Мессианское учение в Торе

Мессианское учение в Пятикнижии.

Пятикнижие представляют собой синтез религиозных преданий Израиля, отредактированных и дополненных боговдохновенным автором. Господь – Творец всего человечества, а Его воля состоит в том, чтобы все народы земли стали причастниками тех обетований, которые Он дал Адаму, Ною, а затем Аврааму, отцу всех верующих. Основная идея Пятикнижия имеет две составляющих: единое происхождение всего человечества и обетование спасения всему человечеству. Задолго до возникновения Пятикнижия в его сегодняшней форме, в еврейской традиции существовали уже отдельные письменные источники и устные предания, повествующие о сотворении Богом мира, о блаженной жизни людей в Эдеме, об истории человеческого рода после грехопадения. Так евреи передавали из поколения в поколение предания из жизни патриархов, рассказы, изображающие жизнь израильских колен в Египте вплоть до завоевания ими Земли Обетованной. В Пятикнижии записаны самые древние пророчества о Спасителе мира, которые в течение многих тысячелетий хранились в устных преданиях евреев. Первое предсказание о Мессии услышали наши прародители.

«Первоевангелие», или первое пророчество о Мессии.

После того, как прародители согрешили, Господь дает им обетование, которое, по мнению святых отцов, является «первым и незыблемым пророчеством»: «И сказал Господь... вражду положу между тобою и между женою и между семенем твоим и между семенем ее; оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту» (Быт. 3:15). В этих немногих, кратких, словах заключается главное и великое начало всей нашей религии. Они составляют, так сказать, корень и сущность всех пророчеств и обетовании во все последующие времена. Была объявлена непримиримая вражда между грехом и праведностью, вражда непрерывно продолжавшаяся с того самого времени (Рим 7:23). Сын Божий и все истинно верующие суть «семя жены»; диавол и все его слуги олицетворяют собою змея и его порождения. Искушения, страдания и поносная смерть на кресте Господа Иисуса, озлобленное противление и жестокие преследования, которым подвергались в течение многих веков и подвергаются даже доселе в настоящей жизни все истинные Его последователи, выразительно высказаны под образом «жаления змеем в пяту», жаления, конечно, ничтожного и бессильного, тогда как полная победа, приобретенная всесильным Господом и Искупителем над грехом и смертью, победа, по благодати и благости Его, даруемая каждому верующему в Него, и еще полнейшая и совершеннейшая победа, которую Он одержит над змием в конце видимого мира, величественно представлена под образом «сокрушения главы змея».[1] По свидетельству таргумов Онкелоса и Ионатана (древних толкований-пересказов Пятикнижия), евреи всегда относили пророчество о Семени жены к Мессии. Исполнилось это пророчество, когда Господь Иисус Христос, пострадав на кресте Своей плотью, поразил дьявола – этого «древнего змия», то есть отнял у него всякую власть над человеком.

Как пишет автор самого фундаментального из опубликованных комментариев на Ветхий Завет: в этом стихе «названная глубокая вражда есть та внутренняя оппозиция, которая существует между добром и злом, светом и тьмой»[2]. Первоевангелие – это условное обозначение пророчества Быт. 3:15 о вражде между потомством («семенем») змея и потомством Евы. Буквальный смысл пророчества сводится к тому, что эта вражда будет постоянной. Однако, как показал Франц Делич, поражение сынов змея в голову содержит прикровенное указание на конечную победу над силами зла. Полнота смысла Писания позволила Церкви истолковать Первоевангелие как пророчество о Деве Марии и победе Христа над сатаной, то есть как первое в Ветхом Завете мессианское пророчество.[3]

Подавляющее большинство святых отцов: св. Иустин Философ[4], св. Ириней Лионский[5], св. Киприан Карфагенский[6], св. Иоанн Златоуст[7] и блаж. Иероним Стридонский, считали, что данное пророчество не имеет в виду Первую Еву, но Вторую Еву, Божию Матерь. Именно на «больше всех жен мира олицетворяла вражду князя века сего и Царства Божия».[8] Если первая жена «дружила» со змеем, то Вторая Жена, Вторая Ева поступила прямо противоположно. Как писал святитель Афанасий Александрийский: «Послушались обе. Но та – змея, а эта (Божия Матерь) – Бога. Что та, послушанием утеряла, то эта послушанием приобрела...».[9] Некоторую разноречивость в толкованиях вызывала фраза: «между семенем твоим и между семенем ее...». Что здесь имеется в виду? На самом первом, элементарном уровне, в обычном и прямом понимании следует думать, что семя жены это вообще весь человеческий род. В этом смысле пророчество все равно не теряет своей богословской значительности. Мы просто узнаем, что диавол будет враждовать против человека и пытаться победить человечество. Трагизм истории человечества, где такие явления как насилие, притеснение, убийства, объясним.

