Письмо к Фортунату и другим товарищам о не выдержавших мучений

Священномученик Киприан, епископ Карфагенский.

Письмо к Фортунату и другим товарищам о не выдержавших мучений

Киприан братьям — Фортунату, Агимму, Оптату, Привациану, Донатулу и Феликсу желает здоровья.

Вы писали мне, возлюбленнейшие братья, что в бытность вашу в капсийском городе для поставления епископа брат и товарищ наш Суперий сообщил вам следующее касательно братьев наших Нина, Климентиана и Флора: сперва застигнутые гонением и исповедав имя Господне, они победили насилие властей и напор разъяренного народа, потом, быв мучены пред консулом жестокими казнями, уступили силе истязаний и ниспали с той степени славы, какой стремились всею силою веры среди продолжительных мучений; однако ж после этого тяжкого падения, не добровольного, а вынужденного необходимостию, они уже три года не оставляют приносить покаяние. Вы почли нужным посоветоваться, следует ли их допускать к общению. Что касается до меня, то я думаю, что милосердие Господне не будет закрыто для тех, которые, как известно, устояли на брани, исповедали имя Господне, твердостию непоколебимой веры победили насилия властей и нападения разъяренного народа, претерпели заключение и, поставленные среди угроз проконсула и криков окружающего народа, долго противостояли всем мучительным возобновляемым истязаниям. То, что потом допущено ими по телесной немощи, облегчается прежними заслугами, и довольно уже того, что они потеряли славу, а мы не должны заключать для них прощение и лишать их отеческой любви и нашего общения: мы думаем, что для испрошения Господней милости может быть достаточно с их стороны того, что, как вы пишете, в течении трех лет они непрерывно с глубокою скорбию и обильными слезами приносили покаяние. И подлинно, я не считаю неосторожностию и неразумием давать мир тем, которые, обнаружив воинскую доблесть, не уклонялись от брани прежде и, если возобновится брань, могут восстановить свою славу. Если на соборе постановлено оказывать помощь и давать мир кающимся в случае опасной болезни, то, конечно, в принятии мира им должны предшествовать те, кои, как видим, не по слабости духа пали, но, выдержав сражение и быв изранены, по слабости плоти не могли удержать венца своего исповедничества; тем более, что в ту пору, как они хотели умереть, не дозволяли умерщвлять их, но, измучив, терзали их новыми муками столь долго, что наконец истомили их плоть, которая немощна, не победив, однако ж, веры, которая — непобедима. Так как вы писали, чтобы я полнее рассудил об этом со многими товарищами, и такой предмет в самом деле требует лучшего и обстоятельнейшего совещания и соглашения многих, а теперь в первые праздничные дни Пасхи почти все остаются дома с братьями, то, когда они совершат между своими праздничные торжества и станут приходить ко мне, я полнее побеседую об этом с каждым, чтобы касательно того, о чем вы советуетесь, установилось у нас твердое мнение, взвешенное рассуждением многих священников.

Желаю вам, возлюбленнейшие братья, всегда здравствовать.