Thursday, 28 November 2019 18:56

Алексий (Лавров-Платонов). Вдовые священнослужители.

Содержание

Отменение запрещения вдовым священникам священнодействовать 1. Особые граматы вдовым священнослужителям 2. Запрещение вдовым священникам служить: а) в женских монастырях и, б) в домовых церквах 3. Побуждение ко вступлению в монашество 4. Обычай вдового диакона не удостаивать хиротонии во пресвитера, без пострижения в монашество 5. Некоторые обычаи в отношении к жене умершего священника Судьба священнослужителей не сохраняющих в чистоте вдовства своего 1. Последствия в отношении к священству 2. Последствия в отношении к браку 3. Церковные епитимии 4. Последующие отношения к церкви 5. Право службы в других должностях по духовному ведомству 6. Гражданские права вдовых священнослужителей, вступающих во второбрачие 

Вопрос о пересмотре действующих в настоящее время постановлений, касающихся гражданских прав священнослужителей белого духовенства, слагающих с себя сан по случаю вдовства и вступающих во второбрачие возник в 1859 году, и с того времени доселе остается неразрешенным. Действующие ныне постановления по этому предмету. основанные на Высочайшей резолюции, последовавшей 22 Февраля 1839 года на докладе Св. Синода, признаны в 1859 году, требующими некоторого изменения в смысле ослабления их в строгости по отношению к слагающим сан вдовым священнослужителям. Но тогда вопрос остался неразрешенным.

Ныне как слышно из верных источников, в непродолжительном времени, предстоит новое обсуждение сего вопроса в законодательном порядке.

В виду сего обстоятельства, а равно я в виду важности самого вопроса для церкви, духовенства и общества, читателям «Христианского Чтения» предлагается полнoe историко-каноническое изложение постановлений о вдовых священнослужителях, имевших, действие в православной, в особенности, русской церкви.

Ни в древних правилах греческой церкви, ни в поздних не находим никакого особого постановления на случай вдовства священнослужителей. Коронное, изначальное правило, чтобы клирики высших степеней, начиная с иподиакона, были единобрачны1, и другое правило, чтобы клирики, не имеющие жен, не держали в домах своих лиц женского пола, исключая самых близких родственных2, – были достаточны. Нарушения сих правил, открывавшиеся в некоторые времена, как напр. в конце VII века, вызывали только подтверждение сих самых правил, но не вызывали никаких новых мер к поддержанию их. Трульский собор, усмотрев довольно многочисленные нарушения правила о единобрачии высших клириков, только повторил апостольское правило о единобрачии и чистоте жизни священнослужителей, указав и тоже самое последствие, на случай несоблюдения, какое определено апостольским правилом. – именно, что не соблюдший сего правила не может быть епископом, ни пресвитером, ни диаконом, ни вообще в списке священного чина3. Никаких особых мер, кроме указания на эту невозможность быть в клире не соблюдшему правила, не принято. Никаких мер предупреждения не указано.

Не было никаких особых мер, предупреждающих нарушение целомудрия со стороны вдовых священнослужителей и в последующее время в греческой церкви. Источники греческого церковного права последующего времени показывают, что были принимаемы только одни карательные меры, а не предупреждающие. Мы видим, что право священнослужения священникам в чистоте живущим оставляется и после смерти их жен4, видим, что подозреваемые в нечистой жизни священники дают обыкновенно обещание с подпиской не иметь никаких сношений с подозрительной женщиной5; видим, что изобличенные в нечистой жизни священники подвергаются лишению священства; но не видим чтобы и чисто живущие вдовые священнослужители были присуждены к запрещению священнодействия с целью предупреждения нарушения правил ο целомудренной жизни6. Таковы церковные правила и практика.

В законах византийских императоров, не находим никаких особенных постановлений на случай вдовства священнослужителей, исключая подтверждающих церковные правила. У Юстиниана церковному правилу, запрещающему клирикам высших степеней вступать в брак после рукоположения, усвояется и сила государственного закона, с присоединением к церковному извержению нарушителей сего правила еще и того последствия, что дети, от таких браков рожденные не признаются законными7. Подобная же сила. т. е. сила государственного закона, усвоена Юстинианом и третьему правилу 1 вселенского) собора. В 123 новелле Юстиниана говорится: всем вчиненным в клире, не имеющим жен, согласно с правилами, воспрещаем и мы в своем доме иметь постороннюю женщину, исключая матери, дочери, сестры и других лиц не наводящих никакого подозрения. Если же кто вопреки сему запрещению будет иметь в своем доме женщину, которая может наводить на него подозрение и после одного и двух напоминаний от своего епископа, или от своих соклириков не держать сей женщины, не захочет выгнать ее из своего дома, или, если, в следствие возникшего обвинения, доказано будет, что он с сей женщиной нескромно обращался, – тогда епископ его, по священным правилам, да извергнет его из клира, и пусть будет он отдан совету города, где был клириком.8

В русской церкви в древнейшее время должны были иметь силу вышеуказанные церковные правила, запрещающие клирикам двоебрачие и вступление в брак пo рукоположении. Сии правила мы находим в древнейших наших кормчих9; находим в них и Юстинианово подтверждение церковного правила, запрещающего клирикам высших степеней вступать в брак по рукоположении10. В рукописях XV века находим из греческой церкви заимствованные правила, воспрещающие вдовому священнику держать в дому лиц женского пола, кроме матери, сестры, тетки, дщери11. О запрещении священнослужения нет упоминания. В позднейших рукописях наших находим и вышеуказанное нами правило греческое, прямо дозволяющее священнослужение вдовому священнику, чисто живущему12. И эти правила действительно имели силу в практике русской церкви. Герберштейн, писавший о России в первой половине XVI века, свидетельствует, что в древней России вдовые священнослужители, чисто живущие, без нарекания совершали Богослужение13. Никаких особых мер к (предупреждению нарушения этих правил, не видим до XIV века. В XIV столетии в первый раз встречаем в русской церкви особую меру к предупреждению нарушения правил о целомудрии со стороны вдовых священников. И с этого времени ведет начало новая практика, неизвестная древнему времени русской церкви, впрочем, в начале не постоянная и изменявшаяся.

Меру, о которой мы говорим, составляло запрещение священнослужения вдовым священнослужителям. Это запрещение мы находим с именем св. Петра митрополита. В одном из своих поучений он писал: «аще у попа умрет попадья, идет в монастырь, имея священство свое. Аще ли же имать пребывати и любити мирская сласти да не поет. И аще кто не имет слушати моего писания и будет не благословен и те, иже приобщаются с ним14. Здесь запрещения вдовым священникам полагается еще не безусловно, а только на тот случай, если, пребывая в мире, они будут любить мирские сласти, т. е. вести жизнь нецеломудренную. Но в последствии это условие было совершенно оставлено. Преемники св. Петра повторяли это запрещение многократно.

В послании митрополита Киприана приводятся слова поучения Петрова буквально: «писах многажды о сем к вам: аще у попа умрет жена да идет в монастырь, имеет священство свое. Аще же имет в слабости пребывати и любити мирския сласти да не поет. Aще не послушает моего словеси да будет не благословен, и тии иже приобщаются с ними». За сим митрополит Киприан продолжает: «вы же аки аспиди затыкающе уши свои тако не слышите. Но мыслите в тех гресех умрети. И да на буди се пакы пишу вам. Иже аще будете чада Христова и моя чада присная, хотяще предстати без осуждения пред страшным судом Христовым. Послушайте, яже от святых отец узаконения. Послушайте мене хотящего и любящего спасения душам вашим. Возмете ярем Христив, возмете крест Христов, последуйте ему да приобрящете сторицею в будущем веце живот вечный. Аще пакы ослушаетесьсь словеси моего в монастырь не пойдете, имею вас не благословенных, и вне священства своего по апостольскому словеси не прельщайтеся ни блудницы, ни хищницы, ни прелюбодеи цaрствия Божия не наследят. Иже бо который поп упиватись имет, a нe лишится, тο не истинный (священник Христов»15.

Запрещение, положенное митрополитом Петром, повторенное Киприаном, возобновлено митрополитом Фотием. Этот ученый грек тотчас по вступлении на русскую митрополию начал принимать меры против вдовых священников. В послании в Новгород от 29 августа 1410 года Фотий предписывал только частную меру – запрещал вдовым, священникам допускать до служения в женских монастырях и повелевал избирать туда женатых16. Но потом он положил запрещение и на всех вдовых священников пo всей своей митрополии, и это сделал, как сам он говорит «по Божественных отец преданию». Сущность запрещения, положенного Фотием, состояла в том, чтобы священники овдовевшие, познав в своем вдовстве, суд Божий и повеление, поступали в монастырь и постригались в монашество, принося покаяние о своих грехах и приготовляясь и сами к смерти. Основанием к такому запрещению митрополит Фотий указывает ту мысль, будто мирским священникам дается священство только на то время, пока живы их жены. С смертию их, как бы умирает половина тела самих священников: «ино священником мирским докогда Богу благоволившу во временной их жизни с их подружии бытии, и тогда священство их бысть, а егда Богу вземшу их подружие и пол телес их, то мертва суть, и земля своего тела естественного в растление червем прият»17. Но несколько после, ради нужды и по случаю моровой язвы, сам же митрополит Фотий дал вдовствующим священникам разрешение священнослужения на малое время. Ни из чего не видно, чтобы митрополит Фотий опять возобновил, общее запрещение священнослужения вдовым священникам во всей митрополии. Сохранилась грамота Фотия, воспрещающая это в Пскове и только к одному псковскому духовенству относящаяся. Услышав, что в Пскове священники и диаконы вдовцы оставаясь в «мирских» священствовали. Фотий писал в Псков: «а ваше великое Божие священство благословляю от мирских прейти со обновлением всяко духовным по достоинству вo священноиноческая, и юже ризу подобия одеяния ангельскаго восприяти хощете, и тако сию не скверну и чисту потщитеся, ео единородною своею бессмертною душою представите своему владыце. А ослушание о сем никако буди в вас, еже в мирских священствовати»18.

Возобновление запрещения священнослужения вдовым священникам только дли Пскова могло иметь в основании особенные обстоятельства псковской церкви, где была еще в силе ересь стригольников, между прочим упрекавших православных священников, преимущественно вдовых, за соблазнительную их жизнь.

Во второй половине XV века митрополит Феодосий со всей строгостью стал поддерживать правило Фотиево во всей великорусской митрополии19. Он «вдовцом и диаконом и попом повел стричиси, а иже у кого наложницы будут, тех мучити без милости, и священство снимая с них и продаваше их». Но митрополит Феодосий строгими мерами возбудил против себя негодование духовенства и народа и должен был оставить митрополию. Вероятно и мера принятая им против вдовых священнослужителей ослабела. Во Пскове и Новгороде сам народ своей властью не допускал вдовых священнослужителей до священнослужения. Псковичи в 1468 г. отлучили от службы вдовствующих попов и диаконов по всей Псковской волости не спросясь владыки и митрополита20. Владыка оскорбился этим самовольством и хотел наложить на них неблагословение, но был удержан митрополитом. Тогда владыка Иона решил дело иначе. В псковской летописи под 1470 г. пишется: «Владыка Иона в Псков прислал, «чтобы ко мне в Великий Новгород священницы или диаконы вдовые на управление ехали», и теми часы к нему священницы и диаконы вдовии начаша ездити, а он у них начать имати мзду, у коего же по рублю, коего полтора, а их всех без востягновения нача благословляти им грамоты другия и станова и с тоя мзды за нечатьми давати, a не по св. отец и св. апостол правилом како ея сами ко всему Пскову обещали по Номоканону правити о всякой церковной вещи, ο священницех вдовствующих; то паки ведает Бог»... Летописец изъясняет подобные действия сребролюбием... «И в Номоканоне и во св. апостол правилех та сами сведяше тако творяще или се паки будет по Божию изволению или по своему обычаю злому, невоздержанному нраву, сребролюбия ради»21. Новгородцы отставили вдовых священников от службы в 1494 г.22. В том же году и псковичи повторили уже прежде употребленный ими самовольный образ действия: собравшись на вече, сами без владыки отлучили от службы всех своих вдовых попов23.

Вообще во 2-й половине XV века существовали сильные и даже суеверные предубеждения против вдовых священников. Избегали например, чтобы вдовые священники венчали браки. Львовский летописец рассказывает, что Иоанн III не велел венчать себя с Софиею московским протопопам и духовнику своему, понеже вдовцы, а венчал его протопоп коломенский Осия24.

В таком положении оставался вопрос до начала XVI века. В Новгороде и Пскове вдовым священнослужителям было запрещаемо служить. Но не видно, чтобы это запрещение действовало и в прочей России. В Москве не было этого запрещения. В начале XVI века одновременно и в северо-восточной русской митрополии и в юго-западной установлено было общее запрещение священнослужения вдовым священнослужителям на двух соборах – Московском и Виленском.

Московский собор 1503 года нашел, что многим православные священники и диаконы вдовцы заблудились с истинного пути, и забыв страх Божий делали бесчиние, состоявшее в том, что по смерти своих жен держали наложниц, и между тем совершали все предоставленное священникам, чего не должно было им совершать по причине их бесчиния и скверных дел. Исследовав дело, собор как сам говорит, на основании правил св. апостол и св. отец, поучения митрополита Петра и написания митрополита Фотия, принял решительную и общую меру по отношению ко всем вдовым священнослужителям – запретить впредь служить, священникам и диаконам вдовцам всем – без различия виновных от невиновных. Но в, дальнейших определениях наказаний, собор различает четыре возможные случая во вдовстве священнослужителей и сообразно с тем, дает разные определения.

1) Тем вдовым священникам и диаконам, которые обличены в содержании наложниц, и которые сами сознались в этом и принесли свои ставленые к архиереям. – собор прежде всего воспретил содержать наложниц и потом определил им жить в мире, а не у церкви, и не употреблять никаких отличий священного caнa, верх волосов ростить, одежду носить мирскую, платить подати вместе с мирянами, и не совершать никаких дел свойственных священному сану.

2 Тех вдовых священников и диаконов, которые не возвращая своих ставленых грамот, взяв себе «жонку» уйдут в дальние места и, назвав ее женой будут служить по обличении в сем, отдавать градским судиям.

3) Тем вдовым священникам и диаконам, на которых нет подозрения в нечистой жизни, и которые сами свидетельствуют о себе, что живут чисто. – собор дозволил стоять в церквах на клиросах, приобщаться священникам в алтаре в епитрахили и дома держать епитрахили; а диаконам причащаться в алтаре же в стихире и ораре; но служить не дозволил. Для содержания им назначена часть прежних их доходов. священнослужители, вступившие на место вдовых, не должны их отсылать от церквей, а обязаны давать им четвертую часть во всех церковных доходах, впрочем, только тогда, когда они будут отправлять должность на клиросе, в противном случае они лишались сего содержания.

4) Право священнодействия сохраняли за собой только те вдовые священники и диаконы, живущие чисто во вдовстве своем, которые сверх сего принимали монашество. Но и они имели право священнодействия только в монастырях, а не в приходских церквах25.

Сохраняя право священнодействия только за теми священнослужителями, которые постриглись в монашество, собор, конечно, имел в виду обеспечить еще более верность их своему званию, получая от них особые обеты чистоты. Между тем, как в отказе от иночества представлялась собору затаенная мысль, что таковой не думает «жити чисто», а хочет «мирская делати». Это соборное определение о вдовых священниках получило и силу государственного закона. В стоглаве и в рукописях оно встречается в Форме государственного акта от лица великого князя Иоанна, и сына его Василия, согласившихся с тем «что говорил с ними отец их Симон, митрополит всея Руси»26.

Причины, по которым издано это определение о вдовых священнослужителях восточной русской митрополии, существовали и в западной в тоже самое время. Виленский собор 1509 года состоявший под председательством киевского митрополита Иосифа, из семи архиереев нескольких архимандритов, игуменов и протопопов также жаловался, что мирские иереи, «не имея законного брака, а некоторые и имея наложниц, священствовали». Собор недоумевал «откуда в нас сия гнилость и смрад обретеся», но видел, что за такое великое прегрешение Бог попускает казни. Он обращается к правилам соборным и отеческим, к гражданским законам греческим, к практике и примеру константинопольской церкви и других православных церквей, и ни в чем не находит оправдания тому, что́ делалось тогда в западной русской митрополии. Собор прилагал к этому случаю трулльское правило, запрещающее священнодействовать тем священникам и диаконам, которые не имеют законных жен, а живут с другими женами или с наложницами, и правило св. Василия Великого, запрещающее священствовать живущему не с законной женой. В царских заповедях собор также нашел закон, повелевающий святителю священника, не имеющего жены о законного брака, отлучить от сана и ввести в мирские люди27. Согласно с правилом VI Вселенского собора, Виленский собор постановил: «повелеваем диакону и священнику целу быти сожитию законному браку; аще ли же ни таковии да не священствуют; всякий же священник, прилепляяйся другой жене или наложнице да уже не священствует». Но из указания, например, константинопольской церкви, в которой, по замечанию собора, не имеющие жен не священствуют; но «или во монашеский чин идут и тогда священствуют, аще ли же ни, к простой чади причитаются», можно выводить то заключение, что и Виленский собор определил, что только те вдовые священники, которые принимают монашество, сохраняют священство, а не желающие принять, поступают в разряд простого народа – «причитаются к простой чади»28.

Эта ссылка Виленского собора на примере константинопольской церкви и на другие страны нашего православного христианства, где, по утверждению собора, все священники, не имеющие жен, не священствуют или в монашеский чин идут и тогда священствуют, приводит нас к вопросу: действительно ли было подобное постановление или, по крайней мере подобная практика в константинопольской церкви.

