Послания.

Послание I. О истинно-христианском отношении ко всем представляющимся радостям и скорбям

Послание II своей пастве. О терпении и перенесении скорбей

Послание III. В чем заключается священническое служение и каковым должен быть удостоенный его

Источник: Беседы (омилии) святителя Григория Паламы. Часть 2. – М.: Паломник, 1993. Перевел с Греческого языка Архимандрит Амвросий (Погодин). – Издание Братства преп. Иова Почаевского. Монреаль, 1974, сс. 211–248.

Послание первое

Феофана Митрополита Никейского, послание к Никейцам, учащее каково должно быть истинно-христианское отношение ко всем представляющимся радостям и скорбям; при конце же призывающее всецело отвращаться от всякого общения с еретиками; послано оно было им тогда, как только он был избран во епископа сего града1)

Вы, составляющие население Никеи или окрестностей ее, некогда цветущего и блистательнейшего из городов, а ныне плененной врагами, о Божии судьбы! и находящейся в рабстве, лучше же сказать представляющей только призрак ее по имени и надписи, на подобие безжизненных статуй, имеющей известность, – как сущие в различных степенях священнического звания, так и все прочие учащиеся по Христу, – благодать вам да будет, милость и мир от Бога Отца и Христа Иисуса Господа нашего.

1. Довожу до вашего сведения, возлюбленные братия, что благоволением и благодатью всемогущего Бога, призывающего по Своему произволению «сущая, яко не сущая», общим постановлением Всесвятейшего Владыки нашего Вселенского Патриарха и сущего с ним божественного и священного Синода, я, малейший, был наречен и произведен в избранники и т.ск. в обручники вашей святой Божией Церкви. Поэтому, прежде всего, посылаю вам мое благословение во Христе и выражение моей любви2), которую, как некое отеческое наследие, мы восприяли от Самого Спасителя нашего Бога, которую и мне уделите обильно, так чтобы нам иметь стойкость и великодушие, чтобы быть в силах помочь друг другу перед лицом всегда нападающих на нас искушений. Молю же вас, братие, именем Господа нашего Иисуса Христа, предавшего Себя Самого за грехи наши, ради того, чтобы избавить нас от лукавого – предначну богодухновенными Павловыми словами, поскольку и он вас, через меня, увещевает ко всему этому – чтобы вы вели достойный и согласный с законами Евангелия Христова образ жизни. Потому что вам, возлюбленные, как находящимся среди людей дурных, нечестивых и грешных, следует особенно проявлять большую бдительность и внимание, дабы на основании постоянных бесед с ними и большой близости, некие или не споткнулись бы в отношении веры или не приобщились дурным делам оных людей. «Ибо беседы злы», говорится, «тлят обычаи благи»3), и, как говорят Святые Отцы, легче перенять зло, чем передать добродетель. Но и многое другое еще может быть отнесено к вышеприведенному, могущее помочь и заставить быть начеку по отношению их лжи и порочности, которые наносят большой вред тем, которые недостаточно осторожны в отношении себя. И, вот, во-первых, такой опасностью представляется покатая плоскость наслаждения и общая распущенность и недисциплинированность образа жизни, и позволение себе совершать всякое плотское вожделение невозбранно. К этому присосеживается наш невидимый враг и обвинитель диавол, действуя заодно с нашей предательской плотью, имея своих подданных и исполнителей – на вид ласковых, как бы кто сказал, врагов наших, которые сообитают с нами и на подобие неких бесплодных пчел примешиваются к Христову пчельнику и пытаются выкрасть мед добродетели нашей, и под видом дружбы и ложной любви советуют и убеждают всегда к тому, что ведет к гибели, и как приманку, как я сказал, на крючке смерти выставляют «удовольствие». Таким образом, возлюбленные, наподобие некой подводной скалы, ведется скрытая и коварная война, которая гораздо труднее и опасней войны открытой и издавна ожидаемой. Потому что для такой войны, вооружившись и приготовившись кто заранее, будет неуязвим, непоколебимо и непобедимо противостоя всякому предприятию и нападению противников; против же арабских волков, приходящих к вам в овечьей шкуре, сказать евангельски, легко кому обмануться и неожиданно, принимая их за друзей, впасть в руки врагов. Так и на Адама, началозлобный враг и супостат наш напал через Еву, спутницу жизни и подругу его. И путем удовольствия и славолюбия внес горчайший яд в их сердца. Ибо не от чего иного так легко проистекает польза или же вред, возлюбленные, как от общенья с людьми, с которыми общаемся и вместе живем и от немалой близости с ними на основании постоянных бесед. Посему и мудрый Хранитель нашего естества желает, чтобы наше спасение всегда совершалось при помощи людей, а не чрез ангелов, хотя они и куда более могущественны, чем люди. Это и лукавый хорошо сознавая, не перестает действовать против нас через такого рода людей, имея спомоществующей и содействующей ему в этом деле также и нашу плоть, которая предпочитает услаждение вместо того, что служит ей на пользу и является самым прекрасным. Она не дурна по своей природе, потому что никакое творение Божие по своей природе не является дурным, но от удовольствия она возбуждается и становится как бы неистовой. Но если кто немного побдит, и беспечность, как бы некий сон, отряхнет от души, тот, как паутинную ткань, разорвет и уничтожит все эти разновидные и тяжкие (диавольские прилоги), имея содействующей себе божественную помощь, которая легко выравнивает все тяжкое и мучительное и делает человека страшным и непобедимым для врагов, и злодейски вводимые ими ухищрения и уловки (та миханимата каи софисмата) сводит на нет. Потому что обрати, вот, внимание: отсюда, через нечестивых, лукавый как бы представляет пред наши очи нечистую и выражающуюся в любви к удовольствиям жизнь, протекающую в пьянстве, блуде и всяком ином бесчинстве. С другой же стороны, представляя пред наши очи трудность и напряженность евангельского, лучше же сказать, ангельского образа жизни, а прежде сего – показав противоположный сему образ жизни, он пытается скрыть то, что находится по другую сторону. Но благодать Божия, прекрасно противостоя такому обману, показывает нам: какой конец будет каждого из этих вышереченных двух путей. Узкий и тесный, говорит, путь вводит в вечную жизнь идущих по нему. Широкий же и просторный, путь ведет к гибели (Парафраза Мф.7:13–14). Прекрасно Христос назвал их «оными путями», обозначая этим и мимотекучесть и вместе скорый конец и всегдашнее убавление нынешней жизни. И можно сказать, Он обращается ко всем: так чтобы тягость и стеснительность образа жизни у порядочных людей, не ослабила бы у них напряженности в усердии, потому что в то же время они помышляли бы как о краткости и мимотекучести таких вещей, так и представляли себе о том, что вот-вот воспримут блаженный покой и блаженную жизнь. А, с другой стороны, чтобы ширина пути, которой склонны были бы поддаться недисциплинированные, соблазнившись возможностью удовлетворяться до пресыщения страстными наслаждениями, не прельщала их, потому что при этом они предвидели бы, что такому образу жизни угрожает скорый конец, соответствующий сему пути, именно: гибель и неугасающий огонь и неумирающий червь. Но когда, действуя такого рода ухищрениями, изворотливый и принимающий разные виды змий потерпит неудачу в борьбе с твердой настроенностью человека следовать доброму пути жизни, он отнюдь не остается в покое, но уже противоположными махинациями пытается разрушить твердыню нашего терпения и веры, возбуждая на нас напасти и скорби разнообразные и со всех сторон, опять используя средства, свойственные его злобе и могущие более помочь ему в этом деле. И теперь он причиняет нам убытки и грабежи имущества; в другом же случае – подвергает нас тюрьмам и бичам, поношениям и насилиям и бесчестиям, а иногда и плену и угрозам насильственной смерти, дабы ослабев от этого, мы бы или предались распутству или же впали в нечестие, которое обещает нам освобождение от всех этих зол, и в то же время – обильный источник наслаждений нынешнего века, при условии если на это мы обменяем Благочестие и добродетель4). Однако все его козни и осады мы могли бы державно перенести, если пожелаем быть бдительными, приобретая в Христе нерушимый Щит и Оплот, в изобилии обладая благородными и чудными примерами, именно взирая на терпение и выдержку у святых и на их сопротивление греху, простирающееся до пролития своей крови. «Иже», говорит Апостол, «избиени быша, не приемше избавления, да лучшее воскресение улучат; друзии же руганием и ранами искушение прияша, еще же и узами и темницею: камением побиени быша, претрени быша, искушени быша, убийством меча умроша: «проидоша в милотех и в козиях кожах, лишени, скорбяще, озлоблени5): ихже не бе достоин мир» (Евр.11:35–38). Бог допустил это для того, чтобы весьма наглядно было показано испытание их веры и мужества, а для них послужило бы в воздаяние больших благ, в большее же постыждение и неудачу для лукавого, в пример же стойкости для нас и для всех вместе с нами вступающих в поприще сей жизни.

2. И что за нужда говорить о сем? Когда Сам Господь ради нас перенес еще больше от беззаконных иудеев, как всем возможно слышать из повествующих Священных Евангелий. Ибо отнюдь ничто из того, что наносит бесчестие, ничто из того, что может причинить страдание, они не оставили без употребления и неиспользованным: то нагромождая лжесвидетельства, то понося и издеваясь, к тому же обильно нанося глумления и удары; а затем, вот, палками ударяя божественную оную и страшную Голову, а, затем, налагая на нее терновый венец ради того, чтобы причинить вместе и боль и глумление. В отношении же божественного оного Лица, которое сильнее солнечных лучей просияло на Фаворе несотворенной славою и благодатью Божества, на которое избранные из апостолов не могли прямо взирать, то и оно должно было подвергнуться таковому бесчестию и оскорблению, чтобы подлежать плевкам и пощечинам от этих преступников. И наконец посреди злодеев они Его нагим высоко повесили на кресте. Но даже и тогда не насытились в своем бешенстве и злобе, но и тут в издевательстве поднесли к божественным устам – откуда вышли словеса сладчайшие меда и сот, как говорит Пророк (Пс.18:11), – желчь и уксус. Но даже и после смерти Его, они не прекратили свою злобу, но копием пронзили живоносные ребра6), откуда исшло искупление вселенной и дар всемирной жизни, Кровь и Вода.

