Христианская община

ХРИСТИАНСКАЯ ОБЩИНА

Христианская община как основная структурная единица (клетка организма) Церкви должна объединять своих членов общей верой и взаимной любовью в одно сплоченное целое, основанное на братстве, равенстве, взаимном служении и взаимной помощи, т.е. на конкретных проявлениях христианской любви внутри общины, без которых эта любовь не можег осуществляться на деле. Христос сказал, что определяющим признаком Его учеников или последователей является их взаимная любовь (Ин. 13, 35) и что "где соберутся двое или трое вр имя Его, там и Он посреди них" (Мф. 18, 20). Следовательно, слова Христа о присутствии Его среди собравшихся во имя Его предполагают у собравшихся взаимную любовь. Это тем более очевидно, что Евхаристия, объединившая верных, есть таинство любви. И "... пафос единения и единства в литургическом бдении не может не изливаться в делах любви. Дела любви продолжают богослужение, ибо и они, в собственном смысле слова, суть богослужение, служение и хвала Богу-Любви. Потому из Евхаристии открывается путь к житейскому подвигу"1 , как глубоко и верно сказал о. Георгий Флоровский.

Отсюда очевидно, что собравшиеся во имя Христа, но не имеющие любви между собою (которая обязательно выражается в вышеуказанных проявлениях), напрасно надеются, что Христос присутствует среди них. А разве не такими собраниями без присутствия Христа являются наши богослужебные собрания "посетителей храма"? Именно "посетителей", а не членов общины в указанном смысле слова. Об этом писал даже такой консервативный богослов-эк-клезиолог, как Вл. Троицкий (впоследствии известный архиепископ Иларион): "Христос указал признак, по которому можно узнать Его учеников. Этот признак - не учение Христа, не таинства даже, а только любовь... Таинства не спасут, если у принимающего их нет любви. Апостол говорит: если я знаю все тайны, а не имею любви, я - ничто"2. (1 Кор. 13, 1-3).

Таким образом, не только богослужения, но и таинства церковные "не спасают", то есть бесполезны, если нет взаимной любви, о которой учил Христос и которая создает

_______

* Статья из книги "Современные проблемы церковной жизни РПЦ".

1 Флоровский Г. Евхаристия и соборность. - "Путь", Париж, 1929, N &, с. 8-9.

2 Троицкий Вл. Христианство и церковь. - "Христианин", 1911,

13

сама собою христианскую общину как плод своих проявлений. И только в такой общине, основанной на взаимной любви, присутствует Христос. Поэтому напрасно думают, что если соберутся во имя Христа два или три лицемера и фарисея (или множество их), по недоразумению считающих себя христианами, то среди них, с автоматической необходимостью, должен присутствовать Христос. В Церкви не может быть вообще никакого автоматизма. Таинства, совершающиеся в Церкви, бесполезны для тех членов общины, которые не имеют взаимной любви. Дело в том, что по православному вероучению в таинствах различаются две стороны: объективная, или "действительность таинства", и субъективная, или "действенность таинства". Последняя всецело зависит от человека, принимающего таинство, то есть от его внутреннего, душевного состояния. При отсутствии любви к собратьям у принимающего таинство Евхаристии оно будет для него бездейственным, то есть не приносящим благодатной помощи и благодатной силы, или - бесполезным. Об этом чрезвычайно важном обстоятельстве необходимо часто напоминать верующим с амвона и вместе с тем создавать необходимые условия для свободного проявления в общине взаимной, активной любви ее членов, без чего любовь остается только на словах, а верующие превращаются в лицемеров и фарисеев.

