Письмо к Корнелию о даровании мира падшим

Священномученик Киприан, епископ Карфагенский.

Письмо к Корнелию о даровании мира падшим

Киприан, Либерал, Калдоний, Никомед, Цецилий, Юний, Марруций, Феликс, Сукцесс, Фавстин, Фортунат, Виктор, Сатурнин, другой Сатурнин, Рогациан, Тертулл, Лукиан, Сапий, Секундин, Евтих, Амилий, еще Сатурнин, Аврелий, Приск, Геркуланий, Викторин, Квинт, Гонорат, Манфаней, Гортензиан, Вериан, Ямб, Донат, Помпоний, Поликарп, Димитрий, другой Донат, Привациан, другой Фортунат, Рогат и Муннул — Корнелию брату желают здоровья.

Давно уже, возлюбленнейший брат, по взаимному между нами соглашению, мы постановили, чтобы те, которые во время гонения, быв повержены врагом, пали и осквернили себя непозволенными жертвоприношениями, долговременно приносили полное покаяние и только в случае опасной болезни, при смерти, получали мир. Ибо не было справедливо, да и любовь отеческая и Божественное милосердие не дозволяли запирать Церковь для толкущих в нее и сокрушенно умоляющим о помощи спасительной надежды отказывать в том, а при отшествии из здешнего мира отпускать их к Господу без причащения и церковного разрешения; и Сам, давший закон, обещал, что связанное на земле будет связанное и на небесах и что там только то может быть разрешено, что разрешено прежде здесь в Церкви (Мф. 18, 18). Но так как мы видим, что опять начинает приближаться время нового гонения, так как частые и непрестаннКиприан, Либерал, Калдоний, Никомед, Цецилий, Юний, Марруций, Феликс, Сукцесс, Фавстин, Фортунат, Виктор, Сатурнин, другой Сатурнин, Рогациан, Тертулл, Лукиан, Сапий, Секундин, Евтих, Амилий, еще Сатурнин, Аврелий, Приск, Геркуланий, Викторин, Квинт, Гонорат, Манфаней, Гортензиан, Вериан, Ямб, Донат, Помпоний, Поликарп, Димитрий, другой Донат, Привациан, другой Фортунат, Рогат и Муннул — Корнелию брату желают здоровья.

Давно уже, возлюбленнейший брат, по взаимному между нами соглашению, мы постановили, чтобы те, которые во время гонения, быв повержены врагом, пали и осквернили себя непозволенными жертвоприношениями, долговременно приносили полное покаяние и только в случае опасной болезни, при смерти, получали мир. Ибо не было справедливо, да и любовь отеческая и Божественное милосердие не дозволяли запирать Церковь для толкущих в нее и сокрушенно умоляющим о помощи спасительной надежды отказывать в том, а при отшествии из здешнего мира отпускать их к Господу без причащения и церковного разрешения; и Сам, давший закон, обещал, что связанное на земле будет связанное и на небесах и что там только то может быть разрешено, что разрешено прежде здесь в Церкви (Мф. 18, 18). Но так как мы видим, что опять начинает приближаться время нового гонения, так как частые и непрестанные видения убеждают нас не только нам самим быть вооруженными и готовыми к борьбе, воздвигаемой против нас врагом нашим, но и своими увещаниями приготовить к ней еще народ, по удостоению Божию нам вверенный, и собрать в стан Господень всех вообще воинов Христовых, требующих оружия и желающих сразиться, то, уступая необходимости, мы присудили, что тем, которые не оставляли Церкви Господней и с первого дня своего падения не переставали приносить покаяние и со слезами умолять Господа о помиловании, следует даровать мир, что нужно вооружить их и наставить на предстоящую брань. Надобно повиноваться указаниям и справедливым напоминаниям о том, чтобы овцы не были оставляемы пастырями во время опасности, но чтобы все стадо собрано было воедино и воинство Господне было вооружено на подвиг небесной рати. Справедливо было надолго продолжить покаяние кающихся и только больным оказывать помощь при кончине, пока было спокойствие и тишина, дозволявшая приносить долго слезное покаяние и оказывать потом помощь умирающим в болезни. Но теперь не больным, но крепким необходим мир, и мы должны давать общение не умирающим, но живым: нельзя же оставить без оружия и защиты тех, кого мы возбуждаем и увещеваем к сражению; их нужно оградить покровом Тела и Крови Христовой; и, как Евхаристия для приемлющих ее служит защитою, нужно вооружить забралом Божественного насыщения тех, кого мы желаем видеть в безопасности от неприятеля. Да и как мы научим и убедим кого-нибудь пролить кровь свою за исповедание имени (Христова), если идущим на брань откажем в Крови Христовой? Или как мы сделаем их способными испить мученическую чашу, если прежде не допустим их в Церкви, по праву общения, к питию чаши Господней? Должна быть разница, возлюбленнейший брат, между теми, которые отпали от Церкви и, обратившись снова к веку, от которого было отказались, живут по-язычески или, приставши к еретикам, каждодневно поднимают отцеубийственное оружие против Церкви, и между теми, которые, не удаляясь от церковного порога и непрестанно со слезами вымаливая себе Божественное и отеческое утешение, показывают теперь готовность к сражению, хотят твердо стоять и сражаться за имя своего Господа и за свое спасение. В это время мы даем мир не спящим, но бодрствующим; даем мир не забавам, но оружию; даем мир не для покоя, но для брани. Если они (как мы слышим о них, как желаем и верим) твердо устоят и вместе с нами низложат в борьбе врага, то нечего нам раскаиваться в том, что мы дали мир столь доблестным; напротив, большая честь и слава для нашего епископства в том, чтобы мы дали мир мученикам, что в них мы, священники, ежедневно возносящие жертвы Божии, приготовили Богу приношения и жертвы. А если бы (что Господь да отвратит от братий наших!) кто-нибудь из падших стал обманывать, с лукавством прося о даровании ему мира, и, при угрожающем сражении не намереваясь сражаться, получил общение, то таковой, одно скрывая в сердце, а другое возвещая языком, обманет и обольстит самого себя. Мы (насколько нам можно видеть и судить) видим только лицо каждого, но не можем проникнуть в сердце и разгадать мысль. О них судит Сердцеведец, имеющий скоро прийти и судить о тайных и сокровенных сердца.

