Об иерархических служениях в 3 веке

Христианские писатели III века об иерархических служениях

История Оригена и утверждение воззрения о различиях клира и мирян

В III веке и даже в конце II века, начинают высказываться воззрения о преимущественных достоинствах клира, каких не могут иметь обыкновенные миряне. Центр тяжести церковной жизни переносится с большинства общины на одну точку ее – на клир. Писатели начинают приводить воззрения, имеющие целью указать значительное пространство, разделяющее духовенство от мирян. Стремление выделить клир от мирян становится типической чертой III века; и это стремление высказывается очень многими и очень часто. Еще в конце II века начинают раздаваться голоса, выражающие указанные наклонности. В так называемых Климентинах, апокрифическом произведении конца II века, говорится уже к мирянам: «знайте, что вы только чрез епископа ко Христу, а чрез Христа к Богу можете быть приведены». В тех же Климентинах читаем: «диаконы должны наблюдать над внешнею и нравственною жизнью братии и давать об этом отчет епископу. Назначение епископа – повелевать, а назначение простых христиан – слушаться, ибо епископ наместник Христа». Замечательно, что в Климентинах ни одним словом не упоминается о праве мирян избирать епископа, очевидно, автор не разделял уже подобного воззрения. В III веке слова «клирик» и «мирянин» начинают часто встречаться у церковных писателей, и этим словам дается особенный смысл. Под клириком стали разуметь человека, близкого к Богу, а под мирянином человека, удаленного от истинной святости, в значении профана. В этом же смысле часто уже употребляет выражения «клирик» и «миряне» и Климент Александрийский. Климент рассматривает клир как такое сословие или состояние в церкви, которому принадлежит право учить, творить суд и управлять; это состояние представляется в его глазах с таким значением, что гностик, то есть ученый христианин, должен считать за счастье принадлежать к этому сословию. Он столько же отличает клириков от мирян, сколько отличаются пастухи от овец. Некоторые писатели уже начинают употреблять выражение ordo в применении к клиру и plebs в приложении к мирянам, т. е. употреблять эти термины в том же смысле, в каком они известны были в римском праве: ordo – в смысле сената и в смысле начальства в каждом городе, a plebs – в смысле подчиненного, бесправного народа. Заслуживает внимания то обстоятельство, что те из писателей III века, которые так энергично развивали мысль о самом тесном общении мирян и клира в правовом отношении, и эти писатели подчас позволяют себе высказывать воззрения в противоположном роде. Разумеем Оригена и Киприана. Такая раздвоенность и непоследовательность Мысли есть лучший показатель того, что действительно в III веке возникает кризис по вопросу о взаимных отношениях клира и мирян. Такие писатели, как Ориген и Киприан, стояли на рубеже, разделяющем прежние порядки от новых, и потому их мысль как бы невольно склоняется туда и сюда, оберегает прежнее и санкционирует новое.[1]

Есть факты, удостоверяющие, что учительство мирян в III веке доживает свои последние дни. История этого времени показывает, что право мирянина на учительство уже рассматривается со стороны Иерархии как узурпация ее преимуществ. Обычай учительства мирян в некоторых церквах совсем выводится, а в других, если и встречается, то на него, однако, смотрят неблагосклонно со стороны. Все это можно изучать на рассказе об одном событии из жизни знаменитого Оригена.

Наиболее мощный гений раннего христианства, чьи труды питали духовность и экзегезу как на Востоке, так и на Западе. Но его философские гипотезы, систематизированные не слишком разборчивыми учениками, потребовали болезненной работы по различению духов со стороны Церкви.[2] Ориген (185 – 254) является наиболее влиятельным богословом восточной Церкви, отцом богословской науки, творцом церковной догматики, основателем библейской филологии. «Ориген, – говорит проф. прот. П. Гнедич, – был одним из немногих древнехристианских писателей, оказавших такое большое влияние на развитие христианского богословия и вокруг имени которого возникло столько споров».[3] Ориген первый из церковных писателей, о жизни которого сохранилось достаточно сведений. О жизни и деятельности Оригена сохранились многие подробные сведения у Евсевия в VI кн. Церковной Истории; но это, в сущности, незначительные фрагменты от «Апологии Оригена», составленной в начале IV века пред мученическою смертью пресвитером Памфилом и Евсевием. Некоторые воспоминания в этих фрагментах представляют немногие сохранившиеся письма самого Оригена.[4]