"Среди земных предметов, - писал Вл. Троицкий, - не нашлось ни одного, с которым можно было бы сравнить новое общество спасенных людей. На Земле нет единства, с которым можно было бы сравнить единство церковное. Такое единство нашлось только на небе. На небе несравненная любовь Отца, Сына и Святого Духа соединяет три Лица во единое Существо, так что уже не три Существа, но Единый Бог, живущий триединой жизнью. К такой любви, которая многих могла бы слить воедино, призваны и люди, о чем и молился Христос Отцу Небесному: "Да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино", и "любовь, которою Ты возлюбил Меня, в них будет..." (Ин. 1721, 26). В приведенных словах Христа истина Церкви поставлена в самую тесную связь с тайной Пресвятой Троицы. Люди, вступившие в Церковь... подобны трем Лицам Пресвятой Троицы, которых Их любовь соединяет во едино Существо. Церковь есть как бы единосущие многих лиц, соединенных силой христианской любви"3. Автор употребляет выражение "как бы единосущие", а не просто "единосущие" потому, что в земных условиях полное единосущие недостижимо и возможно лишь единосущие человеческих душ. Поэтому единство верных во Христе, то есть в Церкви, есть единство внутреннее, которое предполагает и единство внешнее, в социальном плане, то есть как организованное общество людей. Внутреннее единство, возникающее в результате взаимной любви, и есть единосущие человеческих душ, составляющее невидимую, онтологическую сторону Церкви как мистического Тела Христова.

1 Там же, с. 63.

14

Далее Вл. Троицкий, продолжая мысль о единосущии, писал: "Эту именно мысль в приведенных словах первосвященнической молитвы Христа Спасителя усматривают весьма многие из знаменитейших отцов и учителей Церкви - св. Киприан Карфагенский, св. Василий Великий, св. Григорий Нисский, Амвросий Медиоланский, Иларий Пиктавийский, Кирилл Александрийский, бл. Августин и преп. Иоанн Кассиан"4. Таким образом, идея "единосущия" как божественной жизни и вместе с тем как идеала и нормы церковного бытия есть идея святоотеческая, передающая в одном слове "единосущие" все бесконечное содержание и Божественной жизни, и внутренней жизни Церкви как земного образа Пресвятой Троицы. Итак, спасет не участие в богослужебных собраниях, а участие в христианской общине, потому что спасает только благодатная христианская любовь, поскольку она является энергией самой природы Божества, "изливаемой в наши сердца Духом Святым" (Рим. 5, 5). Такая любовь находит свое выражение только в общине как общей, совместной, единой жизни, то есть в братстве, равенстве, взаимном служении и помощи, составляющими то новое единство, которое находится "на небе", как сказал Вл. Троицкий, и которое называется единосущием. Вот в этом низведении с Неба на Землю Божественной жизни (единосущия) и состоит вся сущность христианства, вся сущность учения Христа и Его заповедей!

Культ в христианстве, в отличие от всех других религий, имеет, при всей его необходимости и важности, производное и второстепенное значение, ибо если нет общины как таковой, в указанном смысле, то культ бесполезен, "не спасает", как говорил Вл. Троицкий, повторяя в этом ап. Павла в отношении таинств, являющихся кульминацией культа. Культ не может заменить христианской жизни, ибо культ - не самоцель, а лишь "вспомогательное средство" для христианизации жизни. Эту элементарную истину у нас не понимают. Если культ организован так, что он не выполняет эту свою основную функцию, то он вообще бесполезен и не нужен. Более того, он в этом случае даже вреден, ибо создает у верующего иллюзию, что посещая храм, он тем самым становится "христианином" и успокаивается в. этом ложном самосознании, что является "прелестью", то есть гибельным заблуждением. Сведение христианства к одному культу - глубоко его искажает и порождает у верующего такую психологию, при которой внешние формы богопочитания заслоняют в его сознании Бога и Его правду, то есть порождают психологию фарисейства. Справедливо писал выдающийся религиозный мыслитель СА.Франк: "Христианская Церковь часто понимается как союз людей, имеющий своей единственной целью удовлетворение религиозных потребностей верующих. Церковь в такой ее форме - к сожалению, весьма распространенной - есть, напротив, только собрание ложно верующих и фарисеев. Нельзя внимать с умилением словам Евангелия и вместе с тем думать, что

4 Там же, с. 63-64.