Но, тем не менее, был некто, по настоящему восстал против диавола и «его семени» (то есть его служителей). Это Второй Адам, Иисус Христос. Именно он нанес такой удар – «в голову», от которого диаволу не оправиться никогда. Именно Он по-настоящему поразил силу вражью. Косвенным подтверждением данной точки зрения может служить и тот факт, что во фразе «между семенем ее» слово «ее», в переводе Септуагинты звучит как «аутос», что указывает на личное местоимение мужского рода. Не какое-то абстрактное семя жены, будет враждовать против диавола, но Сам Мессия. Это, например, подтверждается талмудическими комментариями. Так раби Шимон пишет: «Данный текст конкретно говорит о некоем Сыне Жены, который возглавит борьбу за Царство Истины против лукавого...».[10] Как писал один богослов: «под «семенем змия» в ближайшем, буквальном смысле разумеется потомство естественного змия, то есть все будущие особи этого рода, ...но в дальнейшем, определенном смысле путем этой аналогии символизируется потомство змея искусителя, то есть чада диавола по духу, которые на языке Священного Писания именуются то «порождениями ехидны», (Мф. 3:7; Мф. 12:34; 23:33), то «плевелами на ниве Божией» (Ин. 8:44; Деян. 13:10)».[11]

Под «семенем Жены», безусловно, имеется в виду и «великий противник», «человек беззакония и сын погибели», то есть Антихрист (2 Фес. 2:3).[12] Православный толкователь XIX века говорит по поводу этого отрывка: «Первая в мире жена первою попала в сеть диавола и легко отдалась во власть его, но она же своим раскаянием потрясает его власть над собою. Равно и во многих других женах, особенно в Лице Преблагословенной Жены Девы Марии, он встретил сильный отпор своим козням... Под Семенем Жены, враждебным семени змия, должно разуметь собственно Одно Лицо из потомков жены, именно Того из них. Который от вечности предопределен к спасению людей и во времени родился от Жены без семени мужа. Он затем и явился в мир, "да разрушит дела Диавола" (1 Ин. 3:8), т.е. царство диавола, наполненное его слугами, его семенем... Поражение духовного змия в главу Семенем Жены означает, что Христос совершенно победит диавола и отнимет у него всю силу вредить людям... До второго пришествия диаволу дается возможность вредить людям, и в их лице Самому Христу; но его уязвления легко будут исцеляемы, как уязвления в пяту, не опасные потому, что в пяте, покрытой твердою кожею, мало крови. Уязвление в пяту бессильною злобою диавола было нанесено Самому Христу, против Которого он возмутил неверных иудеев, распявших Его. Но это уязвление послужило только к вящему посрамлению диавола и исцелению человечества».[13]

Как замечает Д. Щедровицкий: «Слова, сказанные змею: «а ты будешь жалить его в пяту» – являются предсказанием тех телесных мучений, которые претерпит Сын Божий, Мессия, Христос от диавола»[14]. И тот же комментатор предлагает другой вариант истолкования данного библейского пророчества. Он пишет, что эти слова можно относить к духовной борьбе, совершающейся внутри человека: ««змий» – злой инстинкт, злое начало воздействует только н6а пяту, то есть на самую низшую связанную с прахом, с землей, часть нашей сущности; мы же укрепившись духом, можем поразить змия в голову».[15] По словам Святителя Иоанна Златоуста: «Дивное сие пророчество утешает и ободряет, что некогда вражда человека с Богом закончится и диавол будет низвергнут... И мы живем в свете этого обетования».[16]

Итак, отцы Церкви усматривают «Первоевангелие» – пророчество о грядущей победе над Сатаной. В этом смысле «семя жены», то есть потомок Евы, уже не просто – род человеческий, а Мессия. Знаменательно, что, согласно апостолу Павлу, Христос – в противоположность Еве – «не почитал хищением быть равным Богу» (Фил 2:6); более точный перевод: «Обладая Божественной природой, Он не стремился во что бы то ни стало быть как Бог». Это обетование грядущего Спасителя и Искупителя Иисуса Христа. Именно Он окончательно освободит избранных Своих от рабства греха (Ос. 13:14; Откр. 5:9).[17]

Авраам и обетование Мессии.

Второе пророчество о Мессии находится также в книге Бытия и говорит о благословении, которое от Него распространится на всех людей. Сказано оно праведному Аврааму. Все библейское повествование об Аврааме делится на четыре периода, из которых каждый сосредотачивается около важного божественного богоявления Аврааму, историей которых начинаются 12, 15, 17 и 22 главы книги Бытия.[18]

Авраам, родоначальник избранного народа, занимает особое место в домостроительстве нашего спасения. Его призвание было не только первым этапом в осуществлении замысла Божия, но оно установило уже и его основную направленность. Книга Бытия – не просто хроника жизни, но религиозное повествование, в котором заметны следы трех течений предания: «яхвистского», подчеркивающего благословения и обетования Божьи, элогистского – непоколебимую веру праотца, и священническую – завет и обрезание. В этом освещении Авраам встает перед нами как человек, которого Бог привлек к Себе и затем подверг испытанию, чтобы сделать его безмерно благословенным отцом бесчисленного народа. Вся жизнь Авраама протекает под знаком свободного почина со стороны Бога.[19]