Первые два митрополита, предписавшие вдовым священникам не священнодействовать, Петр и Киприан но указывают никаких оснований для такого запрещения. Митрополит Фотий, кроме своих, собственных оснований утверждает, что он положил запрещение по Божественных отец преданию. И, наконец, Виленский собор прямо указывает на примере греческой церкви. Но кроме свидетельств митрополита Фотия и Виленского собора ни в правилах, ни в практике собственно греческой церкви не находим никаких указаний на существование подобного запрещения в восточной греческой церкви. Что такого запрещения не было до XIII века – это едва ли может подлежать сомнению. Ибо иначе невозможно было бы объяснить молчание об этом толкователей церковных правил, живших в XII веке и, в особенности, Вальсамона, много раз говорившего о брачной жизни клириков. Что не было такого запрещения в XIII, XIV и начале XV веков – и это едва ли может подлежать сомнению: между актами константинопольской патриархии за это время нет ни одного, в котором были бы хотя малейшее указание на существование этого обычая. Там подозреваемые в нечистой жизни священнослужители дают подписки удалить от себя подозрительные лица, изобличенные лишаются священства, о других предупреждающих мерах нет никакого упоминания. Трудно предположить, чтобы подобное запрещение могло явиться в XV веке т, е. пред взятием и непосредственно после взятия Константинополя Турками. Положительных свидетельств об этом нет никаких. И между тем в 1509 году Виленский собор говорит, что в константинопольской церкви все священники, не имеющие жен не священствуют. Великий Московский собор 1667 г., отменивший запрещение вдовым священникам священнодействовать, говорит об этом запрещении как о местном, обстоятельствами русской церкви вызванном, постановлении, не имеющем в основании церковных правил: «Судися же, яко аще и кроме правил и положися, обаче за умножение безчиния неискусных причетников, опаства ради, добре повелеся. Пецы бо тогда, за неискуство учиния, презирающе священная правила и попирающе свою совесть, недостойнии дерзаху служити. Сие злое российстии пастыри пресецающе повелеша вдовствующим попом и диаконом не касатися Божественной службы; презреша же разлучити чистых от иных невоздержников, ихже всегда подобает отлучати»29. Если бы запрещение священнодействовать всем вдовым священнослужителям имело в свою пользу пример практики греческой церкви восточные патриархи, бывшие на соборе, конечно, не преминули бы упомянуть о сем. Не должно ли видеть, в выше приведенной ссылке Виленского собора указание только на неженатых (ἄγαυα) священников греческой церкви, действительно имеющих монашеское одеяние? Ссылку митрополита Фотия в сем случае на предание Божественных отец – объяснить трудно.

Общее запрещение священнослужения вдовым священникам и диаконам, положенное московским и виленским соборами, вызвало возражения и неудовольствие многих. Преподобный Иосиф Волоколамский, присутствовавший на московском соборе, говорит: «мнози глаголют, аще нецыи в зазоре суть, тех подобает отврещи». Но он же свидетельствует, что многие напротив и защищали соборное; решение. Из многих возражений мы имеем одно – написание ростовского вдового попа Георгия Скрипицы и один ответ, принадлежащий Иосифу Волоколамскому.

Возражатель, обращаясь к архиереям, установившим запрещение, прежде всего говорит, что священников должно осуждать только по богословным винам. «Господа мои священноначальницы! не оскорбляйте и не осуждайте священников, кроме богословных вин: теми писано осуждати греси их, а не собою и не своим разумом». И за сим ту вину, по которой собор осудил всех вдовых священников и диаконов, находить неосновательной. «Вы же, господа, осудили всех ереев и диаконов, настоящих и будущих смертию жен их; ибo священники смерти неповинни; понеже Бог владеет смертию, наводит смерть человеком по своему усмотрению, пользы деля. И вы тою виною и посещением Божиим, а не их грехом, не прелюбодейством, ни наложницами, ни иным грехом, которым свою братию, плотских Ангел и Херувимов, аки злодеев законопреступных, отлучили от священства но, истязав о гресех».

И запрещение священнодействовать всем вдовым священнослужителям без разбору и дозволение священнодействовать постригающимся в монашество возражатель находит одинаково противным правилам св. отцов. «Что есте злых с добрыми смешали? Господа мои! колико ваше небрежение церковное? Не разлучили злых от праведных, ведите пострищися и вся священствовати. И то обое, кроме писания святых отец и супротивно Богу, что вдовцам праведным не священствовати, а нечистому чернечеству священствовати. Писано: священнику, впадшему в блуд не священствовати, не токмо покаянием я чернечеством, но аще и от греха таковый очистится и свят будет, и совершенные меры дойдет чудотворения, единако не священствовати. А о чистых иереех и диаконех где писаво отлучити от священства и нужно постричися? Писано: единого священника отлучити от священства без вины и самем не священствовати... Апостолы Господни и седми соборов святые отцы священников смертию жен не осудили, ни отлучали от священства, и паче помиловали и устав учинили, которому лицу женскому быти у них в дому. И которым отнюдь не бытии, и прочая чины, и церковь Божию утвердили единою верою и единым крещением и единым священием. В латинской вере ино ереом их быти всем без жен, они бо, кроме Божия писания, изобрели себе ересь своей погибели. А вам, господие нашей, освященным главам православныя веры, недостоит кроме Божия писания замышляти, понеже церковь Божия всеми заповедями цела и утверждена. Ни приложите к тому, ни уложити, но паче подкрепление тех же заповедей, где будет кто соступился с них... Вы положили вражду со святыми отцами седми соборов. Что они не учинили, то вы учинили, то вы учинили своим произволением, а не по писанию, каково не бывало как и стала православная вера».

Возражатель предостерегает далее, чтобы не было на русскую церковь укоризны от других православных церквей содержащих те же правила. «И вы, господа наши, стерезите тoгo, чтоб государю нашему и вам, священноначальникам и нашея церкви и православныя в вере, от иных стран православныя же веры поноса и укора не было, за неже у них тоже писание и правила святых отец: аще святитель чистого священника не по вине; отлучить от священства, самому не священствовати, а приложити к правилом святых отец, или уложити от правил прокляту быти писано в правилах новыя Кесария. Аще бы вы, господа, повинных греху осудили, и Бог с вами, и кто ж на вы? Аще ли неповинных греху осудили, и Бог не с вами и кто по вас есть»?... Затем возражатель проводит ту мысль, что общее запрещение священнодействовать всем вдовым священнослужителям без разбору, противное правилам церковным, столько же противно и естественной справедливости. «И что сего не милосердие и жестокосердие погубити чистых! Се бо пророк рече: чиста и праведна не убивай... что огорчили есте праведных ереев и диаконов?... и что того злее, чего себе того не мыслите, чтобы есте единаго человека осудили неповинна, и о том бы потужили и помыслили, и дати ответ Богу в день судный; а вы всех ереев Божиих без свидетелей нечистыми осудили, не токмо тех погубили, которых отлучили, но и те, у которых жены, горько оскорблены».

Возражатель говорит далее, что величие чести, которою почтены иереи, еще более тяжкою делает вину, осуждающих их неправедно «Писано есть: его же свяжете на земли, и будет связан на небесех, а его же разрешите на земли, будет разрешен на небесех. И вы, господа, слышите колика честь от Бога на ереех, что словом своим вяжут и разрешают. А како вы таких осудили без вины и отлучили от священства»?

Самый суд, в следствие которого могло бы сοстояться такое решение, по мнению возражателя, должен быть судом праведным судом основанным на твердых доказательствах утвержденным достоверными свидетелями. Но не таков. по его мнению суд собора... «Господь рече ко иудеом: о иудеи! не на лица зря, осужайте, но праведный суд судите. Аще бы есте знали: милости хощу, а не жертвы, николи бы есте осужали неповинных. А вы, господа, всех ереев и диаконов без испытания на лица зря осудили: который поп имеет жену – чист, а не имеет жену не чист, а чернец не имея жены – чист. И вы, господа мои, которыми прозрели духом чистых и нечистых? Чем испытали, поп свят с женою или без жены или белец? Почему ведати человека без свидетеля? Точию дела его объявят; един Бог ведает помышления человеческа, при разумении и глубину сердца человеком испытает. Апостол пишет: никто же весть от человек, еже в человеце, точию дух, иже живет в нем. А вам, господа, достоит обличати явленные грехи и тех отлучати от священства да инии убоятся и не впадут в таковое согрешение; а тайным грехом Бог судья».

Самое бесчиние некоторых вдовых священников, из-за которых последовало общее осуждение собора, по мнению возражателя, происходило будто бы от небрежения архиереев, которые не обличали и не преследовали виновных. «Нерассуднии ереи и диакони скверножительнии, отступивше от света и во тьме неведения ходят, имуще наложниц, яко закон сами себе устроиша и положиша. Нерадением и святительским небрежением то зло осталося в православной вере, что скверножительных священников не обличали в согрешении и не отлучали от священства. Апостол пишет: с такими ни ясти, ни питии, но и предати их мучителем во измождение плоти да душа их спасется в день судный. И вы тех без наказании и без запрещения и без епитемьи оставили и не отлучили есте, и они обратились на большее бесстудство, а инии постриглись священства деля и мзды ради, не только ерейский, но и чернический образ собою хулят».

При лучшем надзоре архиереев за духовенством, по мнению возражателя, не было бы нужды прибегать и к этой мере. «А что глаголете, господа мои, мы то сотворили; тех отлучили благочестия деля, очищая церковь, что попы вместо жен наложницы держат; ино, господа мои, рассудите, от кого то зло сталось в нашей земли? Не от вашего ли нерадения и небрежения, что злых не казнили, не отлучали от священства? Господа священноначальницы! Благословно ни сами, ни священники избранными не дозираете священником, а во грады и в села не посылаете испытовати, како кто пасет церковь Божию, назираете священников по царскому чину, земнаго Царя боляры и дворецкими, недельщини, тиуны и доводчики своих деля прибытков, а не по достоянию святительскому. Апостол пишет: служащии алтарю с ялтарем соделяются... И вам бы Господие нашей достоит пасти церковь священники богобоязливыми, а не мирским воинством».

К этой мысли об архиерейском небрежении, как причине не благочинной жизни духовенства возвращается возражатель несколько раз. «Вашим святительским избранием и благословением рукоположения, но и паче Св. Духом освящену и свершену ерею бывшу, просветитело и освятителю и очистителю, да вашим же небрежением последи бытии помрачену и мерзку и нечисту».

В запрещении собора возражатель видит семя вражды, разлучающей все белое, духовенство от архиереев, препятствующей достойному священнослужению. «Положили есте в церкви вражду между собοю со всеми священники во веки, и како сами дерзаете входити во святый алтарь? Епископ или ерей, или диакон, имея с ним вражду не по правде, или досадить кому, да не внидет во святый алтарь, дóндеже утолит вражду; а вы многим ереем праведным и диаконам учинили есте вражду, то есть, сотворили зло». От этого распоряжения всем священнослужителям тяжко и худо. Худо вдовым, ибо «плач и беда зла попу чистому и диакону оставити церковь Божию и возвратитися в мир, погибнути бывшу ерею и служителю Бога Вышняго, и хотящу до конца священствовати во Христе, не погребстися тому в священнических одеждах, а ныне осужденном соборным с мирскими погребстися во отлучении»! Худо и не вдовым: ибо и они должны быть непрестанно в страхе: «умре жена его и он в отлучении». Беда не знающим определения, что «священство рушится смертию жены».

Для прекращения сей вражды возражатель обращается к собору с просьбой о примирении. «И вы, господа, сотворите Божию любовь с чистыми ереи и диаконы, смиритеся с ними, и Господь с вами и молитва ваша поспешна будет к Богу. Государю печалуйтесь, и сами жалуйте церквы, утвержайте по правилам святых отец; обыскав праведных ереев и диаконов, помилуйте их и благословите, и велите им служити, а нечистых и законопреступных отлучайте от священства Божиим судом и запрещением и своим благословением и с наказанием посылайте граматы во грады и в села ко князем и бояром и православным христианам, у коих церкви есть, чтобы у себя игуменов и попов и диаконов скверножительных не таили, но и паче обличали и держали их да грехом их не причастны будут, а церкви очищены, и христианству соблазна не будет и вси людие Божии возрадуются ο вашем истинном утверждении и многие священники к чистоте пребудут, моля Бога за государя и православное христианство»30.

Апологет соборного определения преподобный Иοсимиф волоколамский возражения Скриницы вероятно ни имел в виду. На то возражение, что должно различать чисты от нечистых преподобный Иосиф дает общий к короткий ответ: «аще быти чистым (т. е. служить), невозможно злое то прелюбодейство искоренити». И за тем переходит к ответу на то возражение, что соборное определение противно церковным правилам. Здесь он доказывает, что соборное определение правилам Апостольским и отеческим не противно: «не сопротивляемся, но паче утверждаем, и от церкви, аки гнил сосуд, отсекаем». Эту мысль преподобный Иосиф доказывает примером святых отцов, из которых «мнози», по его утверждению «из правил Апостольских и отеческих оставиша, что есть на вред церкви и на соблажнение христианству». При сем он приводит несколько правил, отмененных последующими соборами и отцами31.

Соборное определение, не смотря на возражения против него, осталось в силе в восточной русской церкви более, чем на полтораста лет. Оно представляло самый легкий способ к пресечению зла, и конечно потому было принято. Чтобы узнать, кто из вдовых священников и диаконов живет чисто и кто нет – для этого требовалось гораздо более деятельности и внимания со стороны церковного правительства. Тогдашние средства надзора за духовенством едва ли могли быть достаточны для этого. Коренное и радикальное средство признано неизбежным: «аще быти чистым, невозможно злое тο прелюбодейство искоренить», сознавался преподобный Иосиф. С этой же точки зрения оправдывать определение о вдовых священнослужителях и собор 1667 г. «Судися же, яко аще и кроме правил положися обаче за умножение бесчиния неискусных причетников, опаства ради, добре повелеся».32 С той же точки зрения смотрел на соборное запрещение неизвестный нам по имени писатель сказания об определении русских святителей о вдовых священниках и диаконах, живший вероятно при царе Феодоре Иоанновиче. Говоря о причинах, побудивших отцов собора 1503 г. запретить священнослужение вдовым священникам и диаконам, он указал правила древней церкви, воспрещающие клирикам держать в своих домах лица женского пола, исключая самых близких родственниц, и заметил, что во время собора оказались многие вдовые причетники «иже держаще в домех своих зазорные лица девыя и вдовы и жены мужатыя, служаще им и тако таймичища чада имуще, иже суть от незаконных мужей рождшиися». Русские святители, видя во иереях этот порок, хотели пресечь его божественными правилами, но «не возмогаху». Сия то невозможность пресечь зло, при помощи существовавших уже церковных правил об этом предмете, была побудительной причиной к изложению общего правила, запрещающего служить всем вдовым священникам и диаконам, правила, которое сочинитель называет подобным первым правилам, т. е. правилам св. Василия Великого, VI Всел. собора и Юстинианову закону, которые он привел прежде. При сем у отцов собора имелась в виду та цель, «яко да не будет злых ради и на благих поносная укоризна. Аще которые и чистое житие имуще, но зазора ради всем обще отрекоша сия: не может бо, вкупе быти сено и огнь. И се но без промысла Божия сице: учиниша, но да непорочно и не укорно и неблазненно миру будет, святых иереев церковное священное служение». В дозволении вдовым священникам чистым оставаться при церквах на четвертой части доходов, а вступившим в монашество совершать и все священническое, писателю сказания представляется новая сторона, примиряющая с соборным определением33.

Иностранцы писавшие о Poссии, нe понимая дела, a может быть и не с полной благонамеренностью производили запрещение священнослужения вдовым священнослужителям от того, будто в русской церкви жена составляет существенное условие чтобы иметь право исправлять обязанности пресвитера34.

Впрочем строгость соборного определения о вдовых священнослужителях потребовала смягчений в приложении определения к практике. Манее чем чрез 50 лет после Московского собора 1503 г. Царь Иоанн Васильевич IV доводил до сведения другого Московского собора 1551 г., что практика представляла уклонения от определения, постановленного на соборе, бывшем при его деде. В то время, по его свидетельству, вдовых попов было два жеребья – обедни не служитъ, а церковью и приходом владеют и детьми духовными, родильницам дают молитвы, дитяти дают имя, и крестят, венчают, исповедают, умерших погребают; словом совершают все священническое, исключая литургии. Некоторые из этих вдовых, проводили жизнь в безчинии, в пьянстве, чем подавали миру соблазн. В Новгороде и Пскове, по свидетельству царя Иоанна Васильевича, со вдовыми священниками поступаемо было строже: до смерти Елены (1538) и при архиепископе Макарие (т. е. до 1542), вдовые попы и диаконы не были у церквей ни на малое время. Царь просил собор рассудить, от чего эта строгость ослаблена и утвердить по правилам, чтобы не на погибель всему миру35. Согласно с царской мыслью говорит об этом деле и один святитель, неизвестный нам по имени, но живший без сомнения в первой половине XVI века. Исчисляя церковные неисправления того времени, он в числе их указывает и положение тогдашних вдовых священнослужителей. Он говорит: попы вдовцы и другие жены держат, а служат. А иные попы вдовцы постригаются в иноческий чин да служат. А все то святыми отцы заповедано и проклято36. Ослабление строгости соборного определения было столь обще, что писатель второй новгородской летописи, живший во второй половине ΧVI века говоря о соборе 1503 г. самые определения собора представил в этом именно виде и смысле, как будто собор вдовцов попов и диаконов отлучил – «обедней им не служити, а вечерняя заутренняя пети им»37, что совершенно несогласно с подлинным соборным определением, как свидетельствует и царский вопрос.

Отвечая на царский вопрос, – собор 1551 г. собрал прежде бывшие в России правила о вдовых священнослужителях правила митрополитов Петра и Фотия, и собора 1503 г., с апологией его определений, написанной преподобным Иосифом Волоколамским, и сам повторил определение собора 1503 г. с некоторыми дополнениями. «Якоже прежде нас отцы соборно изложиша и установиша, что вдовым попом я диаконом не служити, и ныне и впредь тем вдовым попом и диаконом жити по тому же». Собственно собору 1551 принадлежат следующие дополнительные определения:

1) Святыми церквами вдовым священникам не владеть и духовных детей не держать, а владеть св. церквами и действовать служащим священникам и диаконам, которые станут на их место. Вообще вдовым ни во что церковное не вступаться. Определение уже вытекавшее из определений собора 1503 г., но не высказанное.