15

материальная нужда моего ближнего, даже самая насущная, меня не касается, или что забота о ней есть дело иных, "земных" инстанций, а не Церкви"5. Вечный образец истинной Церкви есть, напротив, Церковь первохристианская, Апостольская, в которой "все... верующие были вместе и имели все общее. И продавали имения и всякую собственность, и разделяли всем, смотря по нужде каждого". "У множества уверовавших было одно сердце и одна душа: и никто ничего из имения своего не называл своим, но все у них было общее" (Леян. 2, 44 -45; 4, 32).

То, о чем рассказывают Деяния Апостолов, было добровольным, внутренним преодолением человеческого эгоизма силой благодатной любви, создающей единосущие человеческих душ - "одно сердце и одна душа". Как своеобразно и вместе с тем точно выражено здесь понятие "единосущия"!

Христианство может быть осуществлено только по заповедям Христа и в соответствии с святоотеческой идеей о единосущии как норме церковного бытия, то есть не только в отдельных, изолированных друг от друга человеческих душах, но и в социально-экономической сфере жизни, путем единящей любви, создающей единосущие человеческих душ, то есть так, как оно было осуществлено в первоначальной Апостольской Церкви в Иерусалиме (Деян. 4, 32 - 35). О. Павел Флоренский правильно заметил в одной из своих работ: "Идея общежития, как совместного жития в полной любви, единомыслии и экономическом единстве, - называется ли она по-гречески киновией или по-латыни - коммунизмом, всегда столь близкая русской душе и сияющая в ней как вожделен-нейшая заповедь жизни, - была водружена и воплощена в Троице-Сергиевой Лавре преподобным Сергием..."6. Но такие общины были в "константиновскую" эпоху истории Церкви редким явлением, а должны были быть по самой идее "правилом Церкви". Другими словами, церковные общины (сейчас они называются "приходами") мы можем мыслить, с последовательно-христианской точки зрения, только как социально-экономические братства, основанные на взаимной любви ее членов, вне зависимости от пола, возраста, семейного положения. Ого - не монастыри, а именно церковные братства, по слову Спасителя, сказавшего Своим ученикам: "Все же вы -братья; и кто хочет быть большим из вас, да будет вам слугою". Эти слова Христа были сказаны не в каком-то переносном смысле, а в буквальном, о чем свидетельствует Апостольская Церковь в Иерусалиме, осуществившая эти слова в прямом и точном их смысле. Это обстоятельство, в свою очередь, свидетельствует о том, что вне организованного братства христианство не осуществимо, поскольку только в братстве, которое предполагает полное равенство, единство экономики, взаимное служение и помощь (то

5 Франк С.Л. С нами Бог. Три размышления. Париж, 1964, с.

6 Флоренский П. Троице-Сергиева Лавра и Россия. В сб. 'Троице-Сергиева Лавра". Сергиев Посад, 1919, с. 20-21.

16

есть проявления деятельной любви), достижимо единосущие людских душ. Опыт Апостольской Церкви в Иерусалиме и другие, более поздние подобные опыты подтверждают наш вывод.

Такому социально-экономическому, практически-жизненному осуществлению христианства в длительную "константиновскую" эпоху в истории Церкви мешало положение его в качестве государственной, то есть обязательной и потому "принудительной", религии, в которой не было и не могло быть определенной границы между действительными и номинальными христианами. С Константина Великого началось тесное сотрудничество Церкви и государства. В результате этого Церковь попала под власть византийских императоров, которые перестроили ее по образцу государственного аппарата своей империи и соответствующими законодательными актами запретили остальные религии в целях обращения всех своих подданных в христианство. Язычники стали подвергаться жестоким преследованиям и гонениям. Епископат благословлял эти гонения, радуясь внешнему торжеству христианства, хотя совсем недавно последователи Христа подвергались таким же гонениям. В результате малочисленные, христианские общины как бы растворились в общей массе номинальных христиан, пришедших в Церковь или по принуждению, или по корыстному расчету, поскольку христианство стало государственной религией и, не будучи христианином, нельзя былег сделать никакой карьеры. При таких условиях, естественно, не могло быть и речи о реальном братстве в качестве нормы церковной жизни, не могло быть и речи о единосущии человеческих душ как норме церковного бытия. С тех пор христианские общины приняли формальный характер, членство в них обязывало лишь к внешним формам богопочитания. Так первоначальная община перестала! существовать как братство, как союз любви. Она превратилась в территориальное понятие - "приход" (от слова "приходить" в храм), означающее квартал (в древности) или район (у нас), население которого "приписано" к тому или другому храму. Так христиане превратились в "посетителей храма". Вместо общины стал приход, который тоже иногда называют "общиной", но уже в другом значении - в значении "культовой общины", вся цель которой состоит в регулярных богослужебных собраниях "посетителей храма", и только.