Злые не должны быть препятствием для добрых; напротив, скорее злые должны получать помощь от добрых. Нельзя отказывать в мире имеющим подъять мученичество из-за того, что некоторые впоследствии откажутся от мученичества: нужно давать мир всем, намеревающимся сражаться, именно для того, чтобы, по незнанию нашему, не обойти того, кто имеет увенчаться в сражении. Притом пусть никто не говорит, что подъемлющий мученичество крестится своею кровию и что ему не нужен мир от епископа, так как он будет иметь мир чрез свою славу и получит большую награду от милости Самого Господа. Во-первых, не может быть способным к мученичеству тот, кто не вооружен от Церкви на сражение, и душа ослабевает у того, кого не возбуждает и не укрепляет принятие Евхаристии. Господь сказал в Своем Евангелии: егда же предают вы, не пецытеся, како или что возглаголете; дастбося вам в той час, что возглаголете; не вы бо будете глаголющии, но Дух Отца вашего, глаголяй в вас (Мф. 10, 19–20). А когда, по слову Господа, Дух Отца глаголет в тех, кои преданы за исповедание имени Его, то каким образом может быть готов и способен к исповедничеству тот, кто не получил прежде мира, не принял и Духа Отца, укрепляющего рабов Своих, горящего и исповедающего в нас? Далее, если кто, оставивши все, для себя дорогое, убежит куда-нибудь и в каком-нибудь темном и необитаемом месте случайно попадет в руки разбойников или умрет в тяжкой болезни, то не вменится ли нам в вину, что умрет, не получив мира и без причащения такой добрый воин, который, оставивши все свое, презревши дом, родителей и детей, более всего желал следовать за своим Господом? Не падает ли на нас в день суда обвинение в беспечном нерадении или в суровой жестокости за то, что мы, пастыри, не хотели ни во время мира заботиться об овцах, нам вверенных, ни во время битвы дать им оружие? Не отнесет ли и к нам Господь того, что Он возглашает и говорит чрез пророка: се, млеко ядите, и волною одеваетеся, и тучное закалаете, а овец Моих не пасете: изнемогшаго не подъясте, и болящаго не уврачевасте, и сокрушеннаго не обязасте, и заблуждающаго не обратисте, и погибшаго не взыскасте, и крепкое оскорбисте трудом… и разсыпашася овцы Моя, понеже не имеяху пастырей, и быша на изъядение всем зверем сельным… и не бе взыскающаго, ни обращающаго… Сия глаголет Господь: се, Аз на пастыри, и взыщу овец Моих от рук их, и отставлю я от паствы овец Моих, и не будут пасти их пастыри… и отъиму овцы Моя из уст их… и упасу я с судом (Иез. 34, 3–7, 10, 16). Итак, чтобы Господь не потребовал вверенных нам овец от уст наших, которыми отказываем в даровании мира, обнаруживая больше человеческого жестокосердия, чем Божественной и отеческой любви, мы, по внушению Святого Духа и следуя указаниям Господа, возвещающего и показывающего нам многими явными знамениями приближение врага, заблагорассудили собрать в стан воинов Христовых, исследовавши дело каждого, даровать мир падшим и намеревающимся сражаться преподавать оружие. Думаем, что имея в виду отеческое милосердие, и вы одобрите это. Если же кто из собратий наших при угрожающей брани не захочет давать мира падшим братьям и сестрам, то он отдаст ответ Господу в день суда за неблаговременную строгость или за свою бесчеловечную жестокость.