3. Итак, все это принимая на ум, возлюбленные, станем бежать от услаждения плоти, как бы от ядовитых змей, и доблественно перенесем приходящие искушения, чтобы нам стать участниками Страстей Христовых, а на этом основании – и славы Его: если только страждем вместе с Ним, то чтобы вместе с Ним и прославились. Потому что, как с уст блудницы, видится, струится мед, который, однако, позднее обретается горчайшим желчи для вкусивших от него, так и от всех плотских удовольствий жизни, как скажем, пьянство, роскошество, леность (в делании добра) и всякое бесчинство и неумеренность, и срамословие и пустословие, как похищения и делания неправды, как гордость7) и надменность, как выставление чего-то иного, противного здравому учению, которые сначала и на поверхности кажутся весьма сладкими и приносящими удовольствие, позднее, однако, их результат бывает горчайшим желчи. Всякая самодисциплина и всякое принуждение себя в отношении нынешней жизни, представляются связанными не с радостью, а – со скорбью, но затем, для подвизавшихся путем их, приносят мирный8) плод. Поэтому необходимо – терпение. «Аще терпим, – говорит Апостол, – с Ним и воцаримся» (2Тим.2:12). Молю же вас, братие, будьте настороже и следите: если кто пытается вводить в Церковь Христову раздоры и соблазны, и делает попытку посеять, как дурные плевелы, пустую недавно появившуюся ересь9), которая чужда учению Духа. Таковые люди пусть будут отгнаны вами, от Христовой паствы, как волки; потому что они ничем не лучше, если даже не хуже – нечестивых иудеев, которые бесчинствовали по отношению к обожествленному и облагодатствованному10) Лику Господнему. Потому что те (иудеи) оскорбляли оное Лицо, как лицо простого человека, хотя величина их дерзости переходила и на Божество Его. Потому что Слово Божие, Которое переносило сие, было вместе и Бог и Человек. Эти же новые оскорбители, являются оскорбителями Божества Его, бесчинствуя в отношении несотворенной славы Божества, прославившей Его блаженное Лицо, дерзко называя ее «завесой»11). А это еще более отвратительно и гнуснее оных иудейских слюней и плевков12). И как те, думая, что поддерживают догмат единоначалия (Божества), никоим образом не признавали различия (Ипостасей) и не признали Сына, так и эти, ссылаясь на простоту Божественного естества, и думая этим запугать более простодушных людей13), пытаются полностью отстранить различие между божественным естеством и действием, говоря, что действие полностью есть Бог. Вернее, оно отнюдь не обладает жизнью, мудростью и силою, а если и обладает, оно – сотворенное; этим как бы открыто говорилось, что Он Сам с Собою находится в несогласии, и простота Его никоим образом не допускает различия (в отношении между Его существом и действием) в общении славы, однако простирается на тварь. Итак, таковые (еретики), как было сказано, как некие злые звери, да будут далеко отгнаны от Паствы Христовой. Потому что, – «Ни от зверей злых не взыдет нань», говорит Исаия (Ис.35:9); «таковии бо, – говорит Апостол, – Господеви нашему Иисусу Христу не работают, но своему чреву» (Рим.16:18), и приятными словами и несмысленным пустым обманом прельщают сердца невинных людей. Но Господь, утешающий смиренных, да утешит ваши сердца и да укрепит вас во всяком деле и слове благом. Молитесь же и о нас, братие, дабы вверенное нам Христово дело всегда преуспевало. Благодать Господа нашего Иисуса Христа, и любы Бога и Отца, и причастие Святаго Духа да будет со всеми вами, братие. Аминь.

1) Theophanus Metropolitae Nicaeni Epistola I. Migne P. Gr. 150, col. 287–300.

2) В оригинале: «Даю вам мир во Христе и любовь».

3) «Погибель нравам добрым от худых бесед»; стих из комедии Менандра, ставший почти пословицей, приводится Ап. Павлом 1Кор.15:35.

4) Эти гонения верные терпели от мусульман, желавших, чтобы они отреклись от Православной Веры и приняли мусульманство, обещая свободу и блага.

5) «озлоблени» означает: «страдающие».

6) Латин. пер.: «откуда вышло Искупление всего земного мира, дарующее всему миру жизнь, именно – Кровь и Вода».

7) Т.е. учение, противное учению Православной Церкви.

8) Т.е. приносящий умиротворение в душе.

9) Нек. рукописи (как Ватикан, и Мессанен.) прибавляют здесь в тексте: «ересь Варлаама и Акиндина», с которыми боролся Св. Григорий Палама.

10) Здесь у Миня опечатка, именно вместо вин. пад. един. ч. – родит. пад. мн. ч.

11) Здесь у Миня находим следующее примечание: «Называть «Завесой» лицо и плоть Христову могли бы или те, которые – одного мнения с Несторием, который не допускал никакого единения между человеческой и божественной природами, но человеческую природу во Христе называл как бы «гостью» Божественной природы, – или же те, которые разделяют мнение иных еретиков, которые утверждали, что Плоть Христова не была истинной, ни одного существа с нами, но она была призрачной, иллюзорной, вымышленной, воображаемой (потому что все эти термины приводит Бл. Августин), и поэтому они могли бы назвать Плоть Христову «Завесой», за которой как бы скрывается Божественная природа, которая единственная, как они учили, существует во Христе». Минь. Патр. Гр. т. 150, кол. 297, заметка 5.

12) Здесь фразу мы предпочли взять из латинского перевода, который является как бы перефразой греческого текста.

13) Латинский перевод здесь не понял греческого оригинала.

Послание второе своей пастве.

О терпении и перенесении скорбей

ФЕОФАН, малейший раб Иисуса Христа, Архиерейскою благодатью, по милости Божией, предстоятельствующий Святой Никейской Церковью, по обетованию жизни в Иисусе Христе, всем призванным Христом, в различных возрастах и родах, профессиях и гражданских состояниях, разделяющим ту же веру, и по благочестию славу и упование, обитающим в Никеи и в Пруссах и всех прилежащих областях вплоть до моря, которые сочислены к нашей словесной Пастве, возлюбленным во Святом Духе чадам нашего смирения, – благодать, милость, мир и любовь да умножатся вам в плавании в настоящей о Бозе жизни, и в житии безволненном и спокойном, в наслаждении и в неизглаголанной радости будущего бессмертия, которую Бог уготовал от сложения мира, для истинно любящих Его и усердно сохраняющим Его заповеди и законы.

