Толковая Псалтирь (1-25)

 

Предисловие

на изъяснение Псалтири почтеннейшего из философов Г. Евфимия Зигабена, монаха, и похвала пророку Давиду, разделенные на главы для пособия памяти и разумения читателей.

Глава 1. Кто дал бытие Псалтыри, или книге Псалмов?

Бытие настоящей книге псалмов, говоря вообще, дал пророк Давид, отрок Божий, как именует его сам Бог: и защищу город сей ради меня и Давида отрока моего (4Цар. 20, 6), отец Сына Божия по плоти, как ска­зано: книга родства Иucyca Xpиcma Сына Давидова (Матф.1, 1). А чтобы в кратких словах заключить другие частные его названия, скажем так: отец книги сей есть Давид, который один после Авраама был отцем народов,— наш собственный Орфей—певец; первый краснописец добродете­лей;—Давид, первый провозестник трех лиц в едином Бо­жестве, пастырь и отличный воин, пророк и вместе царь,—Да­вид, сделавшийся сердцем, языком и пером первого Царя— Царя неба, снискавший все добро­детели, которые делают человека Богом и относятся к чело­веку *).

*) Смотри и в начале толкования 50 Псалма удивительные похвалы соплетаемые Богоотцу и царю-пророку Давиду благоглаголивым и витийственнейшим языком божествствен. Златоуста. Заметим здесь, что имя— Давид, по изъяснению Евсевия, значит уни­чиженный и помилованный, а по божественному Максиму, имеющий способную руку, а по другим: единственный, вожделенный и воз­любленный.

Сей по истине великий Давид был сын Иессея,—младший прочих братьев своих, не видный собою, но прекрасный по душе и божественными дарами богаче и разнообразнее всех военачальников, пророков и законодателей; кротчайший по духу и добрейший по природе, мужественнейший душею и крепчайший телом; сам в себе начальнейший, а для других общительнейший, самого высокого и вместе самого скромного и простого образа мыслей и в то же время самого многообразного, приятный нравом, быстрый в сло­ве, великий умом, восторженный в созерцании существ и особен­но в созерцании Бога, самона­ученный и Богонаученный, всеце­ло весь орудие Духа. Но минуя прочие совершенства его, скажу в похвалу его только о двух— мудрости и мужестве его.

О мудрости своей глубоко­мысленнее и яснее всякого говорит сам Давид: «руки мои сделали орган, и персты мои устроили псалтирь» (в псалме: Я был меньший между братьями моими). Так мудрость есть не что иное, как гармония слов и дел. Да и между словесными науками наука стройности есть самый лучший и высший предмет философии; потому что она соглашает и себя и все части красоты философии как с собою, так и одну с другою, есть согласие, или сходство во всем. И так, кто чувствует в себе знание стройности, тот, говоря другими словами, чувствует в себе созерцание всего сущего. Давид руки и силу своего делания употребил на орган, а персты и знание стройности—на псалтирь; потому что орган проще и грубее, а псалтирь искустнее и тоньше и следовательно требует тончайшего знания. В высшем смысле под руками мы должны разуметь деятельную добродетель, которая составляет, как бы орган, добродетельную, стройную и согласную сама с собою жизнь, а под перстами—умозрительнейшие начала и причины, как составляющие в виде псалтири, умственный суд разума, который получает свыше от божественной благодати вдохновение и (как бы) бряцание, и при помощи высшего начала, т.е. Св. Духа, составляет песни.

И в другой части псалмов он же говорит: «то, что было неизвестно и сокрыто в мудро­сти твоей, Ты открыл мне» (Пс.50, 6). Удивительная похвала! Царь-пророк показывал сими словами, что он имел не только знание видимых тварей, но и разумение неизреченных таин, ка­кова та, что Бог есть Троица и единица, что Сын Божи      й имел быть человеком. Опять в другом месте говорит: «более всех Ты умудрил меня твоею заповедью» (Псал.118, 98); а это он говорит о деятельной своей добродетели, по которой он имел первенство пред другими. Но этого довольно о мудрости Давида.

О мужестве он также свидетельствует сам: изыдох в сретение иноплеменнику (филистим­лянину) и проклят мя идолы сво­ими: аз же исторгнув меч от него, обезглавих его, и отях поношение от сынов израилевых (Псал.151. Ср. 1Цар. 17, 43). За­меть, читатель, не только муже­ство Давида, но и гораздо больше, кротость и смирение. Вместо того, чтобы сказать здесь о многом и о великом, что могло бы соста­вить похвалу ему, т.е. о множе­стве иноплеменных врагов, о дерзости их, вооружении, военном искусстве и приготовлении, о наглости оного великана, или лучше слона, об опытности, муже­стве, величине тела его, робости иудеев, беспокойстве народа, недоумении самого царя, Саула; вме­сто того, чтобы сказать, что стра­шились филистимлянина Голиафа все, и вожди и воины, и молодые и старые, и что он хотя был моложе всех по возрасту, малого роста, без всякого оружия и неопытен в бранях, вышел однако против врага смело, по­читая его не более, как мертвым, высоким столбом, столь великого зверя победил самым легким образом и его собственным мечем отнял голову от тела, и таким образом рассеял всякий страх иудеев, прекратил вопль и спас как войско, так и царя, гробы предков, законы отеческие, храмы родителей и всякий род и возраст, хотя, говорю, столь многое и великое мог ска­зать в похвалу свою, Давид, не смотря на сие, по своей скромно­сти, не произнес ничего велико­го, но самым кротким и смиренным образом рассказывает о мужественном единоборстве своем с Голиафом.

Таких однако ж совершенств и столь великий Давид (не стану распространять слова подробным повествованием о каждом из великих его дел) уни­чижается самим отцом своим в начале—Иессеем (ибо он смотрел на одну только видимую телесную малость Давида), низво­дится в должность пастыря овец и пастыря не совершенного, но весьма несовершенного,—ходившего в след дойных и рождавших овец, что составляет занятие несовершенных и весьма малых пастырей. Столько-то отец Давида унизил его! Но Бог усыновляет его свыше, и как царского сына поставил прежде в таком состоянии, в котором он мог над бессловесными животными изучиться пастырству или науке царя, которую после он имел употребить в действие над людьми. Он наперед упражнял его в бодрствовании, в сражении, в терпении опасностей за стадо, в противоборствовании львам, медведицам, хищникам, голоду, холоду, зною, предшествовать стаду, выводить на пастбища, под тень, к источникам, к рекам, равным образом сзывать и сгонять в одно место посредством жезла, голоса, пения, рожка; развлекать и устрашать; назначать образ жизни, предохранять от опасностей и лечить; и целью всего этого было, чтоб овцы оказались откормленным, здоровыми и бодрыми. Но зачем долго откладывать? По прошествии малого времени приходит пророк Самуил в дом Иессея для помазания Давида в цари. Требуется на лице имевший быть помазанником. Входит лик других детей Иессея, многочисленный, красивый, блистательный. Поднимается на них рог с елеем, но Бог его поднимает выше, и их не одобряет, соответственно то­му, как Иессей не одобрял Да­вида, уничижая уничижавшегося. За сим представляется и он, и тотчас помазывается в царя и пророка, елеем из рога и елеем Духа. А это было образом Христа Спасителя, который после помазан Богом в царя по че­ловечеству. Что ж после этого? Наступает война с филистимля­нами, война страшная, тяжелая; расстроились дела, как у царя, так и у народа. Но является сам освободитель, пророк вместе и царь. Снова на него не обращают внимания, снова отвергают его и снова он превосходит своим терпением братьев своих, ответом—Саула, мужеством—Голиафа и всех вместе, тех, которые были прежде его и тех, которые были после него,— этим безмерным исполинским сражением. И один спасает, явившись для всех и за всех, и больше всех. Что же потом? Давид советуется с Саулом, вместе сражается и вместе с ним побеждает врагов, или луч­ше сказать сам восполняет не­достатки Саула, и чувственных врагов побеждает оружием, а мысленного врага, т.е. демона, угнетавшего Саула, стройною песнею духа, венчается, прославляется всеми и более всех девает­ся предметом песни и похвалы в устах жен; превозносится и прославляется от всех и над всеми; женщины поют ему песни: поразил Саул тысячами сво­ими, а Давид десятью тысячами (1Цар. 18, 7). За cиe снова под­вергается зависти, снова пресле­дуется, скрывается, окружается и сам окружающего окружает; не пользуется случаем отмстить Саулу; не заботится об окончании войны; не мстит врагу, но даже помогает ему, убегая и боясь не того, чтобы самому не потерпеть чего-нибудь дурного, но того, чтобы не сделать Саулу чего-нибудь такого, от чего сам боялся пострадать от него. И так соединил эти противоположности вместе, т. е. кротость и храбрость, что мужество его было больше, чем у всех других, а кротость больше самого мужества. Что ж еще осталось? Да­вид царствует, пророчествуете, свидетельствуете о Боге и свиде­тельствуется Богом,—получает свидетельство от Бога, что престол его будет вечен и что он получит в наследство мир, превзойдет звезды множеством и славою чад своих. Потом, о несчастье! какая перемена! Избран­ный внезапно становится любодеем, пророк падает в безумие, богоносец неистовствует от плотской любви, истинный делает­ся коварным, пастырь—похитителем, спаситель—человекоубийцею. Отсюда проистекают перемена в мыслях его и преступление; с сего времени происходит прекращение музыкальных тонов; здесь перемена жизни и море зол, здесь получавший вдохновение от Бога, не только лишается вдохновения свыше, но и отец лишается детей, и дети становятся одни нечестивцами и сестрорастлителями, а другие—еще нечестивее, братоубийцами и отцеубийцами; царь стано­вится скитальцем, неустрашимый воин—беглецом, пастырь—горным бродягою, наконец весь зна­менитый дом оный и престол становится поверженным на зем­лю. Здесь голод, изнурение и страшное раскаяние в соделаном; здесь новая, троякая и еже­дневная жертва; слезные ночные излияния, сокрушения и вздохи сер­дечные, постоянная молитва и ис­поведь устами; то раны, а это ле­карства, или прижигания, или да­же совершенные отнятия поврежденных частей.

Но главный предмет рассказа между тем почти забежал да­леко вперед, а слово, которому должно всегда следовать по пятам за ним, замедлило. После грехопадения снова стоит пророк подле пророка совершенно так, как врач около заболевшего и незнающего как себе помочь врача. И как в прежнее время приступал помазатель, так теперь приступает готовый отнять не только достоинство (помазанника), но и самый дух (сообщаемый чрез помазание), в случае если бы тот (Давид) поступил в чем-нибудь неправильно относительно лечения, т. е. если бы или закрыл рану, или нерадел бы о ее исследовании. Тут же стоит рядом и исполнитель этого самого наказания; точно так, как в прежнее время являлся он стражем и сильным помощником, так те­перь является ангелом отмщения, готовым поразить мечом, если тот произнесши на самого себя обвинение, не разрешит своим приговором приговора Божия. Таким образом здесь были: представитель справедливости (Нафан) и ангел мститель, и потом нелицеприятный судия (Давид), кото­рый произнес на самого себя приговор, и который вырвал стрелу гораздо быстрее того, нежели как впускал, чем принимал ее, и наконец Бог, который не только затянул, но и заживил рану так, что от нее не осталось никакого следа. Ведь Он не только извинил, но и простил грех. Опять дарование, опять дух, опять му­зыка и пение, снова власть над всеми, и обетования, как относи­тельно того, чтобы он был в сы­на Богу, так и относительно то­го, чтобы Бог был в отца ему.

Глава 2. Задача и цель псалмов.

И так, Давид с одной сто­роны многое перенесши в жизни, с другой—многое приведший в порядок, испытавший бесчисленные перемены с собою, всю историю о себе и эти внезапные пере­мены, бывшие с ним, излагает в книге псалмов. Вот некоторым образом первая задача и цель его труда. Во вторых самое важное, что имеется здесь в виду, это изъяснение археологии (древ­ностей), и не только еврейского народа, но даже и древнейшей. Так во многих псалмах своих он рассказывает с большими подробностями о рождении патриархов, о их занятии, странствовании, переселении, о переходе в Египет, рабстве, исшествии из Египта, о законодательстве, о скинии, священстве, о численности на­рода, о повторении закона, о Иисусе Навине, разделении обетован­ной земли, о судиях, царях, и о последующих за тем событиях. В третьих, в ней содержится исследование природы, т. е. гово­рится о небе и о том, что в нем находится, о земле и о том, что находится на земле, о животных, о стихиях, и вообще о всем творении Божием. В четвертых, здесь содержится пророчество о Спасителе, яснее всего о домостро­ительстве, о том, сколь оно было велико относительно Девы, сколь велико относительно воплощения, относительно даров, принесенных волхвами, бегства в Египет, возвращения оттуда, выступления на проповедь, учения, чудотворений, относительно синагоги, относи­тельно зависти, коварного замысла на жизнь, предания, отведения в темницу, бичеваний, осмеяний, относительно креста, прободения рук и ног, разделения одежд по жребию, горького вкушения, испущения духа, гроба, воскресения, вознесения на небо, седения одесную, по­беды и царства над всем и над всеми. В пятых, в ней изла­гается о том, что было и будет после описанного выше, т.е. о призвании язычников, прославлении учеников, чудесах, подчинении вселенной евангелию, утверждении и возрастании Церкви, побед римлян, пленении иудеев, о том, что относится до второго и страшного пришествия Спасителя, и как оно ужасно в отношении будущего всеобщего воскресения, и суда, и воздаяния. В шестых, содержится богословствование об Отце, Сыне, и Духе. В седьмых, говорится о разумных тварях, т. е. об ангелах и демонах, об уме, о душе, о душевных способностях и наклонностях. В восьмых о том, каково должно быть нравственное воспитание, о добродетели, о зле, и подобных предметах. В девятых, о помыслах, о кознях демонов и о свойствах их, о врачевании страстей, о борьбе с ними и об искусстве борца. В десятых, в ней предлагается самое основательное и самое возвышен­ное учение о заповедях, не многим чем уступающее евангельским предписаниям.

Глава 3. Высокое значение и польза Псалтири

Вот общие отделы содержания псалмов, приведенные выше в числе десяти, они обнимают собою все содержание псалмов. Есть также и другие частнейшие подразделения их, каковы например: псалмы хвалебные, псалмы благодарственные, псалмы содер­жащие прошение или молитву о даровании просимого, утешитель­ные, содержание побуждение к деятельности и наконец псалмы, содержащие искусство или правила добродетельной жизни; именно они не только побуждают делать или не делать то или иное, но и предлагают совет как относительно способа, так и времени деятельности. Кратко сказать, книга псалмов—это общедоступная лечеб­ница, где излечивается всякая бо­лезнь,—это верное врачебное сред­ство; и что весьма достойно удивления, так это то, что слова ее приличествуют всем людям— особенность, свойственная одной этой книге. И действительно, нет в людях ни такого действия, ни такого намерения, ни такой страсти, ни такого помышления, против которого не нашел бы здесь кто либо врачевания. Подлинно она представляет изобилие всякого созерцания и правил жизни; это общественная сокровищница наставлений, содержащая в себе при этом только то, что полезно. Ведь она и раны—уже застарелые—излечивает, и человеку только что ра­ненному доставляет быстрое облегчение от боли; вместе с тем она предохраняет также от повреждений неповрежденное еще и вообще уничтожает всякое страдание; и все это совершается в соединении с каким-то отрадным успокоением и благоразумным ласканием, чтобы посредством ласкавости и мягкости речи, когда за этою ласкавостью и мягкостью для нас становится как бы не заметным слышимое нами, мы вос­приняли в себя пользу от этих слов. Это подобно тому как делают опытные врачи, которые при слишком острых лекарствах обмазывают медом тот сосуд, в котором дается лекарство боль­ному. Точно так и мы, когда поем псалмы, то по-видимому издаем только звуки и произносим слова, на самом же деле назидаем наши души и поддерживаем ненаруши­мую память божественных слов. Псалом есть собеседование с Богом; он приближает к нам ангелов, отгоняет от нас бесов, возбуждает ясное настроение в душе, облегчает дневные труды наши, служит средством к защищению нас от ночных страхов, для начинающих учение—он есть самое первое и основное наставление, для успевающих в учении—он приращение познаний, для оканчивающих его - он- утверждение в приобретенных познаниях; псалом, это—неодолимый щит, самое лучшее украшение для царей и подданных, как-то: начальников и находящихся под начальством, для воинов и для людей вовсе не знакомых с военным искусством, для образованных и не образованных, для отшельников и для людей принимающих участие в делах государственных, для священников и мирян, для живущих на суше и островитян, для земледельцев и мореплавателей, для ремесленников и не знающих вовсе ника­кого ремесла, для мужчин и женщин, для старцев и юношей, для людей всякого происхождения, воз­раста, положения в свете, для людей всякой профессии,— украшение как вообще, так и в част­ности и даже в каждую минуту, как у себя дома, так равно и в собрании, в храме, на поле, в пустыне, в дороге и вообще всюду; коротко сказать, псалом для че­ловека это—совершенно то же, что веяние воздуха, или разлитие света, или употребление огня и воды, или вообще что-нибудь такое, что всякому и необходимо и полезно. И в высшей степени достойно удивления то, что работающее, не отвлекаясь пением псалмов от своей работы, облегчают однако же этим ее трудность; цель же всего этого одна, именно та, чтобы сделаться добрым учеником сих вещей, и мудрым совершителем, и даже подобным Богу.

И так, мы достаточно сказали о том, каковы цели этой книги и какие они именно, какова ее польза и какое ее назначение. Далее сле­дует сказать нам о том, дей­ствительно ли Давидом и им ли одним написана вся книга псал­мов; о том, какое носит она название; о том, что такое псалтирь (ψαλτιριον), что есть псалтос (ψαλτος), что такое псалом (ψαλμος), что такое псалмопевец (ψαλμωδος), что такое диапсалма (διαψαλμα), что такое песнь (ωδη), что есть гимн (υμνος) что такое хвала, что такое исповедание, что такое молитва и что такое обет, что есть песнь псалма и что есть псалом песни; о том, сколько именно псалмов и почему их столько, кем имен­но собраны они в одну книгу; о том, сколько было начальников пения, сколько хоров и по сколько было в хоре певцов, и почему столько было хоров, и по сколько именно было певцов в каждом хоре; о том, чем отличается псал­тирь от других музыкальных инструментов, какой порядок псалмов, какая причина встречаю­щейся по местам неясности во многих псалмах; о том, сколько было переводов св. Писания с еврейского языка на греческий и кем они были сделаны, для чего введено было пение, почему о Духе Святом, когда Он один, говорится в псалмах то в единственном, то во множественном числе. Теперь следует сказать о деле подробнее, и первее всего о том, что поставлено у нас в начале.

Глава 4. Кто написал псалмы?

Говорят, что не один Давид написал все псалмы, но что есть между ними и такие, которые написаны будто бы то Идифумом, то сынами Кореевыми, то Асафом, то Ефамом, также Еманом израильтянином, а один псалом, говорят, написан даже Моисеем, некоторые—Соломоном. А откры­вается, говорят, это из надписаний псалмов. В одну же книгу псалмы собраны, говорят, Ездрою, после плена вавилонского. Над­писываются же многие псалмы только словом Аллилуиа, иные же носят какое либо надписание (более или менее определенное), но без имени автора, другие напротив никак не надписаны. Потому-то и весь этот сборник псалмов назван безразлично книгою псалмов (а не псалмами например Давида), как встречаем мы и в книге Деяний апостольских; а это будто бы и значит, что все псалмы не могут быть приписываемы Давиду. Псалтирью же книга псалмов называется в не собственном значении, потому что собственно псал­тирь (или хвалебник) есть музы­кальный инструмент, в виде органа, называемый евреями навла (Ναυλα), и получивший это название (псалтирь или хвалебник от «хвалить», греческ. «ψαλλειν», (что значит—разыгрывать на струнном инструменте «навла» псалмы или хвалебные песни, каково и было собственно назначение этого инструмента), подобно тому как молитвенный дом (или молельня) получил свое название от «мо­литься». Потом это название пере­несено не совсем основательно и на книгу, содержащую в себе псалмы. Некоторые же толковники утверждают,—с ними и я согласен,—что напротив все псал­мы написаны Давидом, равно как и псалом, надписанный именем Моисея, не Моисею принадлежит, потому что если бы только он действительно принадлежал ему, то в таком случай, по древности своего происхождения, он стоял бы на первом месте в Псалтири, или по крайней мере находился бы в книгах Моисеевых, точно так как находятся в них его песни: одна в книги Исход, дру­гая в книге Числа и третья во Второзаконии; также, говорят, нуж­но думать и о других псалмах, надписываемых чужим именем (не именем Давида), т. е. что и эти псалмы написаны не другим кем-либо, а именно Давидом. Так точно и два псалма, приписы­ваемые некоторыми толковниками Соломону, если бы только принадлежали ему, то по хронологиче­скому порядку должны бы по край­ней мере находиться в книгах Царств, или Паралипоменон, или же по меньшей мере где-нибудь должна бы сохраниться о них заметка, в роде следующей: изглагола Соломон три тысячи притчей, и быша песней его пять тысящь (3Цар. 4, 82), о псалмах же его в священном Писании вовсе не упоминается. Что касается наконец прочих надписаний, как-то: Идифума, сынов Кореевых, Асафа, Емана, Ефама, то думают, что Давид назначил этим мужам быть начальниками хоров, а избрал он их из колена Левиина и потом по жребию распределил между ними очереди прославлять Бога на различных музыкальных инструментах,—что он будто бы перечислил самые роды инструментов, и назначил каждому из этих певцов осо­бенные псалмы, которые должны быть исполняемы тем или другим хором под музыку. Надписав, таким образом, в частности каж­дому (из начальников хора) по псалму, он передавал потом псалом этот по принадлежности для исполнения его известным хорам и под известную музыку; между тем другие псалмы (т.е. не надписанные именем кого-либо из начальников хоров) испол­нялись всеми хорами вообще и под аккомпанемент целого ор­кестра. И так как собственно был исполняем каждый псалом, того и имя удержано в надписании псалма. Это открывается также из того, что говорится в книге Паралипоменон, именно: что Давид устрои в начале хвалити Господа рукою Асафа и братий его (1Пар.16,7). Открывается впрочем это и из надписания 38 псалма: «в конец, (говорится там) Идифуму, песнь Давиду». Ясно, что Давид сначала написал этот псалом и потом передал его Идифуму для исполнения. Далее и псалом 43 имеет такое надписание: «в конец, сынам Кореевым, псалом Давиду». Точ­но также и все псалмы, надписан­ные чужими именами (т. е. не име­нем Давида), надписываются не «такого-то» (псалом), а «такому-то»; а это ясный знак того, что псалмы эти, написанные Давидом, пере­даны были им потом собственно для исполнения песни лицами, име­нами которых они надписаны. А если бы кто возразил нам на это, что равным образом очень многие псалмы имеют надписание и «псалом Давиду»; то на такое возражение мы ответим, что ведь многие надписаны также и «псалом Давида», чего относительно других имен (находящихся в надписаниях псалмов) не встретишь; надписаны же они так для того, чтобы показать нам, что псалмы эти написаны именно Давидом, а не переданы ему от кого-либо (положим, что для исполнения), или посвя­щены ему кем-либо. И это-то имен­но (надписание: то «псалом Дави­ду», то «псалом Давида») и служить причиною спора о писателе псал­мов. Псалом же приписываемый Моисею имеет следующее надписание: «Молитва Моисею, человеку Божию», надписание скорее всего, кажется, научающее нас, что пса­лом этот приличествует тем, которые посредством божествен­ной воды, именно т.е. посредством спасительного крещения соделались людьми Божиими, «Моисей» и значит именно: «от воды взятый», а крещаемые от воды ведь и бе­рутся и получают потом наименование людей Божиих. Что же касается тех псалмов, о которых говорится, что это псалмы Соломона, то мы думаем, что в имени Соломона содержится указание на Иисуса Христа. Так как «Соломон» значит «миротворнейший», а таков именно и есть Иисус Христос, по природе имеющий мир, ибо Он сказал: мир мой даю вам, мир мой оставляю вам (Иоан. 14, 27). Относительно же псалмов вовсе не имеющих надписаний, должно заметить, что второй (например) псалом во многих еврейских списках псалтири непосредственно соединяется с первым, всякий раз как только не выставляется у них счета псалмам; второй же псалом не­оспоримо принадлежит Давиду. А свидетели этого апостолы, обра­щающееся в книге Деяний к Богу, с словами: Иже духом Святым усты отца нашего Давида, отрока твоего, рекл ecu: вскую шаташася языцы и так далее (Деян.4, 2. 5). Этим указывается вместе с тем и на то, что и первый пса­лом принадлежит также Давиду. Если же первый и второй, не имеющие на себе никаких надписаний, принадлежат Давиду, то ему же должны принадлежать и все осталь­ные псалмы—без надписаний. Без всякого сомнения и девяносто чет­вертый псалом принадлежит ему же, как свидетельствует об этом апостол Павел, в послании к Евреям, в следующих словах: «ныне, определяет некоторый день при Давиде, говоря после столь долгого времени, как сказано: ныне, когда услышите глас Его, не ожесточите сердец ваших». (Евр.3, 8). Псалмы безыменные (т. е. без имени ав­тора, но имеющие однако же некоторые надписания) принадлежат также Давиду, как научает нас этому первомученик Стефан в книге Деяний; именно он говорит иудеям: «так было до дней Да­вида, который обрел благодать пред Богом и молил, чтобы найти жилище Богу Иакова» (Деян.7,45—46); слова эти заимствованы из 131 псалма, а известно, что это псалом безыменный. Между тем и псалмы, надписываемые только одним словом «аллилуиа», также принадлежат Давиду; так например первый из этих псалмов, именно псалом 104 в книге Паралипоменон приписывается Давиду. Причина же, почему некоторые псалмы вовсе не надписаны, кажется, та, что каждый из этих псалмов был слагаем не во имя только известного какого-либо пле­мени или рода (а вообще для всего человечества); а что есть псалмы безыменные, так это от того, что псалмы эти относятся к самому Господу; словом же «аллилуиа» надписаны некоторые псалмы по­тому, что содержат они благодарение и прославление Бога. Но об этом сказано достаточно, время поговорить нам и о прочем.

Глава 5. Объяснение разных терминов, употребляемых в Псалтири.

Псалтос именно значит вос­певаемый Бог; а псалом, это есть стихотворное произведение о Боге и исполнение этого произведения голосом; псалмопевец—творец сих вещей; псалтопевец— есть хор, поющий это стихотвор­ное произведение; диапсалма по всей вероятности означает или перемену мысли, или напева, или некоторую прелюдию к песни, или же озарение в то время поющих от Святаго Духа; ибо все это с точностно было записываемо ими. Псалом впрочем собственно озна­чает такую песнь, которая строй­но исполняется голосом с аккомпанементом на псалтири; песнь же означает искусное и гармо­ничное исполнение одним голо­сом какого-нибудь стихотворного произведения. В смысле несобственном псалом иногда назы­вается песнею, а самая песнь псалмом; но песнь гораздо древнее псалма.