2) Вдовым священникам и диаконам, обещающимся жить чисто и стоять на клиросах, брать у святителей благословенные епитрахильные и орарныя граматы крепости для и бережения. В этих граматах прописывать, что им по 5 правилу VI Вселенского собора не держать в дому зазорных лиц женского пола, но – только близких родственниц, – мать, сестру, тетку по отце или по матери и дщерь свою. Пошлин архиереям, которые были взимаемы за все граматы, за эти не положено38.

3) Но собор оказал тο снисхождение вдовым священнослужителям, что дозволил определять, вместо них, родственников их, если достойны. Так, по крайней мере, для Новгорода39.

Определение стоглавого собора о вдовых священнослужителях в первое время приведено было в исполнение. Был разослан царский указ о приведении его в исполнение. Мы имеем свидетельство о его исполнении в Новгороде. 1-го октября 1551 г. новгородский архиепископ Серапион «отставил священников и диаконов, что патрахиль держали, а велел тем священником и диаконом в крылосе стояти, и четвертой жеребей во всяком доходе имати, по государеву приговору»40. Разосланы были и другими архиереями выписки из определений собора 1551 года или наказы, но соборному уложению составленные, в которых было и определение о вдовых священнослужителях. Так, Савва, епископ сарский и подонский, в послании в Вязму, между прочим, писал и о вдовых священнослужителях41. Митрополит Макарий, в грамоте, писанной им от 2 Февраля 1558 г. в Каргополь, о многоразличных церковных чинех, о вдовствующих попах и диаконах, пишет почти с буквальным сходством с определениями стоглавого собора42.

Но прежняя практика, которую признавал неправильной Иоанн IV, впоследствии времени опять получила силу. Вдовому священнику, по епитрахильной грамоте, начали дозволять совершать все священническое, исключая Божественной литургии. Так было уже в начале XVII века. В епитрахильной грамоте, выданной Ионою, митрополитом сарским и подонским, 11 декабря 1621 года вдовому попу Анурию дозволяется совершать все совершаемое обыкновенно священниками, исключая Божественной литургии: «патрахель держати, заутрени и вечерни, часы и молебны пети, и дети духовныя держати, и свадьбы венчати, и к роженицам ходити, и молитвы давати, и дети крестити, и над каноны свято говорити, и бильных маслом свящати, и мертвых похороняти, а литургеи ему Божиии не служити»43. Почти современный митрополиту Ионе путешественник также говорит, что вдовым священникам дозволилось служить заутреню и вечерню, но не дозволялось совершать таинства. Олеарий, путешествовавший по России в 1636 году, о положении вдовых священников в России пишет следующие: «вдовый священник не может совершать таинств. Он может предстояти, (il pent senlement assister aux offices) только при совершении заутрени и вечерни, но не допускается до совершения обедни (il n'est point ad mis a celui d’obedni), где приобщаются; он не может благословлять браков»44. Откуда явилась и на каких основаниях утверждалась такая практика, на это нельзя дать ответа. Вероятным, предоставляется то мнение, что прежняя до-стоглавная практика, на которую жаловался царь, Иоанн Васильевич, не совсем прекратилась и после повторительного запрещения собора 1551 года. В короткой, поздней редакции Стоглава, явившейся в XVII веке, все определение о вдовых священниках и получает уже вид совершенно cоглаcный с до-стоглавной практикой и не согласный с определениями обоих московских соборов и 1503 и 1551 годов. Там и определение собора 1503 года наложено в виде благоприятствующем этой поздней практике. О вдовых священнослужителях чисто живущих собору приписываются по этой редакции следующее определение: «стояти им и пети на клиросех и причащатися в олтари в патрахилех да и в домех им у себя патрахили держати, а диаконом причащатися во олтари же в стихари, а ни служити ни попом, ни диаконом вдовым святей литургии»45. Дополнение слов: святей литургии, не достающих в списках пространной редакции, современных самому собору, подает некоторым образом ту мысль, что кроме литургии все прочее служить дозволялось – мысль совершенно отвергаемую вопросом царя Иоанна Васильевича, принятым и этой редакцией46. Текст определения самого стоглавого собора по короткой редакции ту же самую мысль раскрывает подробно, совершенно изменяя подлинное определение, Вот текст этого определения. Вместо приведенного нами выше определения о вдовых священнослужителях, живущих в чистоте, здесь читаем после ссылок на соборе 1503 года и на митрополитов Петра и Фотия: «а которые попы и диаконы вдовые обещаются в чистоте пребывати и тем давати благословенные грамоты, сиречь патриархальные, в ризы облачатися, и в стихари и вся священная им действовати, и вечерни и утрени, и молебны все по прежнему, оприче Божественной литургии, а Божественной литургии отнюдь не служити; аще есть желание причащатися святых таин, и они причащаются в ризах во олтари у престола, а диаконы в стихарех»47. Сличив оба текста короткой редакции с соответствующими текстами пространной, древнейшей (есть список ея, писанный в 1556 г., следовательно чрез 5 лет после собора48, конечно, никто но затруднится усмотреть, что подлинные определения содержатся в текстах пространной редакции. Кроме внутренних признаков подлинности, заключающихся в самих текстах, тоже подтверждают: 1) возражение Скрипицы и ответ Иосифа Волоколамского, и 2) вопрос царя Иоанна Васильевича. Но когда и каким образом, вместе с подлинными пространными текстами, явились и эти короткие, получившие силу и в церковной практике, как видим из приведенной выше епитрахильной граматы, этого мы не имеем возможности объяснить. Несомненно только то, что ко времени московского собора 1667 года определение о вдовых священнослужителях в этом виде считалось уже за каноническое, – а не только как утвержденное практикой и обычаем. Вышеупомянутый нами сочинитель, изложивший правило собора 1503 г. в Кормчей, писанной в 1643 г. прямо говорит, что отцы собора 1503 года «вдовым попам и диаконам служити Божественныя литургии не повелеша». Собор 1667 года также прямо утверждает, что соборами российских архиереев, бывшими в разные времена, вдовствующим причетникам положено не служить Божественные литургии49. И сам по обстоятельствам того времени находит возможным отменить и это запрещение.

Но еще прежде собора видим отступление и от правила, запрещающего вдовым священнослужителям совершать литургию, именно видим, что патриарх Никон дозволял священнодействовать вдовым священникам, но только в Москве. И это ставили ему в вину его обвинители. Taк в одной жалобе, поданной царю противниками Никона, сказано: «ныне на Москве вдовые попы служат, или они святы стали? Или об них знамение с небеси было? А бедным сельским запрещено, иной останется с сиротами, с пятью, шестью и больше, сами и землю пашут»50. Разрешение дано патриархом Никоном на основании справки с правилами и обычаями, существовавшими по этому предмету на востоке. Арсений Суханов, путешествуя по востоку, спрашивал александрийского патриарха Иоанникия: вдовому попу можно ли служить литургию и получил от патриарха в ответ: мощно, аще чисто будет житие его51.

Отменение запрещения вдовым священникам священнодействовать

Никоново разрешение священнодействовать вдовым священникам в Москве было предвестием общего отменения запрещения. Основание, лежавшее в Никоновом разрешении, как мере исключительной, могло быть то, что жизнь вдовых священников Московских ему была известна, а находящихся вне Москвы – нет. Кроме сего, общее запрещение положено было собором, следовательно собором же могло быть и отменено. Собор патриархов 1667 г. Никоновой мере дал общий характер, признав постановление о вдовых священнослужителях несогласным с древними церковными правилами. Замечательно суждение о сем постановлении, произнесенное сим собором. Собор, сознавая, что это постановление не основывалось на правилах древней церкви, находил его однако же полезным для церкви Русской по особенным ее обстоятельствам. «Аще и кроме правил положися, говорили отцы собора, еже вдовствующим причетником не служити божественные литургии, обаче за умножение бесчиния неискусных причетников, опаства ради, добре повелеся. Нецы бо тогда, за неискуство учения, презирающе священная правила и попирающе свою совесть, недостойнии дерзаху служити. Сие злое Российстии пастырие пресецающе, повелеша вдовствующим попам и диаконам не касатися божественной службе». Но при сем собор делает замечание уже прежде высказанное вдовым священником Скрипицею, что пастыри Русские презрели разлучити чистых от оных невоздержников, их же всегда подобает отлучати. Обстоятельства, вследствие которых положено запрещение. Собор нашел уже изменившимися. В настоящее время, продолжали пастыри, и между вдовыми священнослужителями оказываются знающие Божественные писания и имеющие чистое житие. Поэтому собор признают справедливым отменить прежнее запрещение священнослужения вдовым священнослужителям всем без исключения, оставив в силе, согласно с древними правилами запрещение священнослужения только для нечисто живущих во вдовстве. Собор положил: 1) если вдовых священнослужителей совесть не укоряет ни в чем возбраняющем священнослужению, то пусть они невозбранно служат. Но 2) если кто по смерти жены будет обличен в делах возбраняющих священнодействие, тот отлучается от священнодействия, или извергается по делам своим, но не иначе, как по суду, когда будет обличен в этом по сыску, т. е. по архиерейскому крепкому истязанию и по свидетельству достоверных людей: «понеже бο не жены ради поп, или диакон, и не жены ради умертвия запрещаются священнодействия, но за порок невоздержания или иных безместных дел; яже запрещают священнодействовати: ибо издревле священными правилы имущие жен причетницы не запрещахуся». Собор приводит далее правила, которыми допускаются в клир не только женатые, но и безбрачные52. Замечая, что, на основании сих правил, разрешается священнослужение вдовым священнослужителям, собор заповедует им: «житие имети со всяким и впредь опасением и воздержанием и лиц зазорных в домех своих отнюдь не имети»53. С сего времени не было более общего запрещения вдовым священнослужителям священнодействовать.

Не смотря однако же на это, прежняя до-соборная практика продолжается некоторое время, и притом не только в епархиях54, но и в самой патриаршей области: некоторым вдовым священникам и диаконам разрешается и совершение литургии, другим дается разрешение совершать все кроме литургии. Так выдаются и грамоты патрахильные и постихирные двух родов одни «с обеднями», другие – «без обеден», и пошлины за первые вдвое против последних55. Ha чем основывалось такое разделение – решить нелегко. Что не по желанию самих вдовых – это несомненно; ибо нельзя представить основания для подобного желания с их стороны. Едва ли могло быть основание к сему и со стороны самой церковной власти: дозволить совершать все священнодействия и обряды, хотя бы и без литургии, очевидно можно только человеку вполне безукоризненной жизни. Едва ли это не было остатком прежней дособорной практики, продолжавшим существовать на том единственно основании, что недостаточно еще уяснилась несовместность этой практики с соборным определением. Или не было ли это временным возвращением к дособорной практике; так как оба документа, свидетельствующие об этом, принадлежат ко времени патриарха Иоакима; после же него уже нет подобных примеров. Кроме сего, в 1738 году состоялось запрещение служить тем вдовым священнослужителям, которые на свои места поставили своих детей и родственников56.

Вопрос о запрещении всем вдовым священнослужителям священнослужения, обсуждаем был в Св. Синоде вновь по случаю безымянного прошения, поданного на Высочайшее имя 6 сентября 1800 года. Неизвестные просители, выставляя на вид, что вдовые священнослужители служат соблазном для народа, просили императора Павла I-го, чтобы вдовых вовсе не допускать до священнодействия и не постригать в монахи, а определять их к обучению детей у народа, дозволяя им вступление во второй брак. Но Св. Синод на тο предложение неизвестных, чтобы никому из вдовых священнослужителей не дозволять священнодействия отвечал, что это было бы крайне беззаконно и несправедливо; потому что многие живут хорошо и священство удержать желают. В рассуждении соблазна открывать вдовым грехи на исповеди, Св. Синод указывает на то, что можно по желанию избирать духовника и не из вдовых, а женатого из другого прихода. Что касается до упоминаемого неизвестными доносителями соблазна от поведения вдовых священнослужителей, то Св. Синод указывает, что для отвращения его существуют законные меры. «Хотя Духовным Регламентом я предположено иметь о вдовых священниках прилежный совет в Св. Синоде, но указ 30 апреля 1724 г., состоявшийся после Регламента, и служит уже к разрешению ceгo обстоятельства. И как об оном тогда же из Св. Синода дано знать во все епархии, о чем и должны быть известны священнослужители, тο, видя они таковое к случающимся иногда в них слабостям снисхождение как в духовных правила, так и в гражданском законе установленное57, конечно не могут иметь в том нужды, чтоб подавать вдовством своим прихожанам неограниченный соблазн и омерзение. Но таковые, пользуясь помянутыми правилами и не допуская себя до того, оставляют добровольно духовное звание, прежде нежели бы получили какое нарекание, или впали в самое преступление. В заключение Св. Синод, имея в виду существовавшие до того времени постановления о вдовых священнослужителях, не находит никакой надобности делать вновь какое-либо положение по этому предмету58.

И смысл и буква определения собора 1667 года таковы, что ими безвозвратно и без всяких ограничений и остатков отменялось прежнее запрещение вдовым священнослужителям священнодействовать. И вдовые, по соборному определению, должны были подлежать отлучению от священнослужения на том же основании, как и женатые, т. е. когда кто-нибудь из них будет обличен в делах, препятствующих священнослужению и притом не иначе, как по сыску, т. е. по архиерейскому крепкому истязанию и по свидетельству достоверных людей. Казалось бы, что с отменением существенного должно было само собою утратить силу и все находившееся в связи с этим запрещением. Между тем, нечто имевшее связь с запрещением священнослужения вдовым священникам, продолжало существовать еще не малое время, а иное сохраняет силу и до ныне.

Сюда относятся: 1) особые граматы вдовым священнослужителям; 2) запрещение вдовым священнослужителям служить: а) в женских монастырях и б) в домовых церквах; 3) побуждение их к принятию монашества; 4) обычай не рукополагать вдового диакона в пресвитера без пострижения в монашество; 5) распространение запрещения вступать во второй брак даже на вдову священника.

1) Особые граматы вдовым священнослужителям

Отменив запрещение совершать литургию, собор 1667 г. не считал нужным в особенности οтменять и граматы, с которыми в прежнее время разрешалось вдовым священнослужителям в начале стояние на клиросе и право на получение четвертой части доходов, а в последствии и совершение церковных служб, исключая литургии. И граматы остались и после отмены запрещения.

Особые граматы для вдовых священнослужителей в первый раз установил Новгородский архиепископ Иона, по замечанию летописца, из мзды. Осудив своевольные действия Псковичей в отношении к вдовым священнослужителям, которых они своей собственной властью в 1468 г. отлучили от службы, архиепископ Иона вдовых священнослужителей начал призывать к себе в Новгород на управление, брал с них мзду: с кого по рублю, с кого пo полтора, и всем без различия стал давать благословение служить, выдавая им другие граматы, которые установил из той мзды за печатями59». Собор 1503 г. не упоминает об них ни слова. Но стоглавым собором установлены особые граматы собственно для тех вдовых священнослужителей, которые, во вдовстве проводя жизнь безупречную, не желали однако же идти в монастыри, а желали стоять в клиросе, довольствуясь четвертой частью доходов от поступивших на их место. Цель и смысл этих грамат состояли в том, что, поучаемые от архиереев, они давали сим последним случай и средства удостовериться в действительно честном и чистом житии вдовствующих. Они выдавались крепости – для сбережения. Содержание их, по Стоглаву, должно составлять напоминание священнослужителям не держать у себя в доме зазорных лиц женского пола60. В XVII в. грамота, выдаваемая вдовым священнослужителям содержала в себе: 1) изложение оказавшегося по обыску произведенному о просителе граматы – обыску обыкновенно производившемуся по приказанию архиерея чрез духовника; 2) архиерейское благословение на выдачу граматы; 3) исчисление предметов священнослужения – дозволяемых и запрещаемых; обозначение срока на который дается дозволение, и 5) напоминание о не держании зазорных женских лиц. Грамата, выдававшаяся вдовому священнику, назывались патрахильной, грамота, выдававшаяся вдовому диакону, называлась стихарная, постихарная или орарная (уларная, орарская)61.

Срок, на который были выдаваемы граматы вдовым священнослужителям, первоначально был трехлетний. Так и в первой половине ΧVII века. – Позднее граматы выдаются уже на один год. Пo прошествии года давалась и другая грамота на год же, а прежняя грамота отбираема была в патриарший казенный приказ. Прежние ставленные граматы были у попов и дьяконов вдовых отбираемы в Казенный Приказ и были записываемы в книги62. Без епитрахильной граматы вдовому священнику дозволяют отслужить только сорокоуст по своей жене и после сего не дозволялось уже действовать ничего священнического. В допросе, который был ему делаем, по случаю его просьбы о выдаче граматы, прямо было прописываемо, что «отслужа он по попадье своей четыредесятницу священнического ничего не действовал».

Когда вдовый священник намеревался подавать архиерею просьбу63 о выдаче епитрахильной граматы, он должен был взять заручную от своих прихожан о своем незазорном поведении и вместе с нею подавать просьбу. За сим следовал допрос «кем проситель во диаконы поставлен и в попы совершен и к которой церкви и сколь давно овдовел», кто живет в его доме и нет ли зазорных лиц? На допросе полагалась архиерейская резолюция: «исповедать – достоин ли священническая действовать». И если духовник признавал достойным – выдаваема была грамота на один год с разрешением «божественныя литургии служить и священническая действовать». Через год поступала к архиерею новая просьба: «в прошлом году дана была твоя архиерейская благословенная патрахильная грамота, и та, Государь, грамота из году у меня, богомольца твоего, вышла, смилуйся» и т. д. Следовал опять допрос и прежняя процедура.