1. Всегда благодарю Бога за вас, возлюбленные, слыша о том, что вы сохраняете веру в добродетели Божией – чистой и непоколебимой среди противящихся Евангелию Христову и храните с благодарением терпение ваше в различных искушениях и скорбях, благодаря чему приобретаете неувядаемый венец в Пришествии Господа нашего Иисуса Христа, когда Он приидет прославить неизреченной и божественной славой Своих верных рабов, воздать же отмщение в пламени огня тем, которые Его не знают и не слушают тех, которые проповедывают Его Евангелие. Всегда я поминаю вас в молитвах, молясь, чтобы Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа дал вам быть твердыми по внутреннему человеку, дабы вооруженные верой и надеждой, вы не изнемогли до конечного издыхания, вследствие ежедневно наносимых вам скорбей и искушений от бесов и неподобных злых людей. Я бы желал, чтобы вы знали, возлюбленные, что как еда и питие являются существеннейшими в настоящей, чувственной жизни (ибо без этого совершенно невозможно кому-либо прожить), так и всякая добродетель является свойственной и существеннейшей для жизни в Боге (ибо, подобно же, без нее невозможно кому-нибудь жить в духе по внутреннему человеку); наибольшая же из всех добродетелей – терпение в скорбях и выдержка. Ибо, вот, как золото – насколько очищается ввержением в огонь, настолько становится более испытанным и более блестящим, – так и душа – борясь с искушениями и бедами, становится чистее и ярче солнца. И если желаете, в пример сказанного, представлю вам терпеливейшего и великого Иова. Так, и прежде чем постигли несчастия, он был украшен всеми добродетелями, как явствует само по себе, но еще более, как свидетельствует о сем Божественное Писание, и глаголющий нам чрез него – Бог. Потому что умеренность, целомудрие плоти и святость были ему свойственны и в высшей степени желанны. И это было до времени Ветхого Закона1), когда ничего того, что находится в евангельском учении не было ни в понятии. Ибо он не останавливался по долгу на лицах женщин. «Завет положих очима моима, да не помышлю на девицу» (Иов.31:1)2). Если же в отношении дев и незамужних женщин были у него такие воздержанные и дисциплинированные очи, так что он не испытывал блуд даже в очах и мыслях, то едва ли осквернение и грязь прелюбодеяния имели какой-либо вход в его душу. Поэтому он и до такой степени удостоверяет то, чем похваляется чрез сказанное, что призывает на себя великие бедствия, если бы стал вести свою жизнь без большой постоянности и соблюдении того, что сказал. Поэтому говорит: «Аще в след иде сердце мое жены мужа инаго, и аще приседяй бех при дверях ея: угодна убо буди и жена моя иному мужу, младенцы же мои смирени да будут» (31:10)3). Как будто этим он говорит: «по себе подобает всякому судить о другом; как и Господь говорит: «Якоже хощете да творят вам человецы, и вы творите им такожде» (Лк.6:31). Ибо, если тебе представляется весьма тяжким и невыносимым видеть, что жена твоя любит другого, то и ты не пытайся разрушать чужие браки. И в этом выражалось воздержание свойственное сему Праведнику. О справедливости же и суде (в защиту) обидимых и беспомощных, послушай, что он говорит: «В правду облачахся, одевахся же в суд (правосудие) яко в ризу. Спасох убогаго от руки сильнаго, и сироте, емуже не бе помощника, помогох. Око бех слепым, нога же хромым: аз бех отец немощным, распрю же, еяже не ведях, изслеидих: сотрох же членовныя неправедных, от среды же зубов их грабление изъях»4) (Иов.29:12–17). Но Праведник был выше и принятий даров на судах; ибо он говорит: «Аще рукама моима прикоснухся даров: да посею убо, а инии да поядят» (Иов.31:7–8)5). Праведностью же он был так облечен, как одеждой, как он говорит, гораздо более прекрасной и блистательной, чем царская порфира. Он не презрел наицарственнейшую из всех добродетелей – милосердие и странноприимничество, а, напротив, считал в высшей степени это необходимым. Ибо, что он говорит? – «Аще же и хлеб мой ядох един, и сирому не преподах от него: понеже от юности моея кормих якоже отец» (Иов.31:17–18)6). И еще: «Аще же презрех нага погибающа, и не облекох его: «немощнии же аще не благословиша мя, от стрижнения же агнцев моих согрешася плещы их – то и то да приключится мне» (Иов.31:32)7). И еще: «Дверь моя всякому приходящему отверста бе, и аще оставих маломощнаго изыти из дверей моих тщим недром» (Иов.31:32–34). Но и с должников он не требовал возвращения долга, так что разрывал и их расписки: «Писание, еже имех на кого, раздрав его отдах, ничтоже взем от должника» (Иов.31:35–37)8). И все же, будучи таковым, если ему случилось когда-нибудь невольно согрешить, он не проявлял небрежения в исповедании сего, но все исповедывал, и не перед одним только, но пред многими. Таким образом, живя прежде Евангелия и Закона, он держался Евангельского учения. Ибо он говорит: «Аще же согрешая неволею, скрых грех мой: не посрамихся бо народнаго множества, еже не поведати пред ними» (Иов.31:33–34)9). Настолько же душа Праведника была выше злопамятства, что он никогда не радовался бедствиям врагов, но готов был считать их почти любимыми друзьями; ибо говорит: «Аще же обрадовахся о падении враг моих, и рече сердце мое: благоже: да услышит убо ухо мое клятву мою» (Иов.31:29)10). Кто же не удивится его соболезнованию и состраданию к потерпевшим зло». «Ибо о всяком, – говорит, – немощном аз восплакахся, воздохнух же видев мужа в бедах» (Иов.30:25). Будучи весьма богатым, он нисколько не приобрел зловольный дух, и не полагался на силу его изобилия, чем страждут многие из современных богачей, о которых говорит божественный Апостол Павел, писав Тимофею: «Богатым в нынешнем веце запрещай не высокомудротвовати, ниже уповати на богатство погибающее, но на Бога жива дающаго нам вся обильно в наслаждение» (1Тим.6:17). Ибо говорит этот праведник: «Аще на камения многоценная надеяхся, аще же и возвеселихся, многу ми богатству сущу?» (Иов.31:24–25); и – немного далее: «Аще и руку мою положив на устах моих лобызах?», т. е. – если я с дерзостью и хвастливостью восхвалял мои дела, полагая, что все это результат моей смышленности, а – не Божией силы и промысла, и поэтому по обыкновению, весьма ласкал мои руки, – то и это мне представляется, как величайшее беззаконие.

2. Таковы, возлюбленные, добрыя дела Праведника до наступления искушений и бедствий, – которые украшали его житие такими добродетелями, что окруженный большим богатством и властью и славой, он не пользовался ими для неумеренных наслаждений и захватов и жадности, чем страждут многие люди; и что удивительно, как я часто говорю, что это было прежде Евангелия и Закона, когда он отнюдь не мог видеть такого примера, лучше же сказать – совершенно обратное: он видел, что все ведут противоположный сему образ жизни, и со тщанием делают всякое зло. Он не имел никакого наставления, ничто не было слышно из Божественного Писания, ибо оно еще не было ни написано, ни дано. Будучи таковым, он впал в такие бедствия, которые следовали одно за другим, и в искушения, что в числе злостраждущих и бедствующих от начала мира, никому никогда не случалось впасть в такое во всех отношениях бедствие, в какое он впал. Ибо он перенес не только потерю всех денег, стад животных, всякого иного изобилия, но – и смерть лика семи восхитительных детей, сущих во цвете лет, которых диавол погубил горькой смертью: и все эти бедствия пришли сразу вместе, так что он не мог достойно оплакать каждое в отдельности, по причине смешения зол. Ибо «Еще сему глаголющу», говорится, «прииде ин вестник» (Иов.1:16), и еще как тот говорил – иной, возвещающий бедствия. И не только он перенес это, но и тело, которое единственно что ему осталось, все исполнилось ран, ибо «от ног до главы», говорится, он был неизлечимым и многоболезненным, и нагим сидел на гноищи; тот, кто недавно был мощным и царем. Видя же, что тело его исполнено ран, гноя и червей и нестерпимого смрада, «взя, – говорится, – чреп, да острогает гной свой, и той седяше на гноищи вне града» (Иов.2:8). И еще, он говорит: «Месится мое тело в гнои червей, обливаю же грудие земли, гной стружа» (Иов.7:5). Но и этого не было достаточно диаволу, и он не насытился бедствиями праведника, но так сказать, двигает весь камень, чтобы сокрушить сего адамантового мужа, и своими ухищрениями устремляет на него эту свою башню11). Поэтому теперь и жену его возбуждает сначала изречь свои бедствия и тем привести его к хуле. Вы все знаете, как может ослабить и сделать немощной крепость духа мужа жалобы и слезы жены при некоем общем бедствии, и особенно при происшедшей потере детей, и как в таком случае легко убедить волю мужа действовать согласно своей воле. Поэтому диавол, пытавшийся чрез нее привлечь и погубить его, сначала поколебал надежду его, которую он имел только в ней, и ввергнул корабль его души в море несчастий и бурю. Ибо знает диавол, что от надежды укрепляется благо терпения. И, вот, она говорит: «Доколе терпиши? Се пожду еще время мало, чающи надежди спасения моего» (Иов.2:9). Затем, она приводит бедствия, чтобы чрез напоминание о них, смутить великодушие и терпение сего благородного мужа. «Се бо, – говорит, – потребися от земли память твоя: сынове твои и дщери, моего чрева болезни и труды, имиже вотще трудихся с болезнями: ты же сам в гнои червей седиши, обнощевая вне без покрова, и аз скитающися и служащи, место от места преходящи, и дом от дому, ожидающи солнца, когда зайдет, да почию от трудов моих, и от болезней, яже мя ныне обдержат» (Иов.2:9). Уже этими словами лукавый ожидал легко победить душу праведника, поэтому в лице жены, как не так давно Адаму – чрез праматерь, приносит яд: «Рцы, – она говорит, – глагол ко Господу, и умри». Ибо – если не ради иного чего ты не хочешь хулить, то, вот, хотя бы ради того, чтобы умереть и этим освободиться от сих многоболезненных зол. Теперь диавол ясно открыл ради чего он навел на него бесчисленные искушения, и чего он страстно желал: – чтобы Иов явно возвел богохульное слово на Бога. Он как бы говорит: все это я навлек на него с целью чтобы привести его к хуле. А так как сего не случилось, то Иову от этих зол не только не было никакого ущерба, но и был он объявлен великим победителем и венечником; и более того – тем больше сталь великим, чем тяжелее и опаснее была борьба. Ибо говорится: «Воззрев, рече к ней», – т. е. с гневом и негодованием смотря на нее, он сказал: «Вскую яко едина от безумных жен возглаголала еси? аще благая прияхом от руки Господни, злых ли не стерпим» (Иов.2:10)12). Но и на этом не остановился зломышленник козни, но употребляет иной метод и устремляется на него иными тяжкими и опасными искушеньями, ничем не слабейшими, чел предшествующие, если даже не еще более тяжкими. Ибо, как раньше он возбудил домашних и рабов, так теперь восставляет против Страстотерпца его друзей, которые не только не соболезнуют и не поддерживают, как это подобает друзьям, но жестоко его обличают, и поэтому не только не убавляют его страдания словами соболезнования и утешения, как это свойственно добрым врачам, но, по образу палачей, еще более раздражают и обостряют рану. И он сказал им: «Вы есте врачеве неправеднии» (Иов.6:26); и еще: «Вы наидосте на мя немилостивно; еда что у вас просих, или вашея крепости (поддержки) требую?» (Иов.6:21–22). Как бы говорит: мое лечение и освобождение от скорбей – выше ваших сил: ибо я имею нужду только в Боге. Итак, когда не можете меня излечить, то не наносите мне немилостивно раны словами упреков. И еще: «Доколе претрудну творите душу мою, и низлагаете мя словесы, и клевещете на мя? не стыдящеся належите ми и на мя величаетеся, наскакаете же ми поношением» (Иов.19:1–3, 5). Низкопробные же и бесчестные рабы, издеваясь, насмехаясь и плюя на него, не переставали подробно приводить ему постигшие его бедствия. Ибо он говорит: как же я могу утешиться от скорби, когда «ныне поругаша ми ся малейшии» (Иов.30:1). И еще: «Возгнушалися мною отступившие далече, ни лица моего пощадеша от плюновения» (Иов.30:10). Еще и братья, сродники и ближние его презрели, как совершенно чужого: «Братия моя, – говорит, – отступиша от мене, познаша чуждих паче мене, и друзи мои немилостиви быша: не снабдеша мя ближнии мои, и ведящии имя мое забыша мя. Соседи дому, и рабыни моя, яко иноплеменник бых пред ними; раба моего звах, и не послуша» (Иов.19:13–16). И еще: «Гнушахуся мене видящии мя, и ихже любях, восташа на мя» (Иов.19:19). Знаю, что все вы по состраданию скорбите при этих словах и слезах жалобы Праведника. Если же слышание даже сего, подавляет и волнует ваше сердце, то додумайте, каково было тому Праведнику переносить и терпеть это. Даже пищу он не мог принимать без страдания, по причине сильного зловония. Ибо говорит: «Смрад зрю брашна моя» (Иов.6:7). И сном не освобождался он от скорбей (когда всем страдающим бывает некоторая передышка), но и в снах лукавый беспокоил, устрашая его и волнуя. Поэтому, полагая, что эти ужасы происходят от Бога, он сказал: «Ты устрашаешь меня снами, и в видениях ужасаешь». По этой причине тяжести дня сменялись искушениями в ночи. Поэтому он говорит: «Аще усну, глаголю: когда день? Егда же востану, паки: когда вечер? Исполнен же бываю болезней от вечера до утра» (Иов.7:4).