Ориген родился в Александрии, в семье, особенно пылко приверженной христианству. Его отец, исповедник веры, очень рано стал приобщать сына к изучению Писания. Учился в Александрийском огласительном училище Климента. Поскольку фамильное состояние было конфисковано по причине исповедания запрещенной веры, Ориген помогал семье учительским трудом. Ему едва исполнилось 18 лет, когда епископ Александрийский поручил ему катехизацию будущих христиан. Как и Пантен, и Климент, Ориген получает образование в школе Аммония Саккаса, основателя неоплатонизма и будущего учителя Плотина. Но Оригена палит жажда мученичества, которую он усмиряет (как и свои эротические порывы) исступленной аскезой, сделавшись в буквальном смысле «добровольным евнухом ради Царства Божия». Возглавлял училище (217 – 232). Евсевий передает (кн. VI, гл. 19)[5], что когда Ориген по случаю гражданских замешательств отправился из Александрии в Палестину и был в Кесарии, то палестинские епископы просили его беседовать и изъяснять Священное Писание в церкви, хотя он был тогда простым мирянином. Едва это случилось (событие относится к 216 г.), как епископ Александрийский (Димитрий) обращается к ним с упреками в противозаконности их поступка. Он писал к епископам Иерусалимскому Александру и Кесарийскому Феоктисту, что никогда не слыхано и не в обычае, чтобы в присутствии епископов проповедовали миряне. Из этих укоров видно, что Александрийская церковь в данное время уже вовсе не знала обычая допускать мирян до проповеди. Правда, епископ Александрийский упрекает палестинских епископов собственно за то, что Ориген проповедовал «в присутствии епископов», но, в сущности, эта оговорка не имеет значения: богослужение в то время совершалось самими епископами (так как храмов вообще было немного, и в каждом городе был один храм и был один епископ). Да и последующий поступок палестинских епископов в отношении к Оригену показывает, что укоризненное письмо епископа Александрийского они поняли в смысле полного запрещения мирянину являться на церковной кафедре. Эти епископы, прежде всего, старались оправдать себя от возводимого на них обвинения тем, что (в письме к тому же Александрийскому епископу) указывали частные примеры, когда миряне допускались до церковного учительства, примеры из доброго старого времени (у Евсевия, там же). Палестинские епископы в своем письме к епископу Александрийскому ссылались на пример таких церквей, которые, быть может, находились в исключительных условиях; а если так, то очевидно, что в других церквах, где подобных условий не было, учительство мирян в церковных собраниях совсем вышло из практики. Палестинские епископы не ограничились тем, что дали объяснение своему поступку, но как бы чувствуя себя не совсем правыми – голос Александрийского епископа казался им очень внушительным, - они заблагорассудили сделать следующее: чтобы избегнуть упреков на будущее время, они, когда улеглась вся эта история, посвятили Оригена в пресвитеры (Евсев., VI, 23)[6]. Сами эти епископы, значит, нашли, что церковному проповеднику приличнее носит церковный сан. Очевидно, все дело шло не о том только, что Ориген проповедовал «в присутствии епископов», а о том, что позволял себе учить с церковной кафедры мирянин. Ориген поставлен в пресвитеры: знак, что проповедничество стало теперь считаться исключительным правом пресвитеров (не говоря уже о епископах).[7]

Рукоположен Ориген был около 230 (231) года епископами Иерусалима и Кесарии. За это немедленно отлучен Собором Александрийской церкви, а рукоположение аннулировано. По Евсевию, епископ Димитрий будто бы выставлял на вид факт самооскопления Оригена – преступление, по римским законам караемое смертью. Определения об Оригене Александрийских Соборов были приняты только в Риме; в Палестине же, Финикии, Аравии и Ахайи – мало обращали внимания на них. Против возводимых обвинений Ориген оправдывался в одном письме, которое он направил в Александрию своим друзьям. Позже Ориген основывает школу в Кесарии. В период гонений Максимина (235 год) власти искали Оригена, но им не удалось его арестовать. Тогда же Ориген написал «Увещание к мученичеству» и впоследствии своей жизнью доказал верность Христу. Во время этого гонения Ориген переселился в Кесарию. Когда имело место путешествие Оригена в Афины – сказать трудно. После этого он обличил в адопцианстве епископа Берилла Бострийского и вернул его к Церкви. К 240 году нужно относить нападки на учение Оригена; по поводу чего он, в свою защиту, писал епископу римскому Фабиану (236 – 250) и другим епископам. На Аравийском Соборе Ориген победил гипнопаннихитов, учивших об одновременной смерти души и тела и одновременном воскресении их. Они присоединились к Церкви. Репрессии против христиан, начатые императором Декием в 250 году, застали Оригена в Тире (Финикия). Он был арестован, подвергнут изощренным пыткам, но не отрекся от веры. Смерть гонителя освободила его от заточения; однако после перенесенных мук престарелый учитель жил недолго.[8]

Ориген, житель по преимуществу Александрии, имея в виду некоторых египетских епископов и прочий клир, говорит много непохвального о духовенстве своего времени. Он находит, что церковь была осквернена, как осквернен был Храм Иерусалимский во времена Христа, - куплей и продажей. Ориген усматривает в духовенстве влечение к мирским интересам и любовь к наживе. Этот писатель говорит: «Если Христос справедливо оплакивал Иерусалим, то тем понятнее, что Он плачет о церкви, которая, вместо дома молитвы, превратилась в разбойничью пещеру вследствие жадности и роскоши некоторых христиан, к числу которых, к сожалению, принадлежат и главы народа Божия». Ориген призывает Христа снова прийти и бичом своего гнева очистить христианскую церковь от торговцев. Он жалуется на развитие деспотизма в церкви, ибо епископы перестали быть рабами Христовыми, а сделались в церкви как бы господами. Они забыли заповеди Христа о снисхождении ко всем, о кротости, с какою они должны научать противляющихся, о том, что они должны поддерживать и ободрять слабых. Далее, припоминая изречение: «ест и пьет с пьяницами», он пользуется этим, чтобы обличить духовенство его времени. Он говорит, что те, кому поручены попечения о насыщении алчущих – пастыри, - сами пиршествуют с пьяницами и позволяют себе другое подобное. Ориген угрожает таким лицам Страшным Судом и геенной. Тот же Ориген обличает дьяконов своего времени за то, что они, принимая участие в управлении церковными сокровищами, пользуются этими последними для личной выгоды: в целях собственного обогащения, они отдавали церковные деньги под проценты, превращаясь в ростовщиков.[9]

После рассмотренного нами случая с Оригеном учительство мирянина в церкви исключается из практики. Таким образом, в III веке древнее обыкновение допускать до проповедования слова Божия всех способных без различия – иерархическое ли то лицо или нет – приходит в забвение, устраняется. Это приобретение духовенством исключительного права проповеди должно было в значительной мере выделять лиц клира от остальных членов христианской церкви. Это право, притом, могло быть важным средством в руках иерархии к господствованию над умами. Теперь иерархия начала делаться «огражденным седалищем мудрых, решеткою, разделяющею два мира». Правда, миряне и после этого могли быть учителями в катехизаторских школах, а также миссионерами, но это далеко не то, что право раскрывать смысл христианской религии с церковной кафедры.[10]