Моисей первый положил на­чало песни, и за тем она была в употреблении до времен Да­вида; Давид же первый начал составлять псалмы. Правда, музы­кальный инструмент — псалтирь был в употребление еще и ра­нее Давида, но в ту пору это был инструмент самого простого устройства и имевший слишком частное применение, именно: его употребляли пастухи, чтобы игрою на нем забавлять стада овец. Давид же устроил ее го­раздо совершеннее, т. е. боле приспособил ее и дал ей новое употребление для прославления иг­рою на ней Иеговы. Гимн, это есть пространное и усиленное славословие, хвала же- краткое хваление; исповедание есть самое чи­стосердечное признание—или в том, что мы сделали доброго,— или же в том, от чего убежа­ли мы злого; далее, молитва есть моление о даровании нам чего ли­бо; обет же—добровольное с нашей стороны обещание испол­нить что либо (доброе). А обеща­ются с славословием, т.е. хвалением, исповеданием, молитвою, обетом во всех этих случаях к Богу. Итак о том, что есть псалом и что—песнь, сказано до­статочно. Песнь же псалма, на­добно думать, была такая песнь, которая исполнялась сначала му­зыкою и потом голосом, непо­средственно сменявшим музыкаль­ное ее исполнение; псалом же песни—наоборот. Если бы мы, напрягнув силы нашего тела, по­добно струнам настроенной псал­тири (музыкального инструмента), стали некоторым образом слег­ка касаться до них добрыми на­шими делами (как музыкант касается находящимся в его руке, плектром до струн псалтири), и ударять, по ним, и явились таким образом совершителями (нового) доброго и вполне согласного (с прежнею нашею деятельностью) поступка, хотя бы и не достигли еще на этот раз до высшего созерцания; то вот это, по законам наведения, был бы псалом. А если бы мы стали созерцать та­инства истины, не приготовляя се­бя к этому созерцанию непосред­ственно предшествующими ему добрыми делами, а как уже усо­вершенствованные упражнявшиеся в этом прежде; то это (по тем же законам) была бы песнь, а когда достигали бы созерцания в предшествии нам в этом случае добрых дел; то была бы песнь псалма, как сказано: возжелав премудрости, соблюди заповеди и Господь подаст ю тебе (Сирах.1, 26). А то был бы псалом песни, когда при ясности в нас созерцания и при сокровенности того, что относится к нравствен­ности, мы переходили бы к со­вершению этого. Поэтому-то, быть может, псалмы и занимают пер­вое место (в псалтири), а за ни­ми уже следуют песни; так как стремящимся к созерцанию следует восходить до него путем деятельным. Вследствие чего многие песни и помещены в конце (книги псалмов); там же и восхождения или песнь степеней, но псалма между ними нет ни одно­го, даже в соединении с песнею; так как святые мужи в своих восхождениях (к высшему нрав­ственному совершенству) устремля­лись именно к одному только созерцанию.

Глава 6. О собрании псалмов в одну книгу, о начальниках хоров и о музыкальных еврейских инструментах.

В одну книгу псалмы собраны были, по мнению одних, Ездрою, по мнению же других—Езекиею; а было их всего сто пятьдесят псалмов. Здесь, кроме обыкновенного счета псалмов, можно усматривать также почитаемое ев­реями число пятидесятницы, со­ставленное из седмицы седмиц; а равным образом можно усма­тривать и тайну св. Троицы, чрез прибавление к тем двум числам (т.е. «седмицы»—одно число, «седмиц»—другое) еще единицы (для составления полного числа «пятидесятницы»), ибо св. Троица состоит из одного Божества в трех лицах. Начальников пения было четыре; они управляли четырьмя хорами, по числу четырех стран света, до которых как бы должны были достигать голоса поющих псалмы. Далее, каждый хор состоял из семи­десяти двух певцов, как утверждают некоторые читавшие об этом у евреев; а было их столько, по числу языков, кото­рые произошли от смешения при строении вавилонской башни, или вернее от рассеяния. Здесь так­же содержалось указание и на то, что всякий язык будет воспевать эти псалмы. Некоторые из певцов распевали эти псалмы под звуки трубы, также тимпана, органа, кимвалов или лиры и кифары; псалтирь же, как инструмент царский, Давид удержал за со­бою. Трубы и рожки были инструменты духовые; лира и кифара— струнные; кимвалы и тимпаны— бряцательные, к ним же относи­лись и все те инструменты, музы­ка которых походила скорее на какие-то неопределенные звуки, нежели на отчетливые музыкаль­ные тоны. Но псалтирь, которую иногда называют кинирою, так­же кифарою, и даже лирою,—была инструмент струнный. Притом инструмент был прямой и изда­ваемые им звуки распространя­лись по нему сверху вниз; это с тою целью, чтобы и мы старались быть прямыми, т. е. справедливы­ми и размышляли бы о горнем, становясь таким образом как бы духовною псалтирью, издающею согласные звуки души и тела, ко­торые производятся в нас Св. Духом, как бы искуснейшим каким-нибудь музыкантом. Да­лее, в верхней части псалтири находились десять колочков подвижных, при помощи которых струны псалтири по желанию играющего и по требованию музыкального тона, могли быть натянуты сильнее или же ослаблены. В правой руке у играющего был плектрон (которым играющий ударял по струнам); левою же рукою слегка дотрагиваясь до струн сверху вниз от колоч­ков, и поворачивая эти колочки туда и сюда, производил разные музыкальные тоны—то высокие, то низкие, а то средние между ними. Десятью струнами, которые были на псалтири, издавались не оди­наковые между собою тоны; это научает нас тому, что и мы должны на десяти разнотонных наших струнах, т. е. на пяти душевных силах и на пяти телесных чувствах, воспевать со­гласную песнь Богу.

Глава 7. Порядок псалмов.

Что касается до размещения псалмов в Псалтири, то весьма замечательно, что они поставлены здесь не в том порядки, как были написаны, хотя порядок этот, можно думать, и не случай­ный какой-либо; но всего веро­ятнее, он произошел по особен­ному устроению божественному, не подчиняющемуся последовательно­му течению времени. Точно так, как вообще в искусствах практических и теоретических иное например делоизобретение и из­вестное распределение самых орудий и правил употребления их, и иное дело пользование ими со­образно с требованиями времени и обстоятельств. Во врачебном например искусстве в одном случае пользующий наперед делает разрез на больном месте, а и в ином случае дает какое-нибудь лекарство, иной раз прикладывает мазь, а другой раз первее всего старается запугать больного, а иной раз напротив постарается сказать что-нибудь утешительное; какого-нибудь определенного порядка здесь не на­блюдается, а всякий (раз) врач употребляет прежде всего то средство, какое по своей пользе и действию кажется ему пригодным и действительность в том или другом случай. Подобный способ действий называется обыкновенно порядком беспорядочным. Таким точно образом и наш верховный Художник— Дух Святый имел прежде все­го попечение, при распределении псалмов, не о том, чтобы оно было верным истории, а заботил­ся единственно о пользе читающих, т. е. чтобы вырезать как бы форму нашей души по данно­му образу (образу Божию), отполи­ровать ее потом по требованию законов прекрасного и наконец сделать ее богоподобною. Поэто­му-то в первом псалме пророк первее всего старается отклонить нас от нечестия и грехов; затем во втором псалме старает­ся показать нам, чье мы наследие и к кому именно должны мы прилепляться; далее в третьем псалме он предрекает о казнях и злобных нападениях врага на прилепляющихся к Бо­гу; вслед за тем научает нас, как нужно врачевать страсти и как можно избавляться от поражений врага.

Есть впрочем и другое мне­ние относительно такого распорядка псалмов. Именно: думают, что когда иудеи уклонились от веры в истинного Бога и когда наследованные от отцов нравы стали у них забываться; тогда очень многие св. книги их разор­ваны были на части и затерялись. Но в последствии времени или Ездра, или Неемия, усердно занявшийся собиранием псалмов, разыскал их не все сразу, а по одному и потому он расположил их в своем сборнике в том порядке, как они были им оты­сканы и в таком виде издал их, т. е. именно расположил их не по времени написания, а по времени открытия каждого псал­ма. Есть даже еще и иное объяснение на это. Думают, что псал­мы таким образом расположены не в порядке их написания или открытая (при Ездре или Неемии), а вернее применительно к тем дням, в которые (или ради которых) они были написаны сна­чала. Сказанное поясним примером.—Известно, что прежде все­го, в порядке времени, было благовещение Архангела пресвятой Деве о рождении от нее Иисуса Хри­ста; потом самое рождение; далее наречение имени и обрезание; за ним принесение Младенца Иисуса во храм и сретение; еще далее по прошествии тридцати лет бы­ло крещение Его на Иордане—Богоявление; за тем учение, чудеса, страдания и только после всего этого воскресение; между тем как установленные в память этих событий праздники у нас празднуются в ином порядка и чрез иные промежутки времени, первое всего—положим мы празднуем благовещение, а потом тотчас же воскресение. Замечаешь, чита­тель, какое большое расстояние времени между воспоминаемыми в эти праздники событиями, с одной стороны, и какая близость между днями, в какие они празднуют­ся,—с другой? Опять за праздником вознесения у нас бывает праздник преображения, потом рождество и после всех этих праздников праздник Богоявления. Замечаешь, какая здесь пере­становка событий? И притом, порядок дней в месяцах, остался конечно целым, но за то порядок самых событий здесь в высшей степени не последователен; и произошел некоторым образом как бы порядок без порядка.

Но пора однако же поговорить нам о том, какая причина встречающейся во многих псалмах неясности, сколько было переводов (св. Писания) с еврейского языка на греческий и кем они были сделаны. Причина встречаю­щейся по местам неясности ветхозаветных писаний заключается в символическом и прообразовательном изображение в них Иисуса Христа и всего относящегося ко Христу и вообще к новой благодати, кроме того в идиотизмах еврейского языка в сравнении с греческим,—потому что пророки, при передаче своих мыс­лей пользовались обыкновенно, хо­тя и не всегда, особенным отличным способом выражения. При том же большею частью они говорили прикровенно, по неверию и ожесточению сердца своих слу­шателей, что бывало ясным толь­ко для немногих избранных святых мужей и что правильным образом было понимаемо только при исполнении пророчеств. Есть наконец и еще одна причина не­ясности ветхозаветных писаний, это перевод их с еврейского языка на греческий. Ведь всякая вообще речь, когда передается с одного языка (природного) на дру­гой (чужестранный) получает обыкновенно при этом некоторую и неясность. А перевод этот (по времени первый) был сделан при Птолемее Филадельфе, когда управлял он египетским царством. Всех же переводов св. Писания ветхого завета с еврейского языка на греческий было семь.

Глава 8. О переводах Псалтири.

Первый перевод с еврейского на греческий есть перевод семидесяти; это были евреи, кото­рые выбраны были по числу семидесяти старейших избранных некогда Моисеем и которые, по просьбе упомянутого выше царя, перевели ветхозаветные писания во всем согласно с еврейским их подлинником. Второй перевод был Акиллы Синопского. По происхождению это был понтийский грек; сначала принял он христианство и был крещен в Иерусалиме, но потом оставил христианство и принял иудейство. В это-то именно время он и издал свой перевод св. Писания, в царствование Адриана Прокаженного, спустя 330 лет после перевода семидесяти. Питая нена­висть против христиан, он мно­гое исказил при этом в Писании. Третий был перевод Симмаха Самаритянина. Не имея удачи в достижении того почета, какого он добивался у своих, перешел он в иудейство и во второй раз принял обрезание. Питая антипатию к самарянам, он сделал свой перевод божественного Писания с еврейского языка на греческий в царствование императора Севера. Но при этом, из угождения к иудеям, он извратил смысл тех мест Писания, которые относились ко Христу. Перевод Симмаха был издан 56 лет после Акиллы. Четвертый был перевод Феодотиона Ефесского, последователя Маркионовой ереси. Оскорбленный однажды сво­ими единомышленниками он издал в свет свой собственный перевод св. Писания в царствование императора Коммода. Пятый перевод, принадлежащий неизвестному автору, в царствование императора Каракаллы был найден в Иepихоне, спрятанный в одной бочке. Шестой перевод безыменный; открыт он в Никополе вблизи Акциума, в царствование императора Александра Мамея. Седьмой перевод был сделан святым Лукианом, великим подвижником и мучеником. Он сличил все эти изданные до него переводы между собою и с еврейским текстом самым тщательным образом, хотя это сто­ило ему большого труда, и потом издал собственный перевод, в котором не было как ничего недостающего, так равно и ничего излишнего. Изготовленный таким образом перевод свой св. Лукиан передал христианам. В царствование императора Констан­тина Великого подлинный автограф этого перевода открыт в Никомидии в одной небольшой башне, наглухо со всех сторон замурованной иудеями после страдания св. Лукиана и во время гонения, воздвигнутого Диоклетианом и Максимианом. В своем переводе св. Лукиан следовал семи­десяти, и отвергнул испорченное другими переводчиками.

Глава 9. О пении псалмов.

Известно, что как свирель сзывает стада, услаждает их своими звуками, подобно тому песня собирает около себя большой кружок людей и доставляет им наслаждение своею мелодией. Такое свое действие песня производит обыкновенно на женщину скорее, чем на мужчину, на несовершеннолетнего не меньше действуете, как и на совершеннолетнего, на дикаря не меньше, как и на человека образованного, на невежду не меньше ученого. При том в каждом человеке есть две части души, одна—разумная, дру­гая—не разумная и животная; наслаждение одинаково овладеваете тою и другою. Вот почему и было введе­но в употребление пение псалмов, и при помощи которого та польза, какую приносят человеку самые псалмы, также тесно соединяется с душею человеческою, как полы у одежды соединяются одна с другою застежками. Пение, далее, умеряете острый вкус духовного врачевства, подобно какому-нибудь ме­ду, к ним подмешанному и в них растворенному, полезное де­лающему вместе с тем и приятным; а известно что то, что нам нравится, гораздо охотнее воспринимается нами и дольше в нас удерживается. Это—первая причина введения в употребление пения. Потом, так как диавол посредством наслаждения, обыкновенно скрывающего в себе ка­кой-нибудь коварный его умысел, старается губить человека; то Бог с своей стороны также посредством наслаждения, только не носящего в себе какого-либо ко­варства и лукавства и искусно приспособленного, вознамерился спа­сать человека от коварства врага. Это вторая причина, почему вошло в употребление. Третья же причина та, что пение обладает способностью поселять в душе поющих любовь и единомыслие; как голоса их при пении слива­ются в один общий тон, так точно объединяются различные мнения поющих и как бы сли­ваются в один стройный звук одно с другим, и все со всеми. И что другое также способно при­мирять людей, как общее молит­венное пение, всем равно доступ­ное и возносимое каждым и все­ми за каждого и за всех? Кроме того пение имеет огромное влияние на образование характера, на его исправление, на его изменение и упорядочение. И потому-то еще в глубокой древности, были уже известны различного рода песни; так (например) были песни самого невинного свойства и наоборот песни с характером романическим, одни были, далее, такие, которые возбуждали в душе настроение воинственное, другие напротив действовали на нее успокаивающим образом, иные рождали в душе скорбь, другие наоборот радость, некоторые дей­ствовали возбуждающим, а иные расслабляющим образом на ду­шу. Говорят, что Пифагор, чрез­вычайно любивший одного юношу, как только переменил свою прежнюю флейту на новую, вместе с тем в нем изменились и чувства к прежнему его любимцу. Рассказывают также про другого человека, который будто бы в пылу гнева бросился с мечем на своего противника; но как только заслышал музыку, в нем тот-час же пропал гневный порыв. О Тимофее также сохранилось следующее сказание: раз во время одного пира и среди общего веселья, когда запел он громко и высоким голосом известную песнь, то возбудил этою песнью в душе Македонского такую от­вагу, что тот немедленно под­нялся с своего места, оделся в воинские доспехи и быстро устре­мился вперед. Пение и песни во­обще так сродны нашей природе, что даже грудных детей, ко­гда они расплачутся, только и можно успокоить этим одним средством; кормилицы обыкновен­но начинают напевать им в таких случаях детский песни, при чем у детей сами собою смыка­ются веки и они засыпают. Далее, путешествующие, застигаемые нередко в дороге полуденным зноем, посредством пения облегчают трудность своего пути. Наконец все ремесленники, в то время как работают, поют; так как душа наша, когда начинаем мы занимать ее пением, легче переносит тягости и труды. К чему впрочем распространяться много о людях—существах разумных, если даже лошадей приготовляют к битве игрою на трубе, если и овцы бывают по­слушны пастушеской свирели, выражают полное свое довольство при ее звуках прыжками, и вследствие этого скорее тучнеют. Подмеченным в некоторых животных подобным услаждением му­зыкою, охотники пользуются нередко как орудием для ловли их; так единорог есть обычная добыча пения и красоты.

Впрочем те, толковники, ко­торые любят употреблять более ухищренные способы при изъяснении божественного, высказывают в этом случай мнение, будто музыкальностью в пении намекается на гармонию нашей души. А гармония эта, по их мнению, есть своего рода согласие внутренних частей души, т. е. именно различных способностей; о сем мы намерены поговорить подробнее. Самое согласие это есть конечно не иное что, как некоторое как бы созвучие не только разнородного между собою, но и однородного. Чтобы это лучше можно было видеть, мы сделаем применение законов существующих для подобных музыкальных созвучий (или симфоний) к внутренним частям души. В нашей душе одна из ее частей занимает пер­вое место и только начальствует над другими,—это именно часть души разумная;—та же часть ду­ши, которая занимает среднее место, то есть чувствовательная, на­ходится с одной стороны в подчинении у первой, с другой—господствует над последнею; а та, что занимает последнее место, то есть желательная, только находится в подчинении у первых двух, но сама она ни над од­ною частью не господствует. Те­перь, созвучие между различными частями нашей души было бы в том именно случай, когда бы с одной стороны ее разумная часть находилась в полном согласии с чувствовательною, как бы ее пер­вая струна с струною среднею,— тон, отсюда происходящий, можно бы назвать тоном самым основным и самым низким, это сво­его рода кварта, когда бы далее с другой стороны чувствовательная ее часть находилась в согла­сии с желательною, как бы сред­няя ее струна с последнею, это будет тон самый крайний и са­мый высокий!—то же, что квинта (в музыке); наконец если бы сама разумная часть души нахо­дилась в согласии с желатель­ною как бы струна первая с по­следнею, тогда они издавали бы два тона сразу—один самый низкий, другой самый высокий,—это октава. Но если бы нам нужно было сделать сближение между му­зыкальными струнами и частями души—не по местам и названиям, а по их силам и проявлениям; то в таком случае часть души разумную скорее всего следовало бы назвать среднею струною души; а проявление этой части души в согласии с чувство­вательною, как с последнею стру­ною души,—так как это самая вы­сокая и самая крайняя часть души,— соответствовало бы тону квинты; в согласии же с желательною, как бы с самою первою стру­ною,—так как сама она слабее и нежнее этой части, было бы квартою своего рода. От напря­жения той части души и ослабления этой, при их взаимном со­гласии и созвучии, происходит прекраснейшая душевная гармония.

После этого приступаем те­перь к частному изъяснению каждого псалма, предпосылая здесь этому изъяснению то общее и не­обходимое замечание, что не все места в псалмах будут исследоваться нами одним каким-ни­будь способом, то есть на основании, положим только одной истории, или только как пророческие, или же согласно (например) с законами аллегории, или нако­нец сообразно с учетом нравственным; но что часто при изъяснении одного и того же места бу­дут применяемы к делу многие и различные способы. И как в дереве или в семени обыкновен­но много разных свойств и проявлений растительной их силы: в дереве есть (например) и ко­рень, и ствол, и ветви, и кора, и листья, и сердцевина, а в се­мени есть и росток, и стебель, и шелуха, и плод, и притом вме­сто одного бесчисленный; подобно тому, и даже еще гораздо полнее открывается разнообразие и в действиях св. Духа. И ты, чита­тель, не поставишь конечно мне в вину того, что встретишь здесь; равным образом прости мне и то, к чему я быть может отнес­ся не совсем внимательно; так как никто не успевает в этом отношении достойно как следует. Вообще можно сказать, что все псалмы могут иметь приложение к нам самим; так под вра­гами Христа мы можем разуметь врагов христиан, то есть демонов; под именами Саула и Авес­салома и вообще всякого неприязненного человека—самого диавола, а также коварные его замыслы, потом вообще наших утеснителей и гонителей и подоб., т. е. опять именно демонов. Наконец то, что приличествует Давиду, и как помазаннику, и как царю, может приличествовать и каждо­му из нас в отдельности; ибо как он был помазан елеем власти на царство, так точно и мы помазуемся елеем христианского крещения для царства небесного. О тех же местах в псалмах, которые не могут иметь приложения, мы вообще скажем, что это суть изречения Св. Духа, данные нам вообще для нашего освящения; изречения подобного рода встречаются (например) во втором псалме и в других. О первом псалме заметим, что он как в еврейском подлиннике встречается не надписанным, так и у всех толковников оставлен также без надписания. Между тем это псалом не только нравственный, но и догматически: он не только содержит в себе увещание, что­бы мы были внимательны к божественным глаголам, но и грозит наказанием и мщением людям, исполненным нечестия и грехов.

Псалом 1

Ст. 1. Блажен муж иже не иде на совет нечестивых, и на пути грешных не ста, и на седалищи губителей не седе. Блажен собственно Бог, как говорит Павел, называющий Его блаженным и единым сильним (1Тим. 6,15). Но подобно многим другим именам, это название по снисхождению усвояется и нам, как и Богу, ибо сказано: аз рех, бози есте (Пс. 81, 6). Имя же блаженного есть плод совершенства в добродетели. Оно означает (подразум. μακαριος) бессмертного, т.е. свободного от всякой смерти (κηρος) с прибавлением буквы μ (Зигабен играет здесь греч. словом μακαριος производя его от κης, κηρος, смерть, мучение и отрицательной частицы α=не—и считая букву μ, как бы приставною – от ред.). Выражение: блажен обнимает и женский род, как часть принадлежащую к целому. Глава бо жены муж (Еф.5, 23), по божественному апостолу, а с главою соединяются части тела. И как сим последним обще человеческое естество, так им (мужу и жене) общи дела и награда. Соответственно природе вещей Давид сохранил такой же порядок и речей. Совет, т.е. желание. Ибо корень действий, совершаемых телом, есть желание сердца, как и Господь говорит, что внутри находящееся оскверняет человека (Матф.15,18). Прежде мы советуемся, потом утверждаем совет, и наконец поступаем по совещанному. Нечестивым называется безбожник или многобожник, а грешником, хотя и верующий (ευσεβης), но ведущий беззаконную и развратную жизнь; губитель же есть тот, который не только сам грешит, но и других развращает и заражает своею болезнию. Давид ублажает удалившегося от такого рода людей и не сообщавшегося с нечестивыми в совете против истинного Бога, даже и мимоходом (μηδ δσον εν παροδω); ибо такое значение, я думаю, имеет здесь шествие (не иде). Далее ублажает не стоявшего с грешниками во зле, хотя бы и увлечен был как нибудь в грех, и не предающегося подобно губителям такой же страсти, ибо это значит слово: на седалищи. Можно и иначе: под советом нечестивых понимать собрание их, как перевели Акилла и Феодотион; под путем грешных—диавола, потому что не стоящий в диаволе приходит к Богу, который сказал: Аз есмь путь (Іоан.14, 6), по которому проходят люди к добродетели: под седалищем—учение лукавых. А так как для совершения добродетели не достаточно удаления от зла, то он говорит: уклонися от зла и сотвори благо (Пс. 36, 27), и Исаия учит: престаните от лукавств ваших, научитеся добро творити (Ис.1,16.17). Так и здесь очень последовательно прибавил (псалмопевец):

Ст. 2. Но в законе Господни воля Его, и в законе Его поучится день и нощь. Он говорит: блажен не только тот, кто не участвовал ни в чем вышесказанном, но и соглашал свою волю с законом Господним, желая (только) того, и размышляя постоянно о том, что внушает закон; и согласно с этим располагал свою жизнь. Ибо таким образом и Бог узакрнил чрез Моисея, говоря: и пусть будут слова закона этого всегда во устех твоих и будешь размышлять о нем, сидя п вставая, и ложась спать, и навяжешь на руке твоей и будет непоколебимым пред глазами твоими (Втор.6,6.не буквально).

Потом показывает рождающийся отсюда плод: Ст. 3. И будет яко древо насажденное при исходищах вод, еже плод свой даст во время свое, и лист его не отпадет, и вся елика творит, успеет. Потому что так ведущий себя, как насажденный при потоке божественных слов и напояемый учением их, зеленеет и возрастает и, подобно древу насажденному при источнике вод, приносит плод—добродетели в надлежащее время и не сбрасывает листьев, то есть (не оставляет) смиренномудрия, которое прикрывает и сохраняет добродетели. Или под плодом должно разуметь от трудов собираемое духовное богатство, а под листьями согревающую надежду спасения, которой никогда не теряют и которая облегчает чувство скорбей. Справедливо же божественные глаголы сравнивают с водами, потому что они напояют и оплодотворяют души, как воды растения. Так и Христос собственное учение назвал, сказавши: аще кто жаждет, да приидет ко Мне и пиет; и: веруяй в Мя, реки от чрева его истекут воды живы (Іоан.7,37.38); и иже пиет от воды, юже Аз дам ему, не вжаждется во веки (Іоан.4,14). Такому человеку и Бог содействует во всем. Ибо от Господа, сказано, стопы человеку исправляются, и пути Его восхощет зело (Пс.36,23). И апостол опять говорит: любящим Бога вся поспешестуют во благое (Римл. 8,28). Выражение: вся прибавлено с основательностию, ибо успевший в этом и не желает сделать что нибудь худое, поэтому он и получает успех во всем от Бога. Таким образом побудивши к добродетели (обещанием) благ, он укрепляет борцов указанием несчастий , когда говорит:

Ст. 4. Не тако нечестивии, не тако. То есть, не так как вышесказанный человек они возрастают и плод приносят, и наслаждаются другими благами. Чрез удвоение отрицания он утвердил запрещение.

Но яко прах, его же возметает ветер оть лица земли. Как налетевший ветер уносит пыль и рассеивает ее, так и противодышущие демоны (уносят) нечестивых. Лицем же земли нужно почитать поверхность ее. Оно же называется и хребтом (νωτα), потому что обременено бывает телами, находящимися на ней. Подобно и недрами земли называется глубина ее; нечестивыми же он называет здесь всех вышепоименованных, обобщая преждесказанное. Под нечестивыми могут разуметься иудеи, которые за непочтение Сына рассеяны дыханием проповеди священных апостолов.

Ст. 5. Сего ради не воскреснут нечестивые на суде. Смотри с какою заботливостию говорит Божественный Дух; не сказал просто: не воскреснут, но прибавил: на суде. Ибо воскреснут и они, но не для того, чтобы быть судимыми; потому что как судить тех, которые уже осуждены? Не веруяй в Мя, говорит Он, уже осужден (Іоан.3,18); но (воскреснут), чтобы подвергнуться наказаниям. Должно обратить внимание и на то, что Моисей ничего не сказал о воскресении, и первый начал учить о нем Давид.

Ниже грешницы в совет праведных. Грешниками в этом месте называет не вообще нечестивых, а развратных и злых, которые одни будут судимы и далеко отосланы от праведных. Ибо совет Акилла и Феодотион перевели собрание праведных. Праведными же в божественном Писании обыкновенно называются не только собственною добродетелью достигшие правды, но и вообще все святые, как оправданные Богом.

Ст. 6. Яко весть Господь путь праведных. Показывает, что никто не скроется от Бога. Ибо и пути праведных Он знает, как сказано: весть Господь пути непорочных (Пс.36, 18), и опять: позна Господь сущия своя (2Тим. 2,19). Так как Он и сам сказал: Аз есмь путь, то необходимо, чтобы Он знал и тех, которые ходят по нему или по заповедям Его. По отношении же к злым, как недостойным знания Его, Он притворяется неведущим, поэтому и согрешившего Адама спрашивал: где еси? Так же поступал и по отношению к Каину и ко многим другим (Быт. 3, 9; 4, 9).

И путь нечестпвых погибнет. Добродетели праведных остаются, как богатство их и венец. А дело и лукавство нечестивых, которые он теперь назвал путем, исчезают и делаются бессильными. С этим сходно и апостольское слово: а его же дело сгорит отщетится (1Кор. 3, 15).

Псалом 2

Этот второй Псалом (как и первый) не имеет в еврейском тескте надписания; содержание же его таково: в нем предвозвещаются коварные замыслы враждующих на Господа и на Христа Его, потом—призвание явычников и отвержение иудеев.