Мы, как того требовала вера, любовь и заботливость, высказали то, что лежало на нашей совести, именно: что день битвы уже приблизился, — что жестокий враг уже восстает против нас, — что наступает брань не такая, какая была прежде, но гораздо тягчайшая и жесточайшая. Это часто возвещается нам свыше, еще чаще предуведомляет нас о сем промышление и милосердие Господа. Уповая на Его помощь и любовь, мы можем быть безопасны; потому что Тот, Который во время мира предвозвещает Своим воинам о наступающей брани, Тот даст сражающимся победу и во время битвы.

Желаю тебе, возлюбленнейший брат, всегда здравствовать.

ые видения убеждают нас не только нам самим быть вооруженными и готовыми к борьбе, воздвигаемой против нас врагом нашим, но и своими увещаниями приготовить к ней еще народ, по удостоению Божию нам вверенный, и собрать в стан Господень всех вообще воинов Христовых, требующих оружия и желающих сразиться, то, уступая необходимости, мы присудили, что тем, которые не оставляли Церкви Господней и с первого дня своего падения не переставали приносить покаяние и со слезами умолять Господа о помиловании, следует даровать мир, что нужно вооружить их и наставить на предстоящую брань. Надобно повиноваться указаниям и справедливым напоминаниям о том, чтобы овцы не были оставляемы пастырями во время опасности, но чтобы все стадо собрано было воедино и воинство Господне было вооружено на подвиг небесной рати. Справедливо было надолго продолжить покаяние кающихся и только больным оказывать помощь при кончине, пока было спокойствие и тишина, дозволявшая приносить долго слезное покаяние и оказывать потом помощь умирающим в болезни. Но теперь не больным, но крепким необходим мир, и мы должны давать общение не умирающим, но живым: нельзя же оставить без оружия и защиты тех, кого мы возбуждаем и увещеваем к сражению; их нужно оградить покровом Тела и Крови Христовой; и, как Евхаристия для приемлющих ее служит защитою, нужно вооружить забралом Божественного насыщения тех, кого мы желаем видеть в безопасности от неприятеля. Да и как мы научим и убедим кого-нибудь пролить кровь свою за исповедание имени (Христова), если идущим на брань откажем в Крови Христовой? Или как мы сделаем их способными испить мученическую чашу, если прежде не допустим их в Церкви, по праву общения, к питию чаши Господней? Должна быть разница, возлюбленнейший брат, между теми, которые отпали от Церкви и, обратившись снова к веку, от которого было отказались, живут по-язычески или, приставши к еретикам, каждодневно поднимают отцеубийственное оружие против Церкви, и между теми, которые, не удаляясь от церковного порога и непрестанно со слезами вымаливая себе Божественное и отеческое утешение, показывают теперь готовность к сражению, хотят твердо стоять и сражаться за имя своего Господа и за свое спасение. В это время мы даем мир не спящим, но бодрствующим; даем мир не забавам, но оружию; даем мир не для покоя, но для брани. Если они (как мы слышим о них, как желаем и верим) твердо устоят и вместе с нами низложат в борьбе врага, то нечего нам раскаиваться в том, что мы дали мир столь доблестным; напротив, большая честь и слава для нашего епископства в том, чтобы мы дали мир мученикам, что в них мы, священники, ежедневно возносящие жертвы Божии, приготовили Богу приношения и жертвы. А если бы (что Господь да отвратит от братий наших!) кто-нибудь из падших стал обманывать, с лукавством прося о даровании ему мира, и, при угрожающем сражении не намереваясь сражаться, получил общение, то таковой, одно скрывая в сердце, а другое возвещая языком, обманет и обольстит самого себя. Мы (насколько нам можно видеть и судить) видим только лицо каждого, но не можем проникнуть в сердце и разгадать мысль. О них судит Сердцеведец, имеющий скоро прийти и судить о тайных и сокровенных сердца.