То же стремление клира отделить себя от народа, возвысив себя над мирянами, выражается, с другой стороны, как мы сказали, в устранении себя от мирских занятий даже в том случае, когда эти занятия должны были давать средства к жизни. Клир в данном случае стремился сделать из себя, говоря словами выше цитированного отца церкви: «двор совершенных, возвышение для ангельских ликований». То же стремление клира отделить себя от народа, возвысив себя над мирянами, выражается, с другой стороны, как мы сказали, в устранении себя от мирских занятий даже в том случае, когда эти занятия должны были давать средства к жизни. Клир в данном случае стремился сделать из себя, говоря словами выше цитированного отца церкви: «двор совершенных, возвышение для ангельских ликований». Пастырство II и, в особенности III века, все более и более начинает устранять себя от житейских профессий, предоставляя такие лишь мирянам. Возникло старание намеренно удержать духовенство от снискания пропитания какими-либо житейскими занятиями. Подобные занятия в III веке уже казались не соответствующими достоинству духовного лица, считались лишь принадлежностью мирян и строго воспрещались духовенству. Подобные воззрения выражаются уже в апокрифическом сочинении конца II века – в Климентинах.

Епископское служение в богословском наследии священномученика Киприана Карфагенского.

Характер западного христианства, в противоположность восточному, определился под влиянием двух личностей – Тертуллиана и Августина, – кроме того, правителя церкви Киприана и политики римской общины и ее епископов, сознательно идущих к своей цели, как в своем подчинении, так и в господстве. В христианстве Тертуллиана господствовали два противоположных течения: древняя строгая вера и антигностический символ. Соответственно своему юридическому образованию, он повсюду искал в религии правовые положения и формулы, и представляли себе отношение между Богом и человеком как частноправовое. Он не философствует, а рассуждает, пользуясь попеременно аргументами «от авторитета» и «согласно здравому смыслу». В дальнейшем тертуллиановское христианство, лишенное многих своих особенностей, искаженное плоской моралью и переработанное с церковной точки зрения, получило право гражданства на Западе благодаря Киприану, величайшему авторитету западного христианства; наряду с этим продолжала существовать та цицероновская теология с апокалиптическими добавлениями (Минуций, Лактанций). Религия была «законом»; но после того, как церкви пришлось признать прощение всех грехов, религия стала также церковным институтом покаяния. В Риме и в Карфагене работали над упрочнением церковности, над разработкой исполнимых церковных правил нравственности и над воспитанием общины через богослужение и покаяние.[11]

Литературное наследие Киприана обширно. В нем скорее сказывается пастырь, озабоченный своей ответственностью, нежели сочинитель, пекущийся о литературном имени. В письменной форме он продолжал свои устные наставления и проповеди: его стихией было живое слово. Труды его представляют собой трактаты по спорным вопросам религиозной и духовной дисциплины.[12] Св. Киприан пишет всегда – даже в, казалось бы, вполне теоретических трактатах – о практических вопросах церковного устройства. Это или предписания каких-то конкретных мер, или рассуждения о Церкви, но всегда такие, которые нужны для обоснования предлагаемых им мер. Мы не встретим у св. Киприана подробных рассуждений, например, о том, как Церковь относится к ипостасям Святой Троицы. Его богословские творения целиком умещаются именно в ту область, которую мы теперь называем экклезиологией – учением о том, как Церковь устроена на земле. Священномученик Киприан был представитель практического христианства, развившегося на Западе, христианства в его церковной организации, дисциплине.[13] Киприан был плодовитым гением и, что в глазах, например, известного западного христианского писателя Лактанция было первейшим качеством (quae sermonis maxima est virtus), ясно выражающимся писателем, но чтобы его понять, уже надо было быть христианином.[14] Делятся сочинения на две группы: письма и трактаты (ч. I и II. Киев, 1891). Трактаты Киприана (всего 12 трактатов) чаще всего принадлежат к жанру пастырских посланий, речь в них идет о дисциплине или о духовной жизни. Условно их можно в основном разделить на апологетические и этические, также следует фиксировать большое влияние Тертуллиана на творчество св. Киприана.

Ко времени Киприана и Тертуллиана Карфаген уже знает разработанную церковную иерархию: епископы (причем карфагенский носит титул папы), пресвитеры, диаконы, чтецы, исповедники, вдовы, девы и даже, в среде мирян, разделения на лаиков, оглашенных, кающихся, слушающих. Литургическая жизнь носит на себе отпечаток римского происхождения, не исключающего, однако, и других поместных влияний.[15]