Ст. 1—2. Вскую шаташася языцы, и людіе поучишася тщетным? Предсташа царіе земстии, и князи собрашася вкупе на Господа и на Христа Его. Предвидя пророческим взором неистовство и бешенство их, Давид с прискорбием и со слезами предначинает свой псалом так: увы! почто они с таким безумием мятутся, подняли такую тревогу и замышляют все ниспровергнуть? ІІод язычниками (языцы) разумеются здесь римские воины вместе с Пилатом, а под народом (людіе) —народ иудейский с Анной и Каиафою; под именем же царей (царіе земстии) и верховных правителей или архонтов (князи) —Ирод и Пилат, из коих первый был царем, а последний правителем, как повествуется об этом, с уяснением самого текста, в книге Деяний Апостольских (4, 6. 25—27. сдич. Лук. 23, 1—15. Іоан. 18,12— 14. 27. Мате. 14, 9. 27, 2. Марк. 6, 14. 22. 25—27). А что царіе и князи во множественном числе сказано, вместо единственного, то это обясняют свойством языка еврейского, допускающего такое употребление, или же видят в том другой смысл—таинственный, именно: с именем Ирода царя соединяют и другого царя греха—диавола, вооружившегося против Христа, и с Пилатом князем—многих князей, т. е. начала и власти тми века сего, духов злобы поднебесных, против которых, по Апостолу, надлежит нам вести брань (Еф. 2, 2. 6, 12. Іоан. 12, 31. 14, 30. 16, 11). Ибо так как во Христе (Богочеловеке) две природы, невидимая (божественная) и видимая (человеческая); то Ему надлежало и двойную борьбу вести с невидимыми и видимыми врагами. Слова же: поучишася тщетным (κενα εμελετησαω—замышляют пустое) сказаны вместо—усиливаются попусту (ματην εσπουδασαν), воображая, что они могут погубить Того, Кто воскрес и живет во веки, и эти слова относятся к одним только иудеям, которые, почивая на законе Писаний (Рим. 2, 17), вотще поучались в них, не вникая и не уразумевая, что эти самыя Писанія свидетельствуют о Нем (Іоан. 5, 39). На Господа и на Христа Его, то есть, возмутились, восстали и совещаются не менее против Отца, как и против Сына Его, Которого Он поставил Царем над всеми языками, дав Ему их в наследие, как Помазаннику своему. Эта брань против Сына коснулась и Отца. Таким образом в этом месте надобно разуметь под Господом Бога—Отца, а под Христом Бога—Сына. Ибо сам Отец, по своему Божественному домостроительству, поставил над ними царем Сына своего. Если же в последних словах текста: на Христа Его (αυτου) допустить чтение: на Христа их (αυτων) вместо единственного во множественном числе, как это можно встречать во многих списках Псалтири: то при этом и мысль, выражающую собою отношение, надобно разширить и распространить на всех, не только иудеев и язычников, но даже и самых духов падших, как сказано о Нем: да о имени Его всяко колено поклонится, небесных и земных и преисподних (Филип. 2, 9—11).

Ст. 3. Расторгнем узы их, и отвержем от нас иго их. Слова эти сказаны или от лица Духа Святаго, заповедующего верующим потомкам отстать от идолопоклонства язычников и от нечестия иудеев, расторгнув узы рабства первых, коими они связывались, и свергнув с себя иго последних, коим они под законом тяготились, как бременем невыносимым и убивающим, а в замен того воспринять на себя иго и бремя Христово благое и легкое, тяжесть закона и самые узы рабства любовию растворяющее и животворящее (Матф.11, 30. 1Иоан.5, 3). Или же сказаны они (что вернее с самым контекстом речи) от лица тех, которые, возмутившись и словом и делом, распяли Христа на кресте, свергли с себя иго повиновения Сыну и порвали узы всякого подчинения Отцу, с коими связаны они были по самому закону природы.

Ст. 4. Живый на небесех посмеется им, и Господь поругается им. Тут богохульствующие как бы останавливаются в своем богохульстве тем, что живущий на небесах Отец и Сын Господь всяческих по своему божеству представляются посмевающимися и издевающимися над ними. Речь принимает тон усиленный для того, чтобы показать им и убедить в том, как они безрассудны были, что покушались на тщетное и невозможное, думая даже самого Господа, источника и начало жизни вечной (Іоан. 3, 16. 5, 26. 20, 31), умертвить, и что язычники избрали себе вместо Бога демонов, а Иудеи удовольствовались вместо истины призраком.

Ст. 5. Тогда возглаголет к ним гневом своим. Тогда уже, разумеется, возглаголал к ним Господь, когда Христос явно изобличил Иудеев в их неправдах и возвестил им грядущие бедствия, имеющие их постигнуть, повторяя при перечислении этих неправд и бедствий каждый раз слова: горе вам книжницы и фарисеи лицемеры, и проч; а в заключение присовокупил: сего ради отимется от вас царствие Божие (Матф. 21, 43. 23).

И яростию своею смятет я. В негодовании на крайнюю развращенность их, раскрывая пред ними и гибельные последствия, коим они неминуемо должны подвергнуться, Он приводит их в смятение и страх от недоумения различных предположений , так как многие из них принимали Его (Христа) за пророка. Другие же именно разумеют здесь то бедственное состояние, которое грозило им осадою и порабощением от римлян. А иные относят это к будущему суду, когда Верховный Судья за тяжкие грехи их подвергнет их и тяжким наказаниям.

Слова: гнев и ярость иногда принимают значение тождественное, а иногда отличаются большею или меньшею степенью своего значения, так что ярость выражает собою высшую степень гнева, как бы неистовство.

Ст. 6. Аз же поставлен есмь Царь от Него. Далее идет речь от лица Христа; ибо таково свойство пророчеств, что в них и предметы и лица меняются, как это часто можно встречать у пророков, которые не по своей воле пророчествовали, но по внушению Духа Святаго, выполняя свое служевие не более—как живые орудия (2Пет.1, 21). Предвозвещает же Христос царство, которое предано Ему Отцом, как человеку; о чем и засвидетельствовал Он по воскресении Своем, говоря: дадеся Ми всяка власть на небеси и на земли (Матф. 28, 18).

Над Сионом, горою святою Его, возвещаяй повеление Господне. Под горою, называемою Сионом, разумеется вся Иудея, и слова текста получают смысл такой: Я поставлен Царем возвещать заповеди евангельские на горе Сионе, т.е. в Иерусалиме. Повелением же Господним (προσταγμα—правила, наставление, учение) называет самые заповеди эти, показывая этим единство воли своей с волею Отца. Не могу Аз о Себе творити ничесоже, говорил Он, проповедуя на земле учение евангельское; якоже слышу, сужду; и суд Мой праведеи есть; яко не ищу воли Моея, но воли пославшего Мя Отца. Аз от Себе не глаголах; но пославый Мя Отец, той Мне заповедь даде, что реку и что возглаголю. Аз и Отец едино есма (Іоан. 5, 30. 12, 49. 10, 30).

Ст. 7. Господь рече ко Мне: Сын Мой еси Ты: Аз днесь родих Тя. Под этими словами разумеется здесь и предвечное рождение Бога—Сына от Бога— Отца и божественное домостроительство о воплощении Его во времени. Словом днесь выражается как бы грань между вечностию и временем, когда предвечный Сын Божий соделался Богочеловеком, предуведенный прежде сложения міра, явившийся же в последние времена, егда прииде кончина лета (Пет. 1, 20. Гал. 4, 4); а словом родих обозначается самое исполнение домостроительства о воплощении Его. Ибо Бог Отец называется Творцом и Зиждителем всего.

Ст. 8. Проси от Мене, и дам Ти языки достяние Твое. Так как Христос по плоти принадлежал к роду Иудеев, и потому прежде всего обратился к ним с проповедью благовестия, как своим единоплеменникам; но когда они не приняли Его, то Он естественно обратился потом к племенам языческим, побуждаемый к тому и волею Отца, чтобы Он избрал Себе язычников в наследие. И действительно, Сыну Божию, как пріобщившемуся плоти и крови человеческой (Евр.2, 14), подобало и в человечестве вообще принять участие.

И одержание Твое концы земли, то есть, и власть наследия Твоего прострется до пределов земли. Так оно и сбылось; ибо Слово Евангельское пронеслось по всей земле и во все концы вселенной (Псал. 18, 5. Матф. 24, 14.10,18). И сам Отец предлагает Сыну, чтобы Он просил Себе сего наследия, в изявление своего благоволения и желания восстановить все падшее человечество. И Сын естественно ходатайствует об этом пред Отцем, так как Он нас ради человек и нашего ради спасения вочеловечился, и, став Богочеловеком, соделался Посредником между Богом и человеками. Итак да устыдятся и усрамятся Иудеи, не находящие лица, к кому бы могли быть приспособлены эти слова. Ибо кто, кроме Христа, стяжал такую могущественную власть?

Ст. 9. Упасеши я жезлом железным, яко сосуды скудельничи сокрушиши я. Большею частию полагают, что пророк—псалмопевец разумеет здесь Иудеев, как бы так говоря: тех, которые не приняли Твоей проповеди, сокрушишь Ты жезлом железным, как сосуды горшечника, обозначая этим порабощение и господство над ними римлян. Ибо когда Иудеи отвергли царство Христово и признали над собою царем кесаря (Іоан.19, 15); то тем самым утвердили власть его, от которой и погибли. Железным же назван жезл его, по причине невыносимой тяжести оного; в таком смысле имеет значение это слово в Апокалипсисе (2,19,15) и в видениях пророка Даниила. Другие же предполагают, что здесь говорится о спасении язычников, толкуя этот текст таким образом: Упасеши я жезлом железным то же значит, что накажешь, обуздаешь, вразумишь их своею всемогущею силою, и как горшечник, увидев изделие свое неудавшимся, сокрушает его и пережигает в огне, чтобы сделать из него же новый сосуд; так и Ты, Господи, разрушишь мудрования язычников своим благовестием и затем купелию возрождения обновишь их, согрев божественною теплотою любви сердца их о Духе Святом.

Ст. 10. И ныне, царие, разумейте, накажітеся вси судящие земли. Выражение ныне имеет здесь значение заключительной частицы, как бы так сказано было: и так вы, могущественные цари римлян и прочих народов, и вы судьи всей земли, судящие живущих на земле людей, наученные опытом, каким бедствиям подверглись те, которые безрассудно отвергли Христа, и ведая то, что Он вас избрал себе в наследие,—все вы, говорю, образумьтесь, отвергнув прежнее свое безумие, и умудритесь во спасение, руководствуясь и опытом и Божественными Писаниями. А в лице главных представителей, к которым обращается пророк, разумеет он под ними и всех им подчиненных.

Ст. 11. Работайте Господеви со страхом. Так как вы уже ведаете и понимаете,—говорит далее к ним,—что Христос есть и Бог и праведный—неусыпный судья и мздовоздаятель, и что вы, как стяжание Его, почтены титлом Его наследников; то вам остается теперь, обуздавши свои страсти и приведши в надлежащее устройство образ своей жизни, служить Ему со страхом, как Господу: ибо где страх Божий, там и заповедей Его исполнение. И радуйтеся Ему с трепетом. И служа, радуйтесь Ему, как Спасителю и Ходатаю своему. Так и Апостол говорит: радуйтеся о Господе; и паки реку, радуйтеся (Филип. 4, 4); но однако же эта радость ваша да будет не без трепета. Радуйтесь с упованием и вместе трепещите за грехи; ибо суд Его праведен и нелицеприятен, от котораго никто не укроется.

Ст. 12. Приимите наказание. Этими словами выражает Пророк усиление того, что выше сказал в стихе 10-м: образумьтесь, умудритесь не как-нибудь, но совершенно и окончательно, выражаясь здесь метафорически, как бы крепко держа что—либо в сжатом кулаке.

Да не когда прогпевается Господь, и погібнете от пути праведнаго. Путем праведным называет определенный образ жизни праведных; ибо у евреев путь имеет различные значения, смотря по тому, по какому кто пути ходит.

Егда возгорится вскоре ярость Его. А этим указывает он на день суда. При том выражением вскоре обозначает неотложность его. Теперь же хотя и являет иногда Господь гнев свой над грешниками, но тут же смягчает и долготерпит, уступая место их покаянию.

Блажени вси, надеющиися на Него. Блаженны те, кои пренебрегают земными благами; а всю надежду свою, все упование возлагают на Господа.

Некоторые утверждают, что этот псалом есть продолжение предыдущаго, так что оба они вместе составляют один псалом, и на этом основании делают в конце подходящее к обоим псалмам—как одному замечание, что блаженный Давид как начал блаженством, так и окончил блаженством.

Псалом 3

Псалом Давиду, когда он бежал от Авессалома, сына своего

Надписание этого псалма ясно, особенно для людей, знакомых с книгами Царств (См. 2 Цар. 12, 14). Он приличествует не Давиду только одному, а и всякому подвергающемуся нападениям от врагов, видимых или невидимых.

Ст. 2. Господи, что ся умпожиша стужающии ми? Тяжело скорбя, что подвергся такому злоумышлению со стороны своих домашних и друзей, и устремляя мысли к единому Богу, пророк спрашивает: из-за чего с каждым днем все более и более увеличивается число его врагов (их именно назвал он стужающими), которые целыми толпами присоединяются к отцеубийце Авессалому,—какая тому причина, когда сам он (т.е. пророк) не причинил ни одному из них никакой обиды? Этими словами намекается также и на злоумышления демонов против нас.

Мнози востают на мя. Это сказано для пояснения—выражения: умножишася.

Ст. 3. Мнози глаголют души моей; несть спасения ему в Бозе его. Многие, говорит, из тех, которые возмутились против меня, ободряя один другого, разглашают о моей душе, то есть обо мне самом, следующее: если я столь легко мог быть обращен в бегство, то это значит, что я оставлен Богом за свои грехи. Или: говорят так многие из тех, то есть, которые видят эти мои бедствия. В Бозе его; иначе говоря: в том Боге, на Которого он (пророк) всегда надеялся.

Ст. 4. Ты же, Господи, заступник мой еси. Пусть, говорит, разглашают они обо мне, что хотят; но Ты все таки остаешься заступником всех находящихся в искушениях, а особенно тех из них, которые оказываются достойными твоего заступления.

Слава моя, и возносяй главу мою. Иные полагают для себя славу в знатном происхождении (например), или в счастии, или же в богатстве, или наконец еще в чем-нибудь подобном; а я на Тебя единого уповаю и единым Тобою возношусь. Ибо Ты прославишь меня, будучи моим помощником, и поднимешь вверх мою голову, некогда победоносную, и теперь склоненную под тяжестию бедствий.

Ст. 5. Гласом моим ко Господу воззвах и услыша мя от горы святыя своея. Едва только, говорит, я воззвал чувственно, (т.е. устами), или мысленно,— тотчас же и услышал меня Бог; ибо Господь близок ко всем, призывающим Его. Горою святою пророк называет Сион, где, как веровали, обитает Бог и где беседует Он с людьми достойными сего. Но под святою горою можно также разуметь небо, которое и мы называем жилищем Божиим.

Ст. 6. Аз уснух. Сраженный страшною тяжестию скорбей, я, говорит, совершенно упал духом и ничего не предпринимал (подобно спящему).

И спах. И я долго, говорит, находился в таком состоянии.

Востах, яко Господь заступит мя. Но предузнав, как пророк, что Ты поможешь мне, я тотчас же, говорит, возбудил упавший дух мой. Некоторые толковники утверждают, что это сказано пророком (уснух, спах, востах) о его воскресении, вместо того, чтобы употребить выражения: я засну, будучи мертвым, и стану спать долго, при чем тело мое будет оставаться в бездействии; но по прошествии извеетного периода времени я пробужусь, или то есть тогда, когда Христос сошедши в ад воскресит содержимых там, или же когда воскресит Он всех умерших в конце времен.

Ст. 7. Не убоюся от тем людей окрест пападающих на мя. Не убоюся, говорит, именно уповая на Твое заступление. Нападающими называет пророк нападающих на него самого, то есть соучастников Авессалома (смысл исторический), или же демонов (смысл переносный). В отношении к демонам нападение их окрест так и надо понимать: ибо они делают свои нападения и спереди, когда то есть стараются поселить в нас надежду на счастливый исход (наших начинаний), и сзади, когда напоминанием о прежних наших погрешностях стараются осквернять нашу душу; нападают они далее справа, когда содействуя нам в добрых делах, вместе с тем возбуждают в нас тщеславие; нападают слева, когда явно стараются склонить нас ко греху.

Воскресни, Господи, спаси мя, Боже мой. Представляя долготерпение Божие как бы некоторым сном, пророк говорит: воскресни, вместо того, чтобы сказать: подвигнись на врагов. Или быть может пророк предсказывает в этом месте воскресение Спасителя из мертвых, призывая его ко спасению людей, коих пророк изображает здесь в своем лице (спаси мя).

Ст. 8. Яко Ты поразил еси вся враждующия ми всуе. Предвидя наперед пророческими очами погибель своих врагов, пророк уже воздает благодарность Богу и исдоведует дарованную Им милость.

Зубы грешников сокрушил еси. Под зубами очевидно разумеется сила; выражение это метафорически заимствовано от зверей, у которых сила именно сосредоточивается в зубах. Грешниками же пророк называет всех врагов своих, которые очевидно погрешали, потому что вели войну против него напрасно, по одной только злобе.

Ст. 9. Господне есть спасение. Это также благодарственное восклицание, которое означает, что спас его Господь, а не другой кто-либо.

И на людех твоих благословение твое. И низошло, говорит, благословение твое на народ твой, или на тех, которые вместе со мною терпят нападения от многих врагов,—или же вообще на целое мое царство, или наконец на народ состоящий из верующих во Христа. Под благословением должно разуметь мир и благодеяния Божии, как следствие благословения Божия. Вследствие чего как самый этот народ прославил Бога, так и всякий другой, кто только видел, какую помощь получил пророк от Господа.

Псалом 4

Псалом Давиду, в конец, в песнях.

Словом в конец псалом этот надписан потому, как покажем ниже, что он содержит в себе между прочим пророчество о воскресении из мертвых, которое, как нам известно, принадлежит веку будущему и составляет окончание века настоящего. В песнех же прибавлено по той причине, что в нем повествуется о дивных делах Госиюда, даровавшего пророку победу над тираном Авессаломом, по какому случаю и был воспет им настоящий псалом.

Ст. 2. Внегда призвати ми, услыша мя Бог правды моея. Смотрите какая скорость: он взывает еще, и уже услышан. Ибо, как говорит в другом месте, еще глаголющу ти, речеть: се приидох (Ис. 58, 9). Так не многословие склоняет к нам Господа, но чистое расположение души молящегося. Выражение: Бог правды моея ееть перифраз, употребленный вместо слов: «Бог—меня праведника», меня, который только вследствие несправедливости Авессалома терпит обиды, ибо сам я не обидел его. Подобным образом пророк выражается о себе нередко, называя т.е. себя праведным, также святым и тому подобными наименованиями не из желания конечно похвалиться самим собою, а при сравнении себя е нечестием своих иротивников.

В скорби ратространил мя еси. Радость именно как бы разширяет душу (т.е. делает ее мягче, нежнее), а скорбь стесняет ее (т.е. сдавливает, препятствует проявлению этой мягкости). Со мною же, говорит пророк, случилось противное; в то время, как постигла меня скорбь, Ты, Боже, сделал меня гораздо великодушнее, так что я даже приказал пощадить самого отцеубийцу—сына.

Ущедри мя, и услыши молитву мою. Пророк еще более умоляет Бога быть к нему милосердным, и если бы случилось ему снова подвергнуться искушениям да не презрит Господь возносимое им в ту пору моление.

Ст. 3. Сынове человечестии, доколе тяжкосердии. Речь свою пророк направляет теперь против друзей и знакомых, которые среди одолевших его бедствий старались помогать ему настоящими, т.е. временными средствами. Потому то он и говорит, обращаясь к ним: отчего, говорит, когда постигают вас скорби, не возносите вы сердец ваших к Богу, но привлекаете их к низу (к земле), отягошая их человеческими помыслами и житейскими заботами? Выражение: сынове человечестіи,—это опять перифраз, составляющий особенность еврейского языка и употребленный вместо «человеки», или люди.

Вскую любите суету, и ищете лжи? Напрасны усилия человеческие; сперва, пожалуй, они и ласкают надеждою, но после оказываются тщетными. Быть может также, что пророк обращается с этими словами не к друзьям только и знакомым своим, а вообще к тем людям, которые привязаны к настоящему, как к чему-то постоянному, и как бы не подверженному никаким изменениям; а оно между тем только кажется существующим, и именно с внешней своей стороны, чувствам подлежащей, на самом же деле, вследствие беспрестанных изменений, есть нечто несуществующее. Так и сам пророк, будучи царем, вел однако же жизнь частного человека и подвергался преследованиям.

Ст. 4. И уведите (знайте), яко удиви (сделал дивным) Господь преподобного своего. Союз—и, поставленный в начале стиха,— лишний, это есть ничто иное, как особенность еврейского письма, что мы нередко можем встречать, или лучше сказать встретим, если станем следить за этим. Итак познайте говорит пророк, сколь знаменитым, дивным соделал меня Господь, меня, который был посвящен Ему и предан всецело, и в Нем одном полагал свою надежду. Да и как не знаменит в самом деле был пророк, если уничтожил того, который замыслил было уничтожить его самого, и если, будучи обращен сначала в бегство, с ничтожными военными силами одержал потом победу над своим преследователем, имевшим при себе многочисленные войска?!

Господь услышит мя, внегда воззвати ми к Нему. Получив столь скорую помощь в настоящий раз и спасенный сверх всякого чаяния от такой серьезной опасности, я узнал, говорит пророк, что Господь милостив ко мне и я вполне уверен, что Он услышит меня и опять, когда я, застигнутый новыми бедствиями, стану взывать к Нему о помощи.

Ст. 5. Гневайтеся и не согрешайте. Гневаться, как людям пророк не запрещает, но убеждает нас, чтобы мы не согрешили гневаясь; а это бывает тогда, когда мы, будучи увлечены пылом страсти, становимся чрезмерно раздражительными и неуместно или без всякой вины к кому-нибудь мстительными, между тем как гнев насажден в людях собственно для противодействия порокам. Так, когда кто нибудь гневается из мести за нанесенную ему обиду, то согрешает, а когда гневается в видах исправления другого, то не согрешает, как например, отец гневается на своего испорченного сына.

Яже глаголете в сердцах ваших, на ложах ваишх умилитеся. Отходя, говорит пророк, при наступлении ночи, на ваше ложе, которое доставит вам благоприятный случай к успокоению от забот дня, вопрошайте на досуге самих себя о дневных ваших помыслах; и если в течение дня вы помыслили о чем-либо нечисто, то постарайтесь раскаяться в том во время покоя вашего на вашем ложе. Таким, говорит, образом поступал я сам и имел за то успех во всем; дознав наперед собственным опытом, как это полезно, я убеждаю теперь и вас поступать таким же точно образом. А если должно удалять от себя, по слову пророка, даже нечистые помыслы, тем более следует удалять нам от себя самые действия нечистые. Заметьте же теперь, как пророк пользовался не только средствами очиетительными, когда подвергался искушениям, но и предохранительными против искушений. Так: гневайтеся и не согрешайте— есть средство предохранительное, а глаголете в сердцах ваших, на ложах ваших умилитеся—очистительное.

Ст. 6. Пожрите жертву правды и уповайте на Господа. Только плоды вашей праведности принесите, говорит, в жертву Богу, никого не обижая сами; и ожидайте себе помощи от Господа, Который особенно благоволит являть свое заступление терпящим обиды. Предначертывает здесь также иророк и образ будущей Церкви Христовой, где имеют приноситься Богу жертвы—не вещественные, а духовные, состоящие, вместо животных, в добрых делах. Под правдою затем (пожрите жертву правды) должно разуметь не в собственном смысле правду, а вообще всякую добродетель.

Мнози глаголют: кто явит нам благая? Приведя выше (ст. 5) наставление, как мы видели, от собственного своего примера, пророк представляет здесь некоторое возражение, какое могли бы выставить против него люди малодушные. Иные, говорит он, когда подвергаются испытаниям, впадая в уныние, доходят до отчаяния и не веруют, что Господь близок к призывающим Его: у них вырываются восклицания, в роде следующего: «кто будет помощником нашим»? На что они как бы сами же себе отвечают, что «никто». Это признак крайней степени отчаяния. Или быть может здесь идет речь также и о плотоугодниках, которые, полагая все свое благо в праздности и плотских удовольствиях, только это одно и преследуют в жизни и весьма не долюбливают несчастий, ниспосылаемых на нас Божественным ІІромыслом. В таком случае слова: кто явит нам благая? должны быть поняты как выражение самого страстного стремления души к плотским наслаждениям.

Ст. 7. Знаменася (оказался) на нас свет лица Твоего Господи. Другие, когда постигают их бедствия, приходят в отчаяние; что же касается меня, то я, говорит пророк, не поступаю так, ибо на мне явлено знамение Твоего Божественного посещения, под которым должно разуметь именно свет веры, как средство разгоняющее мрак отчаяния; знамение это, будучи как бы начертано на мне, сделало меня известным не только между близкими, но и между дальними. Некоторые толкователи думают, что в приведенном месте содержится пророчество о христианах, на которых назнаменована, то есть положена, особенная печать,—Христос, почему они и названы христианами, Христос, Который есть свет Бога Отца (Іоан. 14, 9; Евр.1, 8). Самого же себя, по мнению их, пророк ставит на ряду с христианами по причине близкого сродства с ними в добродетели.

Дал вси веселие в сердце моем. Или то есть по причине явленного Богом заступления в приложении к самому пророку, или же вследствие наименования верующих именем Христовым (в приложении к христианам).

Ст. 8. От плода пшенщы, вина и елея своего умножишася. Речь идет снова о плотоутодниках, именно что они, как говорит пророк, получив все в изобилии от безмерного божественного человеколюбия, все таки помышляют о земном. Пророк исчисляет и самые блага, дарованные им: плод, говорит, пшеницы, и вина, и елея умножен им, то есть насыщены они исчисленных благ, под которыми, как более сутцественными, без сомнения должно разуметь и прочие роды пищи.

Ог. 9. В мире (с миром) вкупе усну и почию. Отложив в сторону мучивший меня страх, я засну, говорит пророк, сном безмятежным, да и не только засну, но и посплю вдоволь. Выражение вкупе значит тоже, что вместе или зараз; то есть я сделаю, говорит он, то и другое одновременно: и усну и почию. Выражением почию пророк обозначает глубокий и продолжительный сон. Можно понимать место это и так еще, что пророк говорит здесь не об обыкновенном сне, а предсказывает о своей собственной кончине, что умер он—не насильственною, а естественною смертию. Вкупе же в таком случае надо будет понимать как сказанное о теле и о душе, т. е. усну я, как бы говорит пророк, с миром—вместе как телом, так и душею, (усну в мире) телом, потому что ему не утрожают более враги видимые; (усну в мире) душею, потому что она безопасна от врагов невидимых. Затем почию будеть иметь следующий смысл: почию, иначе засну на продолжительное время, до дня воскресения.

Ст. 10. Яко Ты Гооподи единаго на уповании вселил мя еси. Ты поселил, говорит, меня отдельно от людей нечестивых, в надежде спасения. Некоторые толкователи утверждают, что пророк предсказывает здесь о воскресении из мертвых, представляя как бы самое тело обращающимся с этими словами к Богу. «Господи,—как бы так говорит оно,—Ты разлучил меня с союзником моим—душею, вселив во гробе, разлучил однако же не со всем, но в надежде воскресения, когда я снова восприиму в себя эту душу». Слово яко оказывается здесь как будто не нужным. Как в этом, так и во многих других местах оно составляет лишь одну из особенностей языка св. Писания В. Завета, неимеющую в речи ни какого логического значения. Здесь, впрочем оно пожалуй могло быть употреблено и в смысле утверждения, вместо: подлинно или действительно.

Псалом 5

В конец, о наследствующей

О том, что значит надписание в конец, отчасти говорено было выше (см. Псал.4.). Некото­рые толкователи думают, что в настоящем случае надпись эта указывает на то время, когда Иисус Христос благоволил соделаться человеком; ибо тогда по­лучила конец, или прешла тень древнего закона. Это свое мнение они утверждают на том, что пророк пишет настоящий псалом от лица будущей Церкви верующих во Христа, хотя он нисколько не меньше того приличествует и обстоятельствам жи­зни самого пророка. Наследствующею же назвал он здесь Цер­ковь, как усыновленную Богу чрез возрождение (паки—бытие) крещения. А наследие ее такое, что его и око не виде (1Кор.2,9), и проч. Апостол Павел говорит о ней, также как о невесте Христовой: обручив деву чисту представити Христови (2Корф. 11, 2). Также и евангелист Иоанн: имеяй невесту, жених есть (Иоан.3,29). Затем и сам пророк Давид в одном месте говорит о ней так: предста ца­рица одесную тебе (Псал.44,10.). Наконец что касается того, по­чему пророк назвал Церковь наследстующею, а ненаследовавшею или имеющею наследовать; то это потому, что такое наследие ее есть вечное и никогда непрестающее.