3. Достаточно было сказано об искушениях. Итак, что касается дел добродетели, которыми он просиял прежде оного борения и подвигов, когда еще изобиловал в богатстве и во всяком довольстве, то, как уже явило слово, они воистину были великими и совершенно в духе Евангельского учения: ибо это были – воздержание и святость тела, сохраняющееся даже до чистоты взгляда и мысли, праведность и соболезнование и обильная участливость, непамятование зла и долготерпение и под. Но не так это сделало его светлым и явленным, как те различные и бесчисленные искушения, которые, подобно буре, все вместе устремились на него, и, однако, не были в силах сокрушить крепость его души, прочно утвержденную на камне веры и любви к Богу, так чтобы извлечь от него слово ропота и хулы на Бога; но более того – он возслал оные блаженные и знаменитые слова: «Наг изыдох от чрева матере моея, наг и отъиду тамо: «Господь даде, Господь отъят: яко Господеви изволися, тако и бысть: буди имя Господне благословенно» (Иов.1:21). Поэтому до искушения и бедствий, вот Сам Бог свидетельствует пред диаволом, что Иов является совершенным и лучшим всех людей на земле: «Внял ли еси мыслию твоею на раба Моего Иова? Зане несть, яко он, на земли человек непорочен, истинен, богочестив, удаляяйся от всякия лукавыя вещи» (Иов.1:8). Тем не менее, лукавый бесстыдно и дерзко не постыдился противиться похвалам Праведника и низлагать достоинство его добродетели и славу. Он говорит: «Еда туне (бесплатно) Иов чтит Господа, не Ты ли оградил еси внешняя его и внутренняя дому его» (Иов.1:10). После же тех многоболезненных борений, перенесенных с терпением и благодарением, он совершенно сокрушил уста обвиняющего и оскорбляющего беса: и тот больше совершенно не стал противоречить, но покрыв со стыдом свое лицо, бежал побежденный силою. И именно после перетерпения искушений, Иов был удостоен видения Бога и оного божественного возвещения. Ибо Венцедатель объявляет его победителем: «Мниши ли Мя инако тебе сотворша, разве да явишися правдив» (Иов.40:3); т. е.: разве Я для чего-нибудь иного допустил, чтобы на тебя нашли искушения, и ныне удостоил беседы, как ни для того, чтобы ты явил себя праведником, чтобы стали явны твоя праведность, твой образ жизни и любовь к Богу, как для самого диавола, так и для всех людей до конца мира. Эти слова были неувядающим венцом за борение Страстотерпца, украшающим и прославляющим его на веки. Это было победной наградной ветвью его подвига. «Это – награда за терпение». Эти слова немедленно разрешили ту многоболезненную скорбь и вдвойне возвратили всякое изобилие того, что было (прежде) отнято; из той нищеты и болезни и бесславия, внезапно восстановили в великой славе и богатстве и здравии, и явили его славным и в этой и в будущей жизни.

4. Итак, возлюбленные, будем стараться этому подражать: богатые и бедные, рабы и свободные, здравые и больные, радующиеся и скорбящие. Потому что и Праведник все это прошел: и приятное и болезненное, и то и другое – с совершенством, – и явился испытан во всем. Потому что ни богатство, ни бедность, ни болезнь, ни здравие, ни слава, ни бесславие – не разрушили богатства его добродетели. Но как чистое и без примесей золото, ни в огне, ни в воде, ни в чем-либо ином, не теряет своего блеска и сияния, но остается совершенно таким же, так, подобно сему, и оный благородный и гораздо чистейший золота Праведник. Ибо он возлюбил Бога от всей души, и ничего из существующего он не предпочел Ему в своей любви: ни богатство, ни славу, ни жену, ни детей, ни сыновей, ни сродников, ни свою собственную жизнь. Поэтому сразу лишившись всего, он не отчаялся; не сказал, как многие: «Что это такое? Поэтому ли я открыл мой дом всякому страннику и нуждающемуся, чтобы видеть его упавшим? Чтобы видеть его могилой моих детей? Рада ли того я согревал, увы, бедных от стрижения моих ягнят? Ради этого ли ежедневными жертвами телят и овец я служил Богу, чтобы, с одной стороны, пленившие расхитили их, с другой, чтобы они стали ненужной пищей огня?» Ничего из того он не сказал, и даже не подумал; но выражает благодарение Владыке. Итак, возлюбленные, взирая на него, как на первообразную икону, как я оказал, будем подражать ему. И по той причине благодать Божия благоволила передать писанием все относящееся к нему – не для того, чтобы с тех пор он пользовался от нас славой, ибо не нуждается в нашем восхвалении и славе тот, кто прославлен Богом, – но чтобы, во-первых, мы прославили Бога, давшему ему таковое терпение и выдержку, Который воздал ему обильными наградами в отношении и тела и души, а, во-вторых, чтобы мы не подумали, что Божественные Заповеди выше человеческих сил, ибо и тот был такой же человек, подверженный страстности, как и мы; но так как он возжелал, то и обрел содействующую ему благодать Божию, и в изобилии успел во всякой добродетели; и не только это – но и во свидетельство, дабы мы не стали говорить тогда, когда Бог будет судить всех: «Да разве мы видели или слышали, что кто-нибудь из людей возмог сохранить эти Божественные Заповеди и стойко перетерпеть искушения, которому и мы бы могли стараться во всем подражать?». Поэтому Священное Писание наперед отстраняет это извинение, подробно повествуя все исправления этого Праведника. Поэтому и говорится: «Кто бы дал, да напишутся словеса моя, и положатся оная в книзе во веки?» (Иов.19:23–24) во свидетельство. Это было написано ради нас, как говорит Блаженный Павел: «Елика бо преднаписана быша, в наше наказание преднаписашеся: да терпением и утешением писаний, упование имамы» (Рим.15:4).

Прошу же вас, братие, будем терпеть! Ибо: «Аще терпим, – говорится, – с Ним и воцаримся» (2Тим.2:12). И если кому когда случится искушение, либо смерть детей, либо потеря денег, или болезнь тела, или презрение со стороны друзей или ближних или чужих, пусть он сделает сравнение с бедствиями Иова, и он найдет свои собственные бедствия гораздо меньшими и легкими бедствий оного Праведника; и пусть он сам перетерпит, как тот Праведник говоря: «Яко Господеви изволися, тако бысть: буди имя Господне благословенно» (Иов.1:21). Бог же мира и терпения и утешения да утвердит и соделает вас способными в силе Его мощи, в силе противостать козням диавола, и да утешит сердца ваши веселием и радостью Его благодати, чтобы и настоящую жизнь благополучно и богоугодно вам пройти, и будущих вечных благ достигнуть, молитвами Преблагословенныя Богородицы и всех Святых, благодатию и человеколюбием Господа нашего Иисуса Христа, с Которым Отцу и Св. Духу, слава, держава, честь, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

1) Т.е. прежде Моисеева Законодательства.

2) «Завет положил я с глазами моими, чтобы не помышлять мне о девице».

3) «Если сердце мое шло в следы чужой жены, и я настойчиво выжидал при дверях ее, то пусть, вот, и моя жена станет угодной другому мужу, младенцы же мои пусть станут униженными».

4) «Я облекался в правду, одевался же в правосудие, как в мантию. Я спасал убогого из руки сильного, и сироте, у которого не было помощника, я помогал. Я был глазами для слепого и ногами для хромого; отцом я был для нищих, и тяжбу, которой я не знал, разбирал внимательно; сокрушал я беззаконному челюсти и из зубов его исторгал похищенное».

5) «Если руками моими я прикасался к подаркам, то пусть я сею, а другой ест».

6) «Один ли я съедал кусок мой хлеба, и не подавал от него сироте? Ибо с детства я кормил как отец».

7) «Оставил ли я без внимания гибнущаго без одежды и не одел его? Не благословляли ли меня немощные? И если шерстью овец моих не согрелись их спины, то пусть и мне приключатся бедствия».