Учение св. Киприана о Церкви видит в сильном епископальном устройстве Церкви идеал Христа и гарантию единства.[16] Единство Церкви на земле есть единство иерархическое, соответствующее иерархическому строению самой Церкви. На основании Мф. 16:18 Церковь утверждается на епископах, и им принадлежит право руководить и управлять: «Отсюда последовательно и преемственно истекает власть епископов и управление Церкви, так что Церковь поставляется на епископах, и всяким действием Церкви управляют те же начальствующие... это основано на Божественном законе» (Посл. 33, 1). Episcopum in ecclesia esse et ecclesiam in episcopo («Епископ в Церкви, и Церковь в епископе, и кто не с епископом, тот и не в Церкви», посл. 66, 5). За этим высказыванием стоит нечто большее, нежели простое утверждение факта неполноты церковной организации без возглавления епископом. Она становится понятна в свете высказываний св. Киприана о внутритроичном характере церковного единства. Эту мысль св. Киприана можно решиться сформулировать, приблизительно, так: «как в каждой из ипостасей Св. Троицы пребывают остальные ипостаси, так и в епископе пребывает вся Церковь». У позднейших отцов, особенно у св. Максима Исповедника, мы встретим эту мысль применительно к каждому, кто достиг обожения, безотносительно к его иерархическому званию. Иерархические степени (св. Максим Исповедник и Дионисий Ареопагит) – это таинство Церкви, в котором сообщается благодать, нередко превышающая личное достоинство членов церковной иерархии. Но эта благодать священства (прежде всего, епископства) не есть какой-либо внешний по отношению ко всему церковному организму дар, а есть именно нечто свойственное самому церковному организму: это приобщение именно тому присутствию Божию, которое делает Церковь единой. Пресвитеры же и диаконы, разделяющие труды епископа, должны подчиняться ему и только по его поручению исполнять все то, что требует церковное управление.[17]

Епископы – преемники апостолов, избраны Самим Господом и Им поставлены в сей должности как предстоятели и пастыри: «Апостолов, то есть епископов и предстоятелей, избрал Сам Господь... Который поставляет епископов» (Посл. 3, 3). Мысль о преемственной от апостолов власти епископов раскрывал раньше св. Ириней, но для него преемство епископов было историческим аргументом в пользу истинности церковного Предания; св. Киприан переносит вопрос на чисто догматическую почву и говорит о богоучрежденности преемственной иерархии в Церкви: епископы – преемники апостолов не только в историческом смысле, но и лично, и именно через дарование Св. Духа. Поэтому критиковать епископа – значит судить о суде Бога и Христа. «Это значит – не веровать в Бога, это значит – идти против Христа и против Его Евангелия... Его величие и истина утверждают, что ничто и самомалейшее не бывает без ведения и допущения Божия; а ты (письмо к Флоренцию Пупиану) полагаешь, что священники поставляются в Церкви без Его ведома? Ибо верить, что поставляемые недостойны и законопреступны, не есть ли это – верить, что не от Бога и не через Бога поставляются Его священники в Церкви?» (письмо к Флоренцию Пупиану)[18].

Отсюда естественно, что Поставляющий священников отмщает за них: Корей, Дафан и Авирон восприняли наказание за святотатственную дерзость; и все покушения, предпринимаемые нечестивыми для разорения Божественного чиноположения, делаются против Бога[19]. Богом поставленный епископ есть тот орган, который объединяет вокруг себя отдельную Церковь, – ему, как сказано, принадлежит полнота власти. Поэтому паства обязана повиновением, и Киприан неустанно говорит о повиновении епископу: нельзя думать о том, что можно наследовать жизнь и спасение, не повинуясь епископам и священникам. Повиновение епископу необходимо для мира и целости Церкви: «Если бы, согласно Божественному учению, все братство повиновалось ему, то никто никогда не восставал бы против сонма священников, никто после Божественного определения, после голоса народа, после приговора соепископов, не делал бы уже себя судьей – не над епископом, но над Богом, никто не раздирал бы Церкви расторжением единства Христова; никто в угоду себе и по надменности не стал бы отдельно основывать новой ереси вне Церкви»[20]. В письме к Флоренцию Пупиану Киприан пишет: «Пчелы имеют матку, скоты – вожатого, и сохраняют к ним верность, разбойники с совершенной покорностью повинуются атАмману, – насколько же честнее и лучше неосмысленные скоты и животные бессловесные, а также кровожадные, с мечом и оружием свирепствующие разбойники. И там признают и боятся начальника, который поставлен не по определению Божию, но по соглашению распутной толпы и преступного скопища»[21]. Если повиновение епископу – основа единства Церкви, то неповиновение – начало разделения и ереси: «Усилия еретиков и зломысляших начинаются обыкновенно с самоугождения, соединенного с надменным и гордым презрением к предстоятелю: так совершается отступление от Церкви и осквернение алтаря, так возмущается мир Христов, чиноположение и единство Божие». Но св. Киприан не останавливается на единстве каждой отдельной Церкви, управляемой епископом, – он с особенной любовью сосредоточивается на мысли о единстве всей Христовой Церкви: догматическому учению о единстве Церкви он дал ясное и систематическое выражение. Церковь, основанная апостолами по всем концам мира, одна: они предали епископам только одну Церковь. По самому своему основанию Церковь едина: она кафолическая Церковь.[22] Таким образом, в посланиях св. Киприана Карфагенского, по мнению архипастыря Илариона (Троицкого), содержится выражение учения о Церкви, как о сокровищнице Божией благодати. Согласно этому учению органом этой благодати, является церковная иерархия в силу своего апостольского преемства.[23]