Ст. 2. Глаголы (слова) моя внуши (услышь) Господи, разумей звание мое (уразумей вопль мой), вонми гласу моления моего. Пророк в различных только и подобозначущих выражениях повторяет здесь одно и тоже моление, как это обыкновенно бывает, когда просят о чем-нибудь от сердца. Или же глаголами он называет здесь молитву, как выраженную словами; выражение звание (вопль) присовокупляет для того, чтобы пока­зать, что в то время как обра­щается он с этою молитвою к Богу, его дух находится в сильном напряжении; а слово глас прибавлено для обозначения того, что напряженная молитва пророка изливается в выражениях ясных и удобопонятных, тогда как званиe (вопль) вообще есть неясный и бессвязный крик человека. Затем, стоящие в связи с этими, другие слова взятого текста сохраняют свое самостоятельное значение. Так внуши не просто зна­чит услышь, но пойми или заметь, о чем прошу я в моей молитве, и не сочти ее маловажною, будто она произносится только устами и звуком голоса (без ясного сознания нужды того, о чем молит­ся). Это человекообразное представление божественных действий, составляющее одну из особенно­стей св. Писания; это мы будем видеть также и дальше.

Царю мой и Боже мой. Ведь Ты, говорит, только один и есть у меня Царь, который печешься обо мне, Ты только один и Бог у меня, Творец всего; идолов же я отвергнул (или отвергнула; если предположить говорящею здесь Церковь.—См. ниже).

Ст. 4 и 5. Яко к Тебе помолюся, Господи. Услышь, говорит, меня, Господи, потому что впредь я к Тебе только одному стану обращаться с молитвою, а не к другому богу, как это было доселе.

Заутра услыши глас мой: за­утра предстану Ти, и узриши мя. В то утро, говорю я, т.е. (Церковь), когда взойдет для челове­чества Солнце правды—Христос, услышь меня; ибо тогда я буду составлена из язычников и иyдеев и стану призывать Тебя на помощь. Мало того: по причине близости к Тебе, вследствие добродетельного жития моего, я пред­стану к Тебе, и Ты таким образом заметишь меня еще прибли­жающуюся к Тебе. Ибо, как сказано, очи Господни на праведныя (Псал.33,16). В некоторых списках псалмов встречает­ся—не узриши, а узрю, иначе го­воря: сделаюсь зримою или види­мою. По отношению же к самому Давиду (если бы мы стали из­яснять это место исторически) заутра конечно нужно понимать в смысле утреннего времени. Ибо, как бы так говорит он: преж­де чем возьмусь я рано утром за какое либо дело, я стану при­зывать Тебя на помощь, Боже, и проч.,—что делаем и мы сами, как только успеем подняться с ночного нашего ложа. Впрочем, я отнюдь не то хочу сказать этим, будто в другое время (кроме одного утра) молиться не должно. Благословлю, говорит пророк, Господа на всякое время (Псал.33, 2).

Яко Бог не хотяй беззакония, Ты ecu. Ибо беззаконие любят идолы. Под беззаконием здесь разумеется вообще всякий грех.

Ст. 6. Не приселится к Тебе (не водворится у Тебя) лукавнуяй. Боги языческие не только сами ис­полнены страстей, как мы узнаем об этом из сочинений языческих писателей, но они особен­но благоприятствуют (по сказанию их книг), как своим близким, даже тем людям, которые ревнуют по их порочным страстям, и открывают для них свои нечистые святилища. Не таков Ты, говорит, Господи; Тво­ей близости и Твоего покрови­тельства (так именно должно по­нимать в настоящем случай выражение: не приселится, никогда уже не удостоится человек лука­вый. Ибо, как сказано, близ Гос­подь сокрушенных сердцем (Псал.33, 19); и потом: близ боящихся Его (Псал.84,10). Под человеком «лукавым» (лукавнуяй) разумеется здесь грешник во всем.

Ниже пребудут беззаконницы пред очима Твоими. В этих словах, как полагают, содержится пророчество об иудеях, которые, пока оставались верными закону Божию, обыкновенно были удостаиваемы божественного покрови­тельства, напротив как только являлись его нарушителями, тот-час же праведно были отверга­емы Богом.

Ст. 7. Возненавидел ecu вся делающыя беззаконие. А это сказано о неверующих в истинного Бога язычниках, не принявших закона Божия. Здесь надобно раз­личать противозаконника от беззаконника: противозаконник это будет тот, кто знает закон, но преступает его: беззаконник же тот, кто вовсе не получил никакого закона. Но мы нередко, смешивая эти два понятая, и противозаконника называем также беззаконником, как не соблюдающего закон. Сказав вообще о грешниках, пророк перечисляет затем в частности и те грехи, которые казались ему в свое время более существенными и главнейшими.

Погубиши вся глаголющие лжу. В приведенных сейчас словах идет речь главным образом о тех, которые чтят не Бога истинного, а богов иных,—и потом о еретиках, а за ними и о всех вообще людях, как из иудеев, так и из язычников, которые каким бы то ни было образом впадают в ложь; так как и они суть служители (не Бога истинного, а диавола, ибо сатана есть отец лжи. Выражением же погубиши пророк хотел изобразить тягчайшее наказание этих людей. Но быть может, что пророк употребил это выражение также и для того, чтобы тем лег­че устрашить людей удобопреклонных ко лжи, легкомысленных и беспечных, которые таким обра­зом причиняют вред не только себе самим, но становятся причи­ною погибели и для многих других.

Ст. 8. Мужа кровей и льсти (коварного) гнушается Господь. За­метьте, как пророк к убийству присоединяет также и лесть; ибо как тот, кто льстит, так и тот, кто подвергает опасности жизнь ближнего, в существе дела одинаково суть убийцы.

Аз же множеством милости Твоея вниду в дом Твой. А я, говорит Церковь о себе, по вели­кой Твоей милости, будучи свободна от заблуждения, войду те­перь в Твой, Господи, дом, который я в прежнее время нера­зумно старалась разрушать. Или иначе: вниду в дом Твой, удо­стоенная такой близости от Те­бя—не за свои собственные до­бродетели, а только по одной Тво­ей милости. Дом же Божий, по мнению некоторых толкователей, есть ничто иное, как доброде­тельная жизнь; ибо действительно Господь почиет и обитает у тех, которые стараются следовать жиз­ни добродетельной, как сказал Сам Спаситель в Евангелии, что Он и Отец Его придут и устроят себе жилище у такого человека (Иоан. 14, 23).

Поклонюся ко храму святому Твоему, в страсе Твоем. Между тем как язычники, не страшась праведного наказания, позволяют себе безрассудно поступать в храмах своих богов, я, говорит Церковь, со всяким благоговением и в страхе паду ниц пред Тобою—и в храме твоем земном, и в храме небесном. В приложении к самому проро­ку, приведенные выше слова будут иметь тот смысл, что про­рок, обозрев главные виды преступлений и показав всю гнус­ность их, обращается затем к самому себе и дает обещание пред Богом служить Ему истинно и усердно, и не как оправданный, но как помилованный; хотя в сказанных словах пророк упрекает язычников, а себя вводит в храм Божий, и что потому казалось бы должно означать нечто иное.

Ст. 9. Господи, настави мя правдою Твоею. Руководи, говорит, меня чрез Твоего Сына, Который, по Апостолу, есть праведность и освящение и искупление наше (1Кор.1,30),—и в Твоем зако­не, который составляет праведность человеческую.

Враг моих ради исправи (уровняй) пред Тобою путь мой. Враги, говорит, мои видимые и невидимые повсюду расставляют на стези моей преткновения и соб­лазны; посему, умоляю Тебя, Боже, выровняй (так именно перево­дить Симмах выражение исправь путь мой к Тебе. Или же: исправи (т.е. меня) так, чтобы мне не уклоняться ни направо и ни налево, дабы избежать мне тайных козней врагов моих. Приведен­ные выше слова псалма, хотя относятся собственно к Церкви, но приличествуют и самому Давиду.

Ст. 10. Яко несть во устех их истины, сердце их суетно. Они (т.е. враги), беспрестанно говорят ложь, потому что это обманщики,—и всегда они заняты бывают мыслями бесполезными и пустыми, так как вместе с тем суть и люди коварные.

Ст. 11. Гроб отверст (рас­крытый) гортань их. Это сказа­но—или по причине мертвых догматов и зловонного богохульства еретиков, иди же по причине во­обще быстро разрушающихся, подобно мертвому трупу, их безрассудных изречений, или же наконец (скажем на основании истории) по причине гнусной надменности, какою исполнены были речи врагов Давида. А гроб, если только он закрыт, скрывает не только находящейся в нем труп, но и дурной запах, издаваемый им.

Языки своими льщаху (коварствовали). Всякий коварный есть в тоже время и лжец, но не всякий лжец бывает человеком коварным, и злые действия чело­века коварного гораздо опаснее и вреднее. А против меня, гово­рит, враги мои действовали ложью и коварством вместе.

Суди им, Боже. Ты, гово­рит, Боже,—Ты, которому нена­вистны все поступающее подобным образом, как Ты сказал уже (ст. 5—7), Сам рассуди им.

Да отпадут от мыслей своих. Иначе говоря: пусть они обманутся в своих расчетах.

По множеству нечестия их изрини (изгони) я. За их нечеcтие говорит, изрини (т.е. прого­ни от себя, отвергни) их, ибо они Тебя не почитают; и я не из—за себя прошу здесь Тебя об этом, хотя и я наследие Твое, Боже. Или иначе: чем более ис­полняются они нечестия, тем ско­рее отдаляют они себя от Тво­его благоволения. Нечестивым же почитается не только тот, кото­рый не чтит Бога, но и тот кто чтит Его не так как приличествует истинному Богу.

Яко преогорчиша (разогорчили) Тя, Господи. Не столько, говорит, беспокоит меня то, что составляют они против меня, сколько скорблю я о том, что они делают против Тебя, Боже; они разогорчили Тебя своими злыми намерениями, о которых упоминали мы выше. Или иначе: они разогорчают Тебя, моего Господа, враждуя против меня, хранящего Твои повеления.

Ст. 12. И да возвеселятся вcu уповающи на Тя. Так в то вре­мя, когда враги Твои отвергнуты Тобою, праведники напротив исполняются радости, потому что они, на Тебя одного уповая, одерживают верх над столькими и такого рода врагами.

Во век возрадуются. Иначе говоря: вечно и беспрестанно, получая всякий раз скорое Твое утешение.

И вселишися в них. Успокоиваемые конечно красотою своих душ во век возрадуются. Ибо, говорит Писание, вселюся вних, и похожду, и буду им в Бога и miu будут Мне в людiи (Лев.26, 12; 1 Кор.6, 16).

Ст. 18. И похвалятся о Тебе любящи имя Твое. Потому что одни только они познали Бога истинного, и на сем одном ут­вердили свои упования. Или иначе: христианские мужи настолько любят божественное звание Христа, что по одному сему хотят быть узнаваемы, и о едином Христе хвалятся, по Апостолу: мне же, говорит, да не будет хвалитися токмо о кресте Господа нашего Иucyca Христа (Галат.6,14), то есть только о самом Христе распеншемся.

Яко (за то, что) Ты благословиши праведника, Господи. Прославляя его не только в настоя­щей жизни, но и в будущей, когда Ты скажешь: npiuдume, благо­словенны Отца Моего (Матф. 25, 34). И так Ты, говорит, благословишь его, а нечестивые его хулят. Этими словами он утешает тех, которые терпят хулы за свою добродетельную жизнь.

Яко оружiем благоволенiя (благоволением как оружием) венчал (оградил) ecu нас. Ты, говорит, Господи, крепко огра­дил и верно защитил нас крестом Твоим, этим щитом благоволения, т.е. неизреченного Тво­его устроения. Или далее: под оружiем благоволенiя должно разуметь надежный и крепкий щит. Выражение это свойственно св. Писанию Ветхого Завета; так говорится: сын силы, вместо сильный, и муж кровей, вместо жаждущий убийства или крови, и человек мира, вместо смирный. Так дол­жно понимать и это, согласно с другими выражениями. Ты защитил нас крепостью Твоею, как щитом славным и крепким. Венец, ведь, именно есть круг, округленный и защищение.

Псалом 6

В конец, в песнях, о осьмом, Псалом Давиду

Что значит надписание в конец, о том было уже говорено прежде (см. Пс.4 и 5.). В песнех же надписан настоящий пса­лом потому, что в нем содер­жатся песни и величания, составленные пророком во славу Божию,—и затем моление его об осьмом, то есть о будущем веке. Седьмой же, это есть век настоящий, так как он седмицами измеряется, из седмиц состав­ляется и в седмицах повто­ряется; а будущий век называется осьмым, как следующий за настоящим—седьмым. Свою молит­ву относительно будущего века пророк возносит здесь к Гос­поду—не от собственного только своего лица, но и от лица всех нас, как к будущему общему нашему Судии. Написан этот псалом после того, как пророк подвер­гнулся тем тяжелым испытаниям, которые были ниспосланы на него Богом за некоторые его грехи.

Ст. 2. Господи, да не яростию Твоею обличиши мене, ниже гневом Твоим накажеши мене. В книге же Иова напротив говорится, что блажен человек, егоже обличи Бог (Иов. 6, 17). Да и сам Давид в одном месте рассуждает по-видимому об этом иначе, именно он говорит так: Блажен человек, егоже аще на­кажеши, Господи (Псал.93,12). Но и в приведенных выше словах пророк не вовсе хочет от­странить от себя обличение и наказание Божие; он только просит у Господа, чтобы это Его обличение и наказание не было соединено с раздражением (яростию) и гневом, ибо пророк знал, что гнев Божий нестерпим и боялся, как бы ему не погибнуть от него совершенно; а потому и просит Бога, чтобы посещение Господне было спокой­ное, от чего посещаемый мог исправиться и тем легче мог избежать страшного наказания за свои грехи на будущем суде Божием. Вот почему и в своей молитве он поставил сначала обличение, а потом наказание, как следующее за первым. Впрочем заметим, что все Божие сво­бодно от раздражительности и какой либо страсти. И если пророки приписываюсь Богу подобные душевные расположения, то это только потому, или лучше сказать для того, чтобы показать нам—людям, что Господь печет­ся о каждом из нас; что Он все видит и слышит; что Он радуется и печалится, осуждает, раздражается, гневается и тому подобн.;—говорит это—далее — для того, дабы мы, устрашенные таким образом, воздержались от своих пороков. Или иначе: если пророки стараются обяснять чело­веческими действиями действия божественные; то это только значит, что как говорящее, т.е. сами пророки, так и слушающие их— суть люди, и потому то, что хотят сообщить первые последним о Боге, выражают пред ними и языком человеческим. Да и не может быть иначе, чтобы сущие в теле разговаривали между со­бою каким-нибудь иным обра­зом, а не телесно же. Точно так­же (например), обращаясь с на­шею речью к иноземцам, мы стараемся употреблять при этом их природный язык, чтобы быть для них понятными. Или болтая (например) с детьми, мы ста­раемся подражать им в выгово­ре и картавим и приспособляем­ся к их детским понятиям, хотя бы сами мы были сто раз умнее их. Примем это за общее правило для всех подобных случаев, могущих встретиться при чтении псалмов. Таким об­разом слова пророка: да не яростию Твоею накажеши мене, ниже гневом Твоим, можно выразить так: да не осудишь меня Ты, Господи, как бы говорит он, достойно и да не подвергнешь меня Ты заслуженному мною наказанию.

Ст. 3. Помилуй мя, Господи, яко немощен есмь. Если бы, говорит, ум мой не был немощен; то страдания не могли бы его сломить. Или же: пророк хочет вы­разить этим ту мысль, что он оказывается немощным для борьбы с невидимым своим врагом, который явно и тайно коварствует против него. Или также: что он как бы сделался немощным, сокрушаемый страстями. Таким образом пророк как бы так гово­рит, обращаясь к Богу: прими Боже в уважение мою немощь и не осуди меня совершенно; ведь я не добровольно поддаюсь моему врагу. В таком воззвании к Господу, как взывал пророк, т.е. помилуй мя,—вcе мы имеем нужду ежечасно. Ибо в одном месте тот же пророк говорит: Аще беззакония, назриши Господи, Гос­поди, кто постоишь (Псал.129, 3)? И еще: Яко не оправдится пред Тобою всяк живый (Псал.142, 2). Равным образом и другой про­рок говорит так: кто похвалится еже имети сердце чисто, или кто речет чисть быти от скверны. Да, все мы имеем нужду в Божием милосердии, но не все получаем его; ибо милосердие Божие взыскивает только человека достойного сего. И немощны также все мы; ибо: аще не Господь созиждет дом, всуе трудишася зиждущие (Псал.126,1). И: аше не Господь сохранить град, всуе бде стрегий (Псал.126, 1).

Исцели мя, Господи, яко смятошася (потряслись) кости моя. Скорбь от испытаний во мне, го­ворит, сильна до такой степени, что она доходит до моих костей, и даже их она потрясла, не смотря на то, что они лишены чувстви­тельности. Этим пророк хотел изобразить самую крайнюю степень, которой достигла испытываемая им душевная скорбь. Или также: под костями можно разуметь силы и способности ума, которыми он сопротивляется испытаниям.

Ст. 4. И душа моя смятеся (возмущена) зело—не перенесши т.е. силы скорбей. Выражение это особенно прилично тем случаям, когда кто-нибудь бывает возбуждаем к безрассудному какому либо гневу или постыдной страсти. Ибо тогда диавол, с силою устремляясь на нас, подобно сильному ветру, волнующему море, старается возмущать и тело наше и нашу душу, тогда как тело, так и душа наша приходят в расстройство, обуреваются и не сохраняют сво­его собственного назначения и по­рядка.

И Ты, Господи, доколе. Это голос—не человека ропщущего на Бога, а человека томимого скорбями. Я, говорит пророк, долго оставался как бы в некоторою забвении у Тебя, Господи; а между тем я находился в таком состоянии, что сильно нуждался в Твоей помощи. Потому что к тем, кото­рые бывают искушаемы от своих собственных грехов, Господь не тотчас поспешает на помощь, по великому своему смотрению. Во время, говорит, благоприятно услышах Тя. Напротив к тем, которые бывают искушаемы по причини козней лукавого, Господь скоро спешит с своею всесильною помощью. Еще ти глаголющу, говорится в Писании, реку: се Аз.

Ст. 5. Обратися ко мне, Господи, избави душу мою. Хотя Ты, Господи, и отвратил лице Твое от меня за мои грехи, но обрати, говорит, его снова ко мне и избавь меня от скорбей моих.

Спаси мя ради милости твоея. Прошу, говорит, я этого—не за собственные добрые дела, ибо их у меня нет; но по милости Твоей.

Ст. 6. Яко несть в смерти поминаяй Тебе (Ибо умерший не вспоминает Тебя). Смертию здесь пророк называет грех, так как он есть виновник смерти; ибо сначала явился в мир грех, а за ним уже явилась и смерть, как его следствие. И так, гово­рит пророк, тот, кто творит грех, в то самое время не помнит уже о Боги, как бы опьяневший от этого греха и ослеп­ленный им. Или же: пророк называет здесь смертию время кон­чины, когда человек вместе с жизнь утрачивает и возможность памятования о Боге или призывания Его к себе на помощь, ибо в то время это призывание уже бесполезно.

Во аде же кто исповестся (исповедается) Тебе? Раскаяние в соделанных грехах обыкновенно бывает только пред смертью; а потом—за нею наступает уже собственно время воздаяния.

Ст. 7. Утрудился воздиханием моим (воздыхая), измыю (омываю) на всяку нощь ложе мое, слезами моими постелю мою омочу (оро­шаю). Не просто, говорит, я тру­дился, но трудился, издавая стоны; а это свидетельствуете о весьма усиленном труде. И не сказал также просто: поплачу или пролью слезы, но сказал: выкупаю в слезах мое ложе,—и притом не один и не два раза, но я стану, говорит, поступать таким образом в продолжение каждой ночи. Днем отвлекают меня от этого разные заботы, а потому время от­дыха от дневных забот (т.е. ночь) я и сделаю для себя временем исповедания, когда никто и ни­что меня не беспокоит. И действительно, ночное время есть время са­мое удобное для раскаяния. Далее слова: слезами моими постелю мою омочу, составляют добавление к предыдущим словам: измыю на всяку нощь ложе мое, как дополняющие и поясняющие первые. Послушаем же теперь мы—простые смертные, как кается такой вели­ки царь, каким был пророк, и станем подражать ему в этом. Приведенные выше слова пророк произносит с целью, как можно скорее и легче склонить на милость милосердного к нам Господа, да— не когда огромное время бедствия надломит в пророке силы его духа и соделает его ни на что доброе неспособным (явит ему Господь свое милосердие).

Ст. 8. Смятеся от ярости (помутилось от раздражания) око мое. Разумеется помутилось око души пророка, т.е. ум. Ибо, зная праведный гнев Твой против грешников в день суда, я, как бы так говорит он, пришел в сильное беспокойство. Ум же пророк назвал оком, как нельзя более кстати; так как он дей­ствительно служит для человека вождем на всех путях его жизни. Так ум наш и видит, ум и слышит. Некоторые, впрочем, тол­кователи думают, что возмутилось у пророка его телесное око, когда сам он разгневался на своих врагов, ибо это именно свойствен­но, как они говорят, тем людям, которые бывают сильно раз­гневаны кем-нибудь.

Обетшах во всех (обветшал я среди всех) вразих моих. Точно какое-нибудь ветхое платье забросили, и презирают, говорит, меня мои враги; а между тем они боялись меня в преж­нее время, пока я не согрешил. Или: обетшах, иначе говоря: соста­рился и сделался слабее, чем каковым был прежде—в молодости; так как именно под старость люди становятся слабее силами.

Ст. 9. Отступите, от мене вcu делающие беззаконие. Зная, что Господь уже явит ему свою по­мощь, пророк ободряется духом и, устрашая своих врагов, видимых и невидимых, приказывает им, чтобы они бежали прочь от него.

Ст. 10. Яко услыша Господь глас плача моего, услыша Гос­подь моление мое, Господь молит­ву мою прият. В этом именно пророк полагает причину сво­его собственного ободрения и тру­сости и бегства его врагов. Или: все приведенные слова употреб­лены здесь в собственном значении, как это можно встретить и в других местах. Или, наконец: так как бывает, что люди плачут или от бедности или от других каких-либо несчастий, то пророк, прибавляя к словам глас плача слово моление, хочет отличить этим способом от первого вида плача плачь свой, явившийся у него на помощь его молению; а к этому последнему сло­ву добавляет опять слово молит­ва, которое свидетельствует о высшей степени молитвенного напряжения в пророке.

Ст. 11. Да постыдятся и смятутся вcu врази мои. Пророк молит Бога, чтобы скорее наступа­ло то, что должно обозначать близкий конец его бедствий. И как не останутся постыженными тогда враги его, когда увидят они вдруг, что оказываются тщетными все их надежды на то, будто пророк, лишенный Божия благоволения, будет для них те­перь легко победимым; а постыженные таким образом как не устрашатся снова его.

Да возвратятся и устыдятся зело вскоре (весьма скоро). Очутив­шись в таком положении, они отступят, говорит, назад. Выражение устыдятся указываете на сильный стыд. Далее, слова зело вскоре составляют как бы об­щее добавление к первым, в которых высказывается только одно желание; а здесь выражается мо­литва пророка о том, чтобы это желание его исполнилось как можно скорее и его враги потерпели бы то, чего они заслуживают. Некоторые, впрочем, толкователи псалмов думают, что в приведенных выше словах пророка содержится скорее молитва, но не зложелание какое-либо по отношению к его врагам; именно, говорят они, пророк молится за своих врагов, чтобы они, совещающиеся на злое, почувствовали сначала стыд, потом страх от того, что сам Бог есть его помощник; чтобы они отстали от собственного их нечестия и таким образом соделались бы лучшими.

Псалом 7

Псалом Давиду, который воспел он Господу по поводу слов Xycиa сына Иемениина.

Такое надписание настоящего псалма повидимому нисколько не­согласно с книгами Царств (См. 2Царст.гл.17), где записаны деяния Давида. Там также упо­минается имя Хусия; только там он считается сыном—не Иемении, но Арахии. Но это противоречие не трудно примирить, допустив или то предположение, что отец Хусия имел два имени, или же предположив, что сам Хуcий впоследствии принял название сына Иемениина. Известно, что этот именно Xycий, сын Арахии и союзник Давида, движимый старою дружбою к нему, принял вид, будто он изменяет царю и пристал к Авессалому (когда он возмутился против своего отца), пристал с тем намерением, чтобы разрушить замыслы Ахитофела, опытнейшего вождя Авесса­лома; в чем и успел он. Во­преки совету Ахитофела, он по­старался воздержать и отклонить отцеубийцу от действий решительных, а через это—доставил обратившемуся в бегство Давиду возможность, как можно далее убежать от своего врага—и время собраться с силами, как описы­вается это очень подробно в книгах Царств. Вот за этот-то геройский поступок Xycия и усво­ено было ему прозвание сына Иемениина; так как сын Иемении значит тоже самое что—сын дecницы. А мы знаем, что в Писании дети называются по их родителям, а также усвояются наименования людям от их свойств, каковы например наименования: сын мира, чада мудрости, или сын погибели; подобно тому и этот муж назван сыном десницы, как человек правый и са­мый близкий и полезный для сво­его друга. Должно заметить также, что в написании говорится: по поводу слов Хусия, а между тем в целом псалме Давид ни разу не упоминает о Хусие; от чего рождается по-видимому новое затруднение, именно каким образом надписание это может вязаться с самым псалмом? Не забудем при этом того, что нам хорошо известно; именно, что пророк воспел настоящий псалом Господу в то время, как раскаивался, что понадеялся он на хитрость Хусия, когда этот предложил ему свой план относительно обмана Авессалома и разрушения совета Ахитофелова, воспел, стало быть, не за тот счастливый исход вой­ны, которым обязан был он хитрости Xycиa, а раскаиваясь, что, отложивши надежду на Бога, возложил свое упование на слова, которые имел сказать Xycий к Авессалому, и даже сам отправил его к тому. Настоящий пса­лом таким образом есть умило­стивительная песнь, которою про­рок старается приклонить Бога на милость и в которой призывает Его к себе на помощь.

Ст. 2. Господи Боже мой, на Тя уповах, спаси мя от всех гонящих мя, и избави мя. Если, говорит, хитрость Хусия и при­несла мне некоторую долю пользы, давши мне возможность несколько ободриться и выиграть время, что­бы собраться с силами и приготовиться к отражению; за то те­перь, в виду близкого сражения, я не возлагаю уже на него более моих надежд, теперь я хочу все­цело зависеть от одного Тебя, Боже мой, и на Тебя одного пер­вое всего возлагаю мое упование; все же остальное затем, как-то: друзей, союзников и воинов,—я ставлю на втором месте. Ибо на­писано: Проклят человек, иже надеется на человека (Иерем. 17, 5). Как не должно ничего почитать наравне с Богом, так точно не должно и надеяться ни на кого другого, кроме Бога. Спаси.—Спасется тот, кто бывает охраняем от ран среди сражения: Избави.—Избавляется тот, кто бы­вает повсюду защищаем от нападающих, от всех гонящих, это значит от тех, которые отложились к отцеубийце, вместе с ним запятнав себя кровью и жаждая смерти пророка. Или ина­че: спасается тот, кто болен, избавляется же тот, кто находит­ся в плену. Итак, спаси, гово­рит пророк, меня, как болящего, и избави меня, как пленника, ибо я боюсь, как бы снова не по­пасть мне в руки моих врагов. Или еще: спаси, говорит, меня от врагов видимых, которые преследуют меня в настоящей жи­зни, и избави от врагов невидимых, которые тотчас после лю­дей смерти станут тщательно до­искиваться пятен греха на моей душе, и всячески будут старать­ся завладеть ею. Итак, здесь содержится двоякое моление пророка: во-первых, то есть моление за жизнь настоящую и во-вторых— за жизнь будущую.