8) «Расписку, какую я имел относительно кого, разорвав я отдавал, ничего не беря от должников».

9) «Если бы я согрешил невольно, скрывал ли я мой грех? Я не стыдился того, чтобы перед множеством людей исповедывать мой грех».

10) «Если же я обрадовался падению моих врагов, и мое сердце сказало: «хорошо же!» – то пусть мои уши услышат, как меня проклинают».

11) Имеется ввиду древнее оружие: деревянная, укрепленная башня, на колесах, с которой большими камнями разбивали стену крепостей.

12) «Зачем ты говоришь так, как одна из безумных женщин? – Если мы приняли доброе от руки Господни, то не перенесем ли и дурное?»

Феофан Никейский, архиеп.Третье послание

Его же поучительнее послание к священникам и прочим клирикам, принадлежащим его Святой Церкви, показывающее: в чем заключается священническое служение и каковым должен быть удостоенный его1)

Феофан, малейший раб Иисуса Христа, предстоятель (епископ) Никейского града по святительской божественной благодати, да будет же сказать, что также – и по велению Бога, Спасителя нашего и Господа, Иисуса Христа, Упования нашего, – всем благоговейнейшим священникам и прочим клирикам, принадлежащим в различных чинах священному алтарю, находящимся во всех пределах нашего удела и епархии, во Святом Духе возлюбленным сынам нашего смирения, – благодать вам и мир да умножатся от Бога Отца нашего и от Животворящей Троицы, ради усовершенствования вашего и ради сущего в Боге единства веры, и для единодушия во всяком благом деле и солидарности, для возрастания же и преуспеяния в жизни и вере людей, которые чрез наше2) посредство приводятся к Богу и разными способами просвещаются и освящаются, а также для непрестанного роста и расширения Божией Церкви на основании приходящих благодаря нашим растолковываниям, от нечестивой жизни и губительного обольщения и нечестия, в нашу безупречную веру.

1. И нужно было бы мне, возлюбленные, и желание имею, всегда, если бы это было возможно, и телом также быть с вами, над которыми принял от Христа епископство, и служа вам словом, обильно кормя вас как бы некой млекопитающей грудью, ежедневно давать вам пить, по слову божественного Апостола, «чистое словесное молоко» (1Пет.2:2), лучше же сказать – уделять вам твердую пищу, известную нам, как «ангельский хлеб» (Пс.77:25), сущий для тех, у которых, по слову Апостола Павла, «чувства навыком приучены» (Евр.5:14), чтобы благодаря сему не только «вас» возрастить постепенно в меру возраста исполнения Христова, но чтобы вы были в силах и «прочих» сделать участниками таковых благ, что и было бы во много раз большим всякого иного благодеяния и дара; этот мой долг и желание не удалось мне до сих пор осуществить на деле, потому что в этом мне препятствуют те или иные причины, и то – не какие-нибудь малые и которые можно игнорировать, что хорошо сознают многие из вас, если не сказать – и все. Поэтому я решил путем писем, как бы некими кораблями или на вьючном скоте, пересылать вам Небесный Хлеб учения, могущий, как говорить Пророк (Пс.103:15), укрепить то сердце, которое, став чистым, делается способным видеть Самого Бога, чего нет ничего большего и высшего для нашей разумной души и в чем, все мы веруем, пребывает зачаток3) вечной жизни, как бы словно некий залог будущего бессмертия, данный нам в таинстве крещения. Поэтому пусть каждый, раскрыв недра души, насколько возможно вместить каждому, обильно насытьтесь таковыми великими благами. Да послужит же это причиной не только удовольствия для чувств и проистекающих отсюда похвал и рукоплесканий (для автора), услаждающим только слух, но и – источником духовного наслаждения, могущим оказать пользу в глубине души и сделать ее как бы благим пшеничным зерном, приносящим бесчисленный плод. Пусть же это послужит началом моего слова.

2. Воистину, божественное достоинство сего небесного и от Самого Бога проистекающего нашего священства есть божественная благодать, богомудрая наука (Эпистими), божественное и превосходящее естество служение, от Божественного естества, вечного Источника всех воистину благ происходящее и данное нам без всяких наших заслуг, а только по милости Благодетеля, для возрождения нашего естества и ради подобного Ангелам образа жизни и славного изменения и причастия Божественного естества, чтобы на основании сего нам быть сообразными подобно Сына Божиего, и на основании сей общности, соответствовать Телу Его и Членам. Для того Творец создал на земле иного ангела, именно – человека, чтобы, как говорить величайший Григорий Богослов, не только Ангелами на небесах ограничивалось поклонение Богу, но чтобы и на земле внизу были бы известные почитатели Бога, дабы таким образом все исполнилось славы Божией; поэтому, вот, Бог и желал, чтобы по образу ангельского чина и их жизни и их небесного гражданства и вечной славы, была бы устроена и наша жизнь: и как жизнь тех нетленна и свободна от всяких страстей и зла, всякой печали и скорби и страдания и прочих бедствий, так чтобы и наша жизнь была бы такой же: чтобы и у них и у нас наблюдался единый образ жизни и одно положение и слава и одна Церковь; и по этой причине, небо и земля представляли бы единое нетленное (бессмертное) обиталище, соответствующее его обитателям; лучше же сказать – было бы единым Храмом Божиим, нерукотворенным же и нетленным, достойным Его славы и обитающих в нем истинных рабов Его, имеющих своим сосредоточием – Творца всего и Владыку, все исполняющего и везде в равной степени присутствующего и управляющего всем и обильно дарующего участие в Своих благах. «Еда небо и землю не Аз наполняю?» (Иер.23:24) говорит Господь. Но затем, из-за нашей неосмотрительности и по зависти лукавого, мы не соблюли данную нам для проверки нашей свободной воли первоначальную заповедь, и, посчитав более достойным веры, чем нашего Хранителя и Благого, – злого и завистливого советника, мы предпочли вместо Владычней и животворящей заповеди – злой совет, и променяли, увы мне! Бессмертие на смерть, и нетление – на возвращение в землю, из которой были взяты, и на тление, а жизнь – на это многострастнейшее и многоболезненное и жалкое прозябание: так чтобы и рождаться согласно животной природе на основании плотского совокупления и истечения и тления, и иметь нужду в тленной пище и питье и в сне, и подлежать бесчисленным болезням и страданиям. Вследствие всего этого, мы отступили от Божественной славы и от сонма Ангелов и совместной жизни с ними; потому что, что общего между смертными и бессмертными?! – и осуждены мы были вести жизнь совместную с животными, от которых бедственно восприяли и их образ рождения и жизни и тление, став сообитателями с ними и ведущими тот же образ жизни, что и они4). Отсюда, вот, и заключилось для нас раз и навсегда небо, и сущее вокруг нас вселенное обиталище подобным же образом, как и его обитатели, стало сопряжено с тлением. Так обстояло дело. И зло в своем течении отнюдь не остановилось на этом; но это многострастное наше естество, как бы еще не насытившись бедствием, соперничает в том, чтобы стать и хуже самых животных; превратным образом использовав во вред себе свободу воли, которую восприняло ради славы и последовательного преуспеяния в добре, оно опустилось до чудовищных и противоестественных страстей, ежедневно оскверняя себя убийствами междоусобными и мужеложеством и прочими подобными делами, которые и сама природа животных, как чуждое, отнюдь не знает. Ко всему этому, оно еще и отвергло, увы, своего Творца и Владыку, единого Благого и Промыслителя о Своих тварях. И таким образом совершенно отступило от подчинения и служения Ему, и примкнуло к с самого начала показавшему свое лицо человекоубийце и злодею, и врагу и злоумышленнику бесу, как к благосклонному владыке и благодетелю, и стадо покланяться ему; и в этом став бессмысленнее даже и самых животных; как и говорит Господь через Пророка Исаию: «Позна вол стяжавшаго его, и осел ясли господина своего: Исраиль же Мене не позна, и людие Мои не разумеша» (Ис.1:3).

