КАЛЬВИНИЗМ.

       Основателем этого направления в протестантизме является Жан Кальвин (1509-1565). Родился он на севере Франции  в семье чиновника. Обучался в Париже в Сорбонне , где изучал богословие , юриспруденцию. Хорошо знал древние языки. В 30-е годы 16 века , будучи еще совсем молодым человеком , проникнувшись сочувствием к протестантизму , Кальвин порвал с Католической Церковью. Основная его деятельность протекала в Швейцарии , где он поселился в 1536 году и возглавил реформационное движение. В Швейцарии он написал все свои основные богословские сочинения и стал вождем религиозной жизни Женевского кантона.

Кальвин был сторонником слияния церкви с государством и осуществлял эту идею на практике в Женеве. Вся жизнь женевцев была поставлена под наблюдение особого трибунала - консистории  , - куда входили три наиболее известных представителя религиозной общины. Консистория осуществляла контроль как за внутренней жизнью общины , так и за внешним поведением человека посредством того , что сейчас можно назвать полицейско-доносительской системой. Практиковалось наблюдение через ставни окон за тем как люди ведут себя дома: какую одежду носят , какую употребляют пищу и в каких количествах. Одним словом , при Кальвине и после , на протяжении почти столетия , практиковался метод внешнего поддержания благочестия. До середины 19 века , особенно Женевский кантон , представляла собой весьма интересное явление. Были запрещены всякие развлечения , из храмов удалены все произведения искусства.

Разойдясь с Католицизмом , Кальвин , однако , не отверг методов католической инквизиции. В частности , сожжение на костре как метод духовного воспитания он вполне признавал. При нем был сожжен в Женеве известный  ученый и астроном Сервет[1]-тот самый , который дал наименование известной Швейцарской фирме по производству часов (тогда ученые не были узкими специалистами и Сервет занимался в том числе и часовыми механизмами). Сервет был человеком весьма свободомыслящим , у него были типично возрожденческие взгляды. Методом его перевоспитания и одновременно предостережением для женевцев было избрано сожжение на костре.

Кроме Швейцарии кальвинизм распространился в Нидерландах , в Англии и в Северной Америке. В настоящее время Кальвинизм существует в трех формах. 1. Так называемое реформатство (иногда этим термином называется Кальвинизм вообще). В таком виде Кальвинизм существует в основном в странах континентальной Европы. 2. Пресвитерианство (в Англии и США). 3. Конгрегационализм (тоже в Англии и США).

Кальвинизм исповедуют всего около 50 миллионов человек. Из них около 20 миллионов - в Европе , остальные в Соединенных Штатах.[2]

главные вероучительные книги кальвинизма - это «Первый катихизис» Кальвина , составленный в 1536 году , «Женевский катихизис» (1545) и «Галликанское исповедание» , которое было составлено французскими кальвинистами уже после смерти Кальвина.

Французские кальвинисты - это и есть те самые гугеноты , о которых идет речь в исторических романах. Всем известны такие деятели как кардиналы Ришелье и  Мазарини (в реальной жизни , правда , не столь романтичные , как они описаны в популярных произведениях) , которые боролись с гугенотами. Надо сказать , что боролись с ними успешно: их во Франции ныне значительное меньшинство.

В системе Лютера есть два пункта которые не были раскрыты с достаточной последовательностью. Первое - это учение об отношение благодати к спасаемому человеку. С одной стороны , Лютер провозглашал спасение одной верой , а с другой - не решался полностью порвать со значением добрых дел в деле спасения человека. Второе - учение о таинствах , особенно о таинстве Евхаристии. Лютер признает Евхаристию не просто воспоминательным знаком , но говорит о присутствии Христа (пусть субъективно , в зависимости от веры , но - «в хлебе , с хлебом , под хлебом»). Кальвин развил эти учения и довел их до логического конца.

В первом вопросе Кальвин исходил из той же посылки , что и Лютер: природа падшего человека совершенно искажена грехом после грехопадения , и все дела человека , даже самые лучшие , являются внутренне злыми. Кальвин учит , что после грехопадения человек потерял свободу воли , и поэтому он творит зло не свободно , а по необходимости. Много страниц в сочинениях Кальвина посвящено осуждению святых отцов (в частности святителя Иоанна Златоуста) за то, что они не учат о потере человеком свободной воли , и за учение о синергизме (соработничестве человека Творцу в деле спасения). Кальвин много и пространно пишет об этом. Ему кажется что только блаженный Августин сохранил чистоту учения о спасении благодатью.

Лютер из этих посылок не сделал конечных выводов , до которых дошел Кальвин. Лютер рассуждал так: если человек по необходимости творит зло , то спасается он только одной верой. Значит , спастись он может только одной верой , а дела в любом случае являются злом. Все , что исходит из человека , - зло; вера же - это дар благодати.

Кальвин считал , что от человека даже не зависит , принять этот дар благодати или противиться ему , так как это совершается помимо его воли. Рассуждая строго логически , из Лютеровских посылок он сделал вывод о том  , что раз одни принимают веру и обретают ее в своей душе , а другие оказываются не имеющими веры , то из этого следует , что одни от века Богом предопределены к погибели , а другие от века Богом же предопределены ко спасению. Это учение о безусловном предопределении одних к погибели , а других ко спасению.