Ст. 3. Да не когда похитит (враг) яко лев душу мою. Львом пророк называет здесь Авесса­лома, за его необузданную дерзость. Или быть может, что пророк разуметь здесь также и диавола. Ибо как лев имеет зловонные уста, так зловонны они и у диавола, изрыгая хуления. Во время страдания своего Господь сказал: Грядет бо сего мира князь, и во Mне не имать ничесоже (Иоан. 14, 30). В отношении к Авессалому под душою, конечно, должно ра­зуметь жизнь пророка, которая могла быть отнята у него отцеубийцею. Ибо душа есть при­чина жизни нашей; но мы нередко самые следствия называем имена­ми причин, от которых они происходят. Так Бог есть виновник мира, правды и тому подобн. и мы говорим о Нем, что Он правда, мир и так. дал.; напротив о диаволе говорим, что он есть грех и погибель, так как он действительно есть причина производящая все это. Далее, слово похитит имеет здесь не собственное значение; оно упо­треблено здесь в значении отнятия или лишения. Настоящий псалом приличествует всякому, на­ходящемуся в искушениях; но в таком случае под гонящими должно разуметь демонов, а под львом самого начальника их— сатану, который старается уловлять души наши в грех и отчаяние, или же похищать их в то время, как они выйдут из своих тел, т. е. после смерти.

Не сущу избавляющую ниже спасающу (когда нет избавляющего и спасающего). Слова эти сходны с заключающимися в 2-м ст. словами и имеют значение одинаковое с теми. Так здесь спасающу выражает то же, что там спаси (см. ст. 2), а избавляющу выражает то же, что избави. Если только не благоволишь Ты, как бы так говорит пророк, явить мне свою помощь, то уже не найдется никого спасающего, или избавляющего меня.

Ст. 4 и 5. Господи Боже мой, аще сотворих сие, аще есть неправда в руку моею (в руках моих), аще воздах (отплатил) воздающим ми зла: да отпаду убо (то да паду) от враг моих тощ (истощенный). Пророк не открывает самый род греха, все еще сожалея о своем сыне, не называет и его по имени, сты­дясь за его участь; но старается выражаться более намеками. Если, говорит, только я сделал то мо­ему сыну, что позволил он сде­лать мне, а он был отцеубийцею и злодеем; если, говорит, только я причинил ему доселе какое либо оскорбление руками, то есть действиями, хотя сам я уже давно предчувствовал коварный его замысел; если, говорит, наконец я сделал какой либо вред тем, которые помогали Авессалому в войне против меня, воздавая мне теперь злом за полученные от меня благодеяния;—если все это я сделал, то да не одолею я вра­гов моих. Но каким же образом говорит он, что не воздает им злом, когда известно, что он одержал победу над врагами, при чем погиб и сам Авессалом? На это можно ответить, что здесь речь идет о предшествовавшем возмущению времени. Пророк, не редко встречая до того времени людей коварных, не отплачивал им за это; только те­перь, в виду угрожавшей опасно­сти его жизни, он прибегнул к защите себя, не будучи в силах сносить долее столь дерзкое беззаконие людей злоумышленных. Можно также истолковать слова пророка и следующим образом: да паду я, как бы так говорит он, от врагов моих пусть, т.е. обманутый в моих надеждах. А эти надежды пророка заключа­лись именно в том, что быть может он не будет вынужден прибегнуть к наказанию своих врагов, но одним появлением своим в виду у них заставит их разоряться и принудить их прекратить дальнейшее его преследование, и оставить коварные свои замыслы на его жизнь. По­смотрите в самом деле (2Цар. гл. 17), с какою предусмотрительностью и заботливостью отдает он приказ воинам, чтобы они пощадили его сына, и потом, получивши известие о его смерти, как горько он сетует об этом! Или еще иначе: под врагами в приведенном выше месте можно разуметь врагов не видимых, пасть от которых пустым и ни в чем неуспевшим, будет зна­чит не одержать над ними вер­ха и не успеть посрамить их твердынею своих добродетелей. Давая такой смысл словам про­рока, должно однако же заметить, что говорит их не тщеславящийся, но человек сам подвергав­шиеся опасности, что он выставляет их как знак, которым умоляют о помощи. Мы можем также относить это место и к некоторым другим лицам, имевшим отношение к пророку; в таком случай слова пророка будут значить следующее: я, как бы так говорит он, изгнанный теперь насилием из моего цар­ства, никого не обидел, я не заплатил злом ни Саулу (например), который готовил было мне явную смерть; а между тем он попадал и в мои руки, как свидетельствует об этом история. Итак, отнесем ли мы слова эти к Авессалому и к его союзникам или к кому иному, или наконец к самому Саулу, истина не потерпит от этого никакого ущерба. Слово воздаяние в первом случае употреблено в несобственном значении, вместо сло­ва отдача или отплата; ибо даяние есть собственно начаток оказываемого нами кому либо благодеяния или вреда, отдача же есть со­размеренная с полученным добром или вредом отплата за это, а воздаяние есть новая, вторичная отплата добром или злом со стороны дающих; это есть как бы отплата на отплату. Слово воз­даяние в Писании, и особенно у псалмопевца, встречается очень не­редко.

Ст. 6. Да поженет (преследует) убо враг душу мою, и да постигнет (настигнет). Да пре­следует говорит, Авессалом душу мою, то есть меня самого и да овладеет он ею.

И поперет (втопчет) в зем­лю живот (жизнь) мой. Под животом или жизнью здесь должно разуметь кровь; так как она тоже есть причина жизни, как важнейший из остальных трех элементов, из которых составляет­ся живое существо.

И славу мою в персть (прах) вселит. Славою пророк называет здесь знаменитое и всеми весьма уважаемое его тело, ува­жаемое за силу и за то величие, какое придавал ему сан царский. Вселит же в персть, значит по­вергнуть его (т.е. тело) на землю, и обратить его в прах. Приведенные выше слова можно также относить и к врагу невидимому, диаволу; в них как бы выра­жается желание пророка, чтобы он был гоним со стороны врага и обдержим, не будучи более в силах убегать от его нападений,—чтобы была втоптана в землю, то есть в земные дела, са­мая жизнь его. Это именно выражает слово попрание, когда враг наконец как бы наступает сво­ими ногами на побежденного и дерзко топчет его лежащего. И не тело одно подвергается страданию при этом, но и слава, то есть самый разум, ибо он есть слава и честь нашей души; про­рок выражает желание, чтобы разум был отвлечен к земле, чтобы он просто прилепился к земным вещам, дабы вследствие этого не мог уже более парить к Богу на крыльях созерцания.

Ст. 7. Воскресни (восстань), Господи, (со) гневом твоим. Господь восстает иногда и не во гне­ве, как свидетельствует Писание. Воскресни Господи, говорит тот же пророк в другом месте, спаси мя Боже мой (Псал.3, 8); но здесь пророк призывает Господа к отмщению. Как седение в Боге мы понимаем не телесно, а духовно, подобно тому тоже не телесно должно понимать и восстание в Боге. Седение Божие собственно означает царское Его величие, достоинство судии и крепость Его; восстание же означает восстание для наказания и заступления достойных сего. Равным образом и гнев в Боге должно понимать не как гневную страсть, а как наказание тех, которые его заслужили.

Вознесися в концах (возвысь­ся на пределах) враг твоих. Ты, говорит, Господи, будучи велик, явись и покажи Себя таким образом людям. А явишь Ты себя таким в концах, то есть в умерщвлении твоих врагов, ибо смерть составляет конец жизни каждого. Враги же твои суть те, которые вместе и мои враги, как преступившее твои повеления.

И востани (воздвигнись) Гос­поди Боже мой (с) повелением, имже заповедал ecu (какое объявлял Ты). Да не долготерпишь Ты более, говорит пророк; но да покажешь виновника за нарушение того повеления Твоего, ко­торое Ты объявил чрез Моисея и которое читается так: Чти отца твоего и матерь твою.—Мой собственный сын воспламенился гневом против своего отца. Это­му месту можно давать и такой смысл, что пророк здесь изливает пред Богом своим моления относительно тайны воскресения. По свидетельству Евангелия, Господь именно говорил Иудеям о Своем теле следующее: разори­те церковь сию, и треми деньми воздвигну ю (Иоан.2,19). Итак восстань, говорит, ради повеления твоего, которое Ты объяснил Иудеям, сказавшим: разорите, т.е. разрушите,—и они разрушат.

Ст. 8. И сонм людей обыдет (окружит) Тя. Если только явишь Ты мне свою помощь, то многие увидев это, устрашатся и обратятся к Господу. Выражение обы­дет Тя значит здесь тоже, что обыдут, т.е. будут обращаться вокруг твоих повелений, никогда не отпадая от них; так как Бог есть Бог бесконечного. Но это выражение равным образом может быть отнесено и к воскресению Иисуса Христа. Ибо в то время около Христа было со­брание народов со всех концов земли, образуя собою как бы сво­его рода круг около Него. Или также: обыдет Тя, иначе сказать: прославит и воспоет Тебя в гимнах, гимны же Богу действи­тельно воспеваем мы обыкновен­но не поодиночке, но целым хором (сонмами). И таким обра­зом здесь под известною, при­надлежащею этому действию, фор­мою будет изображаться самое действие.

И о том на высоту обратися (а над ним, т.е. над сонмом людей,—в высоте укажи на Се­бя). По причине, говорю, этого собрания народов, взойди Ты, о примиритель наш, к Отцу Тво­ему и возвратись на высоту той славы, которую Ты имел прежде бытия мира, взойди, когда совер­шишь Ты наконец неизглаголанную тайну спасения нашего.

Ст. 9. Господь судит (будет судить) людем: Не оставит, говорит, Господь без внимания то­го, что было предпринято против меня моими врагами, но все рассудит. Или также: судит, бу­дет судить, с одной стороны осуждая нечестивых, с другой поставляя одесную себя праведников. Суди ми Господи по правде моей и по незлобе моей на мя (по незлобию, какое у меня). Вспомнив о суде Божием, пророк добавляет тотчас же: будь гово­рить, Господи, и мне судиею, на­пряги даже последние Твои силы для этого, и искуси, говорит, мое правое дело, которое защищал я против отцеубийцы Авессалома и его единомышленников, сделай это, далее, для меня за чистосердечие мое. Но почему пророк, тогда как в одном месте гово­рит: Не вниди в суд с рабом твоим (Псал.142, 2), здесь, напротив того, выражает особен­ное желание быть судимым? Там он как бы так говорит, обра­щаясь к Господу: не судись Ты, Боже, со мною и не сопоставляй моих деяний с полученными мною от Твоей благости дарами; здесь же он просит Бога рассудить его с дру­гими, именно с теми, которые посту­пали с ним самим несправедливо, и которые искали его погибели.

Ст. 10. Да скончается (пре­кратится) злоба (лукавство) грешных, и исправиши (управишь) праведнаго. Да, если бы, говорит, приостановилось когда либо лукавство грешников; то праведники пошли бы вперед прямо, то есть беспрепятственно стали бы проходить тогда путь добродетели.

Испытали (испытующий) сердца и утробы Боже праведно. Ты, гово­рит, Боже, который праведно исследываешь сердца и утробы на­ши, то есть собственно то, что составляет плоды гнева и что составляет корень вожделений наших, так как сердце наше служит жилищем гнева, утробы же наши составляют источник вожделений наших, а то и дру­гое вместе порождает грех. Или иначе: Бог испытывает и исследывает наше сердце и утробы. Выражение же праведно в таком случае, лучше рассматривать уже в связи с следующими за тем словами: помощь моя от Бога спасающего правыя сердцем.

Ст. 11. Помощь моя от Бога спасающего правым сердцем. Будучи прав и прост сердцем и стараясь направлять себя по правому пути добродетели, я, гово­рит, ожидаю себе помощи—не человеческой, которая бесполезна, но помощи от Бога, могущего спасти меня.

Ст. 12. Бог (есть) судитель (судия) праведен, и крепок и долготерпелив. Слова эти, по-видимому, направляет пророк против тех, которые соблазнялись о провидении Божием, задавая себе вопрос: почему оно попустило сыну восстать на своего отца? Итак пра­веден значит соразмеряющей воздаяния свои с деяниями, крепок, иначе говоря такой, который все может, что ни захочет, долготерпелив же тот, кто не тотчас по­сылает наказание на виновных.

И не гнев наводяй (обнару­живающий) на всяк день. Это добавил пророк для пояснения то­го, в чем именно состоит сущность долготерпения Божия. Тогда как мы, согрешая каждый день, ежеминутно становимся достойны­ми наказания Божия; сам между тем долготерпящий на нас Господь наш всякий раз предоставляет нам время на раскаяние. Под гневом здесь должно разуметь наказание постигающее грешников. Некоторые недоумевают относительно того, каким образом Бог, будучи праведен и наказывая достойно грешников, может в тоже время быть и человеколюбивым? На это ответим: праведен Он, как воздающий каждому достойное, человеколюбив же, как не тотчас подвер­гающей нас заслуженному наказанию, но терпящий нас и предоставляющий нам время для на­шего обращения на путь доброде­тели, как непопускающий врагу нашему действовать против нас по злой воле его, и всеми спосо­бами пекущийся о нашем спасении.

Ст. 13. Аще (же) не обратитеся, оружие (меч) свое очистит (отточит), лук свой напряже (на­тянул), и уготова и (направил его). Пророк, предвидя, что его псалмы будут обращаться в руках и в устах у людей всех состояний, пользуется некоторыми подходящими подобиями, заимство­ванными и из военной дисципли­ны. Если, говорит он, вы, кото­рые уклонились с пути правого на путь греха и прилепились к ве­щественному, не возвратитесь сно­ва к Богу, то вы не избежите наказания за это. Оружие (меч) означает здесь горечь, а лук быстроту смерти, постигающей нераскаянного. Далее отточивание оружия, натянутие лука указывает на готовность имеющего постиг­нуть нас наказания, и вместе на долготерпение Божие к нам. Приготовление лука (уготова и) указывает на близость удара, ко­торый если не достиг еще до виновного, то только благодаря тому, что он слабее, чем следовало, направлен на него Богом. Или: отточение оружия означает сильную степень наказания, натянутие же лука означает его близость; го­товность лука к удару указы­вает на готовность наказания, если бы только мы не раскаялись во время.

Ст. 14. И в нем уготова (и наложил на него) сосуды смерт­ные (орудия смерти). Под этим образом наказания чрез расстреляние из лука нужно разуметь вообще самые разнообразные виды смерти,—как то: смерть от ме­ча, смерть от огня, от воды, от землетрясения, от поглощения землею, от разного рода бо­лезней. Все это суть орудия смер­ти, чрез посредство которых она собирает свою дань. Следует за­метить, что хотя здесь и употреб­ляется человеческая речь, но она должна быть понимаема достойно величия Божия. Если же пророк употребляет здесь выражения грубые и материальные то это делает он только ради того, что бы речь его могла быть удобовразумительною для его слушателей. Пророк вообще нередко поль­зуется в своих псалмах подобного рода грубыми выражениями, снисходя к слабоумию своих слушателей. По этой-то именно при­чине он и изображает Бога как бы с мечем в руках, имеющим при себе лук, стрелы и другие военные снаряды, отточивающим свое орудие, натягивающим лук; изображает с тою целью, дабы увеличить этим страх в слушателях и тем успешнее подействовать знакомыми им названиями оружия на окаменевшую их душу. Тот конечно не нуж­дается в оружии подобного рода, один взгляд которого заставляет трястись землю, в руке которого всякое дыхание, который рассыпает горы крепостию своею и про­изводит все другое, что передали нам о неизреченном Его могу­щества учители боговедения.

Стрелы своя сгараемым содела. Здесь пророк ободряет праведников. Наказания, говорит он, Божии приготовлены собствен­но для нечестивых. Сгараемыми он называет здесь тех, кото­рые совершенно лишены влажности добрых дел и которые настолько уже сделались сухими к упражнению в добре, что стали легко воспламенимы от огня наказания; они даже могут быть названы на­казываемыми, то есть как бы на­ходящимися уже в огне наказания, так как оно ожидает их непременно. Или также сгараемым, иначе говоря—тем, которые горят в огне страстей, гнева, плотских вожделений, любостяжания и проч. Изобразивши таким образом выше многоразличный гнев Божий и угрожая этим гневом людям нечестивым, далее про­рок преподает нам никоторые наставления, заимствованные им от настоящих вещей и потом обращает речь свою к Авес­салому.

Ст. 15. Се боле неправдою (вот, зачал неправду). Изменник этот, т.е. Авессалом, сделался, гово­рит, беременным неправдою, без­законно замыслив изгнать меня из данного мне Богом моего царства. Наименование же болей рождения пророк употребил здесь с целью показать, сколь вели­кую скорбь и какие мучения терпят те, которые стараются при­чинять обиды ближнему своему. Такие люди исполняются досадою; они буквально разрываются от гнева, оскверняются помыслами, блуждают по бесчисленным стезям неправды, испытывают страх, ду­шевное томление, и до тех пор не освобождаются от этих внутренних бичей своих, пока не удается им осуществить задуманного на деле. Но и после того они все таки не бывают еще свобод­ны от осуждения собственной со­вести. Посему когда Писание хочет показать особенную тяжкую какую либо скорбь, то оно иногда назы­вает такую скорбь муками родов.

Греческое название этого рода мучения—οδυνη происходит от глагола οιδαινειν, что значит собственно вздуваться, или увеличиваться в объеме. Когда плод во чреве ма­тери совершенно готов, т. е. окон­чательно сформировался, тогда он не может уже оставаться в нем долее и направляется к выходу на свет, при чем причиняет самые тяжелые боли рождающей. Это сравнение болей нравственных, испытываемых нами в ту пору, когда рождаем мы неправ­ду,—с физическими болями ро­дильницы, указываешь на то, что зло не прирождено природе, на­шей, но что оно прививается к нам извне, потом оно в нас созревает и наконец причиняет нам самые тяжелые мучения, подобные мукам рождающей.

Зачат болезнь (получил боль) и роди беззаконие. В родах первое всего обыкновенно бывает зачатие, потом уже мука родами, ко­гда плод окончательно созрел. Выше говорилось о зачатии, о самом рождении и о муках родов вместе в одно и тоже время; здесь же говорится раздельно об этих моментах рождения. Так Авессалом, родивши в муках неправду, сделался вслед затем сильно больным от нее, вследствие объясненных выше причин, а также вследствие того, что не находил еще он пока удобного случая задуманное беззаконие при­вести в исполнение и зачал сно­ва—болезнь уже, то есть получил болезнь телесную; потому что когда душа наша утомлена, то нам изменяют при этом и телесные наши силы. Следовательно Авессалом не только испытывал скорбь в душе, но и подвергался страданиям телесным, пока нако­нец родил свое беззаконие, со­стоявшее в сущности из непочтения его к своему отцу, гонения против него направленного и оскорбления его наложниц. Некоторые, держась более краткого толкования приведенного места, разумеют здесь под муками рож­дения построение в голове Авес­салома плана относительно возмущения его против отца, а под зачатием—самое возмущение. Или также, не смотря на то, что Авес­салом долго и тяжело мучился в душе и много выстрадал от сво­его коварного замысла, он все таки не мог успокоиться и те­перь, после стольких мучений; вследствие чего от одной и той же причины он получил новую скорбь, которая была для него но­вою, такою же как и прежняя, болезнью и как бы вторичными му­ками рождения.

Ст. 16. Ров изри (вырыл) и ископа и (укопал его) и падеть в (ту) яму, юже содела. Он готовил, говорит, мне опасность, и опасность такую, от которой я едва мог избавиться, что именно выражает­ся в уподоблении этой опасности рву. Как из рва нельзя уже убе­жать тому, кто в него попал, особенно если ров этот ископан, то есть вдвойне углублен, подобно этому и та опасность, кото­рую готовил для меня отцеубийца— мой сын, имеет с одной стороны глубину коварства, с другой она снабжена смертностною окружностию. Но он сам попадет в эту опасность, в наказание за то, что хотел поймать в нее меня.

Ст. 17. Обратится (устремит­ся) болезнь его на (в) главу его. То и другое, говорит, постигнет его самого. Авессалом действи­тельно как бы поглощен был опасностью и его коварство обра­тилось на его же голову. Ободряя ряды своего войска во время сражения, и проезжая верхом под сучьями одного дерева, он запу­тался в них своими волосами и повис на них, где вскоре и умер в страшных муках.

И на верх (темя) его неправ­да его снидет (падет). Та не­правда, которую он сам направлял против других, поразит его самого, и поразит смертельно в самое темя. Так именно и слу­чилось на самом деле. Начавши бой против своего отца, с намерением погубить его, сам он (Авессалом) вместо того сделался жертвою этой войны.

Ст. 18. Исповемся (испове­даюсь) Господеви по правде Его. Теперь же, когда сражение окон­чилось таким образом, я воздам, говорит, благодарение Богу за Его праведный суд.

И пою (воспою) имени Госпо­да вышняго. Я буду, говорит, петь имени Его в благодарность за дарованную мне победу; ибо призвал я имя Его, и Он помог мне. Если же и имя Его обладает таким могуществом, то кто же бы не убоялся самого Господа Вышняго? иначе говоря— Того, который выше всего, кото­рый над всеми, превыше небес. Заметим, что приведенные выше слова—не речи человека, радующегося чужому поражению, а тем более пролитой крови собственного сына; иначе пророк ликовал бы, а не печалился в день побе­ды. Нет.—Это речи мужа, принимающего совершившееся, как жребий Божий, как праведное наказание Божие постигшее коварных. Некоторые толкователи— слова: ров изры и следующие за тем, до слов: неправда его сни­дет (ст. 16—17) объясняюсь го­раздо проще. Место это, говорят они, имеет смысл метафорический. Здесь, по их мнению, как бы так говорит пророк: все то, что замышлял против меня Авес­салом, испытывает он на себе самом. Слова эти могут служить для нас, как выражение наших чувств по отношению к врагу нашему—диаволу.

Псалом 8

В конец, о точилах, псалом Давиду

Что именно значит выражение в конец, об этом было уже говорено в прежних наших рассуждениях. Затем точилами пророк называет здесь храмы Божии, повсюду рассеянные по вселенной. Ибо Господь Иисус Христос есть виноградная лоза, как сам Он называет себя в Евангелии (Иоан.15, 5), Его апостолы суть ветви на этой лозе, вера же христианская—вино­градная кисть, которая, будучи раздавливаема в церквах, как бы в точилах, дает из себя вино христианского учения, весе­лящее сердца в верующих. Итак пророк воспел настоящий псалом от лица этих духовных точил, то есть от лица церквей христианских. В древности, во времена ветхозаветные, построен был только один храм Богу истинному, находившийся в одном только Иерусалиме; так как только одному народу в целом дано было от Бога в удел то, о чем говорит пророк Исаия в следующих выражениях: И создах столп и предточилие ископах в нем (Ис.5,2). Под столпом называет он именно храм Иерусалимский, а предточилием —устроенный в этом храме жертвенник. Но в конце времен, и также при конце самого богослужения храм этот был разрушен, а вместо него воздвиглись по всему лицу земному в несчетном множестве церкви Христовы, потому что все народы снова получили в то время утраченное никогда ими истинное познание о Боге.

Ст. 2. Господи Господь наш, яко (как) чудно имя Твое по (на) всей земли! Иисус Христос есть Господь не одних верующих, но и неверующих; только Господом неверующих Он может быть назван единственно как их творец; для в верующих же он Господь вдвойне, и как тво­рец их, и как Бог: потому то и имя Господа в приведенном выше месте повторено два раза. Это восклицают церкви верующих, обращаясь с своими сло­вами к Иисусу Христу: о Госпо­ди, как бы так говорят они, Творец наш! О Господи наш, Ты, который еще так недавно познан нами, как Господь!— Весьма чудно имя Твое по всей земли! Одно призывание этого име­ни отгоняет демонов, воскрешает мертвых, удаляет болез­ни, изменяет стихии и имеет власть над всем. Здесь имя Гос­подне названо чудным или дивным; но в другом месте про­рок называет имя Господне так­же страшным. Таким образом чудно или дивно имя Господне по тем сверх естественным действиям, которыми сопровождается его призывание; страшно же пото­му неизглаголанному могуществу, которое проявляется в этих действиях. Обратите внимание на то, как пророк Давид, в этом названии Господа—Господом нашим, сопричислил к нам и самого себя, провидя без сомнения тайну будущего и ту спаси­тельную веру в распятого, кото­рая впоследствии охватила все концы миpa. Но чем оправдаются сами иудеи против того, что имя Бога Вседержителя в прежнее время было в пренебрежении у большей части народов, и притом в пренебрежении по той собственно причине, как говорит сам Бог чрез пророка Исаию, что имя Его ради их (или то есть ими иудеями) хулилось во языцех (Ис.52, 5)! Отсюда меж­ду прочим становится очевидным то, что сказанные выше сло­ва,—где, говорится, что имя Гос­подне чудно по всей земли,—без всякого сомнения относятся ко вре­мени христианскому.

Яко (ибо) взятся (вознеслось) великолепие Твое превыше небес. Великолепием пророк называет здесь вочеловечение Божие, которое и в самом деле полно величия, превосходящего всякий ум. Это самое великолепие возвыси­лось, говорит он, над самы­ми силами небесными, как непо­стижимое для них и изумитель­ное. И изумляются такому таинству Божию не только люди, но и самые ангелы небесные. Или ина­че: пророк, желая показать нам беспредельное могущество боже­ственной природы, говорит: вознеслось великолепие Твое превы­ше небес, так как земля не могла вместить этого великолепия. О чем другой пророк говорит в следующих выражениях: Покры небеса добродетель Его и хвалены Его исполнь земля (Аввак.3, 3).

3. Из уст младенец (детей) и ссущих (сосущих молоко) со­вершил (устроил) ecu хвалу. Про­рок предсказывает здесь хва­лебную песнь детей, воспетую никогда ими в честь Господа. Из всех чудес и знамений, которые совершил Иисус Христос на земли, он указывает только на изумление детей при виде воплотившегося Бога, выражавшееся в хвалебной песни, указывает на это одно, как на особенно по­разительное чудо. И в самом деле, ведь случаи воскрешения, например, мертвых бывали и до Христа, бывали также и случаи исцеления прокаженных и изгнания бесов; но хор грудных детей громко и внятно воспевающих славу Божию, только впервые раз­дался в то время на земле. Притом поющие были не просто дети, но, как говорит пророк, дети сосущие еще молоко, то есть грудные, а это—явление в выс­шей степени необычайное. Совер­шил же, иначе говоря: устроил так, что эта хвалебная песнь собственно раздавалась из уст ангелов; так как речи самих детей были еще не совсем внятны.

Враг твоих ради, еже разрушити (дабы уничтожить) врага и местника (отмстителя). Пророк объясняет даже и самую причину этого чуда. Это было, говорит, сделано, Господи, ради злобных врагов Твоих, то есть иудеев, которые подозрительно смотрели на другие Твои чудеса, думая—не обманываешь ли быть может Ты каким-нибудь образом их гла­за; в воспетой же Тебе песни младенцев,—которые были соб­ственными детьми Твоих врагов, которые при них же все время росли,—всякое подобное подозрение вовсе не могло иметь здесь для себя места. Таким образом, это чудо направлено было к то­му, чтобы уничтожить подозри­тельность в народи иудейском относительно Христа, то есть по­срамить этот народ —врага и вместе отмстителя Божия. Врагом назван здесь народ иудейский, как враждующий против Сына Божия; отмстителем же назван он, как прикрывающий эти свои враждебные побуждения и действия именем Бога—Отца. Но под врагом и отмстителем можно ра­зуметь здесь также и диавола. Он тоже—враг Божий, так как противится заповедям Божиим и враждует против друзей Божиих: он вместе с тем есть и отмститель Божий, потому что по отпадению кого либо от Бога, он старается удерживать отпадшего в таком состоянии и кроме того, направляя к преступлению заповедей Божиих, подвергает его наказанию или отмщению со стороны Бога. В то время и этот враг и местник Божий также был посрамлен и уничтожен хвалебною песнью младенцев. Должно заметить, что про­рок описывает упоминаемое здесь событие не как имеющее совер­шиться, но как совершившееся уже, потому что он созерцал своими пророческими очами отдаленное от него будущее ясно, как бы случившееся. Быть мо­жет также, что и эти слова про­изнесены пророком, как и при­веденный выше, тоже от лица церквей; это как бы слова, которые они некогда имели произно­сить.