3. Но, довольно (говорить) о нас. Но Благой не посчитал должным за это оставить Свое беспомощное создание на произвол судьбы. Потому что так поступить не отвечало бы Богу и Его человеколюбию к нам. Посему и настолько еще более заботливо и отзывчиво Он благостнейшим образом подвигается к благодетельствам, насколько мы, жалким образом упорствовали низринуться в самую глубину зла, и что вызвало то, что Он оказал нам еще обильнее Свое милосердие. Потому что Он входит в общение с нами вторым общением, гораздо более чудесным первого: потому что тогда, вот, когда привел нас в бытие, Он сделал нас участниками своей благодати и создал нас по образу и подобию Своему; а ныне, воспринимает наше естество (природу), воистину став Человеком Тот, Кто – в наивысшей степени Человеколюбец; и воспринял Он наше смиренное тело, и посему не подобосущным, а «единосущным» став с нами согласно Своей человеческой природе, и прияв именоваться «Братом» нашим, и обожествив воспринятое Им наше естество, Он делает нас участниками и общниками с Ним: чтобы, как сначала восприяв наше естество, Он стал Человеком, так (в свою очередь) и мы, став общниками обожествленной Его плоти, стали «обожествленными людьми»5), и на этом основании – сынами Божиими по благодати, братией же Его по плоти, не только имея единосущие с Ним согласно человеческой природе (воспринятой Им), но – и подобие, на том основании, что она стала прославлена и обожествлена6); и посему мы стали сонаследниками Его славы и царства, что у Богочеловека Слова и является целью домостроительства в отношении человека, и благодеянием Его к нему, которое превосходит всякое разумение и слово. Но, посмотри, каким образом Его многогранная премудрость совершает сие достойное Бога дело. Найдя Свой образ в человеке истершимся по причине греха, и божественное подобие в нем совершенно утерянным, Он признал достойным сначала его как бы переплавить и восстановить, и таким образом привести в первоначальную, а лучше сказать – в еще большую, прекрасность. Соделывает же Он это посредством святого крещения: потому что, когда Художник вознамерился воссоздать человека Своей творческой силой (заключающей в себе и мудрость и умение и действенную силу), которой вначале создал его по Своему божественному образу и подобию, Он ее вложил в воду, Сам первый пройдя через нее и крестившись в ней. Это Он сделал, во-первых, для того, как я оказал, чтобы даровать воде благодать восстановления, потому что Сам Он, Вземлющий грех мира, не нуждался в очищении; во-вторых, чтобы восстановленных посредством крещения призвать в братское общение с Собою, став первородным среди многих братьев по причине тождества в известной мере Его превосходящего естество рождества по плоти; потому что и купель божественного крещения начертала как бы образ девственного и непорочного Чрева, в котором Он сформировался по нашей природе и затем родился7). Потому что, как в оном блаженном и приявшем Бога чреве, Он, вошед в него Самым Своим Божеством, возсоделал и возсотворил в нем начаток нашего состава, сочетав его с Собою, и олицетворил в нем Сына Божиего самым единением с ним, совершив (оплодотворив) наитием Всесвятаго Духа, без мужеского участия, оное блаженное Место Божиего примирения с нами и – свидетеля неизреченного соединения (Божественного и человеческого естеств), имею в виду – Чрево, приявшее Бога, Источник воистину началожизненный и восстановительный нашего естества, восстанавливающий из истления в нетление и в божественную прекрасность, – так и вошед в воду, уже не в самом Своем Божестве, а – с восстановленным в первообразной и живоначальной Купели и обожествленном сначала нашем естестве, Он Своим и Всесвятаго Духа присутствием соделал как бы возрождающее чрево для всего нашего естества. Так чрез Исаию (Ис.12:1) Он явил, что это (т. е. крещальная купель) есть источник спасения, соделанный без участия плоти, чудесно превосходящий законы естества и обладающий силою возрождать всех с верою приходящих ко Христу и делать их сынами Божиими по благодати, братиями же Христовыми по некоторой тожественности, как я говорил, рождения. Если же есть различие между первым Чревом в сравнении со вторым, т. е. между Чревом, приявшим Бога и родившим Бога в сравнении с возродившей нас крещальной купелью, то это различие – несравненно в отношении достоинства: насколько родившийся от первого Чрева Господь – бесконечно превосходит в сравнении с теми, которые возродились от второго чрева. И все же, возродившиеся от второго чрева именуются по благодати «братией» родившегося из Первого Сына Божиего; второе же чрево (т. е. крещальная купель) в отношении Первого (т. е. Чрева Божией Матери) никакой такой родственности не имеет; но настолько между тем и Другим различие, насколько внешний символ существом разнится от истины. Первое – есть истинная Божия Матерь: так как воистину от Нее восприял существо Тот, Который выше всякого существа8). Вода же святого крещения, как было сказано, принимается как символ и образ оного живоначального и приявшего Бога Чрева. В ней и мы, без плотского участия и прочих связанных с природой дел, чудесно возрождаемся в состояние сынов Божиих, сообразных образу сущего по естеству Сына Божиего, рожденного от оного девственного и непорочного Чрева; от воды же, как таковой, мы ничего не воспринимаем из того, что относится к существу нового и по образу Божиему созданного человека: потому что все принадлежащее сему священному возрождению и восстановлению совершается наитием Святаго Духа.

4. Поэтому Своим превосходящим ум и слово Воплощением, Он предельно обожествил начаток нашего естества, т. е. воспринятое Им наше человеческое естество Он сделал единым с Ним по Божеству; нам же даровано то, что мы стали едиными с Ним по человеческой природе, поскольку Он стал участником с нами той же плоти и крови. На основании сего Он стал единосущным с нами. Воссозданием же нас в таинстве крещения, Он приял и возвел нас в положение братии Его, на основании, как было сказано, известного подобия в рождении: потому что Он удостаивает быть братьями Его по благодати только тех, которые возродились в духе и, как результат сего, ставших и сами божественными, как носящие в себе образ Небесного Адама, как некогда носили – земного. Потому что на основании сего они воспринимают божественный образ, согласно которому и обожествляются, как и предельно было обожествлено, воспринятое Им человеческое естество. Поэтому не «все» люди являются братиями Господа, но только те, которые возродились таинством божественного крещения и сохранили до конца не замаранной божественную прекрасность. Потому что, как и мы, не стали бы когда называть «братией» – лошадей и собак, на том лишь основании, что плоть, как наша, так и их, подобным образом составлена из земли, и так же тленна и подвержена страстям, и связана с ощущениями и кровеносными сосудами, и как бы заключает в себе жизнь посредством вдыхания легкими воздуха, – но в силу того, что мы вдобавок к этому снабжены разумом, мы не считаем их родственным нам и нашими братьями, принимая в общение только тех, которые одарены разумом, – так и Спаситель наш, прияв от нас наше естество, не оставил его таковым, каково оно есть и непричастным божественной славы, но на основании самого единения с ним обогатил его свойствами Божественного естества. И посему, даровав людям таковую божественную благодать, Он сделал их Братьями на том основании, что сделал их сродными Божеству, как подобных Его собственному человеческому естеству.

5. Вот, таким образом, Господь воссоздает и возрождает наше естество. Потому что Дух Святый, без участия плоти создавший плоть Христу в живоносном Чреве Пресвятыя Девы, подобным образом, посредством святого крещения в купели, воссоздает возрождаемых без участия плотской воли; так что в равной степени о них говорит Евангелист: « «Ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились» (Ин.1:13). Что же было после сего? – Он соблаговолил не только сделать их родственными Себе и Своими братьями, и не на этом остановилось Его благодеяние к нам, но, вследствие уз любви Его, превосходящей ум и слово, Он нас соделал Своим Телом и Членами, и более чем Братом нашим, соблаговолил Он именоваться нашей Главою. Поскольку же Члены должны были соответствовать Ему на том основании, что Они становились Его Членами, то Он сначала, посредством крещения делает единообразными с Главою, а затем, посредством преподаяния им причащения их Своим Телом и Кровью, все эти божественные Члены тесно связывает и с Собою и друг с другом. По этой-то причине крещение предшествует святому Причастию: потому что сначала долженствует члены сделать сообразными Главе, что, как было сказано, соделывается божественным крещением, а затем – сочетать с Главою, каковое соприкосновение совершается посредством страшного Причащения: является же оно залогом нетления (бессмертия); это таинство Причастия установил Сам Спаситель, во время Тайной Вечери Сам священнодействуя Свое Тело и Свою Кровь и дая в пищу и питие Апостолам, взяв хлеб и вино и пресуществив сие в Свое Тело действием освящающего Духа, Который и вначале составил оное от девической плоти и крови Ее, не имев нужды и теперь в плотской природе для осуществления сего, как и тогда, вот, когда в Деве (создавалась плоть Христова)9). Таким, вот, образом Он приводит нас в совершенство, сотворив нас сынами Божиими и сонаследниками Царства Его. Чтобы таким образом от всей разумной и чувственной твари Он был славим, как и Бог и сопрестольный Отцу и Духу, а мы бы Его имели как Брата, и как члены к Голове, так бы держались Его и неразделимо пребывали с Ним в нескончаемые веки.

6. Таковы суть, братие, превосходные результаты эти, достойные Бога и превышающие всякое понимание дела пришествия к нам во плоти Сына Божиего; на таковую высоту и таковую несравненную славу вознес человеколюбец Владыка наше смиренное естество. Итак, поскольку долженствовало, чтобы таковое неизреченное таинство нашего обожествления совершалось во всех приходящих в сию жизнь людях всегда до скончания века: т. е. возрождение их посредством купели святого крещения и постоянное и неразрывное соединение их со Христом посредством Причащения Владычнего Тела и Крови – между тем долженствовало, чтобы Господь после Страсти и Воскресения вознесся на небо и возсел одесную Престола Величия, то, посему оную божественно-творческую (димиургикин) благодать Божественного Духа, коей имело совершаться воссоздание и возрождение людей, как сущих, так и имеющих быть до скончания века, Он обильно дарует Своим Апостолам: вручив им совершение Его Собственного дела, и этим поставив их быть как бы иными богами и творцами, могущих действием Всемогущего Духа делать величайшие дела божественной силы. И на основании тех дел особенно познается глубина премудрости и силы Божией и открывается неисповедимое богатство Его благости; почему и говорит Святой Павел: «Богу есмы споспешницы»10). Потому что Божественная душа и Тело Владычни несравненным превосходством превосходят все сотворенные Богом дела, как духовные, так и познаваемые телесными чувствами. Потому что, может ли что быть больше того, что наше естество в ипостасном единении стало естеством Бога Слова? Насколько человеческое естество Спасителя превосходит естество Херувимов и Серафимов (превосходит же их насколько Владыка превосходит раба), настолько и дело Божественного Воплощения превосходит творение премирных (небесных) сил. Итак, это превосходящее все дело Он дал также и Апостолам совершать, и чрез них – их преемникам, а затем последовательно и остальным вплоть до скончания нынешнего века. Потому что, принимая хлеб и вино, они, действием Божественного Духа, пресуществляют их, – о, какое великое чудо! – в Тело и Кровь Владычню; они также приемлют власть отпускать и удерживать грехи, каковая власть принадлежит только Богу; и, принимая людей, они, посредством божественного крещения, возрождают и воссоздают людей в сыны Божии и делают их богами по благодати11), так – как если бы кто, взяв лошадь, пересоздал ее в человеческое существо; лучше же сказать – это гораздо большее дело. Потому что пресуществить хлеб и вино в Божественное Тело и человека сотворить богом по благодати является большим делом, чем сотворить небо и Ангелов.