Предопределение , по этому учению , совершается в Совете Божием , на путях Промысла Божия вне зависимости от духовного состояния человека , его образа жизни. При этом Кальвин , с его холодным рационалистическим умом , доходит до страшных утверждений - по сути дела языческих или иудейских , мало соответствующих духу Христианства , которое учит о Боге что Он есть любовь. Он делает вывод что Бог есть причина зла , что зло совершается согласно воле Божией. Когда Кальвин в своем учении настаивает на том , что творцом зла является Бог , он производит впечатление человека одержимого. Эти страницы написаны с особой эмоциональностью и страстным накалом.

Вот три небольшие цитаты из Кальвина:

«Бог определяет и предписывает в Своем Совете , чтобы некоторые уже от чрева матери несомненно предназначались к вечной смерти , дабы имя Его славилось в их погибели.»

«Он (Бог) не создает всех людей в одинаковых условиях , а назначает в удел одним жизнь , а другим - вечное осуждение.»

«Бог не только предвидел падение первого человека и происшедшее через это разрушение его потомства , но и хотел этого.».

Кальвин исходил из ложной лютеранской посылки , что человек спасается только верой и не участвует сам в деле своего спасения. И он просто договорил то , что Лютер не решился сказать: если люди не причастны к делу своего спасения , то от века одни избраны Богом , чтобы погибнуть , а другие чтобы спастись.

Кальвин рассуждал примерно таким образом :зло (или грех) является злом или грехом для человека , поскольку человеку дан закон - ветхозаветный и евангельский. А для Бога это не является злом. И приводил примерно такие аналогии : родители запрещают детям трогать чашку с медом , и если дети ее тронут , то совершат , безусловно , зло и греховный поступок ; но если родители подойдут и съедят весь мед , то в этом никакого зла и греха не будет. Путем таких аналогий он ставил Бога за пределы всякой нравственной оценки , за пределы различения доброго и злого , которое он применял вообще только к природе человека. Это по сути дела страшное и антихристианское в конечных своих выводах учение.

Он ссылался для подтверждения своего учения на некоторые места из  Священного Писания. Например , на послания апостола Павла к Римлянам , где есть такие слова : «Иакова Я возлюбил , а Исава возненавидел» (Рим. 9 , 13) , которые соотносятся со словами Ветхого завета (Мал. 1 , 2 - 3). Кальвин так изъясняет это место в одном из своих сочинений : «Когда они , Исав и Иаков , еще не родились , не сделали еще ничего доброго или худого , дабы изволением Божиим избрание происходило , сказано было : «Иакова Я возлюбил , а Исава возненавидел , и больший будет в порабощении у меньшего.»».

По учению Православной Церкви предопределение не безусловно , как учит Кальвин , а условно , то есть связано с ответом человека на дар Божественной благодати. Можно сказать , что Бог всех предопределил ко спасению. Вот как говорит Священное Писание : Бог «хочет чтобы все люди спаслись и достигли познания истины» (1 Тим. 2 ,4). Или послание к Титу (2 , 11) : «Явилась благодать Божия , спасительная для всех человеков».

Кальвинисты толкуют это таким образом : Бог желает всем спасения , но все спастись не могут , поэтому Он же устрояет так , чтобы определенные погибли. Такая очевидная вольность обращения со Священным писанием свойственна всяким еретикам , сектантам или отделившимся от Церкви сообществам. Они , сами того не замечая , стараются , исходя из некоторых своих посылок , доктрин ,те места Священного Писания , которые не соответствуют их учению , истолковывать вольно , фигурально , расширительно.

Предопределение -  как дар благодати - дается всем , и заключается оно в том , что все люди предопределены ко спасению. Но это предопределение не является принудительным. Промыслом Божиим каждому человеку дана возможность спасения , но это именно возможность , и от самого человека зависит - ответит ли он на Божественный призыв.

«Предопределение ко спасению следует  понимать как  выражение непреклонной воли Божией сделать все необходимое для спасения тех , кто хорошо пользуется своей свободной волей , кто ищет благодати и свободно покоряется ей». Это слова одного из выдающихся русских богословов 20 столетия Николая Никаноровича Глубоковского.

А вот как учит преп. Иоанн Дамаскин (Vlll век) , который весьма глубоко раскрыл Церковное учение о предопределении : «Предопределение Божие есть предвидящее , но не принудительное»  и «Бог все предвидит но не все предопределяет».

Когда на православном Востоке стало известно кальвинистское учение о предопределении , то по этому поводу в Иерусалиме в 1672 году был созван Собор с участием всех четырех Восточных Патриархов : Иерусалимского , Антиохийского , Александрийского и Константинопольского. На этом соборе реформатское учение было осуждено и его проповедники преданы анафеме.

Сейчас кальвинисты не делают такого упора на предопределении , они стремятся его затушевать , убрать «на задворки» своей вероучительной доктрины. Современные кальвинистские богословы говорят о всемирном движении разума , о неких мировых закономерностях , которые даны Богом , и о том , что на путях этих закономерностей одни должны погибнуть , а другие спастись ; и что ни к чему рассуждать о личном , индивидуальном грехе и погибели , так как все это -  глобальные пути домостроительства Божия. Такого акцента как у Кальвина у современных его последователей нет , хотя по сути от этого страшного учения они не отреклись.