«И сказал Господь Авраму: пойди из земли твоей, от родства твоего и из дома отца твоего, в землю, которую Я укажу тебе; и Я произведу от тебя великий народ, и благословлю тебя, и возвеличу имя твое, и будешь ты в благословение; Я благословлю благословляющих тебя, и злословящих тебя прокляну; и благословятся в тебе все племена земные» (Быт. 12:1 – 3). Этот текст содержит одно из самых значительных богословских положений яхвиста. Его основная богословская посылка заключается в том, что Бог создал человека к спасению и создал для этого все условия, но праотцы впали в грех и были подвержены проклятию. Господь в потомстве праведного Ноя положил новое начало спасению человечества. Но это начинание по причине человеческой испорченности не удалось. В наказание человечество было окончательно разобщено и рассеяно. Великое дело объединения народов, совершенное впоследствии в Пятидесятнице, Господь начинает с призвания одного-единственного человека – Авраама. Обетование Бога Аврааму имеет два аспекта. Первый из них заключен в словах «Я произведу от тебя великий народ», а второй – «и благословятся в тебе все племена земные». Эти два аспекта тесно связаны между собой. Промысел Божий состоял в том, чтобы «благословение Авраамово... распространилось на язычников» (Гал. 3:14). То, что Господь совершает в Аврааме, имеет самое прямое отношение к другим народам.[20]

Текст книги Бытия 12:1 – 3 дает нам ясный ответ о цели избрания Авраама. Патриарху и вместе с ним всему Израилю было дано обетование: «и благословятся в тебе все Племена Земные». Народ Божий не только принимает спасение Господне, но ему указывается и цель его избрания: Израиль должен стать источником спасения для народов в этом мире. Через него должны излиться благословения Божии на другие племена и народы. И это значит, прежде всего, что народ должен быть готовым открыть себя спасительным действиям Божиим и всю свою жизнь направлять согласно воле Божией, чтобы вся его история была очевидным свидетельством Божественного водительства. Такая беспрекословная готовность Израиля следовать воле своего Господа и была его первой и самой важной миссионерской задачей. Бог избрал один народ и доверил ему Откровение не для того, чтобы это стало достоянием только потомков Авраама, но для того, чтобы от них оно воссияло всем. В книге Иисуса сына Сирахова эти благословения подтверждаются именно в смысле их универсальности (44:21 – 23). Апостол Павел в послании к Галатам (3:8) также подтверждает универсальный смысл благословений. Обещание, данное Аврааму, заключается и в следующей тайне: Тайна Христа. Благословение придет через «семя» Авраама (ср. Деян. 3:25). В явлении Мессии осуществилось обещанное, поэтому Пресвятая Дева в Своем славословии вспоминает об Аврааме (Лк. 1:55), а Спаситель говорит иудеям: «Авраам, отец ваш, рад был увидеть день Мой; и увидел, и возрадовался» (Ин. 8:56).

Фрагмент (Быт. 12:1 – 3) является тематическим центром всего Пятикнижия. Осуществление искупления начинается с отделения Аврама (ст. 1), продолжается в произошедшем от него народе (ст. 2) и достигает своего завершения в Иисусе Христе и Его Церкви (Гал. 3:16; ст. 3). Призвание Аврама передается двум последующим патриархам, Исааку (26:24) и Иакову (28:14). Избранный народ произойдет от двенадцати сыновей Иакова (гл. 49).[21]

Бог через Ангела обещал Аврааму «И благословятся в Семени твоем все народы земли за то, что ты послушался гласа Моего», после того как тот своей готовностью принести в жертву своего единственного сына Исаака обнаружил крайнюю преданность и послушание Богу. В оригинальном тексте этого пророчества слово «Семя» стоит в единственном числе, указывая этим, что в этом обещании речь идет не о многих, но об одном определенном Потомке, от Которого благословение распространится на всех людей. Евреи это пророчество всегда относили к Мессии, понимая его, однако, в том смысле, что благословение должно распространиться, главным образом, на избранный народ.

В виду безграничного послушания воле Божией Аврааму не только были повторены все прежние обетования, но и в первый раз они были подтверждены клятвой. Принесение в жертву Исаака имело глубоко – прообразовательное значение. В жертвоприношении Авраам прообразовал Бога Отца, а Исаак – Сына Божия, имевшего пострадать на кресте.[22] «В Евангелии Иисус Христос именуется «сыном Аврамовым», так как в обращенном к Аврааму стихе (Быт. 22:18) сказано: «благословятся в семени твоем все народы земли», а под «семенем» христианские толкователи разумели Христа. Апостол Павел в характере Авраама особенно подчеркивает его веру. Жертвоприношение Исаака является прообразом жертвоприношения Сына Божия. Исаак, единственный и возлюбленный сын Авраама, ведомый собственным отцом на заклание и сам несущий дрова для своего жертвоприношения, – первый в Ветхом Завете прообраз страданий Христа, единородного и возлюбленного Сына Божьего, отданного Отцом в жертву искупления и самолично несшего Свой крест».[23] «Верою Авраам, будучи искушаем, – говорит апостол, – принес в жертву Исаака и, имея обетование, принес единородного, о котором было сказано: «В Исааке наречется тебе семя», ибо он думал, что Бог силен и из мертвых воскресить, почему и получил его (обратно) в предзнаменование» (Евр. 11:17 – 19) – в предзнаменование того, что Отец Небесный принесет в жертву за грехи людей Сына Своего Единородного, Который в третий день воскреснет.[24]

Прощальная речь патриарха Иакова и обетованный Мессия.