7. Итак, несомненно священник получает таковую творческую и обожествляющую благодать и силу Благого Духа, которая может совершать в мгновение ока дела, являющиеся большими всех творений. О, как велико к нам человеколюбие и дар Бога Слова! Потому что и он, подобным же образом, беря хлеб и вино, божественной силою, обитающей в нем, на основании священнического помазания, пресуществляет их в Тело и Кровь Владычню, этим совершая большее дело, чем если бы мог сотворить Ангелов и небеса. И, опять, беря смертного человека, делает его, посредством божественного крещения, сыном Божиим и богом по благодати, большее совершая дело, чем если бы мог воскрешать мертвых и единым словом восстанавливать в здравии и силе искалеченные и увечные члены тела. Так, если бы среди нас появился на земле такой человек, могущий сотворить словом Ангелов и небеса, воскрешать мертвых и целить неисцельные болезни, «каковым» должен был бы он быть?! каким чистым и непревзойденным в добродетели, чтобы принять таковую Божию силу и славу, так чтобы после Бога быть иным творцом?! Даже если бы ему приходилось каждый день бесчисленное число раз умирать за Христа, то и тогда он ничего бы не сделал достойного в воздаяние за таковой великий дар. А то, что совершается священником является – в гораздо большей и неизмеримой степени, что легко доказать. Итак, возможно себе представить поэтому, «каковым» должен быть тот, кто приял благодать священства, каким святым и превосходящим естество, полностью совершенным подражателем Христа и по силам следующим Его образу жизни во плоти, Первого Архиерея и Установителя таковых таинств и Первого Совершителя их. Поэтому не погрешит кто, возлюбленные, если священство назовет Божией творческой силой, божественной наукой, имеющей своей целью то, чтобы посредством некиих символов, имеющих характер средств, сделать человека богом по благодати и сообразным образу Сына Божиего по естеству; хлеб же и вино, смешанное с водою, пресуществлять в Тело и Кровь Владычню; и людей, возрожденных посредством крещения, как Члены совокупить с Главою Христом. Отсюда, если никто из связанных узами плоти воистину не мог бы довлеть, чтобы быть достойным распорядителем (лат. администратор) таковых превосходящих естество таинств, – потому что и для самих Ангелов они вожделенны и страшны, – однако было бы делом крайнего невежества и пренебрежением к Божественным Таинствам презреть или отвергнуть постижимую для людей чистоту и не трудиться, насколько есть сил, подражать образу жизни на земле Спасителя, и посему таковой презритель был бы достоин нестерпимого мучения (наказания). Потому что кому много дано, от того много и взыщется. Вот, ветхозаветное священство у Евреев было образом и подобием сего нашего возвышенного и небесного священства: потому что только кровью и закланиями бессловесных животных ему было допущено очищать не душевные, но телесные скверны и загрязнения. И сказать одним словом: все совершаемое им было тенью, как говорит божественный Апостол, будущих благ, и настолько было инфериорнее наших (священнодействий), насколько земля отстоит от неба. И все же несмотря на такое различие между нашим и их священством, несмотря на то, что наши священники в такой же мере разнствуют от них, как Ангелы разнствуют от людей, все же некии Надав и Авиуд, сыны Аароновы и священники, совершив некое вероломство – потому что противозаконно предприняли принести Богу фимиам на чужом огне (Лев.10:1 сл.) – немедленно понесли возмездие за свое преступление, внезапно став пищей того огня, и даже Аарон, отец их, не довлел для их спасения. По что за нужда говорить о них, когда, вот, и сам Аарон, богоизбранный и первый у них архиерей, числимый у Бога вторым за Моисеем, в чем-то малом оскорбив Бога, бедственно лишился бы жизни, если бы Моисей, брат его, не возмог избавить его от наказания (Чис.20:24 сл.). Что же было после него с Илием священником? хотя сам по себе Илий был хороший и безупречный, но, только по причине беззакония своих сыновей, страшной смертью закончил свою жизнь; хотя он часто порицал их словами, однако укорял их не строго и не так, как это следовало бы (1Цар.3 и 4 гл.). Итак, если те, находившиеся под сенью Закона и бывшие учителями и священниками людей, бывших в младенческом духовном возрасте, когда преступали Закон, подвергались таким страшным и неотвратимым наказаниям, то эти, которые священнодействуют выше-естественные Таинства, и сослужат с Ангелами и действуют совместно с Богом, и людей, освящаемых ими, духом сыноположения являют совершенными в меру возраста Христова, – каким страшным будут подлежать наказаниям, если только они не сохранят чистым и неповрежденным, насколько это возможно, божественное это священническое помазание?! Потому что насколько ветхозаветное священство разнствует в славе от Христова священства, настолько и высшая требуется от последнего чистота и совершенство образа жизни. Посему и Спаситель наш говорит: «Аще не избудет правда ваша паче книжник и фарисей, не внидите в царствие небесное» (Мф.5:20).

8. Поэтому пусть каждый, возлюбленные, хранит и соблюдает свой сосуд12), как говорит Апостол Павел (1Сол.4:4), в святости, лучше же сказать – не «свой» сосуд, но сосуд, «принадлежащий Богу». Потому что рука священника не является ли божественными клещами, прикасающимися к Телу Владычню? Не являются ли уста и все тело его священной Чашей, содержащей Тело и Кровь Христову, гораздо более почтенные, чем оные неодушевленные клещи и чаши, насколько он сам отчасти становится и самым сосудом и в то же время членами, воспринятого им в себя, Владычнего Тела? Итак, скажи мне, как пред Богом: если кто священный сей и святой сосуд – говорю: эти священные клещи13) и чашу – задумает дерзким замыслом осквернить, влагая в них что-нибудь нечистое и грязное, не обвиним ли мы его в нечестии и крайнем беззаконии и не признаем ли заслуживающим бесчисленных смертей того, кто дерзко и безбожно осквернил священнейшие предметы? Следовательно, достойным «какого» наказания явится тот, кто священнейший сосуд священства, позлащенный Божиим Духом, гораздо более достойный уважения, как было сказано, чем неодушевленные святыни, потому что он является членом Тела Христова, так или иначе оскверняет сквернами?! когда, вот, божественный Апостол Павел, говоря не только о священниках, но говоря просто о всех угрожает таким страшным образом: «Не весте ли, – говорит, яко храм Божий есте, и Дух Божий живет в вас? Аще кто Божий храм растлит, растлит сего Бог» (1Кор.3:16–17).