Кальвинистское учение о предопределении сыграло весьма важную роль в дальнейшей истории западноевропейской цивилизации. Каким образом? Если одни люди предопределены ко спасению , а другие к погибели , то каждый человек хочет узнать к какой части он принадлежит. Ему важно узнать это  , дабы иметь уверенность в своей конечной участи. А поскольку дела не имеют значения для спасения , то с помощью доброделания определиться не удастся. Всякого рода посты , аскеза , внутренняя борьба со страстями кальвинизмом не признаются важными для спасения. Принадлежность к Церкви тоже не являится безусловным признаком. Кальвин говорил , что те , кто вне Церкви (под Церковью он , конечно , понимал союз кальвинистских общин ; сейчас кальвинисты толкуют это  шире : как вообще принадлежность к христианской церкви) - безусловно погибнут. Но даже если человек является членом видимой церкви , то это еще не гарантия того , что он принадлежит к тем , которые предопределены ко спасению , ибо есть церковь видимая , а есть невидимая , которая и является подлинной Церковью.

Так как же можно определить что на человеке почиет благословение Божие? По тому , с каким успехом осуществляются его мирские  дела. Если его коммерческие дела идут успешно , если ему Бог дает распоряжаться многим имуществом  , то это знак милости и благоволения Божия (это очевидный возврат к Ветхому Завету , когда по внешнему благосостоянию и преуспеянию человека судили о том , насколько он угоден Богу).

И получилось , что достижение внешнего , материального преуспеяния стало считаться очень важным признаком близости человека к спасению. Если до того богатство (и в Православии и в католицизме) считалось препятствием или по крайней мере очень большим соблазном и опасностью на пути к спасению , то в кальвинизме стало наоборот : ты богат , ты хороший купец , коммерсант , предприниматель - значит , на твоих делах почиет благословение Божие. Так кальвинизм дал толчок к развитию современного европейского капитализма. Это очень интересный пример того , как религиозные воззрения определяют экономическое состояние общества , а не наоборот.

В учении о таинствах Кальвин тоже был более последовательным лютеранином , чем сам Лютер. Он и здесь довел до логического завершения все то , что у Лютера не было досказано.

Допустив безусловное предопределение кальвинисты , следуя логике , должны были признать полную независимость благодати от всех внешних знаков или священнодействий. По Кальвину , таинства не имеют не только благодатного , но даже и символического значения.

Крещение , как считал Кальвин , это есть божественный знак (и не более того) принятия верующих в благодатный союз с Богом , «печать оформления усыновления верующих Христу». В этой нотариальной терминологии сказалось юридическое образование Кальвина.

Вот еще цитата о Крещении : «Крещение дается нам как удостоверение за подписью и печатью».

Если человек не крещен , не имеет этого знака усыновления - то он безусловно не спасен. Но в то же время , если он крещен , - это все равно не является гарантией того , что он относится к части спасаемых.

Кальвин не склонен придавать большое значение благодатной силе Крещения.

Он пишет так : «ошибочно утверждение некоторых , будто Крещение освобождает от первородного греха и от Адамовой порчи , перешедшей по наследству».

Таким образом ,  Крещение , по Кальвину , не освобождает человека от рабства греху , и вся сила первородного греха , которая была в Адаме после грехопадения , остается в крещеном человеке.

В своем учении о Евхаристии Кальвин также пошел дальше Лютера. Лютер признавал что в Евхаристии соприсутствует Христос «в хлебе , с хлебом и под хлебом», хотя ставил это присутствие в зависимость от субъективной веры человека. Согласно Кальвину люди в Евхаристии приобщаются Христа невидимо , благодатно и духовно , но это вкушение благодати не есть вкушение от Тела и Крови Христовых , а вообще соединение со Спасителем - такое же , какое бывает при чтении слова Божия. Для кальвиниста Евхаристия имеет значение только воспоминательное. Поэтому Евхаристия у кальвинистов перестала быть главной частью богослужения. Обычно она совершается не чаще , чем раз в месяц , а может и совсем не совершаться. Это считается не обязательным.

Кальвинисты , так же как и лютеране , отвергли благодатное священство. Они считают что нет необходимости в преемстве хиротонии и что священство не есть особое таинство.

Существенное отличие в том , что если  Лютер стоял на позиции отделения Церкви от государства , то Кальвин был за теократию. Он считал , что пастор (выборный конечно , не благодатный) должен заниматься не только церковными но и государственными делами , совмещая роли духовного руководителя и государственного чиновника. Он настаивал на том чтобы пасторам была дана очень большая власть по отношению к общине: и духовная и внешняя власть - вплоть до применения в случае тех или иных нестроений физической силы и даже смертной казни (как и было с Серветом).

 Кальвинисты отвергли все священные изображения. Если лютеране не почитая икон не признавая поклонения им , все же допускают их присутствие в своих молитвенных зданиях , то у кальвинистов нет никаких священных изображений , кроме знаков креста. Их молитвенные дома - это совершенно обычные постройки , ничем снаружи не украшенные. Внутри - ряды скамеек , темные стены , кафедра , с которой говорит проповедник - пастор , на противоположной входу стене - четвероконечный крест. И больше никаких изображений , как правило , в кальвинистских храмах нет. Сейчас иногда допускаются некоторые символы: рыба , павлин , растительные орнаменты , - но священные изображения принципиально не допускаются. В этом присутствует ветхозаветный пафос. В богослужении не применяется инструментальная музыка. Само богослужение состоит из проповеди и пения ветхозаветных псалмов или современных кальвинистских песнопений.

Введение

“О христианской жизни” — фрагмент монументального сочинения Жана Кальвина “Наставление в христианской вере” (Institutiones Religionis Christianae), считающегося высшим достижением теологии Реформации. Если Мартина Лютера протестантская мысль чтит как великого пророка Реформации, то Кальвина — как великого создателя системы протестантских идей. “Наставление” и поныне служит энциклопедией принципов протестантизма, хотя было создано в XVI веке, когда в эпоху заката феодального общества Европа переживала могучий подъём культуры Возрождения, в ней сформировались нации и некогда единая Римско-католическая церковь раскололась на две — католическую и протестантскую.

Жан Кальвин (Calvin, Calvinus - латинизированный вариант французской фамилии Ковен - Cauvin) родился 10 июля 1509 г. в городе Нуайон, расположенном к северовостоку от Парижа, недалеко от двух городов, знаменитых кафедральными соборами, — Амьена и Реймса.

Его родители, Жерар Ковен и Жанна Лефран, принадлежали к уважаемым в провинции Пикардия семьям буржуа, поддерживавшим деловые отношения со столицей Франции и крупнейшими нидерландскими городами — Антверпеном и Брюсселем. Карьера отца развивалась успешно: начав делопроизводителем городского правления, он стал поверенным епископа, затем соборного капитула и графства.

Семья Ковен поддерживала дружеские отношения с семьёй графа де Монмор, их дети учились вместе и получили превосходное образование. Вначале предполагалось, что Жан будет духовным лицом: в 12 лет он был зачислен в соборный клир Нуайона, удостоен тонзуры, с 1527 г., будучи студентом Сорбонны, считался священником, не отправляя своих обязанностей, что было вполне обычным в Церкви того времени.

В Париже Жан изучал филологию и схоластическую философию под руководством педагогов, принадлежавших к религиозно-обновленческому движению “Нового благочестия”, через школы которого прошли в своё время Эразм Роттердамский и Лютер.

Завершив в 1528 г. теологическое образование, по-видимому, со степенью бакалавра искусств, Кальвин по настоянию отца переменил намерение быть священником и отправился в университеты Орлеана и Буржа изучать право и греческий язык.

После смерти отца в 1531 г. он вернулся в Париж и вёл жизнь учёного, работая над книгой “Комментарии к трактату Сенеки "О милосердии"”, изданной в 1532 г. В это время в Германии и Швейцарии активно шли выступления против Римско-католической церкви, но во Франции реформационное движение развивалось медленнее: о необходимости реформировать христианство рассуждали и писали главным образом интеллектуалы из университетской среды, собираясь на гуманистические собеседования и в кружки по изучению Евангелия.

Здесь Кальвин проявил себя в 1533 г., когда обстановка стала сложной. В Париже и в ряде французских провинций произошли открытые нападения на католические реликвии, и правительство короля Франциска I не без основания возложило вину за эти выступления на университетских профессоров, подозревавшихся в “лютеранской ереси”.

Ректор Сорбонны Николя Коп, сын личного врача Франциска I, произнёс речь, составленную при участии Кальвина. Речь стала поводом для гонений. В ней он сказал, что в религии Евангелие должно первенствовать над обрядами, а мир в Церкви восстановит божественное Слово, но не меч.

Кальвину пришлось покинуть Париж, а затем и Францию, по которой он некоторое время странствовал, наблюдая, как множатся в провинции различные “секты”, порождённые влиянием идей Реформации. Наиболее радикальной “сектой” были анабаптисты, требовавшие "предоставить христианам свободу веры без обязательного отправления культа и церковных учреждений. Критике вероучительных принципов анабаптистов посвящено первое доктринальное сочинение Кальвина “О сне души”, написанное в 1534 г.

Тогда же он отказался от своих церковных должностей в Найоне, и это единственное бесспорное свидетельство того, что реформатор перестал считать себя членом Католической церкви. Много лет спустя он вспоминал, что довольно долго “коснел в папских суевериях” из-за уважения к незыблемости института Церкви, пока “внезапное божественное озарение” не вырвало его оттуда. Серьёзные исследователи полагают, что “озарение” вряд ли можно точно датировать, поскольку ему предшествовало длительное умственное и психологическое становление личности.

Жизнь Кальвина в эмиграции началась в протестантском Базеле, где он был известен как Мартин Луканиус. В этом псевдониме можно усмотреть проявление личного уважения к Мартину Лютеру, с которым лично Кальвину встретиться не довелось. В это время здесь же, в Базеле, близились к концу дни великого гуманиста и провозвестника Реформации Эразма Роттердамского. В связи с этим позднее возникла легенда о встрече Кальвина и Эразма, которую трудно опровергнуть, но нечем и подтвердить.

В 1536 г. Кальвин принял приглашение Гийома Фареля стать проповедником в Женеве, и, возможно, одно из объяснений состоит в том, что влияние французской культуры в Женеве чувствовалось сильнее, чем в Базеле. Хотя Жан Кальвин стал “гражданином мира”, горький мотив изгнания с родины часто слышится в его произведениях.

На первых порах положение реформаторов в Женеве оказалось непрочным, их с Фарелем изгнали в 1538 г., и три года Кальвин провёл в Страсбурге. Мартин Буцер (1491-1551), авторитетный и оригинальный реформатор, пригласил туда молодого коллегу на должность пастора французской общины.

В Страсбурге Кальвин предавался учёным трудам и отчасти протестантской дипломатии, так как приобрёл большой вес в Европе среди реформаторов старшего поколения.

С Филиппом Меланхтоном (1497-1560) он сблизился, представительствуя на собеседованиях церковных иерархов и протестантских лидеров, которые устраивались по инициативе императора Карла V с нереальной целью примирить католиков и протестантов — подданных его обширной империи.

По примеру большинства реформаторов, спешивших личным примером показать законность брака священников вопреки безбрачию католического духовенства, Кальвин вступил здесь в брак с Иделеттой де Бюре, молодой вдовой анабаптиста, которого он обратил в свою веру. Их семейная жизнь продолжалась до кончины Иделетты в 1549 г., и, поскольку трое их детей умерли в младенчестве, а домашние заботы взяла на себя семья брата, вопрос о втором браке не возникал.

Авторитет Кальвина среди протестантских лидеров особенно укрепило произведение, которое он сочинил в ответ на послание кардинала Якопо Садолетто (1477-1547).

Этот выдающийся философ, писатель и дипломат, в прошлом служивший секретарём папы Льва X, защищал идею мирного преобразования Церкви. Теперь он обратился к жителям Женевы с призывом отказаться от новшеств реформаторов и вернуться в лоно Матери-Церкви под начало папы римского и смутил многих благодаря поэтической образности этого обращения.

В “Ответе кардиналу Садолетто” (1 сентября 1539 г.) Кальвин писал, что реформированное христианство гораздо ближе к апостольскому, нежели католицизм, что нужно лишь восстановить облик древней Церкви, которую истерзали невежественные схоласты, папы и их приспешники. Ведь первоначальное христианство не знало пап, не изобретало чистилища, не злоупотребляло таинствами ради доходов, ибо апостолы не искали личной выгоды. Стоит только сравнить положение Церкви в то время, когда у восточных христиан были Иоанн Златоуст и Василий Великий, а у западных Киприан, Амвросий и Августин, с её нынешним состоянием, как придётся признать заблуждение кардинала. От прежнего единства и чистоты Церкви остались одни развалины. Следовательно, протестанты озабочены правым делом восстановления верности и чистоты учения; они-то и являются ревнителями древних традиций. Католики, напротив, оказались “новаторами” и нарушителями порядка, установленного Богом.

Такой поворот мысли оценили многие реформаторы. “Ответ” похвалил сам Лютер, а в Женеве расстановка сил изменилась в пользу изгнанных реформаторов.

В 1541 г. Кальвина вновь пригласили в Женеву. После спокойной жизни в Страсбурге он воспринял возвращение к руководству церковью в Женеве как свой крест, но именно поэтому увидел в очередном повороте судьбы перст Божий. В предлагаемом трактате “О христианской жизни” тема несения каждым христианином своего креста занимает центральное место.

К тому времени религиозно-философское кредо Кальвина вполне сложилось, и лишь учение о кальвинистской Церкви пополнилось затем опытом, который реформатор приобрёл, будучи непосредственным создателем структуры новых учреждений и лидером протестантов Европы.

В соответствии с идеями “Наставления в христианской вере” в Женеве была проведена реформа Церкви и общественной жизни. Теперь церковное и мирское в жизни христианского сообщества не противопоставлялись, как это предполагал средневековый католицизм, а сближались. Верующего призывали как можно лучше выполнять своё жизненное предназначение, и проза жизни, будничная работа преображались в исполнение божественной воли.

Но одновременно исчезали границы между Церковью и государственными структурами. Светским властям женевские реформаторы отвели очень большую роль в выполнении религиозных задач. Чтобы бюргеры приучили себя жить по Евангелию, их должны были регулярно вдохновлять проповедники, поощрять или предупреждать выборные старейшины, а наказание — за идолопоклонство, безнравственность и ереси — осуществлялось в судебном порядке.

Кальвинистская церковь в Женеве сформировалась в условиях социальных конфликтов, сопровождавших становление здесь демократической республики.

Особенно активно противники Реформации действовали в 1551-1555 гг., когда оппозиция получила большинство мест в правительстве города. В это время гонениям за инакомыслие и ересь подверглись многие горожане; их отлучали от Церкви и изгоняли из города в соответствии с законами, предусматривавшими за ересь даже смертную казнь. Так, в 1553 г. трагически оборвалась жизнь Мигеля Сервета — по решению правительства, находившегося в оппозиции к сторонникам Кальвина, но согласившегося с ними, что ересь необходимо искоренять мечом.

После изгнания оппозиции деятельность сторонников Кальвина проходила относительно стабильно вплоть до кончины реформатора 27 мая 1564 г.

Истории Женевы при Кальвине посвящена обширная литература, в которой так или иначе подчёркивается факт существенного изменения моральных норм городского сообщества. Романисты охотно изображали превращение почти вольного феодального города в унылую вотчину придирчивого “женевского папы”, но для многих современников Женева служила “лучшей школой Иисуса Христа, когда-либо встречавшейся на земле с апостольских времен” (Дж. Нокс).

Литературное наследие Жана Кальвина можно разделить на три основных комплекса произведений.

Первый — это “Наставление в христианской вере” и связанные с ним по своей тематике трактаты. В них систематически излагается и разъясняется доктрина протестантизма и столь же систематически опровергаются её разнообразные оппоненты. И хотя перед нами богословские руководства, но они созданы человеком, которого сформировала гуманистическая культура. Основным признаком стиля ренессансных писателей был диалог, что отражало диалогический способ мышления, при котором истина устанавливается в споре, в обмене мнениями. Поэтому главные идеи Кальвина подаются исключительно полемически, в споре или диалоге то с античными философами, то с Отцами Церкви, то со схоластами, то с “папистами” и т. д. Важно отметить, что эти произведения создавались не столько для специалистов, сколько для “простецов”, массового читателя, которого автор сознательно вовлекал в полемику со своими оппонентами, чтобы убедить в правоте истинного христианского учения, открывшегося ему. Как полемист и одарённый писатель реформатор часто обращался к сатире, и его “Трактат о реликвиях” (1543), как и “Трактат о соблазнах” (1550) отнесены к" лучшим образцам ренессансной сатиры, наряду с “Похвалой глупости” Эразма Роттердамского, романом Рабле “Гаргантюа и Пантагрюэль” и другими. Шедевром французской прозы считается французская версия “Наставления”, законченная Кальвином в основном в 1541 г. Богословское сочинение впервые зазвучало на французском языке, и Кальвин, наряду с Рабле, стал творцом национального литературного языка.

Второй комплекс произведений Кальвина — Это комментарии ко всем (кроме Апокалипсиса) книгам Ветхого и Нового Заветов, а также полный перевод Библии на французский язык (1551-1553) и проповеди. Комментарии сосредоточены на филологическо-философском толковании Писания; вместе с тем в них разрабатываются многие темы учения Кальвина, затронутые в “Наставлении”. При работе с текстами Библии реформатор исходил из того, что каноничность и богодухновенность божественного Слова незыблемы, однако следует установить подлинность различных его записей. Сличая Вульгату (официально признанный Католической церковью латинский перевод Библии) с разнообразными источниками, Кальвин подверг основательной критике перевод св. Иеронима, предложив читателю свою Французскую Библию. Художественный пафос библейских книг, захватывающий читателя с такой силой, какой не обладала античная литература, Кальвин объяснял тем, что Моисей и пророки служили лишь “органами” божественного Слова. При этом каждый пророк жил в своё историческое время и ориентировался на свой круг слушателей и читателей; отсюда особенности стиля, который, например, у Амоса прост и даже грубоват, а у Исайи возвышен до трагического.

Реформатор учил, что в Писании Бог разговаривает с человеческим родом как педагог, который сначала воспитывает ребёнка, потом юношу и наконец зрелого мужа, способного воспринять высокие истины. В переводе Кальвина пророки и апостолы говорят на современном ему французском языке, без архаизмов, но и без упрощения или модернизации. Некоторые переводы Ветхого Завета, выполненные гуманистами, Кальвин отвергал именно за ненужную, по его мнению, популяризацию пророческой речи.

Нужно отметить, что русский читатель обладает пока единственным полным переводом Библии — Синодальным, который мы использовали, отмечая в публикуемом тексте те библейские цитаты, которые в переводе Кальвина не вполне соответствуют Синодальному.

Своеобразен третий комплекс произведений реформатора — письма, в которых нашли отражение реальные трудности дела утверждения нового вероучения и организации Церкви. Сохранившиеся 4 200 писем адресовались конкретным людям, но создавались они как публицистические произведения, ходили в списках по рукам, публиковались. Письма Кальвина расходились из Женевы по всей Европе и служили могучим средством пропаганды протестантизма.

Однако главной книгой Кальвина, над которой он работал всю жизнь, постоянно её совершенствуя, стало “Наставление в христианской вере” (Institutiones Religionis Christianae). Первое издание, выпущенное в Базеле в 1536 г., — относительно небольшой том, подходивший своим форматом для вместительных карманов бюргеров XVI века. По структуре книга следовала катехизису Лютера и была разделена на б глав. Второе издание вышло в Страсбурге в 1539 г. По объёму оно примерно в три раза превышало предыдущее, а введённые в него новые материалы показывали, что теперь автор действительно сложился как протестантский мыслитель. Это было важно, поскольку Реформацию её сторонники понимали неоднозначно и вокруг протестантского вероучения шла нескончаемая идейная борьба.

Ренессансная культура была двуязычной, и, хотя именно тогда в Европе сформировались национальные языки, в “республике учёных” употреблялась почти исключительно латынь. Не случайно и “Наставление” публиковалось на двух языках. Французская версия второй редакции вышла из печати в Женеве в 1541 г. В предисловии к нему Кальвин объяснял, что Священное Писание не требует дополнений, но неискушённому в нём человеку необходима помощь просвещённых в христианской философии людей.

“Именно потому, что я вижу, как важно таким образом помочь людям, жаждущим просвещения в учении о спасении, я постарался исполнить это дело в меру отпущенного мне Господом дарования и сочинил эту книгу. Вначале, чтобы помочь учёным людям, к какой бы нации они ни принадлежали, я изложил её по-латыни. Спустя некоторое время я переложил её также и на наш язык, желая открыть нашей французской нации то, что могло бы пойти ей на пользу”.

В последующих изданиях книга продолжала расти по объёму и меняться по структуре. Окончательная, шестая редакция произведения, изданная в 1559 г. по-латыни и в 1560 г. по-французски, состоит из 80 глав, распределённых по четырём книгам. Специалистам известны все детали, отличающие французскую версию от латинской. Наш перевод сделан с французского текста; французское “Наставление” чуть подробнее латинского, однако мы не отмечали в публикуемом тексте фразы, отсутствующие в латинской версии.

Раздел “О христианской жизни” Кальвин писал в Страсбурге, когда Мартин Буцер опубликовал там труд “О попечении души” (1538), поощрявший к раздумьям о святости в житейском поведении христиан. Во второй редакции “Наставления” Кальвин поместил этот раздел в заключение, но потом перенёс его в третью книгу (гл. VI-X). Известно также, что трактат “О христианской жизни” получил хождение как самостоятельное произведение с 1540 г. Зафиксированы три издания трактата, вышедшие при жизни реформатора: латинское — 1550 г., французское — 1551 г. и английское — 1550 г. Впоследствии его издавали и переводили с таким успехом, что издатели закрепили за ним название “Золотая книжка Кальвина об истинно христианской жизни”.

Один из первых читателей трактата “О христианской жизни”, молодой французский протестант, писал в 1540 г., что Кальвин в этом произведении “убедительно обучает Христу”. Действительно, этот этюд о морали воодушевлял созерцанием идеала и переживанием близости христианина ко Христу. Здесь реформатор проникает в тайны человеческого сердца, раскрывает мотивы поступков, закономерности движения чувств, указывает священные примеры для подражания. Раскрывая перед верующими, какие опоры даны им для врачевания души, какие размышления и действия выведут грешников на путь спасения, Кальвин предлагает обеспокоенным, растерянным и ищущим духовных перспектив людям обрести уверенность совести. Это наиболее психологичные страницы “Наставления”. Исходя из того, что Бог помогает своим служителям' и ведёт их по пути избавления от рабства греху к безупречной святости, реформатор вводит святость и избранничество в норму христианской жизни.

Моральному учению Кальвина довольно часто приписывают исключительно суровое, аскетическое, пуританское начало. Оно, действительно, утверждает, что путь христианина ведёт к сораспятию Христу и крестному испытанию, когда страдание преобразует жизнь христианина, приближая его к идеалу. Но о неизбежности страдания, о долге самоотречения, о любви к ближнему, о несении каждым человеком своего креста и о подражании Христу рассуждали многие христианские писатели задолго до Реформации. Фома Кемпийский в своём знаменитом трактате “О подражании Христу” (ок. 1418 г.) на столетие раньше учил, что для спасения важна лишь праведная жизнь и не важны обряды, если для души они проходят бесследно. Фома, выражая общие идеи движения “Нового благочестия”, писал, что на смену внешней религии, которая не создаёт благочестия, приходит религия внутреннего человека. Внутренний человек постоянно пребывает с Иисусом, размышляет о Его святейшей жизни, мысленно страдает Его ранами. Фома советовал христианам избавляться от привязанности ко всему земному, упражнять свободный дух в покое и молчании и, Заказывая тело, учиться умирать для мира.

Идея подражания Христу у Кальвина, напротив, предполагает путь совершенствования христианина в миру, где всё христианское сообщество, размышляя о будущей жизни, получает благословение свыше на земное бытие. Как и у Лютера, бегство от мира и монашеские аскетические правила подвергнуты у Кальвина основательной критике. Реформаторы считали, что христиане естественным порядком вещей привязаны к миру, к общению с другими людьми и плоти и, следовательно, выполнение мирских обязанностей предписано божественной волей. Поэтому в трактате “О христианской жизни” святость мыслится не как отказ от земных благ, а как пользование многообразными дарами земного бытия на началах заповеданной в Евангелии справедливости. Идеального верующего реформатор видит не беглецом от мира, а мирянином” занятым благоустройством жизни, включающей в себя дары природы, культуры и искусства. Жизненная задача, круг обязанностей и рамки поведения людей в христианском сообществе определяются у Кальвина идеей о христианском призвании. Служа своему призванию, каждый человек выполняет священный долг, распознавая добро и зло в мире, выбирая угодную Богу профессию, укрепляя семейные узы и порядок в государстве и обществе. Кажется, самым трудным моральным навыком реформатор считает умение размышлять о смерти и посвящает этому особую главу своего трактата.

О своём жизненном призвании Кальвин поведал читателям в предисловии к полному корпусу “Наставления в христианской вере”, которое мы приводим целиком.

Докт. ист. наук Н. В. Ревуненкова.

Читателю от Жана Кальвина

Первое издание этой книги приняли благосклонно, чего я не ожидал, ибо по Божьей воле и его неоценимой доброте сочинил её очень быстро, понуждая себя к краткости.

Узнав о славе, пришедшей к книге спустя некоторое время (чего я не хотел и тем паче не искал), я понял, что обязан принести ещё больше пользы людям, принявшим моё учение с такой любовью.

С моей стороны было бы неблагодарностью не удовлетворить их желания в меру моих скромных сил. Посему я постарался выполнить свой долг: не только при второй, но при каждой перепечатке книга увеличивалась и обогащалась.

Хотя поводов для недовольства проделанной работой у меня не было, но признаюсь, что я не был собой доволен, пока не придал книге тот план, который ныне вам представлен и который, надеюсь, вы одобрите.

Ради благожелательного отношения к моей работе могу рассказать, как не щадил себя в этом служении церкви Божьей, проявляя как можно большую преданность ей, вплоть до того, что прошлой зимой меня чуть было не сжила с этого света лихорадка; но чем больше болезнь преследовала меня, тем меньше я себя берёг, пока не усовершенствовал книгу, которая, пережив меня, после моей смерти покажет людям, как я хотел помочь и тем, кто к ней только что обратился, и тем, кто хотел бы широко применить её в жизни.

Я очень спешил, но не в ущерб доброму делу: мне бы хотелось, чтобы она принесла Божьей церкви пользы намного больше, чем раньше. Таково моё заветное желание: поскольку мне и впрямь вполне бы хватило той награды за свой труд, если бы Бог был мною доволен; лишь бы преодолеть заблуждения и измышления невежд, клевету и поношения коварных людей.

Ведь от того, что Бог всецело заполнил моё сердце праведным и чистым стремлением возвысить его Царство и служить пользе его церкви, моя совесть даёт мне надёжное и убедительное ручательство пред Ним и его ангелами в том, что с тех пор, как мне дарованы обязанность и служение наставлять, у меня нет иных помыслов, кроме помысла принести пользу его церкви, провозглашая и утверждая истинное учение, которое Он нам преподал.

Хотя я не думаю, что есть на земле человек, которому бы больше досаждали, которого бы больше язвили и терзали ложными измышлениями и оскорблениями явные враги Божьей истины и множество негодяев, проникших в его церковь, — вроде монахов, которые трясут своими рясами далеко за пределами монастырей и оскверняют местность, по которой проходят, или вроде иных подлых мирян, которые ничем не лучше.

Совсем недавно, когда это послание уже находилось под печатным прессом, я получил сообщение из Аугсбурга, где собрались имперские сословия, что пущен слух, будто я устроил бунт против папы, и при княжеских дворах этому слишком легко поверили. Это показывает, как много злокозненных лицемеров, притворяясь, что исповедуют Евангелие, очень хотят, чтобы дело обстояло именно так.

Вот каким образом вознаграждают меня многие придворные, которые часто испытывали моё терпение, в то время как они должны были бы помогать мне, если бы им не мешала неблагодарность: поскольку это обстоятельство мне известно, им бы следовало обходиться со мною гораздо честнее.

Впрочем, дьявол со своими присными глубоко заблуждается, если замышляет ослабить или устрашить меня столь вздорными наветами. Ибо Бог, которому я доверился, по своей высочайшей милости одарил меня упорством и непобедимым терпением, чтобы исполнить его священное призвание, о котором я снова подаю доказательства всем христианам. Ибо моя задача состояла в том, чтобы таким образом подготовить и наставить людей, желающих изучать теологию, дабы им легче было начать читать Священное Писание, а также преуспевать и продвигаться в его понимании, неуклонно придерживаясь достойного и верного пути.

Ибо я считаю, что, работая над книгой, постиг сущность христианской религии во всех её частях и расположил их в таком порядке, чтобы человек, усвоивший мою форму наставления, мог легко разобраться и решить, какое именно место ему нужно искать в Писании и для какой именно цели следует знать, что там сказано.

В то же время здесь мне нет нужды — как в моих Комментариях, где я излагаю книги Св. Писания, — входить в длинные рассуждения о рассматриваемых предметах: эта книга является общим указателем, дабы руководить людьми, которые нуждаются в помощи; ведь здесь ясно видно, что я не злоупотребляю многословием и не люблю излишеств.

Следовательно, читатели, когда им понадобится найти в этой книге какое-либо конкретное указание, будут избавлены от лишнего труда благодаря её удобному построению; но я предпочёл бы не хвалить себя, а убедить вас делом.

Посему храни вас Бог, и прошу также не забыть в ваших святых молитвах пользы, которую вы получите моими стараниями.

Из Женевы, в первый день августа 1559 года.

Молитва Кальвина

Всемогущий Бог Отец,

даруй нам,

ибо путь наш земной нелёгок,

силу Духа Твоего Святого,

дабы идти нам мужественно

сквозь огонь и воду,

так подчиняясь законам Твоим,

чтобы встретить смерть без страха,

уверенно полагаясь на помощь Твою.

Помоги нам сносить

ненависть и вражду человеческую,

доколе не достигнем

окончательной победы

и не войдём, наконец,

в благословенный покой,

который обрёл для нас

кровью Своею

Сын твой единородный.