49-я глава книги Бытия представляет собой одно из замечательнейших мест во всем Ветхом Завете. Здесь содержится прощальная речь патриарха Иакова, обращенная к его сыновьям. Она также является благословением сыновьям и пророчеством об будущей судьбе их потомства. В ней весьма ясно указано время пришествия обетованного Мессии, равно как и колено, из которого Он должен был произойти. Этим коленом является потомство Иуды. Благословение ему содержится в 8 – 12 стихах, но собственно мессианский смысл, по общему признанию толкователей, имеет его средняя часть. По устроению, Христос имел произойти из колена Иудова, и Иаков, движимый Духом Святым, в словах, обращенных к Иуде, предвозвестил не только пришествие Господа к людям, но и таинственное воплощение, и крест, и погребение, и, словом сказать, – все. «Благословение, данное Иуде таинственно, – пишет святитель Иоанн Златоуст. – Оно предзнаменовало все то, что относится к Христу».[25]

Текст (Быт. 49:8 – 10) есть благословение, данное умирающим отцом своему сыну. Уже то, что этот текст является благословением, наделяет его определенным смыслом. Это важное и очень трудное для понимания место Священного Писания является одним из старейших примеров еврейской поэзии (ее даже иногда называют поэмой), которыми мы располагаем. Оно состоит из серии пророчеств, описывающих характер и будущие судьбы двенадцати колен Израиля, максимально проявивших себя во времена Судий и ранней монархии. Внутренние свидетельства текста (стихи 3, 9, 26) приписывают авторство благословений лежащему на смертном одре Иакову.

Но на основании некоторых соображений библейская критика небезосновательно сомневается в оригинальности поэмы, то есть в том, что ее текст, как он нам дан в современной Библии, есть плод провозвестия Иакова. Прежде всего, вызывает вопросы тот факт, что будущее колен, открытое Иакову, отстоит от времени произнесения пророчества на много сотен лет. Далее, поэма окрашена сильным национальным чувством, какого просто не могло быть во время патриарх Иакова. Предмет пророчества – не сыновья Иакова как индивидуальности, но еврейские племена-колена, названные их именами (стих 28). В конце концов, произносителем пророчества является не Иаков как конкретная личность, но (это ясно из стихов 6, 7, 16) Иаков как представитель отвлеченного, идеального единства Израиля. Все эти соображения подвигают ученых сделать следующее заключение: поэма представляет собой серию пророчеств о свершившихся событиях, отражающих условия и чаяния того периода, когда была составлена окончательная редакция этого сборника благословений.

Процесс же написания песни должен был быть довольно протяженным. Исследования отдельных пророчеств показывают, что некоторые из них были написаны в домонархический период (от Дана до Иссахара), содержания же иных (Иуда) предполагает существование монархии (Давидова царства). Вероятно, что поэма формировалась довольно продолжительное время: с начала Израильской оккупации Ханаана она последовательно видоизменялась, расширялась, пока, наконец, не приняла окончательную форму под пером иудейского редактора времен Давида или Соломона. Вложив эти пророчества в уста исторического предка нации Иакова, составитель (скорее всего, Яхвист) придал им характер некоего вердикта, высказанного коллективным сознанием Израиля и определяющим судьбы различных колен. Нигде больше поэма не дышит столь экспрессивно, воодушевленно и возвышенно, как в благословении Иаковом Иуды. Именно в 10 стихе «Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель, и Ему покорность народов» (Синодальный перевод), как полагают, и выражена мессианская надежда. Причина в том, что буквальный смысл стиха основывается преимущественно на смысле текста, но проблема в том, что смысл текста десятого стиха не ясен.

Является ли разбираемый стих историческим или идеально отвлеченным, иными словами, это пророчество царства Давида или пророчество о грядущем Мессии? Во-первых, наиболее радикальные критики отрицают понимание десятого стиха как мессианского на основании следующего. Это понимание стиха разрушает связь между 9 и 11 стихами. К тому представление о Мессии есть плод более позднего времени. Более трезвые ученые возражают: связь между 9 и 11 в любом случае не столь очевидна, чтобы извинять удаление 10-го, представление же о том, что Мессия – плод позднего иудаизма основывается на «игнорировании ранних религиозных идей Израиля, нежели на положительных фактах». Поэтому иные ученые находят в отрывке доказательство допророческой эсхатологии, которая была ориентирована на пришествие Законодателя, который будет основателем мировой империи. В этом случае смысл пророчества тот, что до этого великого момента первенство от Иуды не отойдет. Однако трудно поверить, что агиограф, живущий в Давидовой монархии и являющийся, по-видимому, придворным летописателем, уповает на пришествие мирового Законодателя, который возьмет скипетр из рук Иуды.Наиболее вероятным представляется мнение о том, что смысл стиха состоит в том, что благословение Иакова есть пророчество о Давиде и его династии. Суть в том, что Иуда удержит свою племенную независимость вопреки всем своим соперникам, пока его великий представитель сделает колено Иуды центром мощного царства и распространит свое владычество над всеми соседними народами.

Благовестие Иакова Иуде относится к числу так называемых двойных пророчествах. Речь идет о «предсказаниях, возвещающих о каком-нибудь событии в истории Израиля, которое вместе с тем тесно связано с мессианской реальностью».[26] Исторические события являются как бы средством, в котором или через которое достигается больший и более возвышенный объект. Благословление Иакова Иуде исполняется в двух временных планах (время монархии и благословенное время Мессии), имеет двойной объект (воцарения Давида из колена Иудина и пришествие чаемого Мессии, также являющегося потомком Иуды). В сознании пророка два объекта (исторический и мессианский) объединяются, так что становится невозможным разграничить слова, обращенные к исторической действительности от слов, обращенных к действительности мессианской.