9. Посему священнические руки, сущие божественные клещи, как было сказано, должны быть чистыми от всякой кражи, от всякого хищничества и алчности; не смеют они, повинуясь гневу или пристрастию, злостным образом простираться на биение ближнего, т. е. как у палачей быть использованы во вред братьев, те руки, которые получили от Бога благодать лечить души; не допустимо, чтобы они простирались на распутное удовольствие ради отвратительных осязаний, те руки, которые возвещают смерть Господню в страшном и неизреченном священнодействии14); и посему эти руки должны быть мертвыми и неподвижными в отношении всякого постыдного удовольствия, но – исполнительны и готовы ко всякому доброму делу. И посему, вот, священник должен возносить к Богу свои руки непорочными, молясь о собственных грехах и о людских невежествиях, – потому что он поставлен быть посредником между Богом и людьми, – к людям же простирать их для помощи обидимым, для поддержки немощных, для подаяния и снабжения нуждающихся. Потому что именно это (делание милосердных дел) знает очищать священнические руки лучше всякого иссопа (Пс.50:9). И если не один из священников не дерзнул бы немытыми и загрязненными руками прикасаться к Божественным Тайнам, прежде чем тщательно не вымоет их водою, то не гораздо ли более следует тщательно очищать их вышереченными добрыми делами, могущими смыть не только плотскую и находящуюся на поверхности грязь, но имеющими силу глубину души явить светлее снега? Потому что таким образом должно, возлюбленные, очищать одушевленные и священнические божественные клещи, и тогда приступать к Святыням. Потому что, если оный Оза, только прикоснувшись к Ковчегу, что было не дозволено, хотя он и был только тенью и образом, немедленно погиб (2Цар.6:1 сл.), то с каковым благоговением и страхом должно приступать и приближаться к первообразным и небесным Святыням? Что же долженствует служить очищением для Чаши, вмещающей Божие Тело и Кровь Спасителеву, я хочу сказать – уста иерея? – В рассуждение сего, хорошо привести на середину и, сделав наглядным, то что огрязняет, а также и то, что имеет силу очищать, от первого усерднейшим образом убедить себя отступить, а второе – тщательно усвоить. Итак, нечистотою уст явилась бы хула и ропот на Бога15), проистекающий вследствие невежества и малодушия, вызванного каким-либо искушением, и нечестиво воздвигаемый на Него; еще же и – клятва, и тем более – клятвопреступление, что является прямым отрицанием Бога. К нечистоте уст относится также и ложь, это злейшее порождение лукавого, причина начальной гибели, приманка прародительского греха и смерти и гибель для всех пользующихся ею; потому что говорится: «Погубиши вся глаголющия лжу» (Пс.5:7). К тому же – злословие, издевательство, поношение, которые являются горчайшими, воистину, отпрысками горького корени, именно – человеконенавистничества. Не только это, но и – срамословие (грязный язык) и глупая речь и неуместное балагурство, и выкрики и слово гнилое. Потому что от всего этого и от всего подобного божественный Апостол увещевает удаляться; что и – справедливо. Потому что, если и за праздное слово мы должны будем дать отчет, братие, то насколько более будем ответственны (евфинсомефа) за вышеприведенные злоупотребления слова. Но что говорю: за слова? – когда, вот, и за самые мысли отдадим отчет, как говорит блаженный Павел: «И между собою помыслом осуждающим или отвещающим, в день егда судит Бог тайная человеком» (Рим.2:15–16). И, вот, это – марающие загрязнения уст и ядовитые снадобья, поистине смертельные для души. А «что» умеет украшать уста блистательнее золота и драгоценных камней, и делать священника достойным вместилищем божественной благодати, и является противоположным вышеприведенному – потому что, как говорят врачи, противоположное излечивается противоположным, – было бы следующее: постоянное благодарение Бога, не только в состоянии благоденствия, но, и тем паче, во время бедствий. Потому что подобает знать, что бедствия являются врачующими лекарствами для нашей души и для искоренения укрепившегося в ней в течение долгого времени греха; эти лекарства имеют в себе горечь и болезненны, но зато обладают силой, большей чем все иные средства, вылечить душу. Поэтому, когда бывают скорбные обстоятельства, необходимо – соблюдать терпение вместе, как было сказано, с благодарением Бога. Потому что, если мы не перетерпим временную терпкость, то и не получим врачебную пользу, проистекающую от этих лекарств. К средствам, очищающим уста священника, относятся также – молитва, псалмопение и постоянное восхваление Бога, связанное с вниманием и сосредоточенностью. Потому что, если мы только не внимаем прилежно чтомому, а лишь язык издает звук, ум же пребывает бесплодным, будучи погружен в житейские помыслы или же какие-либо душеубийственные страсти, то мы вызываем у Господа не сострадание к нам, а подвигаем Его на негодование на нас. Посему и божественный Апостол, говоря: «Исповедайтеся духом, глаголюще себе во псалмех и пениих и песнех духовных: воспевающе и поюще», прибавил «в сердцах» ваших Господеви»,» (Еф.5:19), т. е. – не губами только приносите славословие, но гораздо более сердцем; другими словами: – с вниманием, с чувством и с сокрушением. Потому что возможно – кому, молясь и славословя одним сердцем, без участия губ и языка, быть услышанным Богом; так и Моисей, молчал устами и лишь сердцем взывал к Богу, но – «Что вопиеши ко Мне?» (Исх.14:15) – услышал от Испытующего сердца. Но, если при молитве, воссылаемой устами, сердце не принимает участия, невозможно, чтобы Бог исполнил такую молитву. Так, упрекая иудеев за то, что они только устами, без участия сердца, думают, что почитают Его, Бог сказал чрез Исаию: «Людие сии устнами почитают Мя, сердце же их далече отстоит от Мене» (Ис.29:13).

10. Так обстоит дело относительно молитвы и псалмопения. Долженствует же и Священное Писание изучать и читать с вниманием н исследованием, как это велел Господь; потому что Он говорит: «Изследуйте Писания» (Ин.5:39). Не только же это долженствует делать, но и не уклоняться от того, чтобы и других учить и вразумлять. Прежде же всего и во всем – держаться Истины, которая является естественным благом Божиего Духа, Потому что это имя Господь прежде всего усвоил Себе. «Аз есмь Истина, – говорит, – и Дух Истины, Иже от Отца исходит» (Ин.14:6, 15:26). Имейте обыкновение со тщанием воздавать благословениями и доброй славой не только по отношению тех, которые вас любят, но – и по отношении тех, которые ненавидят. Потому что Апостол Павел говорит: «Благословляйте гонящия вы: благословите, а не клените» (Рим.12:14). Прежде же сего, возлюбленные, необходимо до захода солнца прекратить гнев и неприязнь в отношении ближнего, если когда-либо что подобное приключится, по вредному действию враждебного к любви демона (Еф.4:26). «Солнце да не зайдет, – говорит (тот же Апостол Павел), – в гневе вашем». И да не дерзнет кто, нося в душе озлобление, касаться Божественных Даров, прежде чем не примирится и не помирится с братом, согласно Владычней заповеди (Мф.5:23); потому что, как не сливаются свет со тьмой, так не могут идти заодно мир и ненависть; Христос же есть «Мир наш, соделавший из обоих одно», как говорит божественный Апостол (Еф.2:14). Следовательно, для тех, которые питают в себе какую-либо ненависть и враждебное чувство к кому-нибудь, невозможно так или иначе принять в свое сердце Начальника Мира Христа, если сначала они не отвергнут смертоносный сей яд и не отвергнут его далеко от души.

11. Это, вот, – врачующие и очищающие душу и тело лекарства. Это – средства, усовершенствующие священников, чтобы они были божественным сосудом, способным вместить священническую и обожествляющую благодать Святого Духа. Это, сказать вкратце, – свойства, составляющие благочестивый и по воле Божией образ жизни священника. Потому что я не стану говорить о тех грехах, которые приводят к смерти, как то: блуд и всякая иная плотская нечистота; еще же и убийство и колдовство, и демонические заклинания и прорицания, – что отнюдь не следует ни в мыслях иметь, ни памятью загрязнять сердце. Потому что Христос говорит: «Иже воззрит на жену, во еже вожделети ея, уже любодействова с нею в сердце своем» (Мф.5:28). Называются же эти грехи – «ведущими к смерти», потому что является невозможным, чтобы священник, плененный некоей из таковых страстей и таковым прегрешением, мог бы достойно обладать священническим саном, хотя бы он и мертвых воскрешал. И это все относится вообще и ко всем священникам и ко всем прочим, удостоенным служения Престолу Божиему. Потому что и для них является целью достичь совершенной степени священства. И посему им надо потами и трудами наравне с пресвитерами стойко держаться добродетели и вместе с ними усиленно подвизаться. «Ибо служивши добре, – говорит Апостол Павел, – степень себе добр снискают, и многое дерзновение в вере, яже о Христе Иисусе» (1Тим.3:13). Те же, кто сверх благодати священства, получили, в свой удел лечить человеческие мысли и душевные недуги, и прияли от Христа власть разрешать и связывать грехи, чем в большем нуждаются старании и в потах и трудах для стяжания добродетели, тем и большего удостоятся дара и славы16). И поэтому они должны проявлять постоянный тщательный интерес к изучению священных и божественных канонов, так чтобы не дерзать предпринимать что-либо вопреки или помимо их, но старались бы заботиться о душах человеческих согласно их предписаниям. Прежде же всего, священник должен быть безупречный труженик, представляющий собою добрый пример для других, готовый научить, страннолюбивый, приветливый17), утешитель скорбящих, всегда готовый найти слово утешения, помогающий нуждающимся, обуздывающий богатых, не пьяница, т. е. – не буян – согласно увещанию божественного Павла – не задорный, не корыстолюбивый, но тихий, миролюбивый, с кротостью наставляющий противников: не дает ли им Бог покаяния к познанию истины, чтобы они освободились от сети диавола, который уловил их в свою волю (1Тим.3:4; 2Тим.2:25). Так во всем поступая, возлюбленные, вы спасете и самих себя и слушающих вас. Молитесь же и о нас, дабы изо дня в день шли вперед наши дела в преуспеянии (проповеди) Евангелия Христова, и как это приличествует, с терпением будем проходить предлежащее нам поприще, взирая на Начальника и Совершителя Веры Иисуса Христа (Евр.12:1), чтобы мы, и пастыри и паства, удостоились райской обитали в Самом Христе Господе нашем, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

1) Epistola III. Migne P. Gr. t. 150, col. 320–349.

2) Латин. перевод всюду вместо «наше» говорит «ваше».

3) «То Запигон» – «искорка», «зачаток».

4) Греч. «омодиастой гегонотес».

5) В связи с выражением «обожествленные люди», часто встречающимся у Митрополита Феофана, издатель приводит цитаты из Св. Григория Богослова и из Блаженного Августина, как мысль общую у Свв. Отцов Востока и Запада.

6) Лат. пер.: «став же Его братией по плоти, не только на основании того, что принадлежит к человеческой природе и вместе с Ним имея то же естество, но – и на основании подобия с Ним, поскольку мы стали прославлены н обожествлены» (col. 327А).

7) «Первообразной Купелью» Митрополит Феофан называет таинство Воплощения, которое было как бы источником и началом всех прочих таинств. См. прим. 35. Col. 330.

8) Греч. «пресущный».

9) Здесь знаки препинания и фразы в греческом тексте несколько спутаны, но лат. текст существенно помогает разобраться.

10) Русск. пер. «Мы соработники у Бога». 1Кор.3:9.

11) «Богами по благодати», т. е. не природой, потому что Божественную природу имеет только Бог: здесь же имеется понятие святости в бессмертия, приближающие человека к Божеству.

12) Т.е. тело, вместилище души и совершителя свяшенных таинств.

13) Здесь «клешами» называется лжица для Причастия. Называется же лжица «клещами» на основании видения Пророка Исаии гл. 6 стих 6.

14) По слову Апостола Евхаристия есть возвещение искупительной смерти Христовой. 1Кор.11:26.

15) В оригинале сказано: «Слова неблагодарности к Богу», что мы перевели, как «ропот на Бога».

16) Вероятно, имеются в виду старцы, духовные наставники, к которым верующие и приходили для исповеди, которая не была необходимо связана с причащением.

17) Это слово мы взяли из латин. пер., в греч. его нет, а может быть выпущено при печатании.