Теперь же, когда христианство перестало быть государственнойг религией, у Церкви есть полная возможность перестроиться на новых для нас (а исторически - древних) началах Апостольской Церкви. Христианство есть, по слову Христа, "религия избранных": "Много званых, но мало избранных" (Мф. 20, 16). Христос призывает к Себе всех (Мф. 11, 28), но искренне и решительно отзываются на Его призыв немногие: "... тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их" (Мф. 7, 14). Поэтому теперь есть возможность создавать реальные братства из малочисленных общин истинных христиан. Кто истинный христианин и кто номинальный, определять будет нетрудно. Лакмусовой бумажкой для определения "доброкачественности" христианина будет служить его способность жить в "христианской общине", основанной на взаимопомо-

17

щи, взаимном служении и братской любви. Именно этот "общинный" (или "общежительный") образ жизни и является христианским, в противоположность "нехристианскому", то есть индивидуалистическому, и тем самым эгоистическому. Но христианский образ жизни радикально отличается от образа жизни коммун" социалистического типа тем, что он основан на добровольном и внутреннем преодолении человеческого эгоизма силой благодатной любви, дающей глубокое духовное удовлетворение, ощущение радости бытия и свободы духовного самовыражения личности, не подавляемой коллективом.

Такое возрождение христианства (если оно вообще осуществимо), очевидно, можно ожидать лишь в третьем тысячелетии, ибо усвоение христианства человечеством совершается чрезвычайно медленно. Вспомним, что на протяжении пятнадцати веков (V-XIX) Церковь с исключительной жестокостью преследовала всех инакомыслящих (язычников, еретиков, раскольников, сектантов, вольнодумцев-атеистов). Это было время, когда пылали костры инквизиции на Западе и на Востоке, когда только один Торквемада -глава испанской инквизиции - сжег живыми 10 220 человек, и от его руки пострадало (преследования, пытки, изгнания) более 114 тысяч семейств; когда у нас на Руси основатель неофициальной инквизиции Иосиф Волоцкий - известный древнерусский книжник, полемист и начетчик - в своем "Просветителе" доказывал необходимость преследований еретиков, тщательного разыскания их, призывал не верить в искренность их покаяний, заточать и подвергать смертной казни; когда по его настоянию в железных клетках сжигали живыми "многих еретиков", как выражается летопись7. А когда партия Иосифа Во-лоцкого ("стяжатели") победила политическими средствами "нестяжателей", то есть "заволжских старцев", этот цвет русской святости того времени, она быстро канонизировала своего вождя, а истинный святой, глава "нестяжателей" - преп. Нил Сорский, так и остался официально не канонизированным церковной властью. Вспомним, как иосифлянство, ставшее с тех пор господствующим направлением богословской мысли и благочестия в нашей Церкви, преследовало "огнем и мечом" старообрядцев, сжигая их в срубах и подвергая жестоким преследованиям, и поставило их в конце концов "вне закона", лишив всех гражданских прав. Когда же права старообрядцам частично были возвращены, то в культовом отношении они были поставлены ниже не только католиков и протестантов, но и ниже языческих религий. И так было вплоть до 1905 года. Вспомним, что только 125 лет тому назад было отменено у нас крепостное право (1861 г.), при когором одни христиане (помещики) покупали и продавали, как собак и лошадей, других христиан (крестьян), но и те и другие считались "братьями во Христе". Тогда знаменитый митрополит Филарет (Дроздов) доказывал ссылками на Священное Писание совместимость крепостного права с христианством. Вспомним,

___

7 См.: Каргашев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. Т. 1, Париж, 1959, с. 500.