Стоглавым собором, который установил епитрахильные и орарные граматы, предписано между прочим «пошлин от них не давати». Но поелику никакие граматы в древней России без пошлин не были выдаваемы; то, вероятно, вскоре после Стоглава стали взиматься пошлины и с сих грамат. В духовной грамоте патриарха Иова (1604 г.) упоминаются патрахильные доходы, вероятно, означающие доходы с патрахильных грамат. Следовательно между Стоглавом и Патриаршеством Иова установились уже доходы с этих грамат. Иов говорит здесь, что эти доходы митрополиты, его предшественники, уже имели64.

Количество пошлин с патрахильных и постихарных грамат было неодинаково в разных епархиях. Патриарх Иоаким в 1687 году в первый раз постановил, по всем епархиям сборам пошлин со всех дел и грамат быть одинакового размера во всех епархиях, и именно такого как в патриаршей области. В патриаршей же области с патрахильных и постихарных грамат, кому они давались с обеднями на год, было взимаемо по десяти алтын с граматы; из них половина шла в келейную казну патриарха, а другая – начальным людям Казенного Приказа. Сверх того – за письмо подьячему по гривне. С патрахильных и постихарных, выдаваемых «без обеден», пошлины были взимаемы в половину с таким же разделением65.

Граматы вдовым священнослужителям остались и после отмены запрещения совершать им священнослужение собором 1667 г. поелику с выдачей граматы соединялось следствие о поведении просителя, представляемо было свидетельство прихожан о его жизни, совесть его была испытываема чрез духовника, и поелику с выдачей их соединены были известные пошлины; тο без сомнения по этим причинам, отменив запрещение, не нашли возможным отменить и граматы.

И после собора 1667 г. вдовые священнослужители допускаемы были к священнослужению не иначе, как по грамотам епитрахильным – для вдовых священников, орарным и стихарным – для вдовых диаконов. Теперь существенным содержанием грамат сделалось разрешение священнослужителям совершать Божественную литургию и запрещение держать в доме зазорные женские лица. Иногда присоединялись к этому некоторые общие наставления, пригодные для каждого священнослужителя и не вдового, напр. в недоуменных делах обращаться к архиерею, не переходить к другой церкви, не ходить в пиры и не упиваться. В грамоте обыкновенно назначаем был срок, до которого разрешено священнослужение. По прошествии срока (обыкновенно годичного), вдовый священнослужитель не мог уже служить без нового архиерейского благословения, без новой граматы, а следовательно и без новой подати66. За этим учрежден был строгий досмотр чрез поповских старост. Они обязаны были досматривать у вдовых священников епитрахильные, а у диаконов постихарные граматы. Если оказывалось, что у вдовых нет этих грамат, или они служат по просроченным грамотам; то старосты патриаршей области обязаны были представлять таковых в Москву в казенный патриарший приказ, а церкви, у которых они служили, запечатывать до указа патриарха. За послабление старосты подлежали большим пеням67. В таком виде и с такими целями в патриаршее время после Собора 1667 г. были выдаваемы епитрахильные и орарные граматы для вдовых священнослужителей.

Святейший Синод, вскоре по учреждении имел случай обратить внимание и на эти граматы и придавал им значение акта, в котором содержится свидетельство о честном житии вдовых священнослужителей, полученное вследствие особого дознания. Указом Св. Синода 15 марта 1723 г. установлено было особое свидетельствование жизни вдовых священнослужителей. По этому указу вдовых протопопов, попов, протодиаконов и диаконов, являющих житие доброе, благочинное и не подозрительное, и исправное в исполнении всех должностей священного чина – положено чина и мест не лишат. Но епархиальным архиереям предписано каждогодно иметь свидетельство о честном их поведении – чрез достоверные заручные прошения всех приходских людей, чрез испытания в архиерейских домах, чрез заказчиков, управителей, поповских старост и инквизиторов, а в домах архиерейских чрез иеромонахов. Когда после такого испытания никакой к обличению и извержению их правильной вины не окажется; то предписано выдавать им епитрахильные грамоты без замедления и без излишнего пошлин взятия. Вследствие ceгo вдовые священники оставались и теперь под особым присмотром епархиальных властей, и должны были брать на право служения особые епитрахильные граматы. Святой Иннокентий иркутский, посылая в 179 г. на ревизию епархии ключаря, в особой инструкции между прочим предписывал ему: «где вдовые священники о таких старосты церковные и прочие прихожане подавали б доношения, что они ни в чем не подозрительные, и служат при церквах благочинно, и впредь оные прихожане им в служении при церквах священниками быть желают, и чтоб в тех доношениях, ежели оные благочинно живут, просила о даче оным священникам епитрахильных грамат68.

В инструкции, данной из духовной дикастерии поповскому старосте московского-китайского сорока, определен и штраф тем вдовым священнослужителям, которые служат без епитрахильных и без стихарных грамат – с попов и диаконов по 2 р. по 4 алтына и по 2 деньги69.

В указе Св. Синода 15 марта 1723 года, между прочим, предписано выдавать епитрахильные граматы без замедления и без излишнего пошлин взятия. Это последнее напоминание Св. Синод, было весьма нужно и пригодно, но едва ли действительно. По синодскому указу с вдовых священников велено брать патрахильных денег по 15 коп. Но указом Ростовской консистории при Георгии Дашкове определено собирать по 2 рубля, да в подносы архиерею с судьею и секретарем по 30 рублей70. На самого Стефана Яворского, митрополита рязанского, были нарекания якобы он много берет за патрахильные и постихарные граматы. Разанский дьячек Попов в 1726 г. доносил, что митрополит дает вдовым попам и дьяконам патрахильные и постихарные грамоты на всякий год по 4 рубля и больше, и от того (вместе с поборами за поставление новых священников, которое обходилось в 20, 30, и 40 рублей) священный чин весь раззорился без остатка71. – От епитрахильных и постихарных пошлин с 1727 г. освобождены были только вдовые священнослужители в С.-Петербурге и других новозавоеванных городах, где со священников не только епитрахильных, но и никаких церковных даней не было положено против других великороссийских городов72. Повсеместно пошлины и доходы с грамат отменены после утверждения духовных штатов Высочайшим указом 17-го февраля 1765-го г: поелику как самим архиереям, так и находящимся при них приказным служителям положены особые оклады жалованья, то отменены вместе с другими и сборы с епитрахильных и постихарных грамат, выдаваемых вдовым священникам и диаконам, а равно и самая выдача сих грамат73.

2)Запрещение вдовым священникам служить: а) в женских монастырях и, б) в домовых церквах

а) К числу особых законодательных мер о вдовых священнослужителях принадлежит запрещение им служить в женских монастырях.

В поучении митрополита Петра по Волоколамской рукописи читается: где черницы, туто бы попы бельцы с попадьями, а вдовца бы попa туто не было74.

Тоже самое запрещение повторяется и у митрополита Фотия: «У чернцов пусть и попами будут чернцы», писал он новгородцам, а где будут в монастыре черницы, туто избирать попов бельцов с попадиями, а попа бы вдовца туто не было75.

Действовало ли запрещение, положенное митрополитом Фотием в XV веке, об этом нет сведений. После собора 1503 г. вдовые священники не могли служить в женских монастырях, вследствие общего запрещения. Им открывалась возможность служить везде, исключая домовых церквей, после собора 1667 г. И этой возможностью пользовались некоторые в Москве; но, как видно, не без соблазна для народа. До сведения Св. Синода в 1729 году дошло, что в Москве в некоторых девичьих монастырях, при церквах для священнослужения находятся вдовые священники и диаконы, и являются в подозрениях. Поэтому Синод указом 16 июня 1729 года, определил: справиться немедленно о таких вдовых священнослужителях, находящихся при девичьих монастырях, и всех их от монастырей отрешить, потому что таким вдовцам в девичьих монастырях быть не надлежит и подозрительно, и впредь вдовым священнослужителям в девичьих монастырях отнюдь не быть. Отрешенных, если пожелают, постригать в монашество76. Это запрещение повторено было Св. Синодом еще в 1735 году77. Но ныне не везде соблюдается.

б) До собора 1667 года вдовые священники без запрещения служили в домовых церквах у бояр, которым дозволено было иметь церкви, или же, если и не было церквей, совершали заутреню, часы, молебны и вечерни. Жили эти священники в домах бояр и пищу имели с ними за столом, у кого что прилучилось, получая сверх ceгo и жалованье погодно, по уговору78. Запрещение вдовым священникам служить в домовых церквах дано тем же собором патриархов, который отменил общее запрещение священнослужения вдовых священнослужителей. Собор считает неправильным дозволять служить вдовьим священникам в деловых церквах. Говоря о причинах, сделавших необходимым созвание собора, собор указывает на нестроения в Российской Церкви и на то, что многие около того времени уклонились от исполнения долга исповеди и св. причастия, и продолжает: «могущии же по домом своим начаша держать вдовых священников без благословения и без свидетельства архиерейского; инии же из тех священников мнози под запрещением и извержением от своего им архиерея служаху по домом и угождаху непокорником Святые Восточные Церкви, не хотящим слушати в церквах пения, идеже совершается по исправленным печатным книгам по обычаю Святые Восточные Церкве»79. В одном из заседаний собора, предшествовавших тому, в котором отменено запрещение священнослужения вдовым священнослужителям, именно в заседании 2 июня 1666 г., Собор определил, чтобы черных попов и вдовых в домах отнюдь не было, и службы церковные никоторые по домом и по мирским церквам не служили отнюдь черные попы и вдовые без указу и без памятей бы отнюдь с сего числа в домах никто нигде не служил; а буде те, кто отныне не явся в домах у крестов учнут служити и тем священником быть в смирении и в пене80. Все священники должны были подать о том сказки за руками, кто священников имяны вдовых или пришлых у кого в дому именем служат81. Это запрещение повторено потом московским собором 1681 г., подтвердившим, чтобы «мирские люди вдовых священников в домех своих у крестов не держали. Патриарх и архиереи, по просьбам знатных людей, которым без церковного пения не возможно быть, могут дозволять у них служить священнику не вдовому; вдовым же священникам и иеромонахам не давать благословения жить в мирских домах, и совершать церковные службы. Причиной этого запрещения собор указывает умножение бесчиния и пьянства в духовном чине в то время82. За нарушение запрещения собор предписывает ссылать таких вдовых священников в монастырь под крепкий начал, или отдавать в работу. Принимающие вдовых священников для служения в свои домы подлежат церковной епитимии83. При Петре 1м и ого преемниках не редки были запрещения иметь домовые церкви; но не видим, чтобы были какие-нибудь запрещения служить в домовых церквах вдовым священникам. Ныне это запрещение не имеет силы.

3) Побуждение ко вступлению в монашество

Во все время, пока действовало запрещение священнослужения вдовым священнослужителям без пострижения в монашество, самое это запрещение служило наисильнейшим побуждением к принятию монашества. Только приняв монашество священнослужитель сохранял право совершения всех священнослужительских действий. В противном случае он лишался возможности пользоваться правом священнослужителя самым высшим – правом совершения божественной литургии. Сильнее этого побуждения к монашеству для человека чистой совести трудно найти. Но были примеры, что некоторые архиереи ревнители даже особенно принуждали к пострижению всех вдовых без разбора. Незадолго до совершенного отменения запрещения, рязанский архиепископ Мисаил (хиротонис. в 1651 г.), в самом начале своего святительства, разослал ко всей своей пастве грамату с различными наставлениями, между которыми было и следующее: «объявите по всей нашей Рязанской архиепископии и в Михайловском уезде, чтобы вдовые попы и диаконы постригались в иноческий чин, а в мире не жили бы и не делали соблазна миру. Если какие вдовые священники и диаконы сняли с себя скуфьи и женились на других женах, то вы не входите к ним в дом ни с какою святынею, не пущайте их в церковь Божию, и не принимайте от них в церковь никакого приношения. Таких расстриг попов и диаконов, которые не станут слушать нашего указа, отдавать на поруки и с поручными высылать к нам в Переславль Рязанский84.

Запрещение священнослужения вдовым священнослужителям отменено собором 1667 г. Вместе с ним должно было утратить свою силу и вынуждаемое этим запрещением вступление в монашество, составлявшее единственное условие для сохранения права священнодействия. Но утратив свою силу de jure, оно не утратило ее de facto. Практика и обычай поддерживали понуждение вдовых к вступлению в монашество еще долгое время. Святитель Димитрий Ростовский в 1708 г. указывает даже на юридическое основание этого обычая в одном указе Петра 1-го, нам неизвестном. Вот что писал св. Димитрий Ростовский к царице Прасковье Федоровне на просьбу ее об определении одного вдового священника опять на место, от которого он был отрешен: «изволила ты, государыня, по милости своей милосердствовати о отставном вдовом попе Давиде, села Курбы, дел его не ведая85, чтоб ему прощену быть, и на своем месте жить по прежнему. И я, богомолец ваш, вашему царскому величеству о том попе творю известно, что тот поп, уже тому назад прошло годов два, как он от курбовской церкви отставлен, а священства не отлучен, аще и достоин был отлучения, и велено ему постричься в коем себе изберет монастыре, понеже грамота государская у нас есть, чтоб вдовых попов постригать, и пo той грамоте пострищися ему велели». Ясно, что здесь разумеется грамота или указ самого Петра. Ниже в том же письме, отказываясь от исполнения просьбы, святитель говорит: «еще же и государева гнева опасаюсь, аще грамоте его государской, вдовых попов постригать повелевающей, ослушен буду». Но видно, что святитель не принуждал к пострижению. В конце письма он говорит: «молю убо ваше царское благородие, не положите, гнева на мя, богомольца своего, что не могу соделати вещи невозможной. Аз же грешный на того попа гнева не держу и не хощу его, и запрещения ему от меня нет, а принуждения к иночеству нет же, как он себе хочет. Овца не слушающая пастыря волку корысть, а я чист от погибели его»86.

Святейший Синод не одобрял понуждений в монашество и в первое время был озабочен устройством судьбы вдовых священнослужителей. В прибавлении к Духовному Регламенту замечено: «должен быть прилежный совет в Св. Синоде, что делать с овдовевшими иереями и диаконами, наипаче, которые в юности овдовели. Был дотоле обычай постригать таковых в монахи; но како же таковый изречет пред Богом обещание, что он не от нужды в чин монашеский идет? что же еще, когда он не ощущает дарования и вельми того не хотел бы? Понуждать не надобно, а в самовластном произволении со искушенном постригать можно87. Этот предположенный Регламентом совет и действительно был в Св. Синоде. И при рассуждении в 1723 г. о вдовствующих священнослужителях: «которым прежде того принуждение бывало лишатися мест своих или неволею в монашество постригатися без всякия к тому кроме онаго овдовения вины», Св. Синод определил: «с сего времени как прежде овдовевших, так и впредь во вдовых быть имеющих протопопов, попов, протодиаконов и диаконов, которые по овдовении своем показуют и впредь являть будут житие доброе, благочинное, неподозрительное, и во всех священному чину должностях исправное, от чина и от мест их не лишать, но быть им (буде никакой ко отлучению или извержению правильной вины не явится) в прежнем своем достоинстве непременно88.

Этого правила и держался Св. Синод в последующее время. Хотя и видим частные попытки со стороны некоторых епархиальных архиереев ко введению обязательного пострижения вдовых священнослужителей, по особенным обстоятельствам и нуждам епархий, и – одно предложение общего введения повсюду непременного пострижения вдовых священнослужителей; но все эти попытки были отклонены Св. Синодом и общее правило о непринуждении к монашеству вдовых священнослужителей было утверждаемо. Никакие причины и представления епархиальных архиереев не были уважаемы Св. Синодом. Первая во времена Св. Синода попытка, принуждения к монашеству вдовых священнослужителей, и притом только некоторых, сделана была вологодским епископом Афанасием Кондоиди, но была отклонена Св. Синодом. Он доносил Св. Синоду, что в монастырях его епархии за недостатком иеромонахов и иеродиаконов, имеются священники и диаконы белые, а настоятели престарелые, и на место их произвести некого. Но вдовых священников в его епархии обретаются не малое число и из них и не молодые, сдавшие свои места, причем обязывались письменно – по сдаче не священнодействовать, и мирских треб не отправлять, но по посвящении на их место дерзают служить, от чего происходят ссоры между новопоставленными и ими. Для предотвращения этого и для пополнения монастырей, он предлагал таковых постригать и с принуждением. Но Св. Синод определил таковых, вопреки обязательству служениях и совершающих требы, от чего происходили ссоры, смирять за это посылкой в монастырские труды под началом. «А ежели кто из них пожелает восприять монашеский чин, и тех монашества сподоблять, как правила св. апостол и богоносных отец повелевают»89. Но этим не ограничились попытки принуждения к пострижению в монашество вдовых священнослужителей со стороны епархиальных начальств. Иркутский епископ Иннокентий II-й Нерупович отрешил от мест всех вдовых священников, силою взял их в монастырь и постриг в монахи. В 1744 г. тобольский архиепископ Антоний, по неимению в Томском монастыре иеромонахов, велел забрать вместо них вдовых священников90. И во второй половине прошедшего столетия держался этот обычай, хотя в тех случаях, когда дело доходило до Св. Синода, или до Высочайшего сведения, – этот обычай и был осуждаем. В 1755 г. несколько вдовых священнослужителей жаловались Св. Синоду, что их, за вдовством их, новгородская консистория принуждает в монашество, а они того за имеющимися при них малолетними детьми не желают, и просили, чтоб их до воспитании детей от пострижения в монашество уволить и оставить при церквах по прежнему. Св. Синод предписал: вдовых священников, если до них не имеется таких дел, по коим в монастыре быть им следует, к пострижению в монашество без самопроизвольного их желания не принуждать91. Впрочем в некоторых епархиях, без сомнения без ведома Св. Синода, вдовых священников бездетных отправляли в монастыри и постригали иногда и против их желания (а). В 1763 г. дело об одном вдовом священнике костромской епархии, который в московской синодальной конторе просил от невольного его пострижения защищения, но вместо того опять послан в тот же монастырь для неисходного пребывания, дошло до сведения императрицы Екатерины II-й, которая признала это за несправедливый и с законами несходственный поступок и повелела ceгo вдового попа от того монастырского неисходного пребывания немедленно освободить и по прежнему определить к церкви, у коей был, и впредь таковых пострижения не желающих в неисходные в монастырские пребывания отнюдь не посылать92.

В тоже самое время, как высшее церковное и гражданское правительство удерживали епархиальные начальства от вынужденного пострижения вдовых священнослужителей в монашество, о том же подавала голос и светская литература, хотя и совершенно по другим основаниям и побуждениям, Ломоносов, в письме к Шувалову (от 13 ноября 1761 г.) изложил рассуждение о размножении и сохранении российского народа, где в 4-м пункте осуждает обычай вдовых священников постригать в монашество93.

Предписания церковного и светского правительства о непринуждении к пострижению ясны и решительны. Но и после сего обычай держался. Повторялись и попытки принуждении к монашеству вдовых священнослужителей со стороны архиереев, были жалобы на эти были и замечания против ceгo со стороны св. Синода94. Св. Синод всякий раз когда доходили до него сведения о подобных принуждениях, воспрещал оные. Даже в крайних случаях при недостатке в монашествующих по каким-нибудь особым обстоятельствам, св. Синод не соглашался на эту меру, когда ее предлагали. Недостаток монашествующих быль одною из причин поддерживавших существование обычая. Так в 1783 г. Михаил епископ Иркутский доносил о недостатке в епархия до штатного числа монашествующих около 42 человек, и присовокуплял, что хотя в епархии находятся вдовые протопопы, священники и диаконы, в том числе иные престарелых лет и бездетные, а у которых хотя и дети есть, но они распределены уже к церквам, однако же те вдовые священники и диаконы о пострижении себя в монашество не просят. Поэтому он представлял чтобы св. Синод, в рассуждении крайнего в монашествующих недостатка, вдовых священнослужителей Иркутской епархии повелел постричь в монашество. Св. Синод предписал, что как Духовным Регламентом и Императорскими указами 4 сент. 1764 и 29 окт. 1769 и указом св. Синода 12 дек. 1729 г. в 5 пункте вдовых священников и диаконов и никого сверх их воли не только в монашество постригать, но и в монастырь принимать строжайше запрещено, то Преосвященному таких несходственных с узаконениями представлений и чинить не следовало95.

Ныне о принуждении вдовых с священнослужителей к пострижению в монашество не может быть речи. И хотя св. Синод и ныне иногда делает вдовым священнослужителям предложения о пострижении, но уже совершенно в других видах и с другими целями. Монашество предлагается навлекшим на себя подозрение в каких-либо преступлениях вдовым священнослужителям, как жизнь покаяния, вступлению в которую не препятствует никакой прежний образ жизни по правилам96. Так св. Синод напр. в 1830 г. определил «предложить священнику, не согласится ли он в отвращение всякого нарекания на честь его, могущего произойти и впредь от одного мнения о его вдовстве и бессемейственности, поступить в число братства какого-нибудь монастыря с надеждой пострижения в чин монашеский97. Подобное же предложение и по подобному же случаю было и еще употребление в отношении к одному уже престарелому вдовому священнику, подвергшемуся укоризненным по жизни оговорам, впрочем, без доказательств. Положено Консисторией: «настоятелю монастыря убеждать сего священника как вдового и бессемейного остаться в монастыре в числе братства. А св. Синод положил: «священника, если не согласится остаться в монастыре с надеждой пострижения, оставить ныне же в заштатных98. В 1845 г. священник запрещенный в священнослужении и состоявший на причетнической должности, просил о разрешении священнослужения. Св. Синод согласился, с тем если пожелает поступить в число братства на всегда в который либо монастырь. В таком случае, по испытании совести чрез духовника, в монастыре может быть ему разрешено священнослужение99.

Если в Православной русской церкви обычай постригать вдовых священнослужителей в монашество можно почитать имеющим свой корень и ведущим свое начало от Московских Соборов 1503 и 1551 годов; то и Виленский Собор 1509 года произвел подобное же действие в Православной церкви, принадлежавшей прежде к православной западнорусской митрополии, часть которой в прошедшем столетии от Польши отошла к Австрии. Действие постановлений Московского Собора 1667 г., изменивших судьбу вдовых священнослужителей, не могло простираться на Православную церковь в западнорусских областях находившихся тогда под польским владычеством, и в последствии поступивших во владение Австрии. Поэтому мы и видим, что обычай обязательного пострижения вдовых священнослужителей там держится до конца прошедшего столетия100. Он отменен регламентом Императрицы Марии Терезии 1776 г., в котором говорится об этом предмете следующее: «иже на канонических правах греческой церкви никакоже основанный обычай, им же доныне попове по смерти жен своих в монастыри отслани, к монашеским обетом противу законов веры принуждены, дети же их в крайнюю беду вдани быша, все – конечно запрещается я утоляется: тем же убо овдовевшии негли парохи при парохиях своих да оставятся, не хотящии и без довольные канонические или от дряхлые негли старости, или нездравия рождающихся препон санов своих да не оставятся, ниже в монастыри да отсылаются, но аще бы таковое нечто собственных ради вин потребно было, сие нам во всяком случае да объявится, и о прочем же священстве, аще бы кто не хотящ в монастырь отслан быти имел, тожде да сохранится101».

Но не допуская ни по каким причинам принуждения к пострижению в монашество, наше высшее церковное и гражданское правительство не находили противным справедливости а) допустить не которые снисхождения и облегчения к поступлению в монашество вдовых священнослужителей, имеющих собственное к тому желание, и б) назначать вдовых священнослужителей, в случаях крайней нужды, к совершению богослужения в монастырях.

а) При общих запрещениях постригать в монашество, частых в третьем, четвертом и пятом десятилетиях прошедшего века, для вдовых священнослужителей всякий раз делаемо было исключение102, или для них облегчаемы были те трудности, которыми обставлено было вступление в монашество для других, и вообще были назначаемы более легкие условия при вступлении в монашество чем для других.

Чтобы оценить, сколь важно было в то время упомянутое нами исключение, состоявшее в разрешении вдовым священнослужителям быть допущенными до пострижения, мы должны припомнить обстоятельства, при которых, напр., дано было такое разрешение при Императрице Анне в 1734 году. Феофан Прокопович, имевший свободной доступ к Императрице, в июне 1734 г. в летнем дворце имел с нею разговор о монахах и изложил законодательство об них бывшее, начиная с Петра 1-го. Императрица нашла оное согласным с своими мыслями и изъявила желание, чтобы эти постановления были строго соблюдаемы. В следствие сего Феофан в собрании Синода 10 июня 1734 г. объявил словесно, что Императрица указала, чтобы во всех Российской Империи монастырях, кроме вдовых священников, диаконов и отставных солдат, которых указами постригать в монашество повелено, никого ни из каких чинов людей постригать не велела, и о том повелела послать из Синода указы. В тот же день св. Синод сделал распоряжение о рассылке указов в этом смысле с присовокуплением наказания за нарушение указа (архиереям штраф в 500 руб., а монастырским властям лишение чинов и монашества и ссылка с лишением имущества и определением, чтобы и вдовые священники и диаконы были постригаемы не иначе, как с разрешения Синода – в синодальной области и епархиальных архиереев – в епархиях103.

К облегчениям, упомянутым нами, принадлежали следующие: аа) данное Св. Синодом в 1736 г. вдовым священнослужителям дозволение, в числе прочих послушаний, совершать, во время трехлетнего искуса пред пострижением и священнодействия104; бб) сокращение срока трехлетнего искуса на шестимесячный, данное Св. Синодом в 1739 г.105, и потом, именным указом 30 ноября 1779 г. объявленное, совершенное отменение обязательности условия об искусе для вдовых священнослужителей106,облегчение сохраняющее силу и до настоящего времени, с тем ограничением, если таковые вдовые священнослужители достаточно были одобряемы на прежней службе107, и не простирающееся на замеченных в предосудительных поступках108; вв) дозволение совершать таковым священнодействие по пострижении по прежним священническим и диаконским грамотам, без иеромонашеских и иеродиаконских вновь грамат, данное Св. Синодом в 1742 г.109, для чего предписано у священнослужителей, определяемых в монастыри по одному только вдовству, ставленных грамот не отбирать110, и гг) дозволение совершать пострижение вдовых священнослужителей в монашество без точного соблюдения условий о возрасте для вступления в монашество111.

Иногда, у некоторых наших архиереев, были намерения, при недостатке лиц монашествующего духовенства, способных занимать настоятельства в монастырях, замещать сии места вдовыми священнослужителями по пострижении их в монашество. Но другие не разделяли этих мыслей, не находя справедливым тотчас постригать и производить в архимандриты112.

б) От побуждения к пострижению Св. Синод отличал назначение вдовых священнослужителей в монастыри для священнослужения и, отвергая решительно первое, допускал второе. Указом Св. Синода, состоявшимся в 1732 г., предписано таковых в монастыри для священнослужения определять113. В 1757 г., при рассуждении о вдовых священнослужителях новгородской епархии, Св. Синод предписал: «таковых вдовых священнослужителей, без всяких их отговорок, отсылать для священнослужения к монастырям таким, где в том нужда состоит, и в монашество их, в силу духовного регламента, если они сами пожелают, постригать»114. Подобным образом разрешил Св. Синод этот вопрос и в 1772 г., когда, по случаю моровой язвы в Москве, в монастырях оказалось много недостающих против штатного числа монашествующих. Синодальная контора, ссылаясь на определение Синода 1732 г., которым предписывалось таковых в монастыри для священнослужения определять, просила разрешения у Св. Синода вдовых и бездетных священнослужителей и без их желания отослать, и впредь таковых же в московской епархии в рассуждении крайнейшей в московских монастырях в монашествующих нужды, и чтоб оные священники и диаконы без пропитания не находились, отсылать в те монастыри, в коих недостаток монашествующих, где употреблять достойных к священнослужению, а прочих в монастырские службы, и производить им жалованье, положенное штатным монашествующим, точию к пострижению в монашество ни под каким видом не принуждать. Но Св. Синод рассуждает иначе: «понеже Духовным Регламентом ни Императорскими указами монашества не желающих не токмо постригать, но и в неисходные монастырские пребывания посылать не велено, то в определении священнослужителей в монастыри поступать по точной силе Регламента и указов, и если где в монашествующих недостаток и в священнослужении остановка, то из находящихся в Москве вдовых праздноживущих и бездетных священнослужителей для исправления священнослужения по очереди на время хотя и посылать, однако ж с тем, чтобы к неисходному в тех монастырях житию, а паче к пострижению в монашество, ни под каким видом принуждения им не было, и находились бы они по отслужении своей череды при своих домах, где живут, кроме только того, разве кто сами добровольно в тех монастырях пребывание иметь похотят115. Но это была только временная мера, вызванная особыми обстоятельствами.

4. Обычай вдового диакона не удостаивать хиротонии во пресвитера, без пострижения в монашество

Существующий до настоящего времени обычай сохранился без сомнения от того времени, когда имело силу запрещение допускать вдовых до священнослужения без принятия монашества. Существенная цель этого обычая без сомнения та, чтобы в торжественных обетах монашества получить решительное и несомненное ручательство целомудренной и чистой жизни. Этот обычай можно почитать утратившим силу в следствие принятого, в Высочайше утвержденном 16 апреля 1869 г., журнале Присутствия по делам Православного духовенства, правила, по которому всем лицам, подвергшимся вдовству после первого брака и желающим остаться в безбрачном состоянии, открывается доступ к сану диакона и священника, если, при соблюдении других, полагаемых церковными правилами условий, они имеют не менее 40 лет от роду и если совершенно известны епархиальному начальству своим усердием к церкви и вполне безукоризненной жизнью. Это право, дарованное всем вдовствующим, очевидно простирается и на вдовствующих диаконов, которые в силу ceгo положения могут получать священство по достижении ими 40-летнего возраста и при известности епархиальному начальству со стороны усердия к церкви и безукоризненной жизни. Может ли быть допущено отступление от обычая – рукополагать вдового диакона в пресвитера без пострижения в монашество и прежде достижения им 40-летнего возраста – этот вопрос остается не разрешенным.

5. Некоторые обычаи в отношении к жене умершего священника

В связи с второбрачием священника в XV веке высказаны были и некоторые особые мысли о второбрачии вдовы священника. Из той общей мысли, высказанной митрополитом Фотием, что «егда Богу вземшу подружие священников, и пол телес их, то мертва суть, и земля своего тела естественного в растление червем прият», митрополит Фотий выводит и то заключение, что и вдовам умерших священников «такожде нелепо ходити замуж, понеже едино бысть тело преж с мужем своим, и то убо есть яко полтела мертвого»116. Эта мысль имела и доселе имеет место в греческой церковной практике. Ее находим в нескольких местах. Вальсамоновых толкований иногда как его личное мнение, иногда же как мысль, вытекающую из правил. Так в одном месте он говорит: Божественные и священные каноны и определения сочетавшегося со вдовою, считая двубрачным, не допускают до церковной степени, и супруге умершего священника не дозволяют вступать во 2-й брак по причине тесного союза (ταυτοτητα) их тел117. Вальсамонова же мнения держится и Властарь. А толкователь Пидалиона находит, что Властарь правильно из 48 правила VI вселенского собора выводит тο заключение, что неприлично (ϑεν πρεπει) женам умерших священников вступать во 2-й брак118. И вообще в восточной церкви брак вдовы священника считался не приличным119.

У нас после вышеуказанного послания митрополита Фотия нигде не встречаем этой мысли. В 1733 г. императрице Анне Иоановне сделалось известно, что находящийся в Риге протопоп Николай Растовецкий попадью одного умершего священника так спрашивал: идет ли она замуж, объявляя, если идет, то он умершего мужа ее священника похоронит без риз, а ежели после мужа своего во второбрачие не вступит, то похоронит в ризах. Когда доведено было о сем до сведения Св. Синода, то он признал «во оном быть некоему суеверию, и полагал, что не бессомнительно есть, нет ли где таковых и тому подобных суеверств и в прочих местах». И посему предписал, если где каковые обрящутся, о том следовать в иметь крайнее попечение дабы оные весьма пресечены и искоренены были120. Не был ли этот признанный суеверным обычай остатком воззрения указанного еще митрополитом Фотием?

Кроме обычая вдового диакона не рукополагать во священника без пострижения в монашество, который соблюдается в Российской церкви повсеместно, и который, и после Высочайше утвержденного 16 апреля 1869 г. положения Присутствия по делам Православного духовенства, не может быть почитаем безусловно отмененным и, кроме обычая не дозволять вдовым служить в женских монастырях, соблюдаемого еще во многих епархиях, ныне положение вдовых священнослужителей совершенно такое же, как и имеющих жен. По смерти жен своих, если только ведут безукоризненную жизнь, они беспрепятственно могут служить при тех церквах, при которых находились до своего вдовства. Так же, как и прочие невдовые священнослужители, они пользуются всеми правами и преимуществами, какие вообще предоставлены нашему белому духовенству. Но как прежде особому надзору поповских старост было поручаемо, чтобы вдовые протопопы и попы и диаконы и всякий причетник иные жены в дому своем не держал, но токмо матерь, или сестру, или тетку121, так и ныне особенному надзору благочинных поручается, чтобы вдовые священнослужители зазорных женских лиц при себе но держали ни под каким видом в противность правил Св. Отец122. А армейским вдовым и бессемейным священникам не дозволяется держать женские лица совершенно. Армейский благочинный обязан строго наблюдать, чтобы вдовые и бессемейные священники довольствовались прислугой одних казенных деньщиков, а женских лиц, в противность правил Св. Отец, ни под каким видом не держали123.

Судьба священнослужителей не сохраняющих в чистоте вдовства своего

В разных местах предшествующего изложения мы уже видели, какая судьба была вдовых священнослужителей, пребывающих в слабости, – отчасти видели и то, какие последствия влекло за собою нарушение обетов. Теперь должно подробнее и раздельно обозначить все последствия, какие влечет за coбой несоблюдение в чистоте вдовства своего вдовыми священнослужителями.

Эти последствия относятся: 1) к священству, оскорбленному таким невоздержанием; 2) к браку, заключенному вопреки церковным правилам; 3) выражаются в церковных епитимиях нарушающих своих обетов; 4) касаются последующих отношений к церкви таковых лиц, и 5) их гражданских прав.

1. Последствия в отношении к священству

Несоблюдение вдовства в чистоте – первым и необходимым последствием должно иметь лишение священства. Последовало ли это нарушение чистоты вдовства чрез любодеяние, или чрез вступление в другой брак, – в обоих случаях сохранение священства невозможно. Апостольские правила на оба случая ясны: епископ или пресвитер, или диакон в блудодеянии обличенный, да будет извержен от священного чина124, и кто по крещении двумя браками обязан был, тот не может быть епископ, ни пресвитер, ни диакон125. Частнее и ближе к настоящему вопросу разрешен второй из указанных случаев в одном из правил св. Тимофея Александрийского. На вопрос: можно или нет допускать до служения (λειτβργιχ) тех, которые, по вступлении в клир, когда умерли супруги их, взяли других, св. Тимофей отвечал: «таковых не принимает правило, но совершенно отвергает; ибо не только подпали осуждению двоебрачия. но и сделали сие после вступления в клир, чем удваивают свой грех126. Дерзнувший священнодействовать – предается анафеме127

Основание лишать священства священника, вступающего во второбрачие, русская церковь имела в правилах древней церкви, многократно воспроизведенных в нашей письменности128. И эти правила были соблюдаемы у нас и в древние времена, как свидетельствуют об этом иностранцы, писавшие о России и русской церкви129, соблюдаются и ныне. Никто не сохранивший в чистоте вдовства своего и изобличенный в сем не может оставаться в священном сане130.

Практика нашей церкви с прошедшего столетия выработала особый юридический термин для обозначения действия, которым исключается из духовного сана священнослужитель, желающий вступить во второй брак. Это – снятие сана, в отличие от лишения, каковым лишением называется исключение из сана за проступки. В правилах Св. Синода по этим делам нередко делается замечание, что приводить в исполнение решение об удалении от священства следует снятием, а не лишением. Основанием для приложения этого, а не другого способа служит добровольное желание. Эта же форма употребляема была иногда и в таких случаях, когда просил о сложении сана священнослужитель, хотя и не вовсе чистый, но еще не обвиненный по суду131. Эта Форма употребляется Св. Синодом и ныне132.

2. Последствия в отношении к браку

Нравственная чистота жизни вдового священнослужителя может быть оскорблена или любодеянием, или второбрачием. Что любодейный союз подлежал прекращению и уничтожению, это ясно, и прямо выражено в определениях Московского собора 1503 г.: «которых попов в наложницах уличали, тем впредь наложниц у себя никакоже не держати»133. Мог ли оставаться в силе союз вдового священнослужителя, заключенный в виде брака? В восточной церкви в VI и VII веках этот вопрос решаем был отрицательно. У Юстиниана брак, заключенный священнослужителем после рукоположения, называется беспорядочным осквернением (inordinata constupratio), а дети, происшедшие oт такого брака, во всем уравниваются с детьми, рождаемыми в беззаконных браках (incestae nuptiae)134. Это воззрение Юстиниана на брак, заключенный клириками после получения священства, как на незаконный и подлежащий уничтожению, принято и Трулльским собором135. Юстинианов закон должен был утратить силу после новеллы императора Льва Философа, определившего, чтобы клирик, сочетавшийся с женою после рукоположения, был подвергаем только одному наказанию, именно лишению сана, который имел прежде сего брака (πρὸ του γαμου)136. В смысле этого императорского закона встречаем и одно церковное правило, относящееся ко времени Константинопольского патриарха Михаила Керуллария. Этим правилом пресвитер, благословляющий второй брак другого пресвитера, не только самому себе уготовляет извержение, но тому же подвергает и того, кому преподал благословение137. Говорится только об извержении, но не о недействительности брака. Посему в XII веке Юстинианов закон уже не был соблюдаем, по замечанию Вальсамона138, хотя сами толкователи Вальсамон и Зонара держатся той мысли, что всякий незаконный брак клирика, по удалении его от священнослужения, не может быть признан действительным139. Поздняя практика Греческой церкви, именно XV, XVI и XVII веков, также не требовала уничтожения брака, заключенного священнослужителем по оставлении священства140.

Был ли признаваем действительным брак, заключенный вдовым священнослужителем у нас в древности, – об этом скудны древние сведения, сохранившиеся до нас. Из одного места послания митрополита Киприана к псковичам (12 мая 1395) можно выводить мысль, что священникам, по сложении сана, второй брак мог быть дозволяем141. Но у митрополита Фотия предпиcывается: «вдовца попа, взявшего жену, разлучать»142. В определении собора 1503 года говорится о разлучении вдовых священнослужителей с наложницами. О том, оставляется ли в силе сожитие, заключенное вдовым священнослужителем под видом брака, если он оставит священство – в соборном определении не упоминается прямо. Но из сказания о соборе, на находящегося в житии преподобного Иосифа Волоколамского, можно заключать, что в сем случае должно было только оставить священство, брачное же сожительство могло оставаться не расторгнутым143.

Из свидетельств о нашей церковной практике видим, что в нашей Церкви различаемо было вступление в брак по сложении с себя священного сана от незаконного сожительства с другой женой по смерти первой до сложения сана. Первое дозволяемо было и считалось браком законным, второе нет. Так было в XVI и XVII веках. Те вдовые священники, которые не хотели жить в запрещении священства и скучали безбрачием, слагали священный сан, делались купцами или ремесленниками и женились снова144. Но поелику не было прямого и ясного правила, тο и практика не была тверда. Находились ревнители между епископами, не дозволявшии вдовым священнослужителям пользоваться и этим правом. Вышеупомянутый рязанский архиепископ Мисаил вдовых священнослужителей, вступавших по сложении сана в новые браки. отлучал от Церкви или заключал в тюрьму по смерть145. В 1655 г. он писал поповским старостам своей епархии и приказным людям, чтобы разпопов и раздиаконов, кои, овдовев, скинули с себя скуфьи и поженились на беззаконных женах, по указу патриарха Никона, взяв, отсылать в монастыри и постригать; а буде который из них не похочет, тех, сковав, за крепким провожаем, на их подводах, присылать к нему, архиепископу, к Москве, для отсылки в Троицкий Сергиевский монастырь, в земляную темную тюрьму, до кончины живота их. И архиепископ Мисаил многих таковых постриг и отослал в монастыри, а других в помянутую тюрьму. В росписи колодников показаны тридцать распопов по разным городам и селам рязанской епархии, из коих иные овдовевши поженились года тому два, лет пять, десять, пятнадцать, двадцать и более, да четыре раздьякона146. Великий московский собор 1667 года, в заседании 17-го июня, второй брак вдовых священнослужителей, заключенный ими по сложении сана, признал действительным браком147. Петр I-й также признавал второй брак вдовых священнослужителей, по лишении священства, законным148.

Практика прошедшего столетия не вооружалась даже и против браков, заключенных вдовыми священнослужителями прежде снятия с них священства, и вероятно признавала и таковые браки законными, разумеется со времени лишения священства149. Предполагаемо было только издать правило не венчать вдовых попов и диаконов, тако ж и поддиаконов без особливого дозволения архиерейского150. Но это правило не было издано. И нынешнее наше законодательство незаконными и недействительными почитает браки лиц, посвященных уже во иерейский и диаконский сан, доколе они пребывают в сем сане151. Указанием предела до которого простирается запрещение, Свод Законов дает видеть, что за этим пределом, т. е. после того, как указанные лица перестанут пребывать в сем сане, брак для них делается возможным. Но вопрос о том, – брак, заключенный во время пребывания в священном сане, может ли быть признан законным после сложения сана, не имеет ясного решения в Своде.

Впрочем мы должны заметить, что хотя брак, заключенный священнослужителями по сложении с себя сана и имеет силу законного брака, но Церковь всегда смотрела на него не с полным одобрением. Она почитала его только лучшим беспорядочного любодеяния152, но всегда употребляла меры к отклонению таких браков, к отклонению и самого сложения сана для вступления в такие браки. Это неодобрение выразилось в, постоянно употреблявшихся и ныне употребляемых священнослужителям, изъявляющим намерение сложить сан для вступления во 2-й брак, увещаниях оставить намерение и пробыть верными данным обетам; в указании ищущим сложения сана на строгость древних церковных правил, действию которых они могут быть подвергнуты153, в некоторых нарочитых увещаниях, наставлениях и мерах154 по этому случаю. Одно из таких увещаний сохранилось еще от XVII века. Это увещание отца к сыну священнику, изъявившему намеренно после вдовства вступить в новый брак. Отец снетогорский инок Корнилий, в послании к сыну своему, попу Ивану, намеревавшемуся сочетаться вторым браком, указывает: 1) что как нет общения у идола со Христом, у велиара с ангелами, у верных с неверными, также точно не должно и священнику оставлять церковь Божию и возвращаться в мир и погибнуть; 2) что священник, вступающий во второбрачие, теряет право быть погребенным в ризах; 3) что и мирянину только по великой нужде дозволяется второю жениться; 4) что второбрачие священнослужителям всегда было запрещаемо Св. отцами; 5) что ожидание чадородия также не должно быть извинением в сем случае, ибо родившийся от такого брака всякому делу злу начальник будет. В заключение инок Корнилий указывает на лютую казнь, постигшую священника, вступившего во второй брак155. Другое замечательное (между многими) содержится в определении Св. Синода 11-го сентября 1816 г. по делу о сложении сана одним священником кишиневской епархии. В этом определении говорится: Св. Синод с прискорбием видит, что cей священник, при достоинствах своих и при чувствовании важности священного сана, влечется на испровержение всего того позорной плотской похотью, и посему, желая обратить его на спасительную стезю, предоставляет митрополиту кишиневскому предложить священнику на размышление: во 1-х, что со вступлением в священный сан соединяется торжественный Богу обет пребывать в сем звании до конца жизни, да и вообще ап. Павел, в 1-м послании к коринфянам, научает: кийждо в звании, в нем же призван бысть, в том да пребывает. Ни в слове Божием, ни в правилах св. отец не обретается дозволения вдовым священникам слагать с себя сан ради второбрачия. Из всего сего следует, что на приемлемое им, священником, произвольное от сего сана ниспадение не может быть Божия благословения. Во 2-х, что против плотского вожделения известны духовные средства. т. е. молитва и пост, с удалением от праздности, которые и употреблять он должен, ожидая без сомнения благодатной помощи в семь случае. В 3-х, что ему притом надобно заняться прилежнее чтением богодухновенных рассуждений св. Василия Великого, св. Кирила иерусалимского о мужественном и постоянном хранении девственной жизни, в особенности же книги св. Иоанна Златоуста о девстве. К сему еще преосвященный митрополит имеет присовокупить пастырское личное увещание, чтобы он, священник, отвергнул помянуть: предприятие свое, угрожающее ему опасностью и во временной и в вечной жизни, а чтобы таковые убеждения с вящщей силой на него, священника, могли подействовать, то, для размышления о том, дать ему сроку – год, в продолжение которого он может при посте и молитве утвердиться во святом девства подвиге156.

3. Церковные епитимии

Лишением священства не ограничиваются для вдового священника, вступившего во второй брак, все церковные взыскания. Как нарушитель обетов, данных пред принятием священства, он подлежит и церковной епитимии, но какой – одной ли епитимии двубрачных, или же и сугубой, и за двубрачие и за нарушение обета, данного пред принятием священства, – этого древние правила не определяют; позднейшие решают этот вопрос не одинаково. В одном греческом правиле. происхождения неизвестного, впрочем едва ли раннего, двубрачному пресвитеру определяется по извержении епитимии на 6 лет, с 24 поклонами утром и вечером157. В греческом Номоканоне, изданном Котельфом, есть правило о пресвитере, вступившем во 2-й брак. довольно снисходительное – определяющее ему только прекращение священнослужения, но невозбранно допускающее его до приобщения158. Это правило находится и во многих славянских рукописях159 и вероятно оно служило основанием нашей практики, ибо мы не видим другого правила у нас, которым бы была определяема епитимия священнослужителю вдовому, по сложении сана вступающему во 2-й брак, хотя некоторые архиереи и подвергали их строгим епитимиям160. В решениях Св. Синода, которыми дозволяется просящим вдовым священнослужителям снять сан для вступления во 2-й брак, ни о какой епитимии не упоминается.

4. Последующие отношения к церкви

Когда вдовый священнослужитель сложил с себя священный сан и вступил во 2-й брак – может ли он быть употребляем в низших церковных служениях и других, от церкви зависящих должностях, или же должен оставаться в церкви только как мирянин? И правила и практика разрешали этот вопрос не одинаково – в древности строже, в последствии – снисходительно. Апостольское правило ясно говорит, что тот, кто по святом крещении двумя браками обязан был или наложницу имел, не может быть епископ ни пресвитер, ни диакон, ни вообще в списке священного чина161. По Юстинианову закону кто будучи пресвитером, диаконом и иподиаконом, возьмет жену или наложницу, тот немедленно лишается священного чина и должен оставаться с того времени в качестве мирянина162. Действие Юстинианова закона продолжалось до императора Льва Философа, который отменил этот закон и признал достаточным в сем случае наказанием лишение сана, дозволив, чтобы таковые сохраняли и одежду клириков и могли быть употребляемы на другое церковное служение, не запрещенное правилами, а не вовсе были отчуждаемы от церкви163. На этой Новелле и держалась позднейшая практика греческой церкви. Вальсамон, имея в виду эту Новеллу высказывает свое мнение, что священнику, добровольно оставившему священство, должны быть запрещены священные действия, соединенные с вхождением в алтарь, но могут быть не запрещены действия вне алтаря, совершаемые клириками164. По свидетельству Митрофана Критопула, вдовый священник, вступающий во 2-й брак, хотя и не может совершать священнослужение, но в утешение, в церкви сидит вместе с прочими пресвитерами и диаконами165. В XVII столетии, как засвидетельствовано константинопольским синодом при патриархе Паисии, действовала уже не новелла императора Льва, а древний, более строгий закон166. Схолиаст Пидалиона также утверждает, что должно следовать не позднейшему праву, а древнему апостольскому и не допускать в низшей степени клира двубрачных167.

У православных румунов в Австрии, если верно изображение румунского митрополита Андрея Пагуны, судьба вдовых священников, вступающих во второй брак, довольно сносная. Бот что говорит об этом румунский православный митрополит: «священнику второй брак не дозволяется; но если он вступает в брак во второй раз, то теряет право исполнять обязанности пресвитера и ему остаются только честь и право сидеть между духовными лицами, если он носит священническую одежду». В основание этого изложения указывается 6-е правило VI вселенского собора и 1-е неокесарийского168. Ни в том, ни в другом из сих правил не говорится о праве второбрачных пресвитеров занимать место между духовными лицами и носить священническую одежду. Право пользоваться пресвитерским седалищем 26-м правилом VI вселенского собора предоставляется только пресвитеру по неведению обязавшемуся неправильным браком.

Как действовали в этом случае в русской церкви в самое древнее время не известно. Ни у Петра митрополита, ни у Киприана, ни у Фотия, ни на двух московских соборах (1503 и 1551), ни на вселенском соборе не было об этом рассуждения. Из того правила московских соборов 1503 и 1551 гг., которым дозволяемо было стояние на клиросе только вдовым священникам, сохраняющим вдовство свое в чистоте, мы не сомневаясь должны выводить ту мысль, что вдовые священнослужители, вступившие во второбрачие, не могли пользоваться этим снисхождением. Все иностранные писатели, упоминавшие об этом предмете – Герберштейн, Гваньини, Олеарий – указывают только одно, что вдовые священнослужители, вступающие во второбрачие, переходят за сим в сословие мирян и не имеют с клиром ничего общего169. Великий московский собор 1667 г., облегчивший участь вдовых священнослужителей, проводивших чистую жизнь во вдовстве своем, дал совет и об облегчении участи тех вдовых священнослужителей, которые по малодушию вступают во вторые браки. В заседании 17 июня 1667 г. собор имел рассуждение об облегчении тяжкой участи вдовых священнослужителей, слагающих сан и вступающих в новый брак, и действительно предложил совет к улучшению их участи. На вопрос: о вдовствующих священниках и диаконах, которые женятся во вдовстве вторым браком, – как им жить и в каком чину, – собор заметил: лучше было бы им и честнейше в целомудрии житие свое препроводити и священство непорочно соблюдать, и святую литургию совершать яко же и прежде, нежели женитися». Но присовокупил, что об этом различные рассуждения. И в след за сим привел 79 новеллу Льва, которую, в отмену Юстинианова закона, повелевается таковых не лишать одежды и служения в церкви вне алтаря, считая достаточным для них наказанием лишение сана. Согласно с сею заповедью, говорит Собор, рассуждаем, а не повелеваем пресвитерам, диаконам и иподиаконам, овдовевшим в молодости, если кому из них по малодушию случится жениться, в церкви петь на клиросе и говорить псалмы и другое подобное, и питаться от св. церкви, зане уды церковные быша, а не гнушаться ими, и не бесчинствовать во всем в простолюдинском чину; т. е. Собор для двоеженцев священнослужителей считает дозволенным то, что до Собора считалось дозволенным только для вдовых священников и диаконов; чисто живущих во вдовстве170. Этот совет собора лет в основание всей последующей церковной практики по этому вопросу. Св. Синод, во все прошедшее столетие и в первые три девятилетия нынешнего продолжал действовать на основании этого соборного определения, хотя и не указывал на него прямо, и дозволял просившим о сложении сана для вступления во второй брак оставаться в причте в должности дьячков и пономарей, если они желали этого171.

Определения св. Синода по этим делам были мотивированы таким образом: «понеже по правилам св. отец пресвитерам и диаконам вступать во второбрачие не запрещается; того ради, в рассуждении молодых лет и дабы оставшиеся дети без призрения не были, во 2-ой брак вступить дозволить по 1 пр. Неокесарийского собора и, исключа из чина, для пропитания его с детьми, к церкви на праздное дьяческое место определить172. Такое вступление в причетническую должность считалось гораздо менее предосудительным, нежели вступление в светское звание. В 1810 г., вдового священника, просившего о сложении с него сана, консистория увещевает «или остаться в сане, или вступить в монашество, или же, по снятии сана и дозволении жениться, остаться в причетнической должности173. В другом случае, в 1832 году. сам св. Синод определяет, что если священник не согласится ли оставить намерение сложить сан, предложить ему не согласится ли, во избежание укоризны и соблазна, во снятии сана, остаться в духовном звании на низшей степени, где вступление во второй брак дозволяется174.

В Высочайше утвержденном мнении Государственного Совета, 28 июня 1833 года, отчасти изменившем судьбу вдовых священнослужителей, слагающих с себя сан, – ничего не сказано о том – могут ли они поступать в церковнослужительские должности. Св. Синод изъяснял сие умолчание в смысле сохранения существовавшего права на прежних основаниях и, в 1835 г., дозволив диакону, по снятии сана, вступить во 2-ой брак, он вместе с сим дозволил определить его в причетники по его желанию175. И в Высочайшем повелении 1839 года, составляющем основание действующих ныне законов, о возможности вступления в церковнослужительские должности не упоминается. Следуя вышеуказанному способу разрешения этого вопроса, св. Синод вдовым священнослужителям, по снятии сана, вступающим во второй брак, и ныне разрешает, по их желанию, оставаться в церковнослужительских должностях176.

5. Право службы в других должностях по духовному ведомству

Петр 1-й предполагал открыть и другие дороги в духовном ведомстве для вдовых священнослужителей, вступающих во 2-й брак. Он, можно сказать, даже поощрял вдовых священников и диаконов к оставлению священного сана и к вступлению во второбрачие. Когда в 1724 году Петр повелел приискать таких учителей, которые могли бы Калмыцкого народа людей ко благочестию приводить177, то в тоже время Синодальные члены Феодосий и Феофан 30 апреля 1724 г. объявили в св. Синоде словесно именной указ, который Петр дал, будучи в Преображенском, чтобы вдовых попов и диаконов, которые учились в школах, а могут послужить к проповеди слова Божии, обнадежить, что ежели они вступят во второбрачие, то, по отрешения священнодействия, могут быть при архиереях в учителях и у дел в духовных советах и управлениях178. В последствии св. Синод и действовал на основании этого указа. В 1787 г. диакон, учитель одной семинарии, просивший о сложении сана и вступлении во 2-ой брак, и на то и на другое получил разрешение от св. Синода179. В 1808 г., по вопросу Курского преосвященного о дозволительности употреблять вдовых священников и диаконов, вступивших во 2-ой брак, в учительские должности в семинариях и училищах, св. Синод указал, что это дозволяется на основании Духовного Регламента и указа 30 апреля 1724 г.180. Вдового диакона, вступившего во второй брак, видим учителем информаторского класса и татарского языка в духовном училище Нижегородской епархии в 1890 году181. Определяемы были такие вдовые, сложившие с себя сан и вступившие во 2й брак, и в канцелярские должности при духовных правлениях182.

Высочайшим повелением 1830 г. запрещено священнослужителям, слагающим с себя сан, в продолжение известного срока, вступать в государственную службу. Само собою разумеется, что это ограничение относится и ко вступлению на службу в присутственных местах духовного ведомства, как государственную. Простирается ли тоже самое ограничение на определение на службу духовно-учебную, которая была прежде доступна слагающим с себя священство, – на это мы не имеем никаких определительных указаний. Из отрицательного ответа св. Синода на вопрос министра народного просвещения о том, может ли протоиерей по сложении сана быть учителем гимназии183, мы можем видеть мысль св. Синода и о невозможности таковым быть на духовно-учебной службе. Оставление в духовном ведомстве священнослужителя сложившего с себя сан, без определенного назначения, св. Синодом допускается. Но в таком случае он подлежит и надзору благочинного, как лицо духовного ведомства. Один диакон просил о сложении с него сана по вдовству. Это ему разрешено было еще до состояния указа 22 Февр. 1839 г., но не приведено в исполнение потому, что предписано сделать ему еще увещание. Окончательное разрешение последовало уже после указа. Когда преосвященный Пермский затруднился исполнить это, то св. Синод предписал внушить диакону затруднительность того положения, какое ожидает его по сложении сана. Если же и затем будет он упорствовать, то снять сан и поступить по точной силе Высочайшего повеления 1839 года. Когда же диакон и затем остался непреклонным и указал, что будет иметь содержание от письмоводства в городе Перми; то консистория и преосвященный положили: 1) чтобы он о занятиях своих всегда давал знать местному благочинному. 2) чтобы без ведома духовного начальства отлучек из города не делал; 3) чтобы кроме общих обязанностей христианина, как принадлежащий до времени духовному званию, вел себя благоприлично, под опасением взыскания по законам: 4) благочинный должен писать и аттестовать его в клировых ведомостях. Св. Синод утвердил это мнение, как непротивное существу Высочайшего повелении 22 Февраля 1839 г.184. Оставляемы были в духовном ведомстве и дети таковых, слагающих с себя сан185.

6. Гражданские права вдовых священнослужителей, вступающих во второбрачие

Когда вдовый священнослужитель теряет свой сан и служение церкви и совершенно выходит из ведомства церкви, то он остается членом государства, и как таковой член должен иметь определенные законом права. Какие?

Древнейший закон об этом, Юстинианов, предоставляет таковым права только частных лиц (privatus), не давая права вступления ни в какую службу. По лишении священства таковые не могли втупать ни в какую светскую службу (ϰοσμιϰὀν ἀξίωμα), ни в военную (ἤ ςρατείαν); на все остальное время жизни должны были пребывать частными людьми (ίὺιωτευωντες). Так было в древнее время. Но в XI веке это уже не соблюдалось Но почему? Вальсамон отвечает на это незнанием (όπως δε σὴμερον ϑ φολάττεται τϑτο αγνσὅι186. В XIII веке имела силу строгая практика прежнего времени187. Ныне (в 1864 г.) на востоке, по свидетельству настоятелей наших миссий в Константинополе – архимандрита Петра, в Иерусалиме – покойного епископа Кирилла, в Афинах – архимандрита Антонина и преосвященного Порфирия, канонические правила, воспрещающие оставлять духовное звание для вступления в мирское, соблюдаются во всей строгости, и духовенство боится анафемы и общественного позора за перемену службы Богу на службу миру. Самая мысль о возможности просьбы о снятии сана священства представляется тамошним архипастырям и пастырям, в полном смысле слова, дикой. И никакой епископ не решился бы на исполнение такой прихотливой воли просителя. Но, по свидетельству бывшего иеродиакона константинопольской миссии Акакия, на Востоке оставление священного caнa по произволу совершенно свободно и беспрепятственно может совершаться в практике. Никто не обратит внимания на то, если бы кто оставил сан. Нe часто бывает это, потому что служба в духовных должностях доставляет средства к существованию. Как свидетельства наших русских, живших и живущих на Востоке, не вполне между собою согласны, – так точно и свидетельства самих греков. Одни свидетельствуют, что оставление сана священнослужителям в греческой церкви дозволяется, что сложивший сан может вступать в брак и принимать на себя мирские звания, но, что случаи пользования этой возможностью действительно редки188. Другие, напротив, говорят, что подобное оставление священного сана, вступление в брак и принятие на себя мирской должности – решительно не допускаются и даже невозможны; потому что покусившийся на сие заключается в монастырь для вразумления189.

В России, как видно из самых древних известий относящихся к этому предмету, вдовым священнослужителям, вступающим во вторые браки, предоставляемо было оставаться только в податном сословии. По определению московского собора 1503 г., утвержденному и Великим Князем Иоанном Васильевичем III, вдовым священникам и диаконам, державшим у себя наложниц, определено жить в мире кроме церкви, и верх влас своих растить и одежду тем носить мирскую и дань им давать с мирскими людьми190. Стоглавый собор подтвердил тоже определение: вдовым попам и диаконам мирская действующим в миру и пребывать и царской дани да подлежат191. Β XVII веке вдовые священнослужители, вступавшие во вторые браки, могли делаться купцами или ремесленниками192. Но видим, что уже и в первой половине XVII века были открыты для таковых некоторые роды общественной службы. В Рязани один разъдиакон был площадным подьячим193.

С того времени, как облегчена была судьба вдовых священнослужителей чисто живущих, даны многие облегчения и вдовым священнослужителям, вступающим во вторые браки. Собор 1667 г. признал возможным и сообразным – допустить их до государственной службы, исключая воинскую. Он определил, что если кто из них окажется способным и нужным в гражданской службе, то им не возбраняется это, исключая военной службы194. На основании этого соборного постановления, в последующее время допускаемо было определение в гражданскую службу вдовых священнослужителей. Св. Синод, в наказе депутату, назначенному от Синода в комиссию о сочинении проекта нового уложения Димитрию, митрополиту Новгородскому, находил нужным подтвердить указ 1724 г. и представлял, чтобы в комиссии по содержанию именного указа 1824 г. священникам и диаконам, в не престарелых летах овдовевшим и вступающим во второбрачие, в порок того не ставить и по желаниям их принимать и определять в светские чины и в военную службу, кто куда способен окажется, не ставя ни в какой порок бывшего их в духовенстве обращения, и производить бы их в чины по порядку и по достоинству и заслугам, дабы они от других никакой отличности не имели и тем бы ревностнее службы свои оказывали195. Во второй половине прошедшего столетия196 священнослужителям, оставляющим свой сан, по желанию, предоставляемо было на волю вступать в службу или записываться в купечество, мещанство197 и казенные поселяне. Исключалась ли воинская служба из родов службы, дозволенных для вдовых священнослужителей, вступающих во вторые браки, на это нет прямых указаний. В основании для увольнения в светскую службу принимаем был указ 1724 г. При сем св. Синод вообще указывал, что овдовевшие священнослужители вступив во 2-й брак и перешед по собственному их избранию в другой род жизни, продолжают служение свое, как то многими опытами дознано, с пользою государству198. В начале нынешнего столетия это право признается за таковыми как бесспорное. При обсуждении вопроса о вдовых священнослужителях, по поводу вышеупомянутого безыменного доноса, св. Синод указывал, что из вдовых священнослужителей просящие о снятии сана для вступления во 2-й брак, непреклонные, по увещании, отсылаются в светские команды для избрания рода жизни по собственному желанию199. В 1820 г. св. Синодом определено: постановить правилом, чтобы люди, сложившие с себя по вдовству, для вступления во 2-й брак. священнический или диаконский сан и не опороченные в состоянии, по уважению службы их при церкви, всегда обращались в то состояние, в какое сами пожелают200. В 1828 г. на вопрос государственного совета о том, в какое состояние переходят священнослужители белого духовенства, оставляющие свой сан по собственному желанию, св. Синод сообщил, что им предоставлено на волю избрать такой род жизни, какой сами захотят, т. е. в службу ли вступить или в купечество, мещанство и цехи, или же в число государственных поселян, на основании Высочайше утвержденного доклада Синода и Сената 29 марта 1784 г.201. По Сенатскому указу 19 августа 1831 г, священники и диаконы, в сей сан поступившие из личных и действительных дворян и по собственному их желанию увольняемые из духовного звания, должны были возвращаться в прежнее свое звание и пользоваться тем преимуществом, какое им до поступления в духовное ведомство принадлежало202. Это постановление вошло и в первое издание Свода Законов203. Но в том же самом году, когда было первое издание Свода Законов, состоялся и общий закон обо всех оставляющих духовный сан по собственному произволению.

Мысль о необходимости составления особых правил относительно священнослужителей белого духовенства, с коих слагается сан по желанию их, указанная еще духовным регламентом, возникла в Синоде в 1831 г. при пересмотре дел о бывшем иеромонахе Евгении, с которого, по его просьбе, снято священство и монашество. В то время св. Синод руководствовался прежними примерами, именно, по представлении епархиальными архиереями, св. Синод удостоверясь, что были делаемы просителю увещания оставить свое намерение, иногда предписывал произвести еще последнее увещание, с указанием на 7 пр. IV вселенского собора, и, по безуспешности оного, полагал снять сан и или оставить в духовном ведомстве в низших церковнослужительских должностях, или же отослать в губернское правление для избрания рода жизни. За сим, такое лицо могло приписываться куда и где пожелает, равно и вступать в государственную или общественную службу. Этот то прежде бывший порядок св. Синод и признал подлежащим изменению. Обер-прокурор св. Синода в представленных Синоду соображениях объяснил, что постановление, дозволяющее священнослужителям, слагающим сан, приписываться где они захотят, не ограждает общества от вредного влияния, какое столь соблазнительная свобода может иметь на нравственные и религиозные понятия; но в принятии мер предполагал отличить монашествующих, как более соблазняющих, от священников и диаконов, которые, пред посвящением обязаны вступать в брак, которые просят о сложении сана почти исключительно по причине вдовства. С своей стороны, св. Синод находил, что постановления по сему предмету, по тогдашнему состоянию гражданского общества, оказывались недостаточными и требовали не только большей определительности, но и справедливейшей постепенности в последствиях, сопровождающих лишение или произвольное сложение сана: ибо (как сказано в определениях св. Синода 14 декабря 1831 и 20 января 1832) в одних случаях (при лишении сана) строгость наказания представляется, по сравнению с прочими состояниями, чрезмерной, а самый образ сего наказания для духовного звания неприличным и для мирских людей соблазнительным, а в других случаях (при снятии по желанию), напротив, не положено довольно мер к учреждению не менее неприятных впечатлений от безрассудной решимости нарушать священные обеты и явно унижать тем сан законно уважаемый. Таким образом, признавая необходимость отменить существовавший тогда порядок в этом деле, св. Синод полагал постановить следующие правила:

1) Если просящий снятия сана священнослужитель, имевший неукоризненное поведение, по троекратном увещании в продолжении 6 месяцев, останется непреклонным в своем намерении; то он, по снятии сана, в течении 7 лет, не может иметь жительства, ни приписываться к какому-либо городскому или сельскому обществу, в той губернии, где находился священнослужителем, равно и в обеих столицах.

2) Если же просит о сложении сана священнослужитель, подлежавший уже взысканиям за предосудительные поступки или подозреваемый в неприличном поведении, то его, при обращении в светское ведомство, лишать навсегда права вступать в службу. При снятии же сана брать подписку в соблюдении сих правил, под опасением за нарушение быть сосланным в Сибирские губернии на всегдашнее пребывание без права и там вступить в службу.

При рассмотрении этих предположений, департамент государственного совета находил:

1) Что в сан священства поступают большей частью воспитанники духовных, училищ и нередко молодых лет.

2) Что прежде поступления они обязаны жениться.

3) Что многие из них делаются вдовыми вскоре по поставлении в священнослужительский сан, а как второй брак для сего сана не дозволен, между тем не всякий священнослужитель может без сего хранить себя в чистоте, имеющие же детей малолетних от первого брака, часто и по сей одной причине, не могут поступать в монастыри; то запрещение слагать им сан могло бы вместо пользы произвести одно нарушение нравственных законов и соблазны.

4) Что по законам церковным, даже те священнослужители, кои нарушили свою обязанность вступлением в 2-й брак не наказываются ничем другим, кроме исключения из духовенства с избранием рода жизни в светском ведомстве, a по Высочайше утвержденному докладу св. Синода 24 марта 1784 г. разрешено остающимся за штатом священнослужителям, также не обучавшимся исправно и даже оказавшимся в подозрениях, предоставить на волю вступать в службу или записываться в купечество, мещанство и казенные поселяне, и таковым же образом, как изъяснял св. Синод на особый вопрос к нему обращенный, положено поступать с священнослужителями, слагающими свой сан по желанию.

5) Что в числе священников бывают и получившие по успехам в науках ученые степени – докторов, магистров и кандидатов, дающие право на производство в классные чины, при поступлении в гражданскую службу, и сохраняют их и оклад вместе с священным саном.

в) Что в числе священнослужителей дворяне личные, приобретшие сие достоинство по чинам светским, кои перестают они носить вместе с посвящением в духовный сан, дворяне потомственные, и получившие дворянство по орденам, а дворяне, в случае просьбы о сложении духовного сана, Сенат (19 авг. 1831) предписал обращать в прежнее звание с предоставлением пользоваться тем преимуществом, какое им принадлежало до поступления в духовное звание, так как дворянство снимается не иначе, как за преступление, оное разрушающие.

По всем этим соображениям департамент законов, журн. 19 марта 1832 г., положил:

1) Священнослужителей белого духовенства, просящих увольнения из сего звания в светское, увольнять с снятием сана.

2) Уволенным оставлять права, по рождению или приобретенному дворянству, им принадлежащие, дозволяя вступление в государственную службу всякого рода по познаниям и способностям.

3) Тем из них, которые в духовном звании имели ордена и ученые степени сохранят оные; имевшим до вступления в священнослужительскую должность, светские чины военные и гражданские, как сложенные или при самом посвящении, оных не возвращать.

За сим департамент законов рассуждал, что между оставляющими духовный сан по их воле может быть то различие, что одни ищут упредить нарушение своих обязанностей, сохраняя впрочем строго чистоту нравственности, другие же, напротив, ищут токмо упредить взыскание, наводя уже на поступки свои подозрение; но установить точное и справедливое между сими случаями различие невозможно.

Государственный совет, в общем собрании, признав с своей стороны означенные замечания департамента законов совершенно правильными, полагал: предоставив св. Синоду обозреть все обстоятельства настоящего дела, относящиеся к священнослужителям белого духовенства, и, приняв в соображение замечания департамента законов, изложить вновь меры к разрешению сих обстоятельств нужные и приличные сколько правилам церкви, столько и духу гражданского законодательства. Это мнение Высочайше утверждено 26 окт. 1832 г.

Вследствие ceгo, по определению 22 дек. 1832 г., св. Синодом постановлены были следующие меры:

1) Священнослужитель, просящий о снятии с него сана, испытывается в своей решимости и увещевается не уклоняться от звания уже принятого в течение трех месяцев.

2) Если остается непреклонным в намерении оставить духовное звание, то, с разрешения св. Синода, снимается с него сан и он препровождается в губернское правление для избрания другого рода жизни, с соблюдением следующих правил:

3) Сложивший с себя сан церковный сохраняет права, какие имеет по рождению.

4) Он не может сохранить никаких знаков отличия, приобретенных в духовном звании, кроме медали Высочайше жалуемой за полезный или человеколюбивый подвиг.

5) Ему не возвращаются светские чины, какие имел он до вступления в духовную службу.

6) Он не может пользоваться правами ученых степеней доктора богословия и кандидата богословия, если имел оные; а правами степени магистра и студента пользоваться может.

7) Он может вступить в государственную и общественную службу.

8) В сем случае в послужной список его не вносятся действия его по духовной службе, а только оказывается, вообще, что он с такого до такого времени состоял в духовной службе.

9) В том уезде, где проходил священнослужительскую должность, он не должен жить по крайней мере первые три года по снятии сана.

Эти правила внесены в государственный совет, который допустил в них некоторые изменения, с которыми правила эти и были Высочайше утверждены. Мнением государственного совета, основанным и на предположениях св. Синода, Высочайше утвержденным 23 июня 1833 г., предоставлены были вдовым священнослужителям, оставляющим священство по собственной воле, довольно широкие права: 1) Им были предоставлены права по рождению, или приобретенному дворянству, им принадлежащие; 2) дозволялось вступление в государственную службу всякого рода по познаниям и способностям; 3) те из них, кои в духовном звании имели ордена или одну из трех ученых степеней – магистров, кандидатов и студентов, сохраняли все сие, с темя, только ограничением, что имевшему степень доктора предоставлено только право магистра; 4) Имевшим до вступления в священнослужительскую должность светские чины военные или гражданские, как сложенные уже ими при посвящении в духовный сан, чины сии положено им возвращать и при вступлении их в новую службу, прежней в Формулярных списках не показывать. 5) Если оставивший духовный сан поступит в государственную службу, то хотя в послужной список не положено вносить действия его в службе духовной; но положено показывать время нахождения в оной204.

Занимаясь распоряжениями, дабы с священнослужителями белого духовенства, слагающими сан по собственному желанию их, и лишаемыми оного за пороки, впредь поступаемо было по правилам Высочайше утвержденным 28 июня 1833 г., – св. Синод имели особое рассуждение о распространении сих правил и на духовенство в западных епархиях находящееся, подлежавшее действию некоторых особых в этом отношении правил. Приняв во внимание, что Высочайше утвержденным 28 июня 1833 года постановлением не предположено никаких особых изъятий для западных губерний, – и в оных надобности не настоит. – св. Синод определил, правила, преподанные в означенном мнении государственного совета Высочайше утвержденном, распространить без изъятия и на западные епархии для единообразного по оным во всем государстве исполнения205.

Этими правами священнослужители, оставляющие священство, пользовались только около 6-ти лет206. Впрочем и в этот промежуток времени св. Синод со своей стороны, полагал, что вдовые священнослужители, слагающие сан, не во все роды гражданской службы могут поступать без соблазна и вреда. Когда в 1838 г. министр народного просвещения спрашивал, – может ли профессор вятской семинарии, протоиерей Красовский, по снятии с него сана по желанию быть учителем в гимназии? – св. Синод заметил, что лица, слагающие с себя духовный сан, по соблазну, который чрез то неминуемо должен происходить, в обществе мирян и как разрушители собственных обетов, данных ими пред алтарем Божиим на всегдашнее служение церкви и следственно им не внявшие, или заглушившие глас совести, едва ли могут быть употребляемы в должностях преподавателей и руководителей юношества, ибо то было бы несогласно с началами благочестия и благонравия, на которых министерство народного просвещения основывает общественное воспитание207.

Дело об изменении установленного в 1833 году порядка и следствий увольнения по прошениям из духовного звания вдовых и других священнослужителей началось в 1838 г., по прошению протоиерея воронежской епархии Иакова Покровского208. Замеченный в некоторых предосудительных поступках, он не был допущен к священнослужению без испытания. Но сам он, считая такое распоряжение для себя стеснительным, спросил о сложении сана для вступления в государственную службу. Св. Синод разрешил уволить его даже без положенного трехмесячного увещания. Покровский просил, на основании указа 25 Февраля 1833 г., об определении его в гражданскую службу по его избранию, способностям и познаниям, не лишив притом его Всемилостивейше дарованного означенным указом права при производстве в чин наравне со студентами университета. Между тем губернское правление затруднилось как eгo считать: исключенным из духовного звания или уволенным по собственному прошению. Дело поступило в сенат, который спрашивал св. Синод о том, как считать протоиерея Покровского: уволенным или исключенным из службы? Св. Синод, разрешив209, что Покровского, как не подлежавшего за действия его извержению из caнa, следует признавать уволенным из духовного звания, обратил внимание на то, что, так как последствием сего разрешения должно быть предоставление Покровскому права вступить в гражданскую службу и жить где пожелает, следовательно и в Воронеже пребывание его там, где все привыкли видеть в нем священнослужителя, где поведение его огласилось соблазнительно и где он сложил с себя сан священнический в духе ожесточения, было бы явным в лице его унижением сана духовного по весьма многим причинам, то случай сей, по важности последствий, требует особого разрешения. Вместе с тем представляющиеся с некоторого времени подобные случаи св. Синод почитал указывающими на необходимость ограничения, дабы столько удобный и быстрый переход из духовного звания в светское не поколебал уважения к служению и служителям церкви. Переходя таким образом ох настоящего случая к общим соображениям, св. Синод, в определении своем 28 октября 1838 года, рассуждал, что основание, по которому положено различие в последствиях для слагающих духовное знание из монашествующих и из белого духовенства, состояло в том, что к сложению оного в белом духовенстве могут побуждать причины, заслуживающие, если не полного уважения, то снисхождения, как то: при воспрещении священнослужителям второго брака вдовство в юных летах и семейство, требующее попечений, неудобных для одного отца. Сия причина достойна внимания в частных случаях; в общих же соображениях об охранении пользы и достоинства службы, она не уменьшает необходимости ограничения по следующим причинам: а) замечены случаи, что снятия с себя сана просили люди дотоле не опороченные, но в последствии открылось, что с сею просьбою связаны были обстоятельства с нареканием; б) священнику на исповеди становятся открытыми многие тайны прихожан: ненарушимость сих тайн охранена святостью священнической присяги и церковными правилами, подвергающими за нарушение их лишению сана, но сего обеспечения не существует для человека отложившего присягу священническую и сан. Что удержит его, в случае страсти упрекнут другого тем, что открыто было некогда на исповеди? Неприличие и впредь очевидны следовательно и пребывание сего человека там, где он встречается с прежними прихожанами и детьми духовными, неудобно; в) обеты священнические Богу, подобно как верноподданническая присяга царю, даются на всю жизнь без исключений. Посему, если священник просит снятия с него сана, он не может считаться совершенно безвинным и потому не имеет права жаловаться, если с увольнением его из духовного звания соединены будут для него некоторые ограничения, важные для предупреждения неприличий и вреда. По всем сим основаниям св. Синод признавал нужным: 1) Покровскому сложившему священнический сан, воспретить навсегда, под каким бы то ни было видом, иметь местопребывание в Воронежской губернии; 2) вообще священнослужителям, и белым и монашествующим, слагающим с себя сан, не дозволять никогда, ни под каким видом и предлогом, иметь местопребывание в той губернии, где они были священнослужителями, а также и пребывание на жительстве в обеих столицах210. С этим не согласился протопресвитер Музовский, признавший предложенную меру слишком стеснительной для белого духовенства и могущую подать повод к тому, что многие достойнейшие и способнейшие к прохождению священнического служения в белом духовенстве, устрашаемые таковыми стеснительными затруднениями, будут искать средств избегать сего состояния, к великому ущербу духовенства. Притом известно, что состояние белого духовенства по обязанностям весьма различествует от монашества. Первый дает обет пред Богом исполнять должность пресвитера со всей точностью и по слову Господню; но исполнение такой должности может встретить в продолжение жизни его препятствия по уважительным причинам, как то: вдовство в юных летах, управление домом и семейством, требующее попечений неудобных для одного отца, и потому, дабы не быть нарушителем своих обязанностей, может себя найти принужденным сложить с себя сан священнический, чтобы быть полезным в другом каком-либо состоянии. Монашествующий же, по долговременном себя искушении, дает обет посвятить всю жизнь свою в одиночестве Богу, а потому, оставляя монашеский сан, делает себя виновником, как добровольный нарушитель ceгo обета. При всем том ему дозволяется сложить свое звание, и запрещается только прежде семи лет пребывание в столицах, и в той губернии, в коей носил на себе сан монашества. Посему и Покровскому не следует воспрещать навсегда иметь местопребывание в той губернии, в коей он проходил священническое звание211. По представлении этих обстоятельств на Высочайшее усмотрение, император Николай, 22 Февраля 1839 г., на докладе собственноручно написал: «Полагаю, что звание священническое столь важно, что сколько должно быть разборчиву и осторожну при удостоении оного, столько же должно затруднить добровольное онаго сложение. Не отвергая, что быть могут случаи, которые сложение делают иногда необходимым, полагаю, однако, что никак нельзя допускать, чтобы лидо, носившее cие высокое звание, могло непосредственно посвящаться иному служению, какое бы оно ни было, без явного соблазна и как бы и в доказательство, что мирския обязанности сильнее духовных. Поэтому, сколь мне ни прискорбно не разделять мнение моего отца духовнаго, считаю нужным постановить впредь: 1) диаконам, добровольно слагающим сие звание, воспретить вступать в какой бы то ни было род государственной службы ранее 6 лет; 2) а священникам ранее 10 лет, возвращаясь каждому в первобытное свое состояние, и не пользуясь впредь никакими иными выгодами, кроме состояниям сим присвоенными212. С сего времени это Высочайшее повеление восприяло свое действие213. Оно принято и в оба издания Свода Законов (т. е. 1842–1857 г.), где изложено оно в следующем виде: уволенные по собственному желанию из духовного ведомства возвращаются в первобытное свое состояние и не пользуются впредь никакими иными выгодами, кроме присвоенных тому состоянию; им воспрещается вступать в государственную службу всякого рода по познаниям и способностям: диаконам ранее 6 лет по увольнении, а священникам ранее 10 лет214, Таким образом право вступления в государственную службу с 1839 г. до ныне ограничено известным сроком: слагающие сан священники могут вступать только чрез 10 лет после сложения сана, диаконы чрез 6. Вместе с сим действуют до ныне и некоторые правила, установленные для таковых случаев 1833 г. Именно: 1) имевшим до вступления в священнослужительскую должность светские чины, военные или гражданские, как сложенные уже ими при посвящении в духовный сан, оные не возвращаются и при вступлении их вновь в службу, прежняя служба в формулярных списках вовсе не показывается; 2) если оставивший духовный сан поступит в государственную службу, то хотя в послужной его список не вносятся действия на службе духовной, но показывается время нахождения в оной; 3) когда священнослужитель, просящий о снятии с него сана, находится под следствием или судом, то рассмотрение сей просьбы отлагается до судебного решения об нем дела»215.

После выбытия таковых из духовного звания, и вопрос о том, -могут ли они поступать на гражданскую службу, решается уже независимо от духовного начальства216.Условия означенные в этом законе остаются с сего времени и до ныне без исключения обязательными217. В последующем приложении закона к практике открылась неполнота закона, требовавшая пополнений и разъяснений явилась у некоторых и мысль о стеснительности закона для слагающих сан. Неполнота закона открылась в следующих пунктах:

а) В законе ничего не сказано об орденских знаках и других отличиях. приобретенных во время священства. Оставляются ли они по сложении сана? Πо одному частному случаю св. Синод, основываясь вообще на духе законодательства относительно сих лиц, разрешил этот вопрос отрицательно218.

б) В законе не объяснено, на каких условиях могут вступать в государственную службу сложившие с себя сан по истечении определенного законом 10-летнего и 6-летнего срока. Оставляются ли им права, приобретенные ими по ученым степеням? Высочайше утвержденным мнением государственного совета 1833 г., права, приобретенные учеными степенями, были предоставлены слагающим с себя сан. В Высочайшем повелении 1839 г. нет об этом упоминания. В обоих изданиях Свода Законов (1842 и 1857 г.) также нет об этом упоминания. На основании этого умолчания закона, св. Синод, по частному случаю, решил утвердительно вопрос о предоставлении таковых прав, приобретенных ими по ученым степеням. Св. Синод рассуждал, что законом воспрещено возвращать лицам, сложившим с себя сан, и потом поступившим на гражданскую службу, только одни чины, которые ими получены были до вступления в священническую должность, а о том, чтобы таковые лица лишались и прав присвоенных ученым их степеням – в законе постановления не содержится. Посему священник, окончивший курс в 1 разряде, по сложении сана, чрез 10 лет, может быть, на основании 199 ст. III т. Св. Законов, допущен в гражданскую службу с чином коллежского регистратора219.

Жалобы на стеснительность закона слышим в начале нынешнего царствования. В 1856 г. Государю императору одним священником Полтавской епархии было подано прошение о даровании вдовым священнослужителям, слагающим сан, прав личного дворянства. Проситель указывал на соблазны, происходящие от вдового духовенства, и ссылался, что при Императоре Александре I слагающие сан поступали во все государственные должности на правах личных дворян, – на сем основании просил Государя Императора осчастливить класс вдового духовенства Высочайшею своей милостью, какую Бог положит на сердце Своего возлюбленного царя220. При произведенном по случаю сего прощения исследовании, священник епархиальному архиерею объяснил, что, при существовании настоящих законоположений, не желает снимать с себя сана; а утруждал Государя о дозволении вообще вдовому священству пользоваться правами личных дворян. Епархиальное начальство, с которым согласился и св. Синод, полагало: хотя бы и следовало священника, дерзнувшего утруждать Государя Императора в деле, касающемся до вдового духовенства, на что он не имел ли от кого уполномочия, подвергнуть строгому взысканию; но по Всемилостивейшему манифесту освободить и отдать под надзор благочинного. Входить же в суждение о предмете прошения епархиальное начальство считает себя не в праве221.

То, к чему не считало себя уполномоченным епархиальное начальство, в последствии почел своего обязанностью св. Синод, признав необходимым вновь пересмотреть постановления о сем предмете! При рассуждениях о сем предмете в 1859 г. св. Синод объяснял: Поводом к Высочайшему повелению 1839 г. послужил случай по делу о протоиерее Покровском, а также и соображение св. Синода о том, что иногда открывалось, что с просьбами о сложении сана, по-видимому, неопороченных священнослужителей белого духовенства, связаны были обстоятельства, соединенные с нареканием. Принимая же во внимание 1) что от издания сих узаконений в течении 20 лет было только три случая подобных упомянутым, между тем как случаев о просящих сложения сана по причине вдовства было 43, и 2) что при таком значительном преобладании последнего разряда над первым было бы несправедливо подвергать последних преследованию на счет первых, а скорее должно относить те немногие случаи к разряду исключений из общего правила, требующих особого разрешения, св. Синод, во внимание к стесненному положению белого духовенства, вынуждаемого крайностью прибегать к переходу из сего состояния в светское, предполагал облегчить участь оного222. Но сие предположение остается доселе не осуществленным и вопрос неразрешенным. И просьбы вдовых священнослужителей, сложивших с себя сан, о дозволении им вступить в государственную службу или оставляются без последствий223, или же иногда в последнее время возводятся до Высочайшего воззрения224.

В тоже время и литература, с своей стороны, занялась вопросом о существующих в нашем законодательстве ограничениях прав вступления в государственную службу священнослужителей, слагающих с себя сан. Явились возражения против существующих ограничений, явились и защищения, возражения высказаны в Калужских епархиальных ведомостях225. Против постановления 1839 г. в статье ведомостей говорится: 1) что оно не есть постановление церковное, и заключается из этого, что при обсуждении его не может быть ни речи о канонической его неприкосновенности; 2) что постановление сие не согласно с духом того управления, которым руководствовалась церковь не только в первые века христианства, но и в ту пору своего существования, когда она на вселенском соборе (IV) торжественно объявила добровольное оставление священства важным преступлением, и что, следовательно, это постановление никак но может быть одобряемо самою церковью, если она остается верной характеру первоначального своего устройства, и, как постановление гражданское, легко может быть отменено тою же гражданской властью226. Возражатель усиленно настаивает на том, что постановление 1839 г. не есть постановление церковное. Он утверждает так, конечно, по незнанию всего хода дела, следствием которого было постановление 1839 г. Но согласимся с ним, что это постановление произошло единственно от государственной власти. И спросим его, – ужели он полагает, что постановление, определяющее права вступления в государственную службу, должно исходить от церкви, а не от государственной власти? Если же это постановление, по самому существу и характеру своему, должно исходить от государственной власти, то возражателю, недовольному постановлением, следовало доказать, что для государства полезно, или по крайней мере безвредно допустить в государственную службу вдовых священнослужителей немедленно по сложении ими сана. А этого он не сделал. Далее возражатель утверждает, что это постановление не согласно с духом древнего церковного управления, и вследствие сего никак не может быть одобряемо самой церковью. И это возражение основано на совершенном незнании духа древнего церковного управления. Возражателю представляется только человеколюбие древнего церковного управления, а строгости его он не хочет знать. Четвертый вселенский собор, вчиненных единожды в клир, если они дерзнут вступить в воинскую службу или в мирской чин и не возвращаются с раскаянием к тому, что прежде избрали для Бога, предает анафеме (пр. 7). Если бы возражателю были известны страшные последствия этого крайнего церковного наказания, тο, конечно, он знал бы, что постановление 1839 г. гораздо более снисходительно к оставляющим священный сан, нежели правила древней церкви и, вероятно, не стал бы требовать возвращения к сим правилам. Обстоятельный и основательный ответ на возражение помещен (ныне уже покойным) Московским протоиереем Сергеем Григорьевичем Терновским в Страннике 1864 г.227. «Я верю, заключает он свой ответ, что настоящее постановление дано благодетельным мановением Господа, пекущегося о целости и достоинстве православной церкви».

Сказал свое слово о нашем вопросе и самозваный ходатай по делам черного и белого духовенства. Сочинитель книги о православном белом и черном духовенстве, основываясь на мысли, будто в канонах нет догматического характера, и что многие постановления апостольские и вселенских соборов отменены и давным-давно не исполняются, выводит отсюда заключение, почему бы того же самого не сделать относительно закона, которым запрещается священнику и диакону вступать в брак во 2-й раз. Этого, будто бы требует и справедливость, и человеколюбие. Ибо священнику, до старости живущему с женой, сожитие не запрещается и не ставится в укоризну. Почему же другим их собратьям не разрешить такого же сожительства, но с другой законною женой, когда первая умрет? Почему в одном случае брачное ложе считается не скверным, а в другом положительно запрещено! Если по прежнему второй брак для духовных лиц будет недоступен, продолжает он, то надобно непременно вдовым из них дозволить совершенно свободный выход из духовенства без лишения некоторых прав. Впрочем, в заключение автор прибавляет, что все это останется гласом вопиющего в пустыни и послужит поводом к обвинению в неблагонамеренности и вольнодумстве228. По нашему мнению не в этом будут обвинять автора, а в крайнем невежестве и неизвинительном легкомыслии.

* * *

1

1Тим. 3, 2, 12. Тит. 1. 5 Апост. прав. 17.

2

1 Всел. собора прав. 3.

3

VI Всел. соб. прав. 3.

4

В одной греческой рукописи Моск. синод. библиотеки XVI в. (№ 455 л. 60 ст. есть правило (282): (текст неразборчив – прим. эл.редакции)

5

Определения Константиноп. патриар. синода февр. 1384 и окт. 1394. – Acta Patriarchat. Constaninoppl

Login to post comments