Вышеупомянутая формула св. Киприана «Епископ в Церкви, и Церковь в епископе, и кто не с епископом, тот и не в Церкви» предварялась суждением св. Игнатия Антиохийского, суть которого – где имеется епископ, там и Церковь как народ Божий (то πλήθος). Св. Киприан вернулся к идеям св. Игнатия, который считал: христиане должны подчиняться своему епископу, и, кроме епископа, нет никаких истинных руководителей. Св. Киприан развил эту позицию дальше, провозгласив девиз: «extra ecclesiam nulla salus» – «вне церкви нет спасения». Все христиане должны были принять это. Но св. Киприан отождествлял церковь с теми, кто подчиняется своему епископу.[24] Церковь в епископе, так как через него как предстоятеля верные становятся народом Божьим, а епископ в Церкви, т. к. без народа его предстоятельство оказалось бы вне Церкви. Нет необходимости увеличивать количество патристических свидетельств. Для древнего церковного сознания было очевидной истиной, что не может быть Церкви без епископа, но и епископ не может быть без Церкви. Сама церковная жизнь того времени доказывала истинность этого экклезиологического положения. Таинства и священнодействия совершаются не отдельными группами церковного тела, но нераздельно всем народом Божьим. Если бы только епископ совершал священнодействия, то это значило бы, что епископ мог бы быть без Церкви. Если бы верные совершали священнодействия без епископа, то это бы значило, что Церковь может быть без епископа. Поэтому, по учению того же Игнатия Богоносца, никто ничего относящегося к Церкви не может совершать без епископа. Без него не может совершаться ни одно священнодействие, но не только потому, что он является единственным совершителем священнодействий, но и потому, что без него нет Церкви. Рассматривая епископа (или пресвитера) как единственного и самостоятельного совершителя таинств и священнодействий, школьное богословие выводит его из Церкви, а тем самым лишает его епископства. Это не парадокс, а подлинное учение Церкви, т. к. там, где нет Церкви, нет и епископа. В то же время таинства и священнодействия совершаются неслиянно народом Божьим, т.к. в теле Церкви, которое одно, имеются разные служения.[25] Как апостолы вокруг Петра, так и пресвитеры вокруг епископа – каждый обладает одинаковой властью, и все двенадцать присутствуют незримо в каждой поместной церкви. Епископство повсюду одно и то же, к нему нельзя ничего ни прибавить, ни убавить. Епископы поместных церквей обладают не частью власти, но всей ее полнотой.[26]

Из этой переписки св. Киприана прежде всего следует, что для поставления епископа необходим собор. «По общественному преданию и апостольскому примеру (observatione), соблюдающемуся у нас и почти во всех странах, для правильного поставления все ближайшие епископы должны собираться в ту паству, для которой поставляется предстоятель, и избрать в присутствии народа вполне знающего жизнь и ознакомившегося с делами, избираемого через свое обращение к нам»[27]. Из этого отрывка следует, что поставление епископа совершается в той общине, для которой епископ поставляется. Второе, для правильности поставления необходимо, чтобы собирались ближайшие епископы провинции в ту общину, для которой рукополагается предстоятель, т.е. необходимо церковное собрание общины (plebs) с участием съехавшихся епископов. Текст не оставляет сомнения, что собрание для поставления епископа есть собор во вторичной его форме: налицо все составные его элементы - церковная община и епископы. Количество этих последних неопределенно, но ясно, что нет обязательств, чтобы съезжались все епископы провинции. Более того, нет никаких обязательств, чтобы присутствовал епископ центральной общины. При избрании епископа Киприан не участвовал на избирательном соборе, а только был извещен о состоявшемся избрании. То же самое следует из письма Киприана к верным Тибариса, в котором он извещает их о невозможности покинуть Карфаген и посетить их общину. Конечно, для каждой общины желательно было присутствие на избирательном соборе епископа центральной общины, но его отсутствие не ставило под сомнение выбор епископа. Епископ центральной общины извещался об избрании и поставлении нового епископа в том же порядке, в каком и остальные отсутствующие епископы. Письмо 67 говорит, что поставление епископа последовало по «определению епископов, как тех, которые при том присутствовали, так и тех, кои о нем писали вам»[28].

Каждый христианин обязан принадлежать к кафолической Церкви – единой и единственной Церкви, основанной на Петре: «Господь говорит Петру: «И Я говорю тебе: ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою» (Мф. 16:18)... И опять Он говорит ему же по воскресении своем: «Паси овец Моих» (Ин. 21:16). Таким образом, основывает церковь свою на одном. И хотя по воскресении своем Он дает равную власть всем апостолам (Ин. 20:21 – 23), однако, чтобы показать единство Церкви, Ему угодно было с одного же начать это единство. Конечно, и прочие апостолы были то же, что и Петр, имея равное с ним достоинство и власть, но в начала указывается один, для обозначения единой Церкви» («О единстве Церкви»)[29]. Здесь же следует подчеркнуть, что под единством св. Киприан разумеет сакраментальное единство Церкви во главе с епископом. Нет никакого сомнения в том, что все высказывания епископа Карфагенского о св. Петре являются лишь выражением раннехристианской идеи, что каждая поместная церковь во главе с епископом есть наследница Петра, который считался как бы моделью, центром, основанием единства всей Церкви в целом. Целиком следуя экклезиологической традиции свв. Игнатия и Иринея, он видит в каждой местной церкви единую и единственную кафолическую Церковь во всей ее полноте: местная церковь – не частица, не кусочек Церкви, а вся Церковь. Идея эта не зиждилась ни на легалистическом принципе, ни на личных качествах епископов, но была отражением природы местной христианской общины, вне которой – указывал Киприан – нет спасения: «Тот не может иметь Отцом Бога, кто не имеет матерью Церковь».[30]

