Значение христианского образования 3 - 4 вв. для становления богословско-пастырского образования

Духовное образование, развившееся в значительной степени еще в III веке, с признанием христианства религией господствующей в Греко-Римской империи, в IV веке достигло своего высшего процветания. Обстоятельства, содействовавшие возвышению духовного просвещения, были внешние и внутренние. С одной стороны, более спокойные времена, наступившие за гонениями, дали возможность многим из даровитых христиан посвящать себя занятиям богословскими науками, с другой – само состояние христианского вероучения вызывало усиленную деятельность на поприще духовного просвещения. Св. Писание было еще не вполне истолковано и разъяснено; многие догматы, рассуждения о которых начаты были в предшествовавшие времена, не были уяснены и не получили общецерковного определения.

Христианским богословам предстояло, таким образом, обширное поприще для исследований. В IV и V веках виден целый ряд замечательных богословов, посвятивших себя исследованию всех сторон христианского вероучения. Отличительные черты их - это разнообразие предметов, входивших в круг их миросозерцания, самостоятельность, оригинальность, ширина и глубина воззрений. Христианские школы, основанные в прежние времена, служили и теперь рассадниками духовного просвещения. Многие из великих отцов и учителей Церкви IV и V веков обязаны им своим богословским образованием, хотя некоторые из них достигали обширных богословских познаний и самостоятельным трудом. С VI века, вследствие разных неблагоприятных обстоятельств, богословские школы, а с ними и духовное просвещение, начинают упадать. Самостоятельных и оригинальных трудов по разным отраслям богословов не видно уже более. Только в половине IX века на греческом Востоке пробуждается опять любовь к просвещению и начинается усиленная умственная деятельность, направленная главным образом к изучению древне-классической литературы. Эта деятельность отразилась и на духовном просвещении.

Примером влияния древнехристианских принципов на средневековое церковное образование может быть Патриаршая школа в Константинополе, просуществовавшая вплоть до окончательного падения Византийской столицы.

Высшая школа богословия при константинопольской патриархии была самым стабильным учебным заведением империи. Возобновление в столице духовного образования при Палеологах связано с деятельностью патриарха Германа. В 1266 г. была вновь открыта патриаршая школа во главе с Михаилом VIII Оловолом, получившим титул ритора. Как сообщает Пахимер, школа располагалась в сиротском доме при церкви апостола Петра, основанном еще императором Алексеем Комниным. Здесь сироты и дети небогатых родителей обучались грамоте и счету. В похвальном слове Михаил VIII Оловол пишет о стремлении императора поощрять высшее образование и подчеркивает, что отныне в империи хорошо изучают грамматику, поэзию, тонкости метрики. Риторика стала всеобщим искусством и знакома многим. Изучаются «Органон» Аристотеля, арифметика, геометрия, физика. Оловол имел в виду прежде всего предметы, которые преподавали в патриаршей школе. В этом учебном заведении преподавал и Григорий Пахимер, автор известной истории правления Палеологов. О дальнейшей судьбе патриаршей школы известно немного. С середины XIV в. ее возглавил Феодор Мелитениот (известен как автор астрономического трехкнижия). Труды Феодора свидетельствуют о том, что учителя духовных учебных заведений изучали не только богословие. В начале XV в. главой патриаршей школы стал Иосиф Вриенний (школа размещалась в Студийском монастыре). Патриаршую школу можно считать довольно большой: преподавательский коллектив составлял 30 учителей. Возглавлявший школу Иосиф Вриенний служил образцом образованного богослова (свою библиотеку он завещал церкви св. Софии). Перечень библиотечных книг указывает, что, помимо Священного Писания и богословских сочинений, в патриаршей школе изучались и светские дисциплины. С патриаршей школой связана жизнь Никифора Каллиста Ксанфопула. Многие из трудов Ксанфопула предназначались для учебной практики – им написаны риторические «прогимнасмы», комментарии к Иоанну Климаку, Ветхому Завету, Иудейская история. Последним главой школы был Матфей Камариот, продолжавший исполнять свои обязанности и после гибели Византии в 1453 г., сохранивший и при турках титул ритора великой церкви.[1]

В святоотеческой системе образования роль обучения наукам и искусствам вспомогательная. Упор делался на религиозно-нравственное воспитание, заключавшееся в богопознании и богопочитании, самопознании и служении Богу и ближнему. Виды воспитания находились в иерархическом единстве[2]. Важнейшими воспитательными средствами были молитва, таинства Церкви, богослужение и чтение слова Божия[3]. Первыми воспитателями являются родители, которые обязаны воспитать в детях религиозно-нравственную сознательность, сообщая им основы религиозной жизни. «Меньше заботьтесь о том, чтобы ваши дети учились хорошо говорить, чем чтобы учились хорошо жить», - наставляет свт. Иоанн Златоуст. «Величайшее приобретение для детей, если они сделаются господами всех прихотей и страстей»[4]. О религиозном воспитании детей Златоуст говорит с большим пониманием детской природы. "Безумно полагать, будто обучение религии еще не нужно для детей: этот возраст, в особенности нуждается в нем, так как легко воспринимает все, что слышит, и на юной душе все отпечатлевается, как печать на воске. Жизнь ребенка уже с первого момента начинает наклоняться или к добру, или ко злу. Если же на самом пороге жизни станем охранять дитя от дурного и направлять на лучший путь[5], - добро сделается его внутренним качеством и станет как бы его природой, так что он сам добровольно не перейдет ко злу"[6]. «Все злое возникает в детях вследствие нашего нерадения, когда мы с самого начала не возбуждаем в них страха Божия»[7]. Особенно успешно богобоязненность и другие христианские добродетели могут быть воспитаны в монастырях. Большинство святых отцов отмечает, что кроме родителей воспитанием должны заниматься восприемники, пастыри, монахи[8]. Святитель Василий Великий прямо вменяет монахам особенную обязанность воспитания детей[9], особенно сирот[10]. Монашествующие более всего являют личный пример богоугодной жизни: «в монастырях все ведут такую жизнь, которая достойна неба; в них все живут, подобно ангелам... Как высоко стоят монастыри с их обучением и воспитанием в сравнении с языческими школами! В последних наблюдается, чтобы дети сперва ознакомились с науками, а потом уже с воздержанным, аскетическим образом жизни. Но кто знает, успеют ли они достигнуть зрелого возраста?»[11].

Далеко не все в духовных школах древнего христианства стоит возрождать (к примеру, телесные наказания как аспект воспитательного процесса, автоматическое заучивание текстов как метод закрепления материала), хотя в действительности опыт традиционного духовного образования является фундаментальным. Все возможные недостатки скорее связаны с исторически конкретным культурным контекстом эпохи и относятся более к формату преподавания, ограниченному местными этическими традициями и локальными педагогическими принципами, но не к содержанию преподаваемого материала. Если же говорить о содержательной стороне учебного процесса в раннехристианской школе, то стоит выделить ряд позитивных моментов, подмеченных известным современным теологом – митрополитом Иларионом (Алфеевым).

Существует множество принципов и традиций в древнехристианском образовании, ныне утраченных или растерявших свою силу, но, тем не менее, способных оптимизировать религиозное образование и церковную науку. Это – общинность и дух образовательного единства, исповедуемые древнехристианскими образовательными учреждениями; данного качества совершенно не хватает современным, как светским, так пастырским учебным заведениям, проникнутыми духом индивидуализма и интеллектуального соперничества. Отношения между учителем и учеником в раннехристианской школе строились на основе взаимного доверия; учеников и учителя скрепляли тесные узы дружбы; не существовало духовной и этической дистанции между преподавательской корпорацией и студентами. В духовной школе христианского Востока была значимой персона ректора как духовного руководителя школы, определявшего мировоззренческое направление ее деятельности; ректор был подлинным «педагогом», духовным отцом учеников, не затеняя религиозные и преподавательские функции административной и финансовой деятельности. Ректор был богословом, специалистом в своей области (в частности, в области библейской экзегетики), и потому пользовался огромным авторитетом. Высшим органом управления в таких школах, как Низибийская, было общее собрание учащих и учащихся. В прошлом традицией было установлено, что все важнейшие решение административного порядка осуществлялись представительным собранием (пример Низибийской школы); подобный элемент устава школы вполне соотносится с требованиями современного демократического общества и вполне избавит от административно-«духовного» произвола на местах. Да и в целом сирийская школьная традиция выборности на административные должности лишь найдет поддержку из среды светских демократических кругов. Такая духовная демократичность лишь повысит уровень доверия учащихся к инспекции. Обращаясь к опыту огласительных училищ эллинистического мира (в частности, Александрийского училища времен Климента), не стоит ли нам подумать о том, чтобы от деления Теологии на многочисленные «дисциплины» постепенно переходить к его интеграции? Необходимо пытаться разработать такую систему преподавания богословия, при которой курсы богословских наук были бы взаимосвязанными и взаимодополняющими. Опыт древнехристианских дидаскалов может научить нас тому, как воспитать у учащихся навыки самостоятельной работы. Во всех школах древнехристианского Востока важное место занимало изучение философских дисциплин – данная традиция пренебрегается ныне большинством духовных учебных заведений. Раннехристианские школы были не только научно-богословскими центрами, но и центрами духовного воспитания юношества. Богословские школы формировали молодого христианина, закладывали в нем основы подлинной церковности, истинно-христианского благочестия.

Античный мир смотрел на образование как на средство развития человечности, духовных сил и красоты в человеке[12]. Но античный идеал воспитания не шел дальше идеи гармонически развитого человека, полезного и ценного для земного государства и общества, тогда как христианство имеет высшее обоснование, и сообщает стремлениям к знанию и добродетели бесконечный характер, бесконечный импульс. Поэтому в христианском мире и наука, и педагогика получили не только количественное, но и качественное развитие. Кроме того, христианство существенно изменило и психологический взгляд на духовную природу человека. В то время как дохристианская древность понимала дух человека, как мыслительную способность, интеллект, христианство понимает под духом все духовные силы и способности в их нераздельности. Интеллект теряет свое исключительное значение; в единстве с ним, как силы духа, стоят чувство и воля[13]. Отсюда и обучение в христианстве получает характер воспитывающего обучения, направленного не только на развитие ума, но и на развитие сердца как средоточия духовных чувств и доброй воли. Античный мир оставил в наследство христианству свою систему воспитания, которая вытекала из выработанного веками мировоззрения. На смену античности и ее педагогики пришла предельно новая система, опирающаяся на новый ценностный фундамент человеческого существования.

иерей Максим Мищенко


[1] Культура Византии: XIII — первая половина XV в. К XVIII международному конгрессу византинистов (8 – 15 августа 1991 года, Москва). // Ответ. Ред. Г. Г. Литаврин. – М.: Наука, 1991. С. 407 – 408.
[2] Большой интерес представляют своды педагогических рассуждения Отцов и Учителей Церкви в иерархическом порядке в кн.: Дернов А.А., прот. Ук. соч., С.406-428.; Миролюбов Н. Педагогические воззрениясвятых отцов и учителей Церкви. - Харьков, 1900.
[3] Об этом говорят большинство свв. отцов, в т.ч. Свт. Василий Великий. Творения. Т.4., С.346; Блаж. Августин. Исповедь. Кн. 7, гл. 20, С.193.
[4] Цит. по: Соколов П. История педагогических систем. - СПб., 1913. - С.64.
[5] Поэтому свт. Иоанн Златоуст и отстаивает крещение младенцев.
[6] Цит. по: Соколов П. Ук. соч., С.65.
[7] Иоанн Златоуст, свт. Цит. по: Модзалевский Л.Н. Ук. соч., С.186.
[8] См.: Соколов П. История педагогических систем. - СПб., 1913. - С.66.
[9] Модзалевский Л.Н. Очерк истории воспитания и обучения с древнейших до наших времен. - СПб., 1892 – с. 189.
[10] Модзалевский Л.Н. Очерк истории воспитания и обучения с древнейших до наших времен. - СПб., 1892. С.190.
[11] Цит. по: Модзалевский Л.Н. Очерк истории воспитания и обучения с древнейших до наших времен. - СПб., 1892. С. 187.
[12] Соколов П. История педагогических систем. - СПб., 1913. - С.60.
[13] Соколов П. История педагогических систем. - СПб., 1913. С.61.