ковальский Я. В. Папы и папство. / Я. В. Ковальский. - М., 1991.

[7] Ковальский Я. В. Папы и папство. / Я. В. Ковальский. - М., 1991.

Амман А. Повседневная жизнь первых христиан. 95 – 197. / А. Амман. – М.: Молодая гвардия, Палимпсест, 2003.Стр. 172-174.

[9] См.: Ириней Лионский, священномученик. Опровержение и обличение лжеименного знания // Творения. М.: Паломник, 1996.

[10] Козлов М., Огицкий Д. Православие и западное христианство.-  М., 1999. - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). М., 1991.- 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[11] См.: Болотов В. В. Лекции по истории древней Церкви. Т. II. / В. В. Болотов. – М., 1994.

[12] См.: Поснов М. Э. История христианской Церкви / М. Э. Поснов. – [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). – Брюссель: Жизнь с Богом, 1964. – 1 электрон, опт. диск (CD-ROM); Спасский А. История догматических движений в эпоху вселенских соборов (в связи с философскими учениями того времени). Тринитарный вопрос (История учения о св. Троице). / А. Спасский. – Сергиев Посад, 1906; 2-е изд. Сергиев, 1914. – 648 с. Фототипическое переиздание: Московское подворье Свято-Троицкой Сергиевой Лавры, Новая книга, Паломник, 1995. Стр. 138.

[13] Евсевий Памфил. Церковная история. / Евсевий Памфил. – М.: Издательство ПСТБИ, 2001.

[14] Лебедев А. П. Духовенство Древней Вселенской Церкви от времён апостольских до IX века. / А. П. Лебедев. - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[15] Василий Великий, святитель. Творения. Том VI, 169 (письма). - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб).Интернет-издание Вэб-Центра «Омега», 2001 - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[16] Лебедев А. П. Духовенство Древней Вселенской Церкви от времён апостольских до IX века. / А. П. Лебедев. - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[17] Лебедев А. П. Духовенство Древней Вселенской Церкви от времён апостольских до IX века. / А. П. Лебедев. - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[18] Лебедев А. П. Духовенство Древней Вселенской Церкви от времён апостольских до IX века. / А. П. Лебедев. - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).