Так по общепринятому со времён св. Киприана Карфагенского пониманию, каждая кафолическая церковь имеет как свое средоточие собственную «cathedra Petri» занимаемою своим поместным епископом, но так как существует Кафолическая Церковь повсюду только одна, то и епископат только один («episcopatus unus est»). Специфическая функция епископа состоит в том, что он является пастырем своей поместной церкви и вместе с тем несет ответственность за вселенское общение всех церквей. В этом богословский смысл епископской соборности, которая является онтологически необходимым элементом архиерейской хиротонии, предполагающей собрание всех епископов данной провинции которые представляют единый епископат вселенской Церкви. Епископская соборность также есть высшее свидетельство об апостольской истине, самый подлинный авторитет в вопросах вероучения и канонических прав. Эта соборность традиционно выражается двояким образом – поместным и вселенским, и в каждом случае она требует структуру, некий организационный канал, через который соборность становится постоянной чертой церковной жизни. Отсюда раннее в истории Церкви появление многих поместных «первенствующих кафедр», и одного вселенского первенства. Ясно что основной принцип православной экклезиологии, который утверждает полную кафоличность поместной церкви и тем самым онтологическую тождественность епископского служения во всех местах, может допустить первенство только inter pares (между равными), и местонахождение таких первенствующих престолов может определяться только через согласие местных церквей (ех соnsensu ecclesiae). Самой существенной функцией всех «первенствующих престолов» является обеспечивание регулярного и согласованного действия епископской соборности на поместном и вселенском уровнях.[31]

Каждый епископ является подлинным епископом только тогда, когда он состоит в единстве вселенского епископата. Единство Вселенской Церкви осуществляется через епископов, но и каждый из епископов получает свое достоинство только через свое единство со вселенским епископатом: «Епископат един, от которого каждый в отдельности имеет свою часть» (Episcopatus unus est cuius a singulis in solidum pars tenetur) (О единстве Церкви, 5)[32]. Отложение от единства епископата не только делает бывшего епископа безблагодатным, но и превращает его в источник скверны: «Не думайте, что вас не осквернит общение и порочная жертва [= евхаристия], которую он [епископ-раскольник] приносит, и покойницкий хлеб».[33] Настаивая на необходимости единства каждого епископа со вселенским епископатом, а также на необходимости личной праведности епископа, св. Киприан не делал вывода, будто лично грешный, хотя и православный, епископ оказывается вне Церкви. Проблема соотношения между личным недостоинством священнослужителя и способности его совершать благодатные священнодействия не была им сформулирована как проблема, но его достаточно многочисленные высказывания по конкретным поводам дают понять, что важно и то, и другое: и правильное положение внутри церковной иерархии, и личная праведность. Оправдываясь как-то раз от возводимых на него самого обвинений, св. Киприан писал: если бы я действительно был бы таким человеком, то – «братство уже шесть лет не имело бы епископа, народ – начальника, стадо – пастыря, Церковь – правителя, Христос – наместника («antistitem»), Бог – священника». Св. Киприан просит о справедливости к себе – «чтобы такое множество верующих, нам подчиненных, не было лишено при кончине надежды спасения и мира, - чтобы не думали о вновь уверовавших, будто они чрез нас не получили никакой благодати крещения и Святого Духа» (Посл. 66, 5)[34].

По буквальному смыслу этих слов можно заключить, будто св. Киприан полагал, что особо тяжкие личные пороки епископа автоматически лишают его священнодействия благодати. Можно привести и другие высказывания св. Киприана – относительно недействительности священнодействий тех епископов, которые дерзнули возобновить служение после своего падения во время гонений (Посл. 65, 1 – 4). Однако, как отмечает св. Иларион (Троицкий), подобные высказывания св. Киприана относятся не ко всем вообще грехам клириков, а только к тягчайшим, каковы отпадение от веры, разрушение церковного единства или убийство. Св. Киприан признавал возможность личного недостоинства епископов: «Конечно, иногда поставляются и недостойные, однако же не по воле Божией, а по человеческому предубеждению (praesumptionem). Следствия такого незаконного и неправедного избрания неприятны Богу» (Посл. 67, 4). Характерно, что св. Киприан избегает здесь теоретических рассуждений о том, насколько такое недостоинство будет возбранять благодатности таинств.

Один эпизод о вопросе смещения епископов сохранился для нас в письмах св. Киприана. Две испанские общины отрешили от служения своих павших в гонениях епископов. Св. Стефан Римский, к которому эти епископы апеллировали, потребовал от общин восстановления их служения. Большинство испанских общин восстановили общение с осужденными епископами. Св. Киприан со своим собором стал на сторону испанских общин, низложивших своих епископов. Причем св. Киприан, так же как и св. Стефан, не признает за общиной право смещать епископов. Различие между ним и св. Стефаном заключается в том, что Св. Киприан рассматривает недостойных епископов как потерявших свое служение в силу совершенных ими поступков; а община только лишь констатирует, что сами епископы лишили себя служения: это своего рода будущая средневековая «censura latae sententiae». Следовательно, св. Киприан занимал среднюю позицию между тем учением, которое господствовало в течение II века со времени Климента Римского, и новым учением папы Римского Каллиста.[35]

Высказывания св. Киприана отнюдь не выражают крайнюю точку зрения. Они соответствуют как раз позиции общецерковной, выраженной в каноническом праве того времени. Один из такого рода канонических документов – Апостольское правило 31: «Аще который пресвитер, презрев собственного епископа, отдельно собрания творити будет, и олтарь иный водрузит, не обличив епископа ни в чем противном благочестию и правде: да будет извержен, яко любоначальный»[36]. Это правило подразумевает как нечто естественное отложение от епископа, если он обличен в «противном благочестию и правде». Только в 861 г. вместо этого правила было принято другое – 15 прав. поместного Константинопольского собора «Двукратного», где область «противного благочестию и правде», достаточная для отложения от епископа без суда, была ограничена одной только ересью. Придется ждать до начала IX в. – творений св. Феодора Студита, - чтобы найти, наконец, систематизацию церковного учения о том, как, для кого и в какой мере благодать церковных таинств может сообщаться через недостойных священнослужителей, и какое значение имеет при этом сам характер их личных грехов. Повторим, что у св. Киприана и других отцов III и IV вв. мы такой систематизации не найдем. Но мы найдем у них отчетливое выражение другого: нельзя считать, будто личные качества священнослужителей безразличны для действительности совершаемых ими священнодействий. Важность личных качеств совершителя священнодействий для их действительности следовала из сути церковного учения о самом смысле церковных священнодействий.[37]

Процесс усиления епископской власти совпадает с уменьшением значения отдельной церковной общины. Хотя полностью учение Киприана о Церкви в течение всего III века не было рецептировано, но его идея вселенской кафолической церкви становится господствующей. Оставаясь независимой в правовом отношении, церковная община теряет свою самостоятельность. Она становится частью церкви, а не Церковью во всей ее полноте. Самому Киприану пришлось самым энергичным образом отстаивать независимость церковных общин от притязаний Рима, но самостоятельность их оказалась окончательно потерянной. Только через епископа церковь входит в состав вселенской кафолической церкви. Епископ перестает быть признаком кафоличности церкви. Не он делает церковную общину кафолической церковью, а только лишь через него церковная община становится частью вселенской церкви. С уменьшением значения церковной общины уменьшается, естественно, и значение церковного собрания. От него отходит решение всех кафолических вопросов. Прежде всего, окончательно отпадает от общины право избрания себе епископа. Епископ, как носитель кафолической идеи Церкви, не может быть самостоятельно избран тем собранием, которое не имеет кафолической природы. Не имея права избрания, община теряет и право отрешения епископа от служения, не только беспорочно исполняющего свое служение, но и недостойного.[38]

По мнению современного экклезиолога П. Адельгейма, в современной теологической ситуации некоторые мысли священномученика Киприана Карфагенского о высоте и необходимости епископского служения иногда превратно понимаются в угоду иерархического властолюбия, нарушая тем самым кафолический характер Церкви Христовой. В действительности слова «Церковь в епископе и епископ в Церкви» свят. Киприана означают, что епископ олицетворяет единство Церкви, неслитно и нераздельно пребывая с ней и в ней, однако не исчерпывает её полноту собственной персоной ни в мистической, ни в эмпирической реальности, поскольку сам вовсе не существует вне церковной общины, но только внутри неё. Все священнодействия и молитвы епископ совершает не от своего имени, но именем церковной полноты. Он говорит не «Я», а «МЫ», обозначая конкретную общину, которую он представляет, принимая на себя её имя. Епископ всегда поставляется в конкретную общину, имя которой он носит с момента поставления. Не община принимает на себя имя и фамилию епископа, а епископ принимает имя общины. Единственным «Женихом церковным» остаётся Христос. Церковь Христова носит Его имя, как невеста принимает имя своего жениха. Епископ всегда принимает и носит имя своей общины. Хиротония не может совершаться в «никуда». Христос не отдаёт своих овец в собственность епископу. Христос поручает их заботам епископа. Епископ не противостоит Церкви, но пребывает в Церкви, как каждое из церковных чад, созидающих собственное спасение во Христе, и вместе с ними составляет единое Тело Христово.[39]

Первоначально Церковь была небесной подругой Христа, сосудом Святого Духа, и христианство ее опиралось на обладание духом, на веру в Бога, на надежду и на направление жизни: кто был причислен к церкви, тому было гарантировано блаженство и каждая отдельная община считалась земным отражением единой святой Церкви. Впоследствии церковь сделалась учреждением исповедания веры; она объявлена наследием апостолов, и христианство ее основано на обладании истинным апостольским учением. Надо быть членом этой эмпирической единой апостольской церкви, чтобы быть причастным спасению, так как только ей дано спасающее исповедание. Церковь уже не союз святых, она становится условием спасения. Это понятие церкви попало под влияние иерархического понятия о церкви. В III веке Калликст и Киприан создали иерархическое понятие о церкви из данных условий и из вытекающих отсюда потребностей; Киприан создал теорию, оправдывающую деятельность Каллиста, но в одном пункте он не решался узаконить то омирение церкви, которое Каллист решительно провел. В III веке кризисы были так опасны, что требовалось полное подчинение епископам, чтобы защищать установления церкви против явного язычества и против еретизма и энтузиазма. Идея единой епископально организованной церкви взяла верх и оттеснила фактически, не теоретически, значение учения веры, которое дотоле служило объединяющей связью. Церковь, покоящаяся на епископах, последователях апостолов, наместниках Бога, считается апостольским наследием именно благодаря этому своему фундаменту. По Киприану, церковь – учреждение спасения, как союз, организованный по единому образцу. Епископы имеют значение не только как руководители отдельных общин, но и как краеугольные камни единой церкви.[40]


[1] Лебедев А. П. Духовенство Древней Вселенской Церкви от времён апостольских до IX века. / А. П. Лебедев. - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[2] Клеман О. Истоки. Богословие отцов Древней Церкви. Тексты и комментарии / пер. Г.В. Вдовиной; под ред. А. И. Кырлежева. М.: Центр по изучению религий, Путь, 1994. С. 171.

[3] Цит. по: Скурат К. Е. Святые отцы и церковные писатели (I-V вв.). Учебное пособие / К. Е. Скурат. – Воронеж, 1998.

[4] Поснов М. Э. История христианской Церкви / М. Э. Поснов. – Брюссель: Жизнь с Богом, 1964.

[5] Евсевий Памфил. Церковная история. - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). М.: Электронная библиотека Данилова монастыря, 2002. - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM);

[6] Евсевий Памфил. Церковная история. - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). М.: Электронная библиотека Данилова монастыря, 2002. - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM);

[7] Лебедев А. П. Духовенство Древней Вселенской Церкви от времён апостольских до IX века. / А. П. Лебедев. - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[8] См.: Евсевий Памфил. Церковная история. - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). М.: Электронная библиотека Данилова монастыря, 2002. - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM); Клеман О. Истоки. Богословие отцов Древней Церкви. Тексты и комментарии / пер. Г.В. Вдовиной; под ред. А. И. Кырлежева. М.: Центр по изучению религий, Путь, 1994. С. 364 – 367; Поснов М. Э. История христианской Церкви / М. Э. Поснов. – Брюссель: Жизнь с Богом, 1964. С. 130 – 131; История философии. Энциклопедия / сост. и гл. науч. ред. А. А. Грицанов. – Минск: Книжный дом, 2002. С. 744.

[9] Лебедев А. П. Духовенство Древней Вселенской Церкви от времён апостольских до IX века. / А. П. Лебедев. - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[10] Лебедев А. П. Духовенство Древней Вселенской Церкви от времён апостольских до IX века. / А. П. Лебедев. - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[11] Раннее христианство. Сборник. Т. II. – М.: Фолио, 2001. Стр. 339-341.

[12] Амман А. Путь отцов. Краткое введение в патристику. / А. Амман. - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[13] Лурье В. Св. Киприан Карфагенский и экклезиологические проблемы III – IV веков. [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[14] Жильсон Э. Философия в средние века. / Э. Жильсон - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[15] Киприан (Керн), архимандрит. Патрология. / Киприан (Керн). - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[16] Лортц Й. История католической Церкви. – [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). СПб., 2000. - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[17] Лурье В. Св. Киприан Карфагенский и экклезиологические проблемы III – IV веков. [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM); Сагарда Н. Лекции по патрологии 1 – 4 веков. / Н. Сагарда. – М.: Издательский Совет РПЦ, 2004.Стр. 513.

[18] Киприан Карфагенский, священномученик. Письма: (К 1725-летию со дня кончины) // М. – БТ 26. – 1985. Стр. 197 – 221.

[19] Киприан Карфагенский, священномученик. Творения: Библиотека Отцов и учителей Церкви. – М.: Паломник, 1999. Стр. 232 – 251.

[20] Киприан Карфагенский, священномученик. Письма: (К 1725-летию со дня кончины) // М. – БТ 26. – 1985. Стр. 197 – 221.

[21] Киприан Карфагенский, священномученик. Письма: (К 1725-летию со дня кончины) // М. – БТ 26. – 1985. Стр. 197 – 221.

[22] Сагарда Н. Лекции по патрологии 1 – 4 веков. / Н. Сагарда. – М.: Издательский Совет РПЦ, 2004. Стр. 513 – 514.

[23] Иларион (Троицкий), архиепископ. Очерки из истории догмата о Церкви: Святые отцы и учители Церкви в исследованиях православных ученых. / Иларион (Троицкий). – Репринт издания 1912 г. – М.: Православный паломник, 1997. Стр. 449.

[24] Норт Дж. История Церкви от дня Пятидесятницы до нашего времени. / Пер. А. А. Ермолаева. – Англ. изд.: 1983, College Press Publishing.; М.: Протестант, 1993.

[25] Афанасьев Н., протопресвитер. Служения мирян в Церкви. / Н. Афанасьев. – Первое издание: Париж, 1955, 78 с. Второе издание: М., 1995.

[26] Мейендорф И., протоиерей. Введение в святоотеческое богословие / И. Мейендорф. - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). М.: Электронная библиотека Данилова монастыря, 2002. - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[27] Киприан Карфагенский, священномученик. Творения: Библиотека Отцов и учителей Церкви. – М.: Паломник, 1999.

[28] Киприан Карфагенский, священномученик. Творения: Библиотека Отцов и учителей Церкви. – М.: Паломник, 1999; Афанасьев Н., протопресвитер. Церковные соборы и их происхождение. / Н. Афанасьев. – М., 2003. Стр. 120 – 167.

[29] Киприан Карфагенский, священномученик. Творения: Библиотека Отцов и учителей Церкви. – М.: Паломник, 1999. Стр. 232 – 251.

[30] Мейендорф И., протоиерей. Введение в святоотеческое богословие / И. Мейендорф. - [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). М.: Электронная библиотека Данилова монастыря, 2002. - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[31] Мейендорф И., протоиерей. Кафоличность Церкви. / И. Мейендорф. – Вестник Русского Западноевропейского Патриаршего Экзархата. – 1972. – № 80.

[32] Киприан Карфагенский, священномученик. Творения: Библиотека Отцов и учителей Церкви. – М.: Паломник, 1999. Стр. 232 – 251.

[33] Цит. по Лурье В. Св. Киприан Карфагенский и экклезиологические проблемы III – IV веков. [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM)

[34] Киприан Карфагенский, священномученик. Письма: (К 1725-летию со дня кончины) // М. – БТ 26. – 1985. Стр. 197 – 221.

[35] Афанасьев Н., протопресвитер. Церковные соборы и их происхождение. / Н. Афанасьев. – М., 2003. Стр. 120 – 167.

[36] Каноны или Книга Правил, святых Апостолов, святых Соборов, Вселенских и Поместных, и святых отцов. – [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). СПб., 2000. - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[37] Лурье В. Св. Киприан Карфагенский и экклезиологические проблемы III – IV веков. [Электронный ресурс]. - Электрон, текстовые, граф., зв. дан. и прикладная прогр. (546 Мб). - 1 электрон, опт. диск (CD-ROM).

[38] Афанасьев Н., протопресвитер. Церковные соборы и их происхождение. / Н. Афанасьев. – М., 2003. Стр. 120 – 167.

[39] Адельгейм П. Догмат о Церкви в канонах и практике. / П. Адельгейм. – Псков, 2002.

[40] Раннее христианство. Сборник. Т. II. – М.: Фолио, 2001. Стр. 170.