Злые не должны быть препятствием для добрых; напротив, скорее злые должны получать помощь от добрых. Нельзя отказывать в мире имеющим подъять мученичество из-за того, что некоторые впоследствии откажутся от мученичества: нужно давать мир всем, намеревающимся сражаться, именно для того, чтобы, по незнанию нашему, не обойти того, кто имеет увенчаться в сражении. Притом пусть никто не говорит, что подъемлющий мученичество крестится своею кровию и что ему не нужен мир от епископа, так как он будет иметь мир чрез свою славу и получит большую награду от милости Самого Господа. Во-первых, не может быть способным к мученичеству тот, кто не вооружен от Церкви на сражение, и душа ослабевает у того, кого не возбуждает и не укрепляет принятие Евхаристии. Господь сказал в Своем Евангелии: егда же предают вы, не пецытеся, како или что возглаголете; дастбося вам в той час, что возглаголете; не вы бо будете глаголющии, но Дух Отца вашего, глаголяй в вас (Мф. 10, 19–20). А когда, по слову Господа, Дух Отца глаголет в тех, кои преданы за исповедание имени Его, то каким образом может быть готов и способен к исповедничеству тот, кто не получил прежде мира, не принял и Духа Отца, укрепляющего рабов Своих, горящего и исповедающего в нас? Далее, если кто, оставивши все, для себя дорогое, убежит куда-нибудь и в каком-нибудь темном и необитаемом месте случайно попадет в руки разбойников или умрет в тяжкой болезни, то не вменится ли нам в вину, что умрет, не получив мира и без причащения такой добрый воин, который, оставивши все свое, презревши дом, родителей и детей, более всего желал следовать за своим Господом? Не падает ли на нас в день суда обвинение в беспечном нерадении или в суровой жестокости за то, что мы, пастыри, не хотели ни во время мира заботиться об овцах, нам вверенных, ни во время битвы дать им оружие? Не отнесет ли и к нам Господь того, что Он возглашает и говорит чрез пророка: се, млеко ядите, и волною одеваетеся, и тучное закалаете, а овец Моих не пасете: изнемогшаго не подъясте, и болящаго не уврачевасте, и сокрушеннаго не обязасте, и заблуждающаго не обратисте, и погибшаго не взыскасте, и крепкое оскорбисте трудом… и разсыпашася овцы Моя, понеже не имеяху пастырей, и быша на изъядение всем зверем сельным… и не бе взыскающаго, ни обращающаго… Сия глаголет Господь: се, Аз на пастыри, и взыщу овец Моих от рук их, и отставлю я от паствы овец Моих, и не будут пасти их пастыри… и отъиму овцы Моя из уст их… и упасу я с судом (Иез. 34, 3–7, 10, 16). Итак, чтобы Господь не потребовал вверенных нам овец от уст наших, которыми отказываем в даровании мира, обнаруживая больше человеческого жестокосердия, чем Божественной и отеческой любви, мы, по внушению Святого Духа и следуя указаниям Господа, возвещающего и показывающего нам многими явными знамениями приближение врага, заблагорассудили собрать в стан воинов Христовых, исследовавши дело каждого, даровать мир падшим и намеревающимся сражаться преподавать оружие. Думаем, что имея в виду отеческое милосердие, и вы одобрите это. Если же кто из собратий наших при угрожающей брани не захочет давать мира падшим братьям и сестрам, то он отдаст ответ Господу в день суда за неблаговременную строгость или за свою бесчеловечную жестокость.

Мы, как того требовала вера, любовь и заботливость, высказали то, что лежало на нашей совести, именно: что день битвы уже приблизился, — что жестокий враг уже восстает против нас, — что наступает брань не такая, какая была прежде, но гораздо тягчайшая и жесточайшая. Это часто возвещается нам свыше, еще чаще предуведомляет нас о сем промышление и милосердие Господа. Уповая на Его помощь и любовь, мы можем быть безопасны; потому что Тот, Который во время мира предвозвещает Своим воинам о наступающей брани, Тот даст сражающимся победу и во время битвы.

Желаю тебе, возлюбленнейший брат, всегда здравствовать.