4. Яко узрю (как посмотрю) небеса (на эти) дела перст Тво­их. В древности язычники ду­мали, что мир сотворен их ложными богами; но вот истина озарила этот темный язычески мир ярким своим светом, и Церковь верующих так восклицает те­перь: Боже, я познаю небеса, как дела перстов твоих! Небесами пророк называет здесь небо, со­творенное в начале и при самом творении еще не имевшее на себе светил, и твердь небесную с ее бесчисленными светилами, являю­щимися в истории творения с четвертого дня. Или быть может здесь употреблено только множе­ственное число вместо единственного, то есть сказано—небеса вме­сто небо,—по свойству еврейского языка. Говоря о небе, которое как бы обнимает собою весь видимый нами мир, пророк хотел указать этим самым как на небо, так вместе с тем и на все сотворен­ное, окружаемое со всех сторон небесным сводом. Дела перст Твоих. Это, по мнению некоторых толкователей, сказано для того, дабы показать, что даже такие важные и величественные части творения, как например небо, не требо­вали от Творца их каких —либо особенных усилий, но представляют собою проявление самого обыкновенного творческого Его все­могущества; это суть только дела Его перстов,—не более. По мо­ему впрочем мнению, пророк употребил здесь слова эти безраз­лично, то есть, не придавая им какого либо особенного значения, подобного выше приведенному; по­тому что в другом например месте говорит он: И дела руку (рук, а не перстов, как в настоящем псалме) твоею суть небеса (Псал.101,26).— Луну и звезды, яже (которые) ты основал ecu. Упомянув о небе, пророк присоединяет несколько слов и об украшении неба. Я познаю, как бы так говорит он, Тебя, как Творца не одного неба, но также и звезд небесных. Упоминая же о луне, пророк, как можно ду­мать, имел при этом в виду также и солнце, и говоря о первой, указывает тем самым и на вто­рое; так как известно, что луна сама получает свой свет от солнца и становится таким образом видимою для нас, вследствие чего оба эти светила в сознании людей являются всегда в связи одно с другим. Известно, что эти два великие светила такие при том, что если вспоминает об одном, то непременно в вашем сознании тотчас же воспроизво­дится представление и о другом. Так, напротив, в другом месте пророк упоминает только о солнце, говоря: ты совершил ecu зарю и солнце (Псал.73, 16), как равно и луну, конечно; так как оба эти великие светила взаимно одно дру­гое предполагают.—Далее: яже (которые), то есть звезды, или же вообще дела.— Основал ecu, иначе сказать: утвердил, прикрепил твердо, так что они никогда не могут оставить своих мест, хотя они и не имеют под собою ка­кого либо твердого основания и представляются как бы висящими в воздушном пространстве.

5. Что есть человек, яко (что) помниши его, или сын человеч, яко (что) посещаеши его? Это так­же по причине вочеловечения Бога (см. ст. 2) сказал пророк, предузнавший тайну сего события. Что такое есть человек,—как бы так говорит он,—что Ты взыскиваешь его, Боже, своим милосердием, это непокорное создание Твое, забывающее о Твоем над ним владычестве? Здесь речь не собственная, метафорическая, а заимствовал пророк эту метафо­ру у тех людей, которые поста­равшись забыть о ком-нибудь, потом, спустя некоторое время, движимые состраданием к забытому ими лицу, снова воскрешают в себе воспоминание о нем; это­го мало: они даже стараются по­мочь ему в чем нужно, и защитить его. Вот это самое и означает то посещение, о котором говорится выше, в слове—посе­щаеши. Ибо не ангел, и не хо­датай, но сам Господь пришел, чтобы спасти нас. Но что же та­кое в самом деле человек, что это ради него должно было совер­шиться? Почему, когда пали анге­лы, Ты, Боже, ничего подобного не сделал для них, но вот падает человек, и Ты Сам вдруг приходишь на помощь к нашей немощи. Слова: человек и сын человечъ, соответствующие одно другому выражению, которые означают одно и тоже. Подобный способ выражения свойствен Вет­хому Завету. Сын человечъ здесь собственно кажется перифраз сло­ва человек.

6. Умалил ecu его малым чим от ангел (пред ангелами). Пророк вспомнил о древних благодеяниях Божиих, которые дарованы были Богом первому человеку на земли при его творении. Ибо вышедши на свет из рук Творца первый человек обладал такими совершенствами природы, что только незначительным чем умален он был пред ангелами Божиими, по причин дарования ему тела, и с ним всего того, что относится к телу. А это было сделано конечно не без особенного смотрения Божия о нем, дабы, когда он возгордится своим умом, в тоже время мог смиряться своею земною природою. Потому что если, даже отягчаемые телом, мы ки­чимся своим умом; то что бы с нами было, когда бы мы не имели тела?

Славою и честию венчал (увенчал) ecu его. Ты увенчал, говорит пророк, славою человека, сотворил его по своему образу и подобию; увенчал далее честию, даровав ему власть над всеми животными.

7. И поставили ecu его над делы руку Твоею. Наконец Ты поставил, говорит, его царем над всеми тварями, сказав прародителям нашим: Раститеся и множитеся, и наполните землю и господствуйте ею (Быт.1, 28).

8. Вся покорили ecu под нози его: овцы и волы вел, еще же и ско­ты польския (скот полевой), пти­цы небесныя, и рыбы морския, преходящия (ходящих) стези морския (по стезям морским). Эти слова также как и предшествующие, за­имствованы из книги Бытия. И обладайте рыбами морскими, гово­рится там, и птицами небесными и всеми скотами, и всею землею (Быт. 1, 28). Сказавши что, вся покорил Творец под ноги чело­века, пророк начинает перечислять затем по частям это по­коренное, упоминает первое все­го о более прирученных человеком животных —овцах. Скота­ми польскими называются обыкно­венно все те четвероногие, которые пасутся на полях; скот же есть всякое четвероногое, имеющее вперед и книзу наклоненную голову. Под скотами (скоты ска­зано, а не скот) пророк разумел без сомнения всех вообще животных, живущих на суше, как ручных, так и диких; по­тому что все они были отданы Творцем в услужение человеку, и он имел бы власть над всеми и доселе, если бы сохранил прежнее достоинство души. Птицы небесные,—иначе говоря птицы воздушные; пророк употребил здесь название неба в не собственном смысле, вместо воздуха, что встречается нередко и у нас, так как воздух представляет­ся нам разлитым над нашими головами подобно небесному своду. Обратив потом свое внимание на все множество рыб, пророк все это бесконечное разнообразие хочет обнять несколькими словами, сказав: преходящия стези морския, употребляя вместо мужского ро­да средний, без сомнения он имел в виду тем самым ука­зать на различные роды рыб. Мы толкуем так настоящей псалом относительно простого обыкновенного человека. Между тем по наведении можно изъяснять его и в отношении к человечеству Иисуса Христа, как понимает апостол Павел в своем послании к Евреям. Что такое, как бы так говорить пророк, человечество, воспринятое на себя Богом — Словом, чтобы воспоминать о нем, говоря: Сей есть Сын Мой возлюбленный (Матф.3,17)? Сыном же человеческим (сын человечъ) пророк назвал Иисуса Христа для того, чтобы опроверг­нуть учение тех, которые думают, что Христос вместе с Со­бою свыше принес свою плоть на землю. По той же конечно при­чине и Сам Господь нередко в Евангелиях называет Себя сыном человеческим, давая этим понять, что Он приготовил себе храм, то есть телесный состав из девственных и чистых кровей Богородицы. Кто же родился от жены, тот по справедливости и называется сыном человеческим, ибо и жена есть человек. Посетил же его, потому что предзрех, говорит, Господа предо мною вы­ну, яко одесную мене есть (Псал. 15,8).— Умалил ecu его малым чимъ от Ангел сказано потому, что Иисус Христос испытывал и жажду и голод, и подвергался действительным страданиям телесным. Венчал его, то есть украсил: славою же, то есть божеством, честию, иначе сказать превосходством пред ангелами, почему они нередко Ему служили; или также честию указываете на то наименование Иисуса Христа Богом, которое усвояют Ему верующие и на то богопочитание, которое они Ему воздают. Вся покорил, как новому Адаму, сохранившему неповрежденными в себе образ и подобие Божие. Далее овцы.—Это по наведению суть уверовавшие во Христа язычники, которых Он разыскал блуждавших до Него на разных горах и на пригорках и собрал их в свой овчий двор. Волы же, это иудеи, несшие на себе тяжелое иго закона Моисеева. А скоты польския, это те, которые, не приняв ни закона Моисеева, ни закона благодати, но служа идолам и блуждая по равнинам и низменностям нисхождения настоящей жиз­ни, не могут подняться на высоту созерцания. Птицы небесныя суть ангелы: рыбы же морския—демоны суть, которые, подобно рыбе, прыгают над волнами настоящей жизни и питаются горечью и соленостию наших нечистых деяний. Все покорятся наконец Иисусу Христу, потому что Ему не­когда поклонится всякое колено небесных, и земных, и преисподних. Не излишнее также, думаем, будет предложить и еще одно объяснение слов: умалил мы и проч. То есть, что умалил ра­зумеется—не пред ангелами, но пред славою Бога—Отца. И таким образом место это должно понимать так: Ты, Боже, Отец Господа нашего Иисуса Христа по божеству, умалил Его малым чим пред Твоим достоинством, по причине плотской Его природы. Дальнейшие за сим слова в таком случае должно уже читать так: над ангелами славою и че­стию венчал ecu Его, то есть боль­ше всякого ангела. Ибо никто из ангелов не получил как имени Божия, так равно и таких слу­жителей, как Христос.

10. Господи Господь наш, яко чудно имя Твое по всей земли! Так как настоящий псалом пророчествует о тайне воплощения Иисуса Христа, и Сам Христос далее сошел на землю с неба и потом снова восшел на небо, совершил некоторое кругосветное путешествие, возвратился к преж­ней своей отчей славе; потому то и самый псалом этот есть как бы ничто вращающееся вокруг одной мысли. Так чем он начат и закончен, как начинает, так и оканчиваете его пророк именно выражением удивления о величии имени Божия.

Псалом 9

В конец, о тайнах Сына, псалом Давиду

Что значит надписание в конец, об этом достаточно говорено было выше. Но здесь оно может быть понимаемо также и ина­че, нежели как понимали мы его прежде, именно: слово конец указывает здесь на окончание жизни по плоти Сына Божия, то есть на крестную Его смерть, так как и тайными пророк называет здесь именно смерть Сына Божия, как поясняет это еврейское надписание псалма, где вместо о тайных Сына, прямо читается «о смерти Сына». Также и в другом месте Писания эта смерть именно назва­на таинством от века сокрытым и несведомым даже для самих ангелов. Далее апостол Павел говорит, что это таинство было сокрыто от князей века сего. Аще 6о быша, говорит он, разумели, не быша Господа славы распяли (1Кор.2, 8). Итак, настоящий псалом относится к смерти Гос­пода, которою уничтожена всякая сила вражия. Нельзя не заметить, что настоящий псалом значитель­но длиннее предыдущих. Это про­изошло не случайно, но вследствие особенного, премудрого устроения Духа Божия, не восхотевшего ни того, чтобы все вообще псалмы были краткими, равным образом и ни того, чтобы они были растя­нутыми, и имевшего целью предста­вить в этом для читающих некоторое разнообразное упражнение, некоторою растянутостью псалмов собирая нашу рассеянность, а краткостью, в промежутки от трудов, облегчая наше утомление. Речь в настоящем псалме льет­ся у пророка так, как будто или сам он лично был взыскан благодеяниями Божиими, или же он произносит ее от лица других, но также взысканных благодеяниями Божиими и избавленных от рабства врага. Затем вообще заметим, что одни места св. Писания могут быть изъясняемы только исторически, как например следующее место: в начале сотвори Бог небо и землю; другие между тем только аналогически, как например: источник воды твоея да будет тебе единому. Потому что, если бы мы отказались искать в этом месте особенного, прикровенного смысла, то нам необходимо было бы в таком случае допустить в этих словах некоторое возбуждение со стороны Бога к величайшему бесчеловечию—не допускать никого к участию в воде, которую дает известный источник. Ясно, после этого, что здесь идет речь о за­конной жене, которая должна быть приятна для своего законного мужа, по своей природе, как родниковая вода, и чиста, то есть свободна от всяких незаконных связей. Наконец могут встретиться нам и такие места в Писании, которые должны быть изъясняемы и в историческом смысле и аналогиче­ски, как, например, то место, где говорится о медном змие, которого вознес Моисей в пустыне. Потому что рассказанное событие с одной стороны было истинным происшествием, с другой—оно принимается как некоторый образ, относящейся ко Христу. А посему многие подобного рода места в псалмах должны быть изъясняемы не одним только каким-нибудь, но различными способами.

Ст. 2. Исповемся (исповедаюсь) Тебе, Господи, всем сердцем моим. Исповедание может быть двойное: или как раскрытие души перед Богом со стороны тех, которые согрешили, или как изъявление благодарения за благодеяния Божии. Я, говорит пророк, изолью пред Тобою, Господи, мою благодарность как за те Твои благодеяния, которые я получил уже, так равно и за те которые получу впоследствии и изолью эту благодарность—не просто, но от всего сердца.

Повем (оповещу) вся чудеса Твоя. Чудесами пророк очевидно назвал здесь благодеяния Божии, которые суть как бы некоторые дивные трофеи победы нашей над врагом.

3. Возвеселюся и возрадуюся (стану трепетать от радости) о Teбе. Я сделаю, говорит, это не­пременно, потому что получил доказательство Твоего заступления и всемогущества. Помянух, как говорит пророк в другом псалме, Бога и возвеселихся (Псал.76, 4). Так как один только Бог есть истинное утешение наше, так равно и один Он только может спасти нас. Трепетание или прыгание от радости, выра­женное по-славянски словом воз­радуюся указывает на сильную радость, так что даже самое серд­це от этой радости должно бы­ло сильно затрепетать в радую­щемся.

Пою (воспою) имени Твоему, Вышний. В древности был обычай, что люди, питавшие к кому-нибудь особенную любовь, слагали в честь предмета своей любви стихи и песни, и этим способом старались облегчать свою тоску по любимому лицу. Пользуясь заим­ствованною отсюда метафорою, пророк хотел изобразить сло­вом пою свою сильнейшую лю­бовь к Богу. Но в этом слове видно также и то, что песнь любви пророка имела излиться из его уст в соответствующей случаю стихотворной форме. Далее, вос­пою я, продолжает он, свою песнь не самому существу Божию, потому что оно непостижимо, но Твоему имени святому, Боже, искусно слагая в честь его достой­ную хвалебную песнь.

4. Внегда возвратитися (при возвращении) врагу моему вспять (назад), изнемогут и погибнут (враги) от лица Твоего. Пророк начинает исчислять наконец ро­ды благодеяний Божиих, долженствующих служить предметом настоящего его исповедания или благодарения. Враг, тиран ро­да человеческого—сатана некогда имел дерзость искушать Самого Спасителя, и, как какому-нибудь обыкновенному человеку, предла­гать свое содействие; но когда услышал от Него следующие слова: иди за Мною, сатано (Матф. 4, 10), тогда он тотчас почувствовал присутствие пред собою непобедимого могущества и со стыдом оставил Спасителя. А как скоро побежден и обращен был в бегство этот начальник темных сил, то вме­сте с тем, конечно и все, находящиеся у него под властью эти силы изнемогли или признали себя слабыми и погибли, лишив­шись своей власти, как бы неко­торой своей души. И так как Иисус Христос остался затем до самой смерти своей безгрешным, то этим способом Он уничтожил самого диавола, а нас облачил во оружие спасения, то есть в божественное крещение, и даровал нам сверх того упражнение и оплот в божественном своем учении, оставил нам пример для жизни в собственном жительстве и указал нам путь, возводящий на небо. Демоны после всего этого сделались пред нами совершенно бессильными и не имеют теперь никакой власти над нами, если только мы сами добровольно и по нерадению на­шему не подпадаем под эту власть их чрез нерадение об исполнении заповедей Божиих. Далее, от лица Твоего, то есть от страха Твоего. Ибо в сражениях именно лицо неустрашимого победителя становится страшным для побеждаемого врага.

5. Яко сотворил ecu (окончил) суд мой и прю (оправдание по суду) мою. Ибо Ты, говорит, совершил надо мной свой пра­ведный суд, надо мной, теперь уже уверовавшим в Тебя, преж­де же этого находившимся, вследствие моего неведения, под властью диавола и испытывавшего всю жестокость его владычества. Но Ты, видя, как жестоко властвует лукавый над твоим созданием, исхитил меня из его рук, и, освободив меня от давнего мо­его заблуждения, сделал меня праведным. Словом прю мою (т.е. оправдание по суду) пророк назвал здесь праведность оправданного на суде.

Сел ecu на престоле, судяй правду (по правде). Слова эти должны быть отнесены к вознесении Спасителя на небо. Совершив в тленной плоти нашей домостро­ительство нашего спасения, Он снова воссел по праву на пре­столе или то есть снова получил власть Божества, в самом же деле не оставляя этого престола и в то время, когда Он неизглаголанно поселился и обитал среди нас на земле. Вознесшись на небо и воссевши одесную Бо­га—Отца, Иисус Христос как бы воспринял в свои руки вся­кую власть на небе и на земле, пришедши на помощь к своему созданию, за спасение которого положил Он даже пречистую свою душу. Впрочем, приведенные вы­ше слова должно понимать богопристойно. Именно седение на престоле в отношении к Богу—Слову должно означать власть Его, как власть нашего праведного судии, которую Он имел однако же и прежде того, но сокрыл ее в тайне, как требовало этого домостроительство нашего спасения, дабы исполнить Ему всяческое. Посему Ты, говорит пророк, бывший судиею нашим и прежде, вновь воспринял на Себя образ судии нашего, Ты, единый правед­ный судия, совершенно чуждый от всякого неведения и пристрастия.

6. Запретил ecu языком (упрекнул с бранью народы), и погибе нечестивый. Ты упрекнул, говорит, с бранью народы за их заблуждение, и сатана тотчас же убежал от них прочь, не в состоянии будучи противостать истине. И сами апостолы еще жесточе этого порицали иногда язычников за их заблуждение, как, например, апостол Павел, назы­вая Галатян: о несмысленнии Галате (Гал.3, 1). Сознав справедливость порицания, они отстали потом от несмысленного своего идолослужения, а как скоро это случилось, то вместе с тем уничтожен был и самый виновник и рачитель сего—диавол. Такую-то силу имело одно только слово упрека, исходящее из уст святых Божиих.

Имя его потребил ecu (изгладил) в век и в век века. Когда демоны восхитили себе Божескую честь, то порабощенные ими люди дали им имена, как например представляет нам это забавная родословная богов или Феогония Гезиода. Дабы не перечислять их всех, я назову здесь только некоторые ради примера. Так из­вестны между прочим имена Зевса или Юпитера, Арея или Марса, Аполлона, Гермеса или Меркурия, Артемиды или Дианы, Афродиты или Венеры и множество других. Эти имена, с распространением между людьми слова домостроительства нашего спасения, изгладились из памяти народной, как божеские, и не приобретут уже себе прежнего почета ни в веке настоящем, ни тем более в веке будущем. Так именно должно понимать выражение в век века, так как самое слово век значить вечное бытие или вечность. Заметим, что предметы особенно достой­ные уважения и внимания Писание обыкновенно обозначает подобного рода выражениями, как например «Святая святых, Песни песней, Субботы суббот и подобн.» Или: выражение в век века означает усиление, и употреблено вместо «навсегда» или «навеки». Потому что впредь навсегда уже были оставлены людьми, как мнимосвященные празднества в честь демонов, так равно и изглажены из памяти прежних их чтителей самые имена их.

7. Врагу оскудеша оружия в конец (вражьих мечей не стало совсем), и грады разрушил ecu. Под оружиями или мечами врага должно разуметь здесь те нечистые страсти, пораженная кото­рыми душа наша становится затем мертвою для добрых дел и кажется как бы погребенною в своем теле, как в могиле. Но когда уничтожено было нечестие язычников и вместо него насаждено и утверждено благочестие, то вместе с тем, как бы пали и самые города их. Или то­же: под городами можно разу­меть людей, в которых демоны имеют свое жилище. Не будет также неуместным и то, если под городами мы станем пони­мать нечестивые храмы идольские.

Погибе память его (их) с шумом. Ибо никто уже не знал, как приносить ему (диаволу) жер­тву, или вообще как призывать его в молитве. Выражение с шу­мом значит одно и тоже как и криком, ибо исчезли совершенно взывания демонские среди людей. Или также: с шумом, то есть погиб враг вместе с своею гордостью, или же и с криком жертвенных песней. Речь здесь от­носится собственно к сатане, он именно называется здесь и нечестивым и врагом, при чем имеется в виду конечно пора­зить собственно начальника враждебных сил, как бывшего виновным в возмущении и этих самых сил. Но направляясь против него, она поражает вместе и эти последние.

8. И Господь во век (вечно) пребывает. А Господь, говорит, для уверовавших в Него языч­ников, останется Господом до конца времен; но здесь также раскрывается и непреложность благочестия принявших веру Хри­стову и незыблемость самой Церкви христианской.

Уготова (приготовил Он) на суд престол свой. Немного выше сказав о вознесении от нас Спасителя в настоящей жизни, пророк намекает теперь на бу­дущее всеобщее и последнее страшное пришествие Его, когда Он воздаст каждому по делам его. Выражение уготова употреб­лено здесь человекообразно.

9. И Той судити имать вселенней в правду (по правде), судити имать людем в правоте (правед­но). Вселенною пророк называет верующих, у которых, как мы веруем, Бог имеет свое жи­лище, обитая в рассеянных по­всюду храмах Божиих, людьми же называет пророк вообще всех людей—из неверующих язычников, у которых повсюду рассеяны глухие заросли страстей, где прячутся, подобно зверям, демоны. И Господь тех и других станет судить не одинако­во, но испытуя каждого по его силам и судя одних по вере, других по неверию их. Или также: прибавляя выражение имать судити людем, пророк имел в ви­ду пояснить этим еще более по-нятае вселенной, представив по­сле содержащаго и самое содер­жимое им. Указание на суд (су­дить) имеет здесь то значение, что предрекаемый пророком судия будет судиею прямым, праведным и неподкупным.

10. И бысть Господь прибежище убогому. Убогим или бедным называется здесь народ языческий, который действительно был беден благочестием и доб­рыми делами и для которого, ко­гда он уверовал, сам Бог стал потом убежищем. Богат­ство, состоящее в деньгах, не­верно и непостоянно, а то—богат­ство вечное и истинное. Или быть может, хочет сказать здесь пророк, что у Бога нет лицеприятия; Он даже и бедняка прибегающего к Нему принимает и не отвращается.

Помощник во благовремениих (в дни благополучий), в скорбех. Бог помогает прибегающему к Нему, как во благовремениих, т.е. в дни благополучия, так и в скорбях. Всякий может судить по себе самом, что в помощнике нуждаются как те, которые находятся в несчастии, так рав­но и те, которые находятся в счастии; последним он нужен для того, дабы надежнее и доль­ше уберечь им свое счастие и чтобы не впасть в бездействие, которое есть мать всех наших несчастий и бед. Некоторые тол­кователи говорят, что выражение во благовремениих здесь значит просто впору или кстати (так как греческое слово ευκαιςια, по-славянски выражаемое словом благовремение, значит не одно только время благополучия, но также и время приличное или удобный случай).—Понимая так это выражение, они истолковывают все приведенное выше место следующим образом: Господь был, говорят они, помощником в скорбях —кстати, то есть именно в такое время, когда человек особенно нуждается в Его помощи.

11. И да уповают (надеются) на Тя знающии имя Твое: яко (ибо) не оставил ecu взыскающих Тя, Господи. А наконец, говорит, на Тебя возложат свое упование, как на такого, который один только может спасти, воз­ложат это упование знающие имя Твое, то есть Тебя Самого, или иначе говоря: верующие в Тебя. Некоторые переводчики с еврейского выражение да уповают заменяют выражением возложат упование, употребляя то есть буду­щее время вместо повелительного наклонения. Или, быть может, пророк употребил здесь повели­тельную форму, столь свойствен­ную учащему, наставляя или просто требуя от нас, как бы какой-либо наставник, чтобы и мы усвоили себе то, что сам он знал так основательно. Далее, хорошо также сказал он и это: знающий имя Твое, а не приро­ду—так как природа Божия решительно не доступна и для человеческого понимания. Присовокупил сюда пророк и самое основание упования или надежды нашей, добавив: яко не оставил ecu взыскающих Тя, Господи! За­метьте; пророк не сказал ищущих, но взыскающих или взыщущих, имея без сомнения в виду чрез прибавление предлога изобразить усиленное искание Гос­пода от всей души.

12. Пойте Господеви живуще­му в Сионе. Тому, говорит, истинному Господу, которого я несколько выше изобразил пред вами, вы воспевайте хвалебные песни ваши. Живущему же в Сионе, пророк добавил не для то­го, чтобы сказать например, буд­то бытие Божие ограничено тем пространством, какое занимает гора Сион, но дабы показать не­которое особенное благоволение Божие к этому месту. Ведь из­вестно, что Бог вселяется и в верующих, не в том опять конечно смысле, будто Он объемлется ими, но этим указывается на особенное расположение Божие к ним. Про­рок побуждает здесь воспевать хвалы Богу или самых древних Евреев, живших в то время, или же уверовавших впоследствии во Христа язычников, то есть христиан; так как тот же са­мый Бог, Который обитал не­когда на Сионе и давал с него свои откровения людям избранным, имел быть исповедуем впоследствии Богом и христианами. Или также под Сионом мож­но разуметь Церковь из язычни­ков, в которой позднее стал обитать Господь.

Возвестите во языцех начинания (действия или занятия) Его. Эти слова относятся к апостолам, которые действительно, обходя на­роды земные, научали всех истин­ному познанию о Боге. Вместо за­нятия или начинания (επιτηδευματα), как стоит у семидесяти, Симмах употребил в своем пере­воде средства или знания μηχαναια, а Акила — перемены (εναγγαλα). Итак возвестите, как бы гово­рит пророк, начинания Божии, то есть Его действия или занятия; воз­вестите средства или занятия, то есть дивную Его премудрость, воз­вестите перемены или изменения Его, то есть то что явилось вме­сто другого. Потому что те, кото­рые были далеко от Бога, сдела­лись наконец близкими к Нему; и те, которые находились во мра­ке заблуждения, пришли к свету истины; и те, которые были как бы забыты Богом, воспомянуты Им; и те, которые прежде были в пренебрежении, сделались впо­следствии избранными и даже сы­нами Божиими и Сам Бог сде­лался человек, а человек -Богом.

13. Яко взыскаяй крови их помяну. Все это Бог устроил, после того, как вспомнил о них; прежде же Он как бы не помнил о них, по причине собственного их неверия. Вспомнил, не терпя, чтобы проливалась еще далее языч­никами кровь в жертву демонам, так как они иногда закалали даже собственных сыновей и дочерей. Вспомнил равным образом, начав требовать или спрашивать крови от рук проливающих эту кровь, той крови, которую они не употребляли в жертву. Кровию называется здесь месть убийством за убийство, что они делали, под­стрекаемые к этому демонами. Это ясно из того, что всякий убийца по Писании имел быть подвергаем известному наказанию, как говорит в книги Бытия: крови бо вашей изыщу (Быт. 9, 5).

Не забы звания (вопля) убогих. Когда природа человеческая находилась под владычеством невидимых врагов наших, она казалась в то время как бы вопиющею к своему Творцу; этот вопль она издавала по причине того тяжкого положения или убожества, в каком она находилась. Или быть может здесь содержится и указаниe на то, как древние пророки, воспевали таинство вочеловечения Божия, взывали к Богу, призывая в помощь себе имеющего вочеловечиться Господа; они и убогими или бедными могут быть названы очень кстати, по причине некото­рой скудости и незначительности того круга добрых дел, которые они почитали такими, и Бог не забыл этого вопля или звания их.

14. Помилуй мя, Господи, виждь смирение (уничижение) мое, от враг моих. А эти слова ска­заны пророком от лица вообще всякого христианина. Посмотри, го­ворит, как бы, здесь уверовав­ши во Христа, на причиненное мне унижение от нечестивых, то есть от врагов моих видимых, и невидимых, которые дей­ствительно старались уничтожить весь род христианский.