18

что даже в XX веке церковная власть отдала под суд известного христианского мыслителя НА.Бердяева - за что бы вы думали? -за богохульство! Вот рассказ самого Бердяева: "С горечью должен сказать, что впечатления от церковно-православной жизни в большинстве случаев у меня были тяжелые и вводящие в соблазн. По поводу дела на Афоне, в котором принимала участие русская иерархия и дипломатия, я написал негодующую статью "Гасители духа", направленную против св. Синода. У меня не было особых симпатий к имяславию, но меня возмущали насилия в духовной жизни и низость, недуховность русского Синода. Номер газеты, в которой была напечатана статья, был конфискован, а я отдан под суд по статье о богохульстве, которая карала вечным поселением в Сибири. Мой адвокат признал мое дело безнадежным. Дело откладывалось ввиду войны и невозможности вызвать всех свидетелей. Так оно оттянулось до революции и революция прекратила это дело. Если бы не революция, то я был бы не в Париже, а в Сибири, на вечном поселении"8. Как характерно, что критическое выступление выдающегося христианского философа против Синода было подведено под статью о богохульстве! Это, можно сказать, виртуозность в подлости, и Бердяев слишком мягко выражается, называя Синод "не духовным" и "гасителем духа". Церковная власть, одержимая нетерпимостью, фанатизмом, лицемерием и ханжеством, всегда действовала методами запрещения, принуждения и насилия, изнутри разлагая и разрушая Церковь, тем самым она косвенно способствовала возникновению воинствующего атеизма. Если бы Бердяев жил лет сто тому назад, то за подобный протест против церковной власти последняя посадила бы его на цепь в монастырской тюрьме. Таких тюрем, специально созданных для тех, кто не подчинялся церковной власти, было много9.

Наконец, надо вспомнить замечательные слова СЛ.Франка: "Остается бесспорным фактом, что идея свободы и достоинства человека, и в частности идея свободы веры, кощунственности и бессмысленности религиозного принуждения, будучи элементарным, самоочевидным выражением Христова Духа и Откровения, впервые проникла в общее человеческое религиозное сознание примерно только 200 лет тому назад; остается бесспорным историческим* фактом, что этот основоположный догмат христианской веры, вне которого немыслимо истинное следование пути Христову, не понимался и отвергался в продолжение восемнадцати веков христианской Церкви"10.

Если вспомнить все это и многое, многое другое, то неизбежно придешь к выводу, что история христианства еще не начиналась

____

8 Бердяев НЛ. Самопознание. Опыт философской автобиографии.'Париж, 1949, с. 219-220.

9 См.: Пругавин А. Монастырские тюрьмы в борьбе с сектантством. Спб., 1904.

10 Франк С.Л. Указ. соч., с. 150.

19

(если не считать первые его три века), а то, что принято считать его историей, в действительности было лишь его предысторией, периодом экспериментов и грубейших ошибок в попытках осуществить христианство негодными (антихристианскими) средствами. Так, не удался грандиозный средневековый эксперимент (идея Великого инквизитора у Достоевского) - сделать всех людей христианами при помощи средств принуждения и насилия.

Теперь все надо начинать сначала, то есть необходимо вернуться к истокам христианства - к Апостольской Иерусалимской Церкви как "образцу, "канону", "идеалу" и "норме" церковного бытия для всех последующих эпох истории Церкви и восстановить первоначальную чистоту христианства (речь идет не о догматах Православия, которые остаются неизменными, а об "образе жизни" христиан и о порядках и строе церковном).

Итак, теоретически вопрос ясен. Но что делать практически? Где выход из тупика, из затяжного кризиса Православия? Ответ на этот вопрос также ясен и прост. Поскольку причина возникновения этого тупика коренится в отождествлении христианства с культом, постольку выход из него возможен только путем преодоления этого ложного отождествления, исторически сложившегося и характерного для Православия в его византийской форме, необходимо: 1) установить примат общины над культом (не община для культа, а культ для общины); 2) установить или восстановить общину в том смысле этого слова, о котором говорилось выше, то есть в смысле "церковного братства" с последующим введением в нем полного общежития. Практически это значит, что необходимо организовывать маленькие общины, представляющие собой тесные, сплоченные содружества или братства молодых людей (ставку надо делать, конечно, только на молодежь) в возрасте от 16 до 30 лет. Эти церковные братства не обязательно создавать при храмах, ибо это не везде и не всегда возможно ввиду неусыпного контроля соответствующих органов над приходами. Эти органы смотрят с большим подозрением на общения верующих вне культа, помимо культа. Они прекрасно (лучше наших иерархов) понимают суть дела и потому больше всего боятся возникновения настоящих церковных общин. Ибо им поперек горла стоят сектантские общины, с которыми они никак не справятся, несмотря на административный нажим. Они весьма сожалеют теперь о закрытии православных храмов во времена Хрущева, поскольку эти храмы были для них менее опасны, чем сектантские общины. Об этом рассказывал автору этих строк писатель И.И.Кочин (ныне покойный), учившийся вместе с Куроедовым, который и поделился с ним этими мыслями, говоря, что вместо храмов во многих местах возникли сектантские общины.

Эти органы допускают и терпят религию только в пределах культа, поскольку в этих пределах религия бездейственна и не может оказывать никакого влияния на общество. Мало того, как это ни парадоксально, религия в пределах культа оказывает ничтожное влияние даже на верующих, поскольку они - всего лишь "посетители храма". Такая религия для органов не только безопасна, но даже в

20

известном отношении и "выгодна", ибо дает им пропагандистский "козырь" - видимость свободы религии в СССР. С этой же целью ими поощряются все показательные мероприятия, такие, как интронизация, юбилейные торжества, на которые съезжаются многочисленные зарубежные гости - представители других Церквей. Этой "показухой" им легко, что называется "втереть очки", тем более что они, по своему простодушию, не замечают в этом пропагандистского трюка. Отсюда же преследование всякого общения верующих помимо культа, которое признается "нарушением закона о культах".

Из всего изложенного ясно, что организация новых церковных общин - дело трудное, рискованное, требующее самоотверженного, творческого служения ему и жертв в такой же мере, как это было в первые века христианства. Тогда запрещалась и проповедь Слова Божия за пределами общины, и организация самих христианских общин. В связи с этим проповедники, апостолы Христовы подвергались преследованиям и в среде язычников, и в среде иудеев. Апостол Павел писал о себе: "Я... был в трудах, безмерно в ранах, более в темницах и многократно при смерти. От Иудеев пять раз дано мне было по сорока ударов без одного. Три раза меня били палками, однажды камнями побивали, три раза я терпел кораблекрушение... Много раз был в путешествиях, в опасностях на реках, в опасностях от разбойников, в опасностях от единоплеменников, в опасностях от язычников, в опасностях в городе, в опасностях в пустыне, в опасностях на море, в опасностях между лжебратиями" (2 Кор. 11, 23-27).

Итак, существует только один правый путь христианского выхода из тупика (других нет!) - путь Креста. Созданные таким образом новые общины, церковные братства составят ядро, основу Церкви будущего, которая придет на смену Церкви "посетителей храма". Тогда храмы будут превращены в центры христианской жизни верующих во всем ее многообразии. Это будет началом христианского возрождения и вместе с тем началом истории христианства, поскольку будет возрождением Апостольской Церкви, разрушенной византийскими императорами. Поэтому перед служителями Церкви возникает альтернатива: или пойти на Крест, следуя завету Апостола: "Умоляю вас: подражайте мне, как я - Христу" (1 Кор. 4, 16; 11, 1), то есть участвовать в движении "Возрождение христианства", или, если чувствуешь себя не в силах выполнить свой пастырский долг, честно снять с себя священный сан и перейти в категорию мирян. Лжепастырство есть самый страшный грех, разрушающий Церковь Христову изнутри. Доколе же может продолжаться этот процесс внутреннего разрушения Церкви по вине ее священнослужителей всех рангов? Приходы РПЦ давно уже превратились в пародию на христианскую общину! Те, кто боится Креста, пусть добровольно уходят из Церкви, ибо есть только один путь христианской жизни - путь самопожертвований и страданий. Те мещане-обыватели, которые хотят "и невинность соблюсти и капитал приобрести", или "служить Богу и мамоне", только засоряют Церковь и невольно участвуют в процессе внутреннего ее разложения своим

21

примером, своим языческим образом жизни. Напрасно думают те священнослужители, которые ограничивают свою миссию одним культом, что они якобы полностью выполняют свой пастырский долг. Такие служители Церкви вообще не пастыри человеческих душ, а только мистагоги - совершители таинств и обрядов. Первый долг пастыря - воспитывать и перевоспитывать приходящих в Церковь, чтобы сделать из них сознательных христиан. Эта задача намного труднее и сложнее, чем совершать таинства и обряды, и требует больших знаний из области педагогики, психологии, психиатрии. Наша духовная школа выпускает не "пастырей человеческих душ", а лишь мистагогов, от которых, естественно, ничего большего ожидать нельзя.

Кроме того, культ, не делает верующих христианами и "не спасает". Такие служители Церкви находятся в глубоком заблуждении, посуществу, в прелести и вводят других в такое же заблуждение. Иначе говоря, они насаждают ложное христианство. Некоторые из них придумывают для успокоения своей совести такую дипломатическую самозащиту: дескать, "лучше что-нибудь, чем ничего", и один культ что-то дает верующему и потому приносит духовную пользу. Этот "пастырский минимализм", сводящий все христианство лишь к культу, глубоко его извращающий, больше не может быть терпим, ибо порождает в сознании верующего такую психологию, при которой внешние формы богопочитания закрывают в его сознании Бога и Его правду, - психологию фарисейства. Определяющий признак христианина указан с предельной ясностью самим Христом и повторен Его великими апостолами - апостолом языков Павлом и Иоанном Богословом. Этот признак - самоотверженная, жертвенная любовь к ближним. "Любовь мы познали в том, что Он положил за нас душу (жизнь) Свою: и мы должны полагать души свои за братьев" (I Ин. 3, 16). Поразительно, даже этого не знают пастыри наши! То есть, они не знают основного признака христианина и поэтому не знают, кто является настоящим христианином, а кто номинальным. Невежество наших пастырей поразительно и удручающе! Таким образом, есть настоящие христиане и есть христиане номинальные, хотя бы они систематически посещали храм и выполняли все церковные правила (с соблюдением постов, праздников, молитвенного правила и т.д.)11.

К числу определяющих признаков Церкви Христовой принадлежит и то, что она есть Церковь гонимая, ибо не только Церковь, принудительно господствующая над миром, но и Церковь, удобно устраивающаяся и благодушно живущая в мире, на практике забывает, что весь мир лежит во зле, забывает Христово обето-

Вспомним слова ап. Павла об этом: "Если я имею лар пророчества и лар веры, способной переставлять горы (т.е. дар чудотворепия), а любой не имею, то я - ничто и нет мне в этом никакой пользы" (т.е. спасения. - Б.Б.) (I Кор. 13, 2). Чего уж тут говорить о церковных добродетелях "посетителей храма", если даже лары пророчества и чудотворения не приносят без любви никакой пользы (не спасают).

22

вание Его ученикам: "В мире будете иметь скорбь" - такая Церковь уже утрачивает верность своему подлинному назначению. Из всего изложенного с полной ясностью видно, что начать движение за возрождение христианства (или иначе: за преодоление кризиса Православия) - обязанность каждого сознательного, ответственно мыслящего христианина.

Следует напомнить еще раз слова Христа Спасителя: "...тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их" (Мф. 7, 14). Христианство - не религия толпы, не религия народных масс, а религия "избранных", по слову Спасителя, "много званых, но мало избранных" (Мф. 22, 14), религия духовного аристократизма, духовной элиты человечества. Апостол писал: "Вы - род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет" (I Пет. 2, 9). Христос призывает к Себе всех (Мф. 11, 28-30), но откликаются на Его призыв немногие. Поэтому слова "много званых, но мало избранных" выражают постоянную скорбь Евангелия. "Христианство в России, как и повсюду в мире, перестает быть народной религией по преимуществу. Народ, простецы, в значительной массе своей уходят в полупросвещение, в материализм и социализм, переживают первое увлечение марксизмом, дарвинизмом и т.д. Интеллигенция же, верхний культурный слой, возвращается к христианской вере. Старый, бытовой, простонародный стиль Православия кончился, и его нельзя восстановить. К самому среднему христианину предъявляются несоизмеримо более высокие требования... И "простая баба" сейчас есть миф, она стала нигилисткой и атеисткой. Верующим же стал философ и человек культуры"12.

С самого своего начала христианство - "религия избранных". Так было в священную для нас эпоху первохристианства, когда христиан было немного и они так отличались своей жизнью от нехристиан, что "из посторонних никто не смел пристать к ним, а народ прославлял их" (Аеян. 5, 13). Только после того, как христианство стало государственной религией, и использовалось императорской властью в политических целях, оно превратилось в "обязательную" религию для всего населения, то есть распространялось в принудительном порядке. Так, например, Юстиниан I издал законы, по которым все язычники и еретики, несогласные принять ортодоксальное христианство, изгонялись из империи с конфискацией имущества. Вследствие этого, люди в дальнейшем становились христианами "от рождения". Так религия личности растворилась в естественно природном строе жизни, так духовное самоопределение человека, его призвание, его свободное обращение к Богу (без которого настоящая; живая религия вообще невозможна) были заменены "наследственным христианством", существующим вне всякой зависимости от желания человека, его духовной свободы, которую больше всего ценил в человеке Христос. Так религия избранных превратилась в

12 Бердяев НА. Спасение и творчество. - "Путь", Париж, 1926, N I, с. 40.

23

народную религию, в религию быта, традиций и привычек, внушенных воспитанием. Грандиозный эксперимент средневековья - сделать христианство достоянием широких народных масс путем принуждения и насилия, с одной стороны, и путем приспособления христианских идеалов и требований к потребностям государственной, общественной и семейной жизни - с другой, вполне удался (за счет полного извращения христианства). Но в этом-то и была роковая неудача христианства в истории, что выяснилось только в XX веке. Как только оно перестало быть государственной религией - начался процесс отхода от него народных масс и усилился процесс секуляризации культуры. Ошибка этого средневекового эксперимента заключалась в том, что вместо того, чтобы перестраивать общественную, государственную, экономическую жизнь на христианских началах, стали приспосабливать хрисгианские идеалы и требования (путем снижения их) к существующим языческим традициям и порядкам в этих сферах человеческой жизни.

"Христианство в своей борьбе с язычеством ни в какой мере не было революционным. Потому-то так легко и могла произойти эта замена язычества как государственной религии христианством, что это последнее оставляло неприкосновенной всю государственную, экономическую и социальную структуру империи. Изменилась, в сущности, только вера империи"13. Но вера, отказывающаяся христианизировать все сферы человеческой жизни и тем самым предающая их власти языческой веры (точнее, силам зла), такая бездейственная вера и привела к тому, что силы зла восторжествовали в истории христианского человечества. Лаже христианство стали распространять антихристианскими средствами принуждения и насилия с диа-вольской жестокостью! Это значит, что силы зла проникли в Церковь, в само церковное сознание. Так Церковь, бросившая все сферы человеческой жизни кроме религии на произвол судьбы, сама подпала под влияние тех злых сил, которые господствовали во всех нерелигиозных сферах жизни. Таким образом, идея Великого инквизитора (по Достоевскому), насильственного спасения человечества потерпела полное крушение.

В заключение следует отметить, что А.Шмеман употребляет понятие "революция" только в одном смысле - как насильственный социальный переворот. Но это понятие можно употреблять и в духовном смысле - как духовный переворот в сознании человека, который может отражаться во всех сферах человеческой жизни, поскольку последовательная христианская вера требует христианского поведения не только в церкви и дома, но и на работе, и в общественной жизни и, следовательно, во всех сферах человеческого бытия.

13 Шмеман А. Догматический союз. Вступительная лекция в курс истории Византийской Церкви. - "Православная мысль", Париж, 1948, вып. VI, с. 173.

24