Известный исследователь иудейского предания Р. Сантала в своем капитальном труде «Мессия в Ветхом Завете в свете раввинистических писаний» пишет, что «все раввинистические труды, посвященные истолкованиям, начиная с таргумов и мидрашей, рассматривают это как чистейшее мессианское пророчество».[27] Так в таргуме Онкелоса (I век до Р. Х.) мы читаем, что скипетр не отойдет от Иуды «до тех пор, пока не придет Мессия – Тот, Кто имеет власть царствовать».[28] Таргум Ионатана трактует это так: этот стих относится к «веку Мессии-Царя – Царя, Который придет как самый младший из его (Иуды) детей».[29] Абенезра (X в по Р. Х.) является чуть ли не единственным средневековым иудейским толкователем, который относит это пророчество к Давиду. Небольшое количество еврейских толкователей видели здесь предсказание о конце царства Иудейского. «И призвал Иаков сыновей своих, и сказал: соберитесь и я возвещу вам, что будет с вами в грядущие дни». Так начинается цикл пророчеств- благословений, произнесенных Иаковом. Согласно же мнениям еврейских экзегетов, «везде, где упоминаются последние дни, имеются в виду дни Мессии».[30]

Эта изощренность толкования нашла свое отображение в уяснении смысла непонятного слова «Shiloh». Чаще всего «Shiloh» считалось производным от «shalev» и воспринималось как «Примиритель». Существовало и множество других интерпретаций смысла этого слова. Кроме указанных выше вариантов прочтения, «Shiloh» считали производным от «Moshlo» («их правитель», Мессия соответственно воспринимался как Правитель, Князь народов) и двух слов «shailoh» (дар для него). Один из средневековых методов толкования текста, известный как «гематрия», основывался на использовании числовых значений букв. Было отмечено, что числовая характеристика фразы «приидет Shiloh» составляет 358, что соответствует термину «Mashiah». Гематрическая же величина слова «змей» также 358. Толкователи считали, что это означает: «Мессия поразит змея в голову».[31]

Под виноградной лозой часто подразумевается Израиль. Странное слово «осленок» трактуется как «его город», то есть Иерусалим, в который должен прибыть Мессия. Осленок также понимается и в своем первичном значении. В древнем Израиле было сильно представление о Мессии, Который унизит Себя. «Мессия не придет на боевом коне, ибо Он – Царь Мира. Он привязывает к виноградной лозе осленка своего. Это означает, что Его царство мира будет в Израиле, который уподоблен лозе... И когда будет известно, что Он приходит с миром, то покорятся Ему народы... И слабый, и покинутый услышат Его и повернутся к Нему».[32] Из современных мессианских толкований данного благословения можем привести толкование Д. Щедровицкого.[33] В герменевтическом методе Д. Щедровицкого явно присутствуют характерные черты иудейского толкования. Содержание 9-го стиха проектируется им на многовековую историю еврейского народа, который «поднялся» наверх своего могущества во время монархии Давида и Соломона, затем «преклонился и лег» после разрушения Иерусалима войсками Тита. В словах Иакова «кто поднимет его?» ему видится пророчество о грядущем расцвете Израиля, которое и сбывается, по его мнению, в середине XX века с появлением государства Израиль. Стих 10-й понимается им мессиански. В повествовании об осленке Щедровицкий видит пророчество о входе Господа в Иерусалим на осле, что также предвидел и пророк Захария (9:9). Лоза воспринимается им как символ Израиля, «осленок, привязанный к лозе, означает животные силы, облагороженные духом и поставленные на служение Богу. Это и призвана совершать Церковь Христова».[34]

В святоотеческий период мессианское понимание Быт. 49:8 – 10, восприятие его именно как благовестия стало единственно приемлемым. Ни один церковный писатель начала христианской эпохи не воспринимает благословение Иакова иначе, так как не мессианское толкование теперь воспринимается как измена традиции, церковному Преданию. Пришествие Спасителя осветило все темные места Ветхого Завета, указало их истинное значение. Святитель Иоанн Златоуст пишет: «Благословение, данное Иуде, таинственное: оно предзнаменовало все то, что относится ко Христу... в словах, обращенных к Иуде, предвозвещает не только нисшествие Господа к людям, но и таинство (воплощение), и крест, и погребении, и воскрешение, словом сказать – все».[35]И его слова можно поставить эпиграфом к святоотеческому толкованию Быт. 49:8 – 10. Прообразовательным считается все благословение, а не только десятый стих.

Восьмой стих, где описывается подчиненное положение всех колен по отношению к Иудину, понимается св. Кириллом Александрийским как свидетельство могущества Христа: «Иаков провозвещал, что Еммануил (т. е. Иисус Христос) легко превозможет над всеми противостоящими и победит врагов». Аллегорическое изображение мощи и силы колена Иуды в девятом стихе также толкуется мессиански. Наименование Иуды одновременно «львом» и «скимном льва» подразумевает, по мнению блаженного Феодорита, богочеловеческую природу Христа: «как Царя и Сына Царева, как Бога и Сына Божия; потому что по человечеству произошел от Давида, а как Бог прежде веков рожден от Отца».[36] Девятый стих также представлялся святым отцам указанием на таинственную смерть Господа, на Его «крест и погребение».[37] Десятый стих, по мнению всех раннехристианских писателей, есть указание на время прихода Мессии. Блаж. Феодорит пишет: «Самый ясный признак пришествия Господня. У Иудеев оскудели не только цари, но и архиереи и пророки в доказательство исполнения его предсказания».[38] Иустин Философ пытается убедить Трифона Иудея в истинности пришедшего Мессии с помощью именно истолкования десятого стиха. «После явления среди вас и смерти Иисуса нашего Христа не было и теперь нет пророка; вы перестали иметь своего собственного царя и земля ваша опустошена и оставлена».[39] Преподобный Ефрем Сирин видит в Христе истинного Царя Израиля, а всех Его предшественников считает «местоблюстителями».[40]

Поражает то богатство мессианского смысла, который выявляется ими в каждом стихе благовестия Иакова. В Быт. 49:11 видят прообраз реального евангельского события, имевшего место перед входом Господа в Иерусалим. Здесь разумеют и действие домостроительства Божия: обращение народов языческих в Христианство. Так «осленок, не носивший ярма, был символом язычников».[41] Святитель Иоанн Златоуст пишет: «Так как осёл считался нечистым животным, то Иаков и говорит, что эти нечистые языческие народы Он приведет с такой же легкостью, как если бы кто-нибудь привязал осленка к виноградной ветви… под одеждою, я думаю, разумеется тело, которое для совершения спасения удостоено носить Христа».[42] Стих 12-й однозначно повествует о страданиях Христа. Святитель Кирилл Иерусалимский понимает данный стих так: «Христос имел Своею Собственной кровью оросить плоть, пригвождаемый к древу и копьем прободаемый». Кровь толкуется св. Иустином Философом как указание на то, что Христос «имеет кровь, но не от семени человеческого, но от силы Божией. Как кровь винограда не человек произвел, но Бог. Так предсказано, что и кровь Христа будет не от человеческого рода, но от Божией силы...». Иустин хочет показать, что «Христос не есть простой человек, рожденный подобно обычным людям».[43]

Как мы видим, мессианское понимание (Быт. 49:8 – 10) в Церкви воспринимается как максимально очевидное, не вызывающее никаких сомнений. Мессианским образом толкуется не только Быт. 49:10, но все благословение целиком. Этого мы не видели в иудейских толкованиях. Это было результатом более полного видения Откровение и исторического подтверждения пророчества.

Синайский Завет, Моисей и учение о Мессии.

Моисеев Завет заключает в себе новый смысл: он говорит о тайне избрания Богом определенной группы людей, предназначенных для Его провиденциальных целей. Он говорит о создании нового народа, образованного из нестройной толпы рабов, в том числе и иноплеменных. Народ этот творится по воле Божией, а не естественным путем. В основу его жизни полагается Завет с Богом. В Его Домостроительстве Израилю предстоит стать духовной общностью, Церковью. Синайский Завет выражен в формуле, напоминающей брачный договор: «Вы будете Моим народом, а Я буду вашим Богом». Иными словами, цель Завета – единение Сущего с людьми. На Синае смысл ее полностью еще не раскрыт. Яхве лишь возвещает: «Вы будете у Меня царством священников и народом святым» (Исх. 19:6). Священник – служитель Бога, святой – это тот, кто посвящен Ему. Заключая новый Завет, Господь Иисус открывает путь, ведущий от национальной Церкви к Вселенской. И Вселенская Церковь сохранит для своего призвания термины Синайского Завета. «Но вы – род избранный, – говорит апостол Петр христианам, – царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет. Некогда не народ, а ныне народ Божий» (1 Петр. 2:9 – 10).[44] Входя в Завет, верные становятся «соработниками» Бога, участниками Его замыслов и деяний (1 Кор. 3:9). Символика Завета включает обряд окропления кровью (Исх. 24:8). Кровь, означающая жизнь, служила знаком единства и родства при заключении союзов. Окропленные ею становились единокровными, независимо от своего происхождения. Поскольку лишь Творец властен над жизнью, кровь запрещалось употреблять в пищу. С явлением в мир Богочеловека Кровь и Плоть Самого Воплотившегося станет Его священной Трапезой, предлагаемой верным. Она соединяет их в единую духовную семью (Церковь) и дарует единение с Богочеловеком. Хотя события Исхода отделены от Воплощения Слова более чем тринадцатью веками, Церковь всегда видела в них деяния того же Бога, Который открылся людям во Иисусе Христе.[45] По словам ап. Павла, переход через море и манна суть прообразы вод крещения и небесного Хлеба – Христа (1 Кор. 10:1 – 11). Это не поверхностная аналогия, а свидетельство о глубинной связи двух Заветов. В обоих Бог являет Себя как Избавитель, дарующий спасение.

В ветхозаветном Предании было представление о двух эрах: «старой» и «новой», мессианской, когда Мессия даст «новую Тору» (Вавилонский Талмуд, Шаббат, 51а). В соответствии с этим апостол Павел учил, что с явлением Христа кончается время Закона и наступает время благодати, которая преобразует человека и делает его «новой тварью» (Гал. 6:15). Однако дар благодати не исключает требования «соблюдать заповеди». Сам Христос, призывая к этому, имел в виду заповеди, пришедшие из Ветхого Завета (Мк. 10:19). Соблюдение заповедей есть подготовка к принятию благодати Св. Духа (ср. 1 Кор. 7:19). В то же время, если сравнить дух Ветхого Завета и дух Евангелия, окажется, как показал апостол Павел, что Закон лишь повелевает и запрещает, не давая при этом сил для исполнения воли Божией. На этом основании иногда неправильно считают, что весь Ветхий Завет проникнут внешним законничеством. Не только у пророков и псалмопевцев находим мы дух глубокого внутреннего благочестия, но и сам закон исходит из любви к Богу, любви всем сердцем, всею душою и всеми силами (Втор. 6:5). Эта любовь есть одно из звеньев, связующих оба Завета.[46]

Последнее пророчество о Мессии, которое мы находим в книгах Моисея, сказано Богом самому пророку Моисею, когда земная жизнь этого великого вождя и законодателя еврейского народа подходила к своему концу. Господь обещал Моисею, что некогда Он воздвигнет еврейскому народу другого Пророка, подобного ему по значению и духовной силе, и что Он (Бог) будет говорить устами этого Пророка. «Я воздвигну вам Пророкаиз среды их братьев, такого как ты, и вложу словаМои в уста Его, и Он будет говорить им все, что Я повелю Ему. А кто не послушает словМоих, которые Пророк тот будет говорить Моим Именем, с того Я взыщу» (Втор.18:18 – 19). Приписка, сделанная в конце книги Второзакония современниками Ездры за450 лет до Р.Х., свидетельствует, что среди множества пророков, которыми изобиловалеврейский народ на протяжении своей многовековой истории, не нашлось пророка, подобного Моисею. Следовательно, еврейский народ со времен Моисея ожидал увидеть в лице Мессии величайшего пророка-законодателя.[47]

Подводя итог приведенным здесь пророчествам, записанным в Пятикнижии, мы видим, что задолго до образования еврейской нации, еще в патриархальное время, предкам евреев были известны многие ценные и существенные сведения о Мессии, а именно: что Он сокрушит дьявола и его слуг, принесет благословение всем народам; Он будет Примирителем, Вождем и Царство Его пребудет вечно. Эти сведения от евреев перешли ко многим языческим народам в виде преданий и легенд. Правда, с веками представления о Спасителе мира среди языческих народов потускнели, исказились, но все же единство происхождения этих преданий – несомненно.


[1] «Библейская энциклопедия». Труд и издание архимандрита Никифора. М., 1891; репринтное издание, 1990; «Священное Писание Ветхого Завета». Редактор: Епископ Александр (Милеант).Издание:Свято-Троицкая Православная Миссия.

[2] Лопухин А. «Толковая Библия, или Комментарий на все книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета». СПб., 1904 – 1913. Репринтное издание: Стокгольм, 1987. Том 1. Стр. 27.

[3] Мень А., протоиерей. «Словарь по библиологии в 2-х томах». М., 2002. Том 2-й. Стр. 400.

[4] Святой Иустин Философ. «Творения». Перевод П. Преображенского. М., 1892. Репринтное издание: «Паломник», М., 1995.

[5] Святитель Ириней Лионский. «Творения». Перевод П. Преображенского. Репринтное издание: «Паломник», М., 1996.

[6] Святитель Киприан Карфагенский. «Творения». «Паломник». М., 1999.

[7] Святитель Иоанн Златоуст. «Творения. В 12-ти томах». М., 1995. Том I. Книга 1-я.

[8] Святитель Иоанн Златоуст. «Творения. В 12-ти томах». М., 1995. «Беседа на Евангелие от Луки». Стр. 425.

[9] Святитель Афанасий Великий. «Творения в 4 томах». Т. 1. «Беседы на Евангелие от Луки». М., 1998. Стр. 259.

[10] См.: «Мидраши. Перевод и комментарии раби Шимона». Иерусалим, 1989. Стр. 123.

[11] Лопухин А. «Толковая Библия, или Комментарий на все книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета». СПб., 1904 – 1913. Репринтное издание: Стокгольм, 1987. Том 1. Стр. 27.

[12] Об этом пишет св. Василий Великий и св. Максим Исповедник. См. Сборник «Отцы Церкви о последних днях человеческой истории и об Антихристе». Репринтное издание. М., Троице-Сергиева Лавра, 1998. Стр. 157.

[13] Виссарион (Нечаев), епископ. «Толкование на паремии», изд. 2, т. I, СПб., 1894; М., 1997, с. 55 – 56: цит. по: Серафим (Роуз), иеромонах. «Православное понимание книги Бытия». Российское отделение Валаамского общества Америки, М., 1998; Лопухин А. «Толковая Библия, или Комментарий на все книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета». СПб., 1904 – 1913. Репринтное издание: Стокгольм, 1987. Том 1. Стр. 27.

[14] Щедровицкий Д. «Введение в Ветхий Завет». Том 1-й «Книга Бытия». «ТЕРЕВИНФ», М., 1994. Стр. 57.

[15] Щедровицкий Д. «Введение в Ветхий Завет». Том 1-й «Книга Бытия». «ТЕРЕВИНФ», М., 1994. Стр. 57. Подобной точки зрения придерживался и преп. Исаак Сирин. См.: «Собеседования». Пермь, 1991. Стр. 261.

[16] Святитель Иоанн Златоуст. «Творения. В 12-ти томах». М., 1995. Том I. Книга 1-я. Стр. 37.

[17] «Новая Женевская учебная Библия».

[18] Лопухин А. «Толковая Библия, или Комментарий на все книги Священного Писания Ветхого и Нового Завета». СПб., 1904 – 1913. Репринтное издание: Стокгольм, 1987. Том 1-й.

[19] «Словарь библейского богословия». Под редакцией К. Леон-Дюфура. Перевод с французского языка. Издательство «Кайрос», Киев, 2003. Стр. 3.

[20] См.: «Священное Писание Ветхого Завета». Редактор: Епископ Александр (Милеант).Издание:Свято-Троицкая Православная Миссия; Мень А., протоиерей. «Опыт курса по изучению Священного Писания. Ветхий Завет». МДА, Загорск, 1982. http://www.krotov.org.

[21] «Новая Женевская учебная Библия».

[22] «Священное Писание Ветхого Завета». Редактор: Епископ Александр (Милеант).Издание:Свято-Троицкая Православная Миссия. Стр 174; Вениамин, епископ Владивостокский. «Священная Библейская история Ветхого Завета». Издательство Дальневосточного государственного университета, Владивосток, 2000. Стр. 33.

[23] «Христианство». ЭнциклопедияЭфронаиБрокгауза. Том 1-й. Научное издательство «Большая Российская энциклопедия». М., 1993. Стр. 31.

[24] Аверкий (Таушев), архиепископ. «Четвероевангелие и Апостол. Руководство к изучению Священного Писания Нового Завета». ПСТБИ, М., 2002. Стр. 701.

[25] Святитель Иоанн Златоуст. «Творения. В 12-ти томах». М., 1995. Том IV. Книга 2-я. Стр. 718.

[26] Гальбиати Э., Пьяцца А. «Трудные страницы Библии. Ветхий Завет». «Путь», М., 1995. Стр. 281.

[27] Сантала Р. «Мессия в Ветхом Завете в свете раввинистических писаний». «Библия для всех», СПб., 1995. Стр. 37.

[28] Цит. по: Сантала Р. «Мессия в Ветхом Завете в свете раввинистических писаний». «Библия для всех», СПб., 1995. Стр. 39

[29] Цит. по: Сантала Р. «Мессия в Ветхом Завете в свете раввинистических писаний». «Библия для всех», СПб., 1995. Стр. 39

[30] Сантала Р. «Мессия в Ветхом Завете в свете раввинистических писаний». «Библия для всех», СПб., 1995. Стр.36

[31] Сантала Р. «Мессия в Ветхом Завете в свете раввинистических писаний». «Библия для всех», СПб., 1995. Стр. 42

[32] Сантала Р. «Мессия в Ветхом Завете в свете раввинистических писаний». «Библия для всех», СПб., 1995. Стр.43

[33] Щедровицкий Д. «Введение в Ветхий Завет». Том 1-й «Книга Бытия». «ТЕРЕВИНФ», М., 1994.

[34] Щедровицкий Д. «Введение в Ветхий Завет». Том 1-й «Книга Бытия». «ТЕРЕВИНФ», М., 1994.

[35] Святитель Иоанн Златоуст. «Творения. В 12-ти томах». М., 1995. Том. 4, ч. 2. Стр. 718.

[36] Блаженный Феодорит Киррский. «Творения», ч. 1, СПб, 1905, с. 83

[37] Святитель Иоанн Златоуст. «Творения. В 12-ти томах». М., 1995. Том. 4, ч. 2. Стр. 719.

[38] Блаженный Феодорит, епископ Киррский. «Творения», ч. 1, СПб, 1905, с. 83

[39] Святой Иустин Философ. «Творения». Перевод П. Преображенского. М., 1892. Репринтное издание: «Паломник», М., 1995. Стр. 215.

[40] Творения иже во святых отца нашего Ефрема Сирина. Часть VI. Москва, 1901, с.329

[41] Святой Иустин Философ. «Творения». Перевод П. Преображенского. М., 1892. Репринтное издание: «Паломник», М., 1995. Стр. 216.

[42] Святитель Иоанн Златоуст. «Творения. В 12-ти томах». М., 1995. Том. 4, ч. 2. Стр. 719.

[43] Святой Иустин Философ. «Творения». Перевод П. Преображенского. М., 1892. Репринтное издание: «Паломник», М., 1995 .Стр. 219.

[44] Мень А., протоиерей. «Опыт курса по изучению Священного Писания. Ветхий Завет». МДА, Загорск, 1982. http://www.krotov.org.

[45] Святой Иустин Философ. «Творения». Перевод П. Преображенского. М., 1892. Репринтное издание: «Паломник», М., 1995.

[46] Мень А., протоиерей. «Опыт курса по изучению Священного Писания. Ветхий Завет». МДА, Загорск, 1982. http://www.krotov.org.

[47] «Священное Писание Ветхого Завета». Редактор: Епископ Александр (Милеант).Издание:Свято-Троицкая Православная Миссия.