15. Возносяй (Ты, который вы­соко уносишь) мя от врат смертных. Вратами смертными пророк называет многоразличные истязания мучеников, обыкновенно доводившие их до смерти; из этих истязаний высшие и главнейшие бы­ли конечно те, которые претерпел Сам Спаситель наш. Но приведенные слова можно также относить и к самому Давиду, так как он сам неоднократно терпел уничижение от своих вра­гов, как и неоднократно чудес­но избавляем был от смерти, становясь потом еще более славным, чем прежде, возвеличивае­мый очевидною помощью Божиею в этих случаях.

Яко да возвещу вся хвали твоя во вратех дщере Сиони. Это причина или того, почему пророк был избавлен от смерти, или того, почему испрашивал он се­бе милосердия Божия. Да возвещу, говорит он, вся хвалы твоя, то есть хвалу например творения, хвалу премудрости Божией, хвалу правоты Его, хвалу вочеловечения; из них за каждую, говорит пророк, Ты достоин, Боже, восхваления. Сионом называется здесь Церковь святых Божиих на небесах; вратами же ее отдельные церкви на земли, входя чрез которые или под руководством которых всякий может восходить в эту небесную Церковь. Потому что те, которые принадлежа к этим земным церквам, страдая за Христа, те именно возвещали в страданиях дивные дела Божии, подкрепляя своим примером верующих. Далее и сам Давид также своею книгою псалмов, возвещает во всей церкви хвалы Божии. Дщерию же назван этот высший Сион, как особенно возлюб­ленный Богом и Им самим устроенный.

Возрадуемся о спасении Твоем. Спасением пророк называет вочеловечение и смерть нашего Спа­сителя; так как все это послужило виною нашего спасения, как и праведный Симеон сказал вслед за Давидом: видеше очи мои спасение твое (Лук. 2, 30).

16. Углебоша (погрязли) языцы в пагубе, юже сотвориша. Под языками или язычниками дол­жно разуметь здесь самих иудеев, так как они, имея закон, однако же по своей злобе и зависти, соделались подобными язычникам, незнакомым вовсе с законом; а под пагубою или гибелью—самую смерть. Потому что, стараясь предать смерти начальника жизни, сами они были совершенно уничто­жены потом римлянами, и, приго­товляя Ему смерть, сами напротив совершенно были преданы во власть смерти. Или также: здесь идет речь и о враждующих против христиан, которые усердно ста­раясь о скорейшем истреблении этих последних, сами гораздо скорее их подверглись уничтожению. Не будет неуместным, если станем относить сказанные выше слова и к самим демонам, которые, замыслив посредством смерти Иисуса Христа ослабить Его всемогущество, вместо того чрез эту самую смерть совершенно по­вредили своему собственному вла­дычеству над людьми.

В сети сей, юже скрыша, увязе (увязла) нога их. Пророк повторяет здесь предыдущую свою мысль, только выражая ее здесь под другим новым образом, и как бы хвалясь уничтожением врагов. Сетью он называет злые старания их, то есть их коварные замыслы. Всякая сеть, также как и силки обыкновенно расставляются в потайных местах; так и коварные за­мыслы составляются обыкновенно втайне, производя потом на свет смерть.

17. Знаем есть (познается) Господь судьбы (суды) творяй. Судьбами или судами называются здесь наказания Божия; так Он воздает по заслуге.

В делех руку своею увязе (загряз) грешник. А эти слова служат как бы продолжением предыдущих. Здесь именно вы­ставляется та причина, почему Господь открывается творящим суды; но еще более здесь Он является праведным судиею, устраивающим так, что те, которые строят ковы для других, скорее всего сами же подвергаются этим ковам; так что зло, которое уготовляют другим, обращается таким образом на самих виновников зла. Под грешником ра­зумеется один из тех трех родов людей, которые обозначаются словом языки или народы, изъясненным нами выше; или же пророк называет грешником вообще всякого исполненного нечестия.

Диапсалма. Об этом сказа­но во введении.

18. Да возвратятся (пойдут) грешницы во ад. Грешниками называются здесь неверующие; а адом самое наказание их. Да возвратятся же сказано вместо да перенесутся из настоящей жизни под землю; ибо там, как говорят, находятся места наказания их. Или иначе: пусть, как бы так говорит пророк, те, кото­рые из земли произошли, в зем­лю же и возвратятся, не в состоянии будучи ни о чем помышлять, как только о земном. А кого пророк разумеет здесь под грешниками, это он показал чрез присовокупление нижеследующих слов псалма:

Вси языцы (народы), говорит он далее, забывающии Бога. Забывающие то есть добровольно, по собственному своему неразумению.

19. Яко не до конца забвен будеть нищий (бедный). Это случится, говорит, именно с подобного рода языками или народами, так как верующий не допустит себя до совершенного забвения о Боге. Бедным пророк называет того, кто не имеет у себя богат­ства денежного и тленного, но кто за то богат богатством добрых дел своих. Или также под бедным пророк разумеет народ языческий, как бы то есть растра­тивший высокое богоподобное достоинство своей души, сделавшийся бедным в отношении богат­ства благочестия и добродетелей.

Терпение убогих не погибнет до конца (навсегда). Убогими пророк называет здесь язычников, терпение или ожидание которых, говорит он, не до конца будет напрасным. Ожидание же или чаяние язычников есть Христос, о котором в одном месте Писания сказано: И той чаяние языков (Быт.49, 10); к ним Сам Он обращается чрез другого пророка, с следующими словами: они терпели Меня во время воскресения Моего.

20. Воскресни, (восстань), Гос­поди; да не крепится (приобретает) человек. Один переводчик поставил, вместо да не кре­пится (μη κραταιουσθω) да не надмевается (μη θρασυνεσθω). А говорит эти слова пророк по причи­не взаимных ополчений народов одного против другого. Потому что люди, при неимении истинных учителей, не зная что они суть земля, брение, дерзали на поступ­ки, превышавшие их человечес­кую природу; мало того, они даже вписались в число богов. Посе­му явись, как бы говорит, предстань, Господи, и уйми такую над­менность их. Можно также изъ­яснять настоящее место и гораздо глубже; именно: первая половина этого места указывает на то, что человек создан по образу Божию и потому он не без основания может быть назван богом; вто­рая же половина намекает на то, что человек прилепляется к зем­ному, и потому справедливо должен быть назван человеком. И так как это земное одерживало верх в людях над божественным, то пророк и умоляет Иисуса Христа, чтобы Он воскрес и научил бы нас чрез святых апостолов тому, каким бы образом наши греховные страсти не могли преодолевать нашей души, ни брение ума нашего. Или и еще иначе: после воскресения Господа из мертвых, когда Евангелие бы­ло проповедано во вселенной, в мире прекратились взаимные восстания народов одного против другого и усобицы.

Да судятся языцы (народы) пред Тобою. Иначе сказать: да соделаются, то есть, они достойны­ми Твоего посещения или смотрения, Господи. Потому что тот, кто судит, обыкновенно обращает свой взор на того, над которым производится суд. А упоминаемый здесь суд понимайте по отношению к диаволу,—суд, о котором и чрез пророка Исаия так говорит Бог: Се (Иаков) отрок мой, восприму и; (Израиль) избранный мой, прият его душа моя, дах Дух мой нань, и суд языком возвестит (Ис.42,1).

21. Постави, Господи, законоположителя (законодателя) над ними. Под законоположителем или законодателем пророк разумеет здесь Иисуса Христа, по реченному в Писании: Я поставлень от него царем; ибо Он, подобно царю и законодателю, дал нам новый закон, именно закон евангельский, или просто святое Евангелие. Да разумеют языцы (народы), яко человецы суть. Да научатся, то есть, они потом, впоследствии, жить так, как лю­ди живут, а не как звери.

Псалом десятый у евреев.

Ст. 1. (слав. перевод - 22) Вскую, (почто) Господи, отстоя (стал) далече? Пророк начинает рассуждать те­перь о промышлении Божием, как бы говоря, что вот нечестивые здесь благоденствуют, а праведники терпят неудачу в своих делах,—и от лица этих последних ведет свою речь, вопрошая Бога о причини подобного поряд­ка вещей: почто, говорит, Госпо­ди, оставил Ты этих людей пе­реносить, что бы ни случилось с ними? Приведенное выше выражение метафорическое; оно заимство­вано от тех людей, которые са­ми стоят вдали и не имеют ни­какой заботы об оставленных ими других людях.

Презираеши (чрез верх смо­тришь) во благовремениих (в дни благополучия) в скорбех? Прези­рать или смотреть поверх чего-либо значит давать такое положение своим глазам, при котором они не смотрят прямо на тот предмет, который находит­ся пред глазами, но смотрят вверх над ним. Итак почему, Ты, Господи, продолжает пророк, Ты, Который везде присущ, ка­жешься отстоящим далеко от праведных по причине Твоего долготерпения, и между тем как Ты все видишь, принимаешь вид, будто ничего не замечаешь, как будто бы для того, чтобы не помо­гать нам в делах наших; и это притом же в то время, когда мы особенно нуждаемся в твоей всесильной помощи, то есть имен­но теперь, когда мы находимся в скорбях и терпим бедствия? Го­ворит же все это пророк —не обвиняя Бога, но призывая и скло­няя Его на милость. Ибо в противном случае Бог мог бы ответить ему словами Писания, говоря: грехи ваши разделяют меж­ду Мною и вами.

2. (23) Внегда гордитися нече­стивому, возгарается (сгорает) нищий. Когда, говорит, возносит­ся нечестивый, получая во всем удачу, тогда благочестивый, смо­тря на все это, сгорает от рев­ности, испуская стенание из сво­их уст, подобно некоторому ды­му, стенание о том, что он таков как бы забытый и незнат­ный. Или тоже можно понимать место это так: когда демон ки­чится над родом человеческим, тогда этот последний, будучи беден добродетелью, сгорает от страдания.

Увязают (поддерживают се­бя) в советах (ухищрениях), яже помышляют (вымышляют). Это тоже сказано о нечестивых. Они, говорит пророк, поддерживают себя или содействуют себе тем, что замыслят; под содействием же должно понимать успех или удачу. Или также: они получают содействие со стороны других подобных себе людей. Здесь можно заметить, что про­рок, рассуждая как о людях добрых, так и о нечестивых, нередко говорит о них иногда во множественном числе, а ино­гда в единственном; так как добрых людей числом хотя и много, но все они по своей на­клонности к добродетели составляют одно, равным образом и нечестивых людей числом также много, но по своей наклонности к нечестию и злобе все они опять—одно. Или иначе: так как греческое слово συλλαμβανονται не только значит поддерживают се­бя или содействуют себе но и бывают пленяемы или увязают, как выражено по-славянски, то можно думать, что пророк говорит здесь о тех благочестивых людях, которые бывают пле­няемы помыслами относительно благополучия людей нечестивых, то есть впадают в малодушие, не в состоянии будучи понимать и рассуждать о премудрых планах Божиих.

3. (24) Яко хвалим есть грешный в похотех души своея, и обидяй (обидчик) благословим есть (одобряется). О частице яко, по-русски так как или потому что, должно заметить, что соответствующее ей в еврейском языке слово не всегда имеет значение причиной частицы, но ино­гда употребляется как наречие утверждения, а иногда бывает и вовсе лишнею и употребляется в этом последнем случай в речи лишь в силу некоторого обычая, как идиома. Порок усилился ме­жду нечестивыми, по словам про­рока, до такой степени, что те, которые грешат, особенно рев­ностно, хвалятся своими похотями, за удовлетворением которых они гонятся, будучи увлекаемы страстью, равным образом те, которые обижают других, слышат одобрение за свои преступные действия со стороны подобных себе людей.

4. (25) Раздражи Господа грешный. Раздражил, говорит, или подвигнул Господа к отмщению, сам прогневавши Его и ускоривши Его праведное посещение, своим преступным поведением.

По множеству гнева своего не взыщет. Бог не станет, гово­рит, достойно взыскивать с не­честивых как бы требовал то­го праведный гнев Его; ибо, как говорит Писание: аще беззакония назриши, Господи, Господи, кто постоит (Псал.129, 3)? Гневом же Божиим пророк называет здесь праведное наказание, посы­лаемое Богом на нечестивых. Бог, говорит, милосерд и не наводит наказания неумеренного, хотя и заслуженного. Впрочем, согласно с некоторыми толков­никами, это место можно изъ­яснять и иначе, именно,—что грешник раздражил Господа по множеству гнева Его, то есть до­стойно и самим же грешником воспламенен этот гнев в Боге; а воспламенен он нечестивыми деяниями грешника. Далее не взыщет должно понимать, как требование отчета, а вместе с тем отдание этого отчета и как вследствие раскаяния грешника; как бы так было сказано: Бог не взыщет с него, который так Его раздражил.

5. (26) Несть Бога пред ним. Так думает грешник: не видит его Бог, поступающего таким образом. Или иначе: грешник не примечает своими глазами вблизи себя Бога, Кото­рый везде присущ и всевидящ.

Оскверняются путие его на всякое время. Так как грешник думает, что деяния его невидимы Богом, то они всегда и бывают превратными и нечестивыми у него.

Отъемлются (отстраняются) судьбы Твоя оть лица его. Отнимаются, говорит, Твои суды от его разума, ибо и разум также имеет свои глаза. Отнимаются, т.е. отстраняются. Этого рода слепота свойственна ошибающемуся, так что судов, которые от Тебя исходят, он не замечает, не рассуждает и о том, что Ты судия праведный, и сильный, и долготерпеливый.

Всеми враги своими обладаешь. Он (нечестивый) отразит от себя всех тех, которые восстали бы против него; так как Бог, по своему долготерпению), попускает ему часто в войне одерживать верх и над своими врагами.

6. (27) Рече бо в сердце своем: не подвижуся (поколеблюсь). Он почел свое благополучие постоянным; подвигнуться же или поколебаться, это значит испы­тать перемену или изменение в прежнем могущества и в собственных силах.

От рода в род без зла. Здесь должно считать опущенным глагол буду или пройду (прожи­ву); ибо грешник подумал, что он будет непричастным ника­кой обиде от рода в род, т.е. в продолжение всей жизни. Под родом здесь именно должно разуметь жизнь; то есть как бы так было сказано: от его жизни настоящей до той, которая наступит после его смерти.

7. (28) Его же клятвы (про­клятая) уста его полна суть, и горести (огорчения) и лести (ковар­ства). Слова эти: уста его представляют один из идиотизмов, свойственных еврейскому диалекту, и употребляющихся нередко в священных книгах; евреи имеют обыкновение к членам присоединять в речи местоимения, как например: Блажен емуже Бог Иаковль помощник его (Псал. 145, 5); или: Блажен муж емуже есть заступление его у Тебе (Псал.83, 6). Далее уста его (грешника) полны или исполнены клятвы, т.е. на всех произносят проклятия, полны горести, иначе говоря: гневно или с огорчением на всех кричат; полны лести или коварства, потому что та речь, которая исходит из этих уст, изливается не от сердца, но эти уста одно говорят, а другое таят в душе.

Под языком его труд и болезнь. То, говорит, что говорится таким человеком, доставляет труд и болезнь тем людям, для которых он строит свои ковы. Или также: труд и болезнь заключаются в его учении и достанутся на долю тех, которые ему (нече­стивому) последуют, не находя себе нигде покоя. Или еще: соб­ственный его язык был в труде и болезни, износя слова труда и болезни против тех, к которым он враждовал, показывая тем самым неустанную его говор­ливость и злоречие.

8. (29). Приседит (заседает он) в ловительстве (засаде) с богатыми. Ловительство или за­сада есть потаенное место, укрывшись в котором кто-нибудь делает отсюда неожиданно свои нападения на проходящих мимо этого места. Пророк исчисляет здесь те многоразличные пороки, которые свойственны людям нечестивым, как например: лесть, коварство, хищничества, убийство, и сим по­добное. Скрывается, говорит он, вместе с богатыми, т.е. с теми, которые изобилуют пороками и злодеяниями, и которые в этом отношении гораздо знаменитее его; и он сделает их своими соучаст­никами, как имеющих одинаковые с ним душевные расположения. Далее пророк, открывая засаду, присовокупляет к сему объяснение и самой причины ее, говоря:

В тайных, еже убити неповинного. Дабы умертвить, говорит, невинного, того, который не причинил ему никакой обиды.

9. Очи его на нищаго призиpaem (зарятся). Здесь показывает пророк то беспрестанное соглядание, с каким этот коварный человек неутомимо следит своим взором за неповинным бедняком, дабы выбрать удобную минуту для удачного нападения на него, когда тот будет проходит мимо.

(30). Ловит (подстерегает) в тайне, яко лев во ограде (логовище) своей. Здесь пророк развивает туже самую мысль, имея в виду указать этим на разнообраз­ное коварство человека злого и по­казывает ясно, что он сам истинный зверь. Он точно лев, спрятавшийся в своей норе, кото­рую он называет здесь оградою. Как лев нападает на слабейших животных, беспечно про­ходящих мимо его логовища; так делает и этот человек, поль­зуясь незаметно расставляемыми им для других ковами.

Ловит (сидит в засаде), еже восхитити (схватить) нищаго, восхитити нищаго, внегда привлещи и. Сравнив выше человека коварного со львом, по его ко­варству, и как бы кровожадности, пророк и далее остается тверд при этом сравнении, давая тем понять, что подобному человеку именно свойственны действия льва. Он, говорит, нападает из своей засады как лев, чтобы схватить свою добычу и чтобы потом ута­щить ее в свою нору. А ловит он или подстерегает, сидя в своей засаде, не для того, чтобы схватить здесь какого-нибудь кровожадного или зловредного зверя, но чтобы схватить, говорю, бедного, бедного и состоянием и обедневшего силою человеческою. При этом пророк изъясняет и тот способ, которым этот бедняк будет похищен человеком коварным, говоря: внегда привлещи и, то есть утащит силою. Повторением же глагола восхитити про­рок хочет показать величай­шую степень нечестия коварного. Или также быть может, этим повторением слова, выражающего страдание, он хочет скорее по­двигнуть Бога на защиту бедняка.

10 (31). В сети своей сми­рит его. То есть он обладает им чрез свое коварство и хит­рость. Или же, умертвивши, распрострет он его на земли; так как смиренным или приниженным называется тот, кто падает к ногам другого, распростершись на земле.

Преклонится и падет, внегда ему (гордому) обладати убогими. Когда он, будучи сильным, станет властвовать над убогими, тогда и сам он смиряемый пре­клонится и погибнет. Ибо те, ко­торые падают, первее всего на­клоняются к земле. А говорит же об этом с тою целью, дабы показать неисцелимый порок этого человека и вместе с тем долготерпение Божие и выносливость под­вергшихся угнетенно со стороны гордого и их избавление от этого гнева.

11. Рече бо в сердце своем: забы Бог, отврати лице свое, да не видит до конца. Тот, которому попущено, чтобы все пожелания его души исполнялись, впадает в странные мнения, размышляет сам в себе, будто Бог забыл промышление свое о мире, что Он отвратил от него свое благоде­тельное смотрение о нем, так что решительно ничего не хочет видеть, что в нем делается. В конец же иногда значит «на всег­да», а иногда—«совершенно» или «совсем»; а у тех, которые рассматривают это выражение по­дробно, стоит и то и другое значение. Должно заметить, что при­веденные выше слова можно пони­мать как предсказание, относящее­ся первее всего к народу Иудейскому, а потом или вместе с тем и к Самому Иисусу Христу. Потому что первый, т.е. народ Иудейский, вместе с начальниками своими, в засаде подстерегал То­го, Который чист от всякого гре­ха, то есть Христа, и Который обнищал ради нашего спасения; за ним то народ Иудейский посто­янно злоумышленно следил и делал все другое, что описано выше; потом, когда убил он этого пра­ведника, также стал преследовать и Его учеников —апостолов, а наконец и сам этот народ был истреблен римлянами.

12 (33). Воскресни, Господи Боже мой, да вознесется (поднимется) рука твоя. Воскресни, то есть подвигнись к отмщению. Да­лее, да вознесется рука твоя,—выражение метафорическое; так как те, которые когда кого-нибудь наказывают, обыкновенно поднимают вверх при этом свою руку, наносящую удар бичем. Или иначе: Твое могущество, как бы так говорит пророк, было все­гда высшим и превосходящим всех, прошу Тебя, Боже, пусть оно явится таким особенно в те­перешнее время, на виду у всех; ибо под рукою Божиею должно разуметь именно Его могуще­ство.

Не забуди убогих твоих до конца. До конца, иначе сказать: совершенно или совсем.

13 (34). Чесо ради прогева нечестивый Бога? Испытывая тяжкие страдания при мысли о подобного рода дерзостях, каких исполнены отношения нечестивых людей к праведникам, пророк облекает здесь свою речь в во­просную форму; и потом разрешает это свое недоумение следующим ответом, говоря:

Рече бо в сердце своем: не взыщет. Вот, говорит, где кроет­ся причина такого нечестия людей порочных: они думали в душе своей, что Бог не станет взы­скивать с них за их постыдные деяния.

14 (35). Видиши, яко Ты болезнъ (страдание) и ярость (озлобление) смотряеши (разумеешь), да предан будет в руце, твои. К слову видиши здесь надобно доба­вить слова: чрез себя, или сам собою, и затем поставить наконец знак препинания, так что­бы получился следующий смысл: хотя бы нечестивец и тысяче­кратно так думал, как сказано выше, повергаемый в безумие по причине Твоего долготерпения; но Ты, Боже, видишь все, всюду про­никая своим взором. Потому-то Ты с величайшим тщанием рассматриваешь и ту болезнь или страдание, которому подвергаются терпящие обиду, а равно и ту ярость или страх, который испытывают сами наносящие им эту обиду. Ибо смотрение или разумение есть именно подробное рассматривание известного предмета и по частям. Рассматриваешь же тщательно, как бы так говорит пророк, для того, чтобы в будущем веке предать Тебе их наказаниям определенным Тобою. Это именно обозначают здесь ру­ки, по слову апостола: страшно есть, еже впасти в руце Бога живаго (Евр.10,31).

Тебе, оставлен есть (предоставлен) нищий. Так как все отступили от бедного, то он до­стался только Teбе единому и одному для заступления.

Сиру Ты буди помощником. Ты будешь, говорит, помощником сироте, как творец и вла­дыка его. Как эти слова, так и предыдущие должны быть относи­мы не просто к беднякам и сиротам, но собственно к народу языческому, который был бедняком по изъясненной выше причине, а равным образом был и сиротою, по причине неведения своего Отца и Творца—Бога.

15 (36). Сокруши мышцу грешному и лукавому. Мышцею пророк называет здесь физическую силу; так как в мышцах имен­но заключается сила человеческая. Грешные же и лукавые суть такие люди, которые служат возобладавшим над ними плотским похотям.

Взыщется (поищется) грех его, и не обрящется (найдется). Потому что если бы только Бог стал искать греха и не долго терпел, то он тотчас же погиб бы достойно пораженный смертью. Приведенные выше слова можно также относить и к Иисусу Христу, как пророчествующие о том, что некогда сказал Пилат об Иисусе Христе, обращаясь к иудеям, именно он говорил: яко в Нем ни единыя вины обретаю (Иоан.19, 4). Далее, пророчествующие о том, что и Сам Христос сказал однажды: грядет бо, говорил Он, сего мира князь, и во Мне не имать (найти) ничесоже. Так ни Пилат не отыскал в Иисусе Христе греха или преступления, за которое бы Он должен был умереть, как тре­бовали того первосвященники и иудеи; ни диавол в то время, как разлучилась пречистая душа Христа с Его телом, не мог отыскать в Нем никакого греха, хотя и употреблял к тому все свои усилия.

16 (37). Господь Царь во век, и в век века. Эти слова сказаны для тех, которые соблазняются, что люди нечестивые не тотчас терпят заслуженное ими наказание от Бога. Царство, говорит он, Божие и Его праведный суд —не преходящи или временны, но вечны. Поэтому если бы Бог и не подвергнул тотчас же нечестивцев наказанию, то Он подвергнет их сему потом, впоследствии, в свое время. Иди, быть может, пророк говорит здесь о царской власти Христа, которую Спаситель по божеству своему имел у Себя от вечно­сти, но по человечеству Он воспринял эту власть только по своем воскресении. Дадеся Ми, го­ворил Он ученикам своим по воскресении, всяка власть на небеси и на земли (Матф.28, 18), дабы царствовать Ему не только в настоящем веке, но и в будущем.

Погибнете языцы (язычники) от (с) земли Его. Языками или язычниками пророк называет здесь тех, которые не приняли закона евангельского; так как язычники существуют без зако­на. Под землею же Господнею разумеете весь мир, по лицу которого имела распространиться вера христианская. Или, быть мо­жет, землею Господнею пророк называет царство Господа, от которого (царства) отпадут все живущие преступно или беззаконно.

17. (38). Желание убогих услышал ecu, Господи, уготованию серд­ца их внят ухо Твое. Здесь то и другое, то есть и желание и уготование сердца убогих есть не­который образ тех молитвенных восклицаний,—с которыми они обращаются к Богу; молятся же они, или желают того, чтобы нечестивые были истреблены. И были эти убогие прямы сердцем, так как не были подвержены никакому греху. Или, быть может, слова эти сказаны для того, чтобы показать желание сердца пророков, которые молились о вочеловечении Спасителя. Готовы же бы­ли, именно к принятию веры Хри­стовой, и готовы конечно те, которые ее впоследствии приняли.

18 (39). Суди сиру и смиренну (уничиженному). Ты, говорит, услышал его (бедного) и выслушал со вниманием, чтобы быть судьею для сирого и уничиженного и наказать гордого.

Да не приложит ктому величатися человек на земли. Да­бы всякий человек, видя наказание Божие, постигшее тех, кото­рые наносили обиды другим, не осмеливался еще далее величать­ся, то есть гордиться и превозно­сить себя пред низшими себя. Выражение на земли значит во­обще между людьми, или среди людей.

Псалом 10

В конец псалом Давиду

Настоящий псалом воспет пророком во время преследования его со стороны Саула. Словом: «в конец», псалом этот надписан потому, что содержит в себе про­рочество о том наказании, кото­рое ради его впоследствии имело быть ниспослано Богом на Саула.

Ст. 2. На Господа уповах, како речете души моей: превитай (пе­реселись) по горам яко птица? Когда Давид, преследуемый Саулом, бежал в пустыню, тогда его друзья и доброжелатели советовали ему лучше укрыться в горах, уверяя его, что там жизнь его будет в гораздо большей безопасности. В приведенных выше словах Давид обличает этих друзей и доброжелателей, как подающих советы заслужи­вающие осуждения. «На Господа, говорит он им, возложил я все свое упование», не полагаясь ни на какую другую помощь. И зачем говорите вы душе моей, т.е. мне самому, чтобы я, как какой-нибудь воробей, взлетел на гору, и, подобно этой трусливой птице, помешкал там? Здесь кстати заметить, что пророк нередко употребляет выражение «душе моей», вместо «меня самого», как например встретили мы это выше, в третьем псалме в словах: мнози глаголют души моей (ст. 3).

3. Яко се грешницы налякоша (натянули) лук, уготоваша (приготовили) стрелы в туле, (кол­чане). Говоря о том, что вот натянут лук, приготовлены стре­лы в колчане, пророк указывает этим на полную готовность грешников к нападении на не­го. Или же пророк потому упоминает здесь об этих орудиях, что их употребляли в дело в то время, когда преследовали бегущих. Затем остальные слова приведенного текста изъясняют самую причину того упования про­рока, о котором упомянуто выше (ст. 2). Потому, говорит он, я питаю такое упование в душе мо­ей, что те, которые воюют против меня, суть люди грешные; они погрешают, преследуя чело­века вовсе невинного, намереваясь заплатить смертью тому, кто неког­да был виновником их спасения, когда например убил Голиафа или когда изгнал из Саула демона, мучившего его.

Состреляти во мраце (в без­лунную ночь) правыя сердцем. Они приготовились, чтобы погубить нас, которые ни в чем неповинны, нас, которые не питаем ничего коварного в своем сердце. Сострелять или убивать стрелою, т.е. из потаенного места, это именно означает здесь выражение во мраце, по-гречески η σκοτομηνη, без­лунная ночь, так как раненный в такую ночь не может замечать своего врага. Или иначе: здесь мож­но подразумевать опущенную частицу «как бы» или «подобно как»; так что полный смысл этого ли­ста будет следующий: враги праведника, помраченные ненавистью к нему «как бы» некоторою ноч­ною темнотою, не видят кто таков тот, кого они замышляют убить; ибо они направляют свое оружие в своего друга и благодетеля.

4. Зане (ибо) яже Ты совершил ecu, они разрушиша. Это вто­рая причина упования пророка на Бога. Я и потому еще проникнулся упованием на Бога, как бы так говорит он, что сторонни­ки Саула ниспровергли того, кого Ты, Боже, помазал им в царя. Глагол «совершил» употреблен здесь вместо «поставил» или «воздвиг»; а глагол «разрушиша» вме­сто «ниспровергли» или «низвергли». Последнее выражение—метафори­ческое, и метафора эта заимствована от разрушенных страстей. Дерзнувши на подобные поступки, они встретят в Тебе, Боже, грозного судии дел своих, судию, про­тивостать которому они решитель­но не будут в состоянии. Или же: нечестивые разрушают те за­коны, которые Ты, Боже, установил; так Ты заповедал, что ни с кем не должно поступать не­справедливо, заповедал далее, что никого не должно убивать безвин­но: а они между тем поступают совершенно вопреки этим Твоим повелениям, напрасно обижая пра­ведника и замышляя убить не­винного.

Праведник же что сотвори? Что же такое сделал праведник, за что его должно бы было под­вергать подобному преследованию? Здесь пророк говорит о себе самом, именно, что он не поступал несправедливо с теми, ко­торые готовы причинить ему те­перь обиду. Или также быть может пророк предлагает в приведенных словах некоторое наставление о высшем божественном смотрении и промышлении о нас, как бы так рассуждая: что вот Бог, который один соб­ственно может быть назван праведным, которому ненавистна вся­кая неправда, который один толь­ко есть праведный судия, что Он сделал тем, которые совершили столь великие злодеяния. Презрел ли Он их? Нисколько.

5. Господь во храме святым своем, Господь, на небеси престол Его. Господь, говорит пророк, обитает и в Иерусалиме, в святом своем храме, и сидит на небе, и таким образом Он всюду присутствует и видит всех делающих кому-нибудь неправду. Мысль эта яснее раскрывается у пророка в нижеследующих сло­вах псалма.

Очи Его, продолжает про­рок далее, на нищаго призирает (смотрят), вежди (веки глазные) его испытает сыны человеческия. Не сказал пророк просто взирают, но призирают или смот­рят с высоты, указывая этим на то смотрение Божие о нас, которое исходит свыше, с неба. Очи Господни должны быть пони­маемы, как совершенное ведение всего совершающегося в мире. Вежди же Его или глазные веки суть как бы некоторое покрывало этого самого ведения Божия, ибо веки служат покрывалами для глаз. Итак вождями пророк выражает то, что Бог, хотя и представляется и почитается как бы невидящим сокрытых глубин души и сердца, однако ж тем не менее Он видит и испытывает оные. Или Давид сими словами изображает всезрение и всепосещение Божие. Он не только видит глазами, но и веждями, так что со всех сторон знает все. Словом «испытывают», он означает различие, то есть, точное и подробное знание. Сынами человеческими называет описательно всех людей. Нищим называется кто-нибудь по двум причинам, или потому, что не имеет денег, или потому, что не имеет добродетелей. Итак, Бог призирает на бедного, но богатого доброде­телями, а напротив отвращается и не видит того, который беден добродетелями, и богат деньгами, и первого видит, потому что обогащает его теми добродетелями, которых не имеет второй, а от­вращается от второго, потому что он напротив беден теми добродетелями, которыми богат первый. Господь испытает праведнаго и нечестиваго. Cиe слово разделяет людей, о которых сказал выше вообще, ибо разделяет их на праведных и не праведных, так как неправедные нечестивы, потому что своим пренебрежением святых заповедей Его они бесчестят Бога.

Любяй же неправду, ненавидит свою душу. И это слово может возродить упование на Бога и вместе содержит учение. Неправедный, говорит, причиняет своей жизни смерть и сам делается врагом своей души, ибо злыми делами своими сей нечестный побуждает Бога гневаться на душу и жизнь его *).

*) Так Златоуст говорит: зло неприязненно и враждебно и пагубно для души: и злой прежде наказания получает наказание, ибо он ненавидит свою душу—не тот, который просто по человеческому малодушию устремился к обидам, ибо такой в скором времени, пробудившись подымется на лучшее, как это случилось с ним от поползновения; но тот, который любит неправду, то есть, нарочно делает его предметом своего размышления и старания—таковой погубляет свою душу. Ибо он навлекает на себя гнев Божий, что и пророк намекая говорит. И Феодорит: любящий свою душу ненавидит неправды, а кто имеет расположенность к ней, тот злоумышляет гибель для души, ибо навлекает на нее гнев Божий.

Одождит (низведет в виде дождя) на грешники сети. Бог низведет сети, как дождь, значит, низведет оные свыше, то есть, наказания на грешников, ибо они если будут объяты наказаниями, удержатся от стремления ко злу, а именем дождя Давид изобразил множество и непрерыв­ность наказаний Божиих.

Огнь и жупел (сера) и дух бурен (ветер бурный) часть (доля) чаши их. Силен и проницателен этот огонь. А обильная пища сего огня есть сера, ибо этот род вещества весьма питателен для огня. Ветер, или воздух может раздувать пламень сего огня. Та­кой род наказания в древности сжег Содому и Гоморру. Итак Давид говорит, что часть чаши грешников, или, по словам Ки­рилла, наказание их от Бога есть огонь и сера. Будет также и ветер для того, чтобы обратить и раздуть против грешников и то и другое—и огонь и серу. Если и одна часть и один род сих наказании от Бога столь нестерпим, то что сказать о других частях и родах Божиих нака­заний? или как перенесет их кто либо? Горе, горе! Во многих местах Божественного Писания мы находим, что наказание называется чашею и питием, как на­писано и у Исаии: пробудись, встань, Иерусалим, испивший из руки Господа чашу гнева Его. Ибо чашу падения и питие ярости ты испил и источил (Исаия 51,17).*)

*) Сию чашу и Иеремии велено было не­сти к народам, как написано: так сказал Господь Бог Израилев: возьми cию чашу с вином сим нерастворенным из руки Мо­ей, и напой ею все народы (Иep.25,15), и Давид в другом месте говорит: ибо чаша в руке Господа с вином нерастворенным, и полная раствора, и нисколько ниже: все грешники на земли будут пить ее (Пс.74, 8. 9).

 Яко праведен Господь, и прав­ды возлюби, правоты виде лице Его. Как Бог свят и во свя­тых почивает, так Он праве­ден и любит правду, и как праведный, Он вразумляет и наказывает неправедных. Посему мы должны с дерзновением при­бегать к Нему и уповать на Не­го. Ибо последние сии слова суть заключение изложенного в начале псалма упования и надежды Давида на Бога. А слова: лице Его видит правоты, равносильны с сло­вами: Он возлюбил правду. Ибо кого кто любит, того и видит, и напротив, кого ненавидит, того и отвращается и не видит. А под лицем Бога должно разу­меть силу Его видения. Таким образом сей псалом изъяснен с исторической стороны о Давиде: но он может быть приспособ­лен и к каждому терпящему обиды и брань со стороны врагов как видимых, так и невидимых. По сему высшему смыслу к злым помыслам, которые внутренне внушают и советуют уму перейти на горы, т.е. к мыслям гибельным, колючим, для православных непроходимым и вредным (напр., что все случается не по промыслу, а само собою, что Бог не мстит, и тому подобным) может быть сказано: как вы говорите это душе моей? Тоже может быть сказано и к демонам, побуждающим душу вхо­дить в такие богохульные помыслы. А под грешниками должно разу­меть неправедных и злых. Под луком и стрелами можем пони­мать всякие смертоносные и убийственные оружия, равно как и нападения нелепых помыслов. Со­ответственно сему в высшем и нравственном смысле можно из­менить и прочие слова псалма.

Псалом 11

В конец, о осьмом, псалом Давиду

Сей псалом имеет туже над­пись: «псалом о осьмом», какую имеет и 6-й псалом. Итак, смо­три изъяснение ее там. И он пророчествует о воскресении Хри­ста и об отмщении за обижаемых христиан. Ибо Господь, получив посредством смерти конец земной жизни, воскрес в восьмый день, т.е. в воскресение, который, поскольку начинает дни, называется первым (у греков); а поскольку следует за седьмым, т.е. субботою, называется восьмым. Впрочем он не надписывается «о вось­мом» (на греческом περι), но: за восьмой (υπερ ογδοος) равно как и шестой; ибо не учит что такое восьмой, но просит Бога, чтобы пришел этот восьмой день,— чтобы было отмщение за мучимых диаволом и за порабощенных идолопоклонству людей.

Ст. 2. Спаси мя, Господи, яко оскуде преподобный. Праведен тот, кто хранит правду в отношении к людям; преподобен —благочестивый в отношении к Богу; а свят тот, кто обоготворился чрез совершенство в добродетелях. Сии имена представляют некото­рую лестницу, которая идущих по ней возводит к Богу. Мы и прежде сказали, что писания называют еще праведным совершенного по добродетели; но теперь идет речь не о таком праведном. Итак, поелику некоторые имеют известного рода правед­ность в делах человеческих, и преподобных не стало с одной стороны потому, что умирают, а с другой—потому, что гонимы бывают от не преподобных, то посему здесь пророк молится: чтоб ему избегнуть от преобладания злых людей; и сия молитва и прошение исходят из уст тех, которые имели принять спасительную проповедь евангельскую. Ибо в это время, когда пришел и воплотился Господь, наиболее оску­дели преподобные *).

*) И божественный Златоуст сказал: трудное дело добродетель; оно и само в себе неудобоисполнимо, а тем более, когда производящий оное находится среди немногих добрых людей. Ибо как путешествие затруд­нительно; особенно тогда, когда путешественник идет один и не имеет сопутника, так точно и здесь. И Григорий Богослов и Михей оплакивают оскудение добродетельных до такой степени, что едва их остает­ся столько, сколько колосьев после жатвы, или зерен винограда, укрывшихся под ли­стьями.

Яко умалишася истины отъ сынов человеческих. Преподоб­ных, говорит, не стало вовсе; но истины некоторые еще остались у людей. Родительный здесь (на греческом) т. е. сынов, должно принимать за дательный и предлог от (απο) за в (εν), т.е. у сынов человеческих. Ибо тогда люди говорили одну ложь в большом и главном, а истину в весьма ничтожном и малом предмете.

3. Суетная глагола кийждо ко искреннему своему. Каждый говорил пустое, то есть обман и ложь. Или тогдашние люди не только обманывали и подвергали осмеянию чужих, но и своих друзей; так как ближним Давид называет здесь находящегося близ другого не по месту, но по свойству при­роды и произволения. *)

*) Великий Афанасий говорит: сиe слово явно изобличает неверие иудеев, почему и Моисей порицал их так: сыны неверные (Втор.32, 20). И Кирилл:—у еллинов все ложь и мудрость и слава и жизнь, а истинного т.е. необходимого и полезного у них никто не найдет нисколько. Они обоготворили и тварь, оставив Бога по естеству. Итак, исти­ны у них уменьшились. Василий великий:— как из красок и других вещей одни истинны, а другие ложны, и как есть порфи­ра истинная и порфира ложная, так и в добродетелях, и истина есть действительно сущее. Итак поелику все это извращено и истреблено, не потеряв бытия, но быв про­гнано от людей, то посему не сказал: уменьшились истины, но с прибавлением от сынов человеческих. И Дидим говорит: сказал истины, а не истина, с одной сторо­ны по причине неверности в договорах, с другой—в учении, наполненном неблагомыслием.

Устне льстивыя в сердце, и в сердце глаголаша злая. Устами коварными Давид называет коварного человека,—частию целое. Потому что коварный с двойным сердцем и двойною мыслью говорит злое и вредное. Внутри себя скрывает мысль одну, а вне себя показывает другую *).

*) Другой перевел: в сердце одном и другом. И народный греч. поэт Гомер сказал в одном месте: тот мне враг, на­равне с врагами ада, который одно скрывает в уме, а другое говорит.

4. Потребит Господь вся устны льстивыя, язык велеречивый. Многократно Писание слова, содержания желания, выражает в будущем времени, как сделано и здесь; так как Давид мо­лится о всеконечном истреблении коварств, вместе с теми, которые превозносятся над меньшими и говорят о себе нечто великое. Или словами сими Давид пророчествует о погибели коварных; а означая, кого он называет говорящими великое, говорит далее:

5. Рекшыя: язык наш возвеличим. Бог, говорит, истребит говорящих это в себе, т.е. помышляющих так: настроим язык наш к речам великим и гордым.

Устны наша при нас суть, кто нам, Господь есть? И это зависит от сказавших, т.е. Бог истребит и тех, которые го­ворят: мы властны в своих устах и языке. Итак, кого нам бояться, чтоб не говорить сии гордые слова? Или кто может воспрепятствовать сим велеричивым словам нашим *).

*) Златоуст при изъяснении сего гово­рит: уста наши при нас: слова неистовых и безумных! Посему-то Павел, внушая им противное, говорит: вы не свои, ибо вы куплены ценою; и советует даже жить не себе. Не твои уста, но Господа, ибо Он сотворил их... Как ты можешь говорить: уста наши при нас, когда ты порабощаешь их греху, любодейству, нечистоте? Кто над нами Господь? О диавольское слово! Ты видишь, что вся тварь проповедует силу, премудрость, попечение и промысл Владыки твоего; и ты говоришь: кто Господь над нами? и Феодорит: имея уста незаключенными, они с презрением к долготерпению Божию, и с мнением что они да­же не находятся под владычеством Божиим, говорят свободно, что хотят. Таков был Фараон говоривший: не знаю Господа, таков был Рапсак, дерзнувши сказать: пусть не обманывает тебя Бог твой, на которого ты надеешься, что Он освободит Иерусалим от руки моей; таков был Навуходоносор, который, устрашая мужественных оных юно­шей, не убоялся сказать: кто Бог, который бы мог избавить вас от рук моих?

6. Страсти ради нищих и воздыхания убогих, ныне воскресну, глаголет Господь. Ныне должно понимать за тогда в приличное время. А мысль в сем слове сле­дующая: тогда, говорит Христос, Я восстану от гроба ради бедствия порабощенных заблуждении, по неведению, каковое бедствие бы­ло в них вместо стенания, как таковым было и то, что изъясне­но при словах: Он не забыл вопля бедных (Псал.9, 10); ибо бедствие бедных служит им вместо вопля к Богу.

Некоторые говорят, как-то Василий великий, что бедным называется бывший прежде богатым, а потом лишившийся богатства, согласно с следующим: богатии обнищаша (Псал.33,10). Нищим называется снискивающий себе не­обходимую пищу трудами рук сво­их. Таковые нищие и бедные бы­ли имевшие уверовать во Христа; потому что они лишились своего богатства, и работами и трудами рук своих приобретали нужное для тела своего. Имена нищего и бедного принимаются безразлично—одно вместо другого. Можно по­нимать это иначе, так Бог гово­рит: теперь, то есть, скоро Я восстану для произведения мщения за страдания и стенания оскорбляемых. Слово востану и произведу мщение, хотя Давид поставил оное как прилично говорить человеку, должно понимать, как при­лично Богу *).

*) Златоуст говорит: какая сила смирения и крепость бедных, имеющих сердце сокрушенное! Ибо бедствие и злострадание служит величайшим утешением. Велика сила стенания! Она привлекает помощь свыше. Ибо Бог уважает скромность обижаемых, когда они в злострадании не произносят никакого худого слова, а только стенают и оплакивают свои беды. Устрашитесь обижающие бедных! кто не устрашится восстающего Гос­пода.

Положуся во спасение, не обинюся (ясно покажу себя) о нем. Вспомнив прежде о воскресении Христа, Давид после в сих словах воспоминает о погребении Его, изменив порядок и возвратясь назад к крестной смер­ти Христовой. Еще, говорит, Гос­подь вещает и это: Я положусь, т. е. буду пригвожден ко кресту, ибо его Он называет здесь спасением. Ибо Господь, поразив мучителя—диавола копием и древом креста, даровал нам спа­сение и полную свободу от заблуждения нашего, и бывших прежде немощными Он укрепил нас против демонов. Покажу себя, говорит, на нем явно; т.е. объявлю всему миру на кресте скрывающуюся во Мне божественную силу. Ибо когда Господь висел на кресте, завеса храма раздралась, солнце омрачилось, земля потряслась, камни распались и другие чудеса происходили. Или мож­но понимать так, что я положу нищих, и бедных во спасение, т.е. удостою их спасения, а затем смело объявлю о спасении их и покажу свою силу*).

*) У Златоуста изъясняется это так: с дерзновением Я защищу их (нищих) и сделаю славное спасение их открыто и явно, чтобы знали все. И Феодорит говорит: «не буду презирать их сетующих и стенающих по причине беззаконной дерзости против них, но, отложив долготерпение, как сон, произведу славное и блистательное спасение их. Так и Симмах перевел: «устрою спасение знаменитое».

7. Словеса Господнясловеса чиста. Изложив прежде, что Гос­подь только говорил, Давид те­перь уверяет в истине слов Господа, говоря, что они чисты и чужды лжи.

Сребро разжжено (переплав­ленное), искушено земли (дознанное в земли). Столько, говорит, слова Божии чисты и не смешаны с обманом и ложью, что они по­добны серебру, перелитому и очи­щенному от ржавчины и земли. Дознанное же посредством земли сказал вместо испытанное в земле, как изъясняет Златоуст; потому, что художники златоплавильщики переливают серебро в земли и земляных плавильнях. Или, дознанное посредством зем­ли, поставил вместо очищенное от земли. А чтобы возвысить чи­стоту, светлость слов Господа, он далее говорит:

Очищено седмерицею. Седмикратно здесь значит тоже, что многократно, ибо еврейский язык употребляет седмикратно вместо многократно. А то серебро, кото­рое перелито многократно, бывает совершенно чисто. Так, говорит, слова Божии истинны, как серебро, многократно перелитое в горниле. Он назвал еще слова Божии словцами не для понижения и ослабления (да не будет!), но потому что древние называли про­рочества словцами по причине краткого изложения их, потому что в немногих словах содер­жали великие мысли *).

*) Таково было изречение, данное Аполлоном: познай самого себя. И истинный Бог, явившийся в купине сказал: Я существующий и т. п.

8. Ты, Господи, сохраниши ны и соблюдеши ны от рода сего и во веке.

Слово—сохранишь нас по­ставлено вместо: Господи, сохрани нас от вооружающихся отвне, а соблюдешь, вместо: соблюди нас от нападающих извнутри; иначе сказать, пророк молится здесь о сохранении от внешних врагов и о соблюдении от невидимых. Или сохранишь, разумеется, от настоящего рода; а соблюдешь —от будущего рода злых людей, или во век и навсегда. Это слово оправдалось, ибо вера принявших проповедь Евангелия осталась не­побежденною и от тогдашнего рода гонителей и пребудет неодолимою во век: и ни явно враждовавшие против веры еллины, ни тайно ухищрявшиеся про­тив нее еретики не могли побе­дить ее и впредь не победят до скончания века.

9. Окрест нечестивы ходят. Со всех сторон, говорит, окружают нечестивые, стараясь стеснить и победить веру во Христа. Так поступают язычники и цари-гонители; а еретики также ходят вокруг, потому что не понимают божественного Писания в прямом смысле, но в извращенном ложными умствованиями и толкованиями *).

*) Некоторые учители прекрасно изъясняют это место так: всякая добродетель находится в средине, как средоточие находится в средине круга. По обе стороны добродетели находятся два зла—излишек и недостаток. Например, благоразумие находится в средине; но с одной стороны его находится хитрость, а с другой неразумие, как бы в окружно­сти его. Итак благочестивые и праведные ходят и обретаются в одной середине, а не­честивые грешники, не находя средины, хо­дят кругом в окружности, т.е. в излишествах и недостатках добродетели, иначе ходят в зле. Св. Григорий Нисский говорит также: если бы мы все взирали на смерть (т.е. имели памятование смерти), то мы не кружи­лись бы вместе с нечестивыми, оставя краткий путь жизни и произвольно блуждая в временном заблуждении жизни во владычествах, гордынях и богатствах, чрез которые при многих путях жизни потерявшись, уже не находим выхода из бесконечного пути сей жизни.

По высоте твоей умножил ecu (умножил попечения о сынах человеческих) сыны человеческия.

Ты, говорит, Господи, воз­несшись на крест, показал ве­ликое попечение о роде человеческом, за который пострадал. Греческое πολιγωρια. означает ве­ликое попечение, так как, напротив, ολιγωρια значит слабое попечение. Или можно понимать и так: что Ты, Господи, вознесшись на небеса в день вознесения, облагодетельствовал людей ниспосланием Святаго Духа, просветившего и руководствовавшего лю­дей проповедию евангельскою *).

*) Златоуст изъясняет это так: со­образно с высотою Твоею, Ты уподобил их Себе, сколько то было возможно человеку. Ибо говорит: сотворим человека по образу нашему и по подобию. Теперь что Он на не­бе, то мы на земле. Феодорит также: живу­щие в нечестии, оставив правый путь, блуждают там и там, покушаясь окружать и как бы осадить (самых) кротких людей. Но Ты, являясь с высоты Своего естества, удостоиваешь Твоего попечения терпящий от них брань: и в настоящее время утешаешь их в скорбях, а спустя немного Ты даруешь им совершенное спасение.

Этот псалом со стороны исторической может быть приложен и к Давиду. Ибо во время бегства Давида от Саула некото­рые, лицемерно показывая содру­жество с Давидом, старались предать его гонителю Саулу. По­сему Давид изобличает в сем псалме неверность, лицемерие и хитрость лицемерных друзей своих, призывая помощника и спа­сителя своего—Бога, так как и те, которые почитались друзьями его, соединились со врагами его; почему он пророчествует о погибели их. При том предсказывает, что велеречие и гордость Саула и сообщников его погибнет. Этот псалом имеет так­же надпись «о восьмом», по содержанию в нем сих слов: ныне восстану говорит Господь, и прочих, которые относятся к воскресении Господню. Ибо если эти слова относить только к Да­виду, т.е. что, услышав его, Бог обещает встать, или дви­нуться на защиту его во время брани и ухищрения Саула, и дать спасение нищим и бедным, притом показать всему миру, что Он силен и праведен, как подающий такое спасение; если, го­ворю, сии слова отнести только к Давиду, то мы должны противо­речить надписи о восьмом, по всему соответствующей воскресно­му дню. Притом должно знать, что в настоящем псалме спаси­тельное (дело) поставлено в среднем роде вместо спасение.

Псалом 12

В конец. Псалом Давиду

Давид, по падении в прелюбодейство с Вирсавиею и убийство мужа ее Урии, подвергся различным искушениям: и дочь его Фамарь изнасилована сыном его Аммоном, и сам Аммон убит потом сыном его Авессаломом, единоутробным братом Фамари, из чего в царственном дому Давида родились немалые смуты. Наконец и сын его Авессалом возбудил мятеж и гонение против отца своего и изгнал его из царства; и не остановил сво­его гнева на сем, но еще, собрав воинские Давидовы полки, готовился гнать и преследовать войною отца своего, доколе не умертвит его. Соображая все cие Давид думал, что произведенные им любодейство и убийство суть причины таких бедствий его, и что Бог оставил его, хотя и простил ему оба греха его уста­ми пророка Нафана. Такие бедствия заставили его написать после седьмого псалма сей псалом, т.е. после того как Xycий разрушил совет Ахитофела, а ему донес о замыслах, о приготовлении, делаемом против него Авессаломом и посоветовал, что ему предпринять, как это сказано прежде при изъяснении оного псал­ма. Сей псалом содержит над­пись: в конец или к концу, по причине пророчества в нем о победе над воевавшим против него Авессаломом, каковая последовала в конце войны сей. Посему-то он и говорит здесь: «возрадуется сердце мое о спасении твоем».

Ст. 2. Доколе, Господи, забудеши мя до конца. Забвение или забытье означает потерю и недостаток памятования. Но как все вещи находятся пред Богом, и не только великие произведения и действия, но и самые малые движения ума; то под забвением Божиим, вместе с Златоустым, на­добно понимать оставление заблуждших и не хранивших за­поведей Его. *) Ибо Бог попускает преступникам заповедей Его падать в искушения, для наказания и вразумления их. А до конца означает тоже, что на дол­гое время.

*) Почему и Златоуст говорит: ничто столько не памятно у Бота, как делание доб­ра, трезвость, бодрствование и тщательность в добродетели, и равно противное тому пре­дается забвении. И так не тогда, когда ты находишься в бедствиях, говори, что Бог забыл меня, но тогда, когда грешишь, хотя бы и все текло тебе рекою. Ибо если бы ты знал это, ты скоро отстал бы от злых дел. А Василий великий говорит: показав великость искушения словами: доколе, будешь забывать меня, в продолжении всего псалма, он учит нас не огорчаться в бедствиях, но ожидать благости Божией и знать, что по Своему смотрению Он предает нас скорбям, и что по мере находящейся в нас веры наводит на нас бедствия.

Доколе отвращавши лице Твое от мене? Лице Божие означает силу надзора и благотворения Божия; напротив того, отвращение Божие есть лишение Его надзора и благодеяний. Бог отвращается от тех людей, которые недо­стойны, как говорит Златоуст, воззрения Его; ибо Он отвращает­ся злых дел их и ненавидит оные; Давид человеческими свой­ствами изображает Божеские. «Ибо и люди, когда оставляют кого-ли­бо, оставляют и памятование о таковом человеке, *) и когда от­вращаются от кого либо, не хотят и видеть отвратительного для них человека», как гово­рит Феодорит.

*) Златоуст прибавляет: но и оставление со стороны Его и отвращение лица озна­чает великое попечение. Ибо так поступает с нами для той цели, чтобы сильнее привлечь нас к Себе, подобно тому, как страстно привязанный кто к кому либо, оставляет и нарочно забывает любимое им лице, когда оно презирает его, не исключая его из ума, но желая обратить и приблизить его к себе.

3. Доколе положу советы в души моей (доколе душе моей предаваться размышлениям и сердцу моему мучениям день и ночь); болезни в сердце моем день и нощь? Заботясь, говорит, и беспокоясь о том, как освободиться мне от искушений и не находя сей свободы, я только скорблю и страдаю *).

*) Однако Златословесный говорит: у Бога и это не малое дело, когда кто обращается к себе, беспокоится, заботится, истаевает, мучится, размышляет об отвращении Его... Ибо не малая польза происходит от чувствования отвращения Божия (от нас) и болезнования. Ибо таким образом мы скорее можем обра­тить Его к себе. А Давид и другое нечто намекает: борюсь, говорит, с мыслями в душе моей, беспокоясь, чтобы не умереть во грехе, и это-то наиболее причиняет болезни душе моей.

Доколе вознесется враг мой на мя? Доколе, говорит, отступник —сын мой—Авессалом, с давнего времени враждующий против меня,—еще с того времени, как убил сына моего Аммона,— доколе, говорю, он будет возно­ситься, т.е. будет благоденство­вать? Имея удачу во всем, он возносит главу свою против от­ца. А я, в скорби и бедствии, на­клоняюсь вниз и поникаю. Или под врагом разуметь можно диавола, ибо он виновник всех искушений; он нападает на страждущих и некоторым образом попирает и оскорбляет их, когда они лишаются помощи от Бога *).

*) Афанасий великий говорит: враг уни­жается, когда мы почитаем Бога; это явно из того, что он возносится, когда мы грешим. Исихий также сказал: унижение людей возвышает сатану. Ибо как Бог возносится чрез спасение наше, так диавол приподнимается чрез погибель нашу.

4. Призри, услыши мя, Гос­поди Боже мой. Посему Давид прежде сказал: доколе отвращаешь лице Твое и соответственно этому теперь поставил: призри, т.е. удо­стой меня Твоей милости. Господи, призри свыше на меня, жестокостраждущего, и, сжалившись, услышь меня молящегося Teбе о помощи. Просвети очи мои, да не когда ус­ну в смерть. Поелику, говорит, ночь и тьма бедствий окружили ме­ня, то оттого сон печали и уныния одержит меня, так как естественное свойство у печальных предаваться сну. Ибо испарение желчи и скорбь сердца наводят на глаза тяжесть и омрачение. Итак по сей при­чине просветли их, Господи, т.е. дай им (способность) ви­деть чисто и пролей каплю ду­ховной радости в сердце мое, от которой оно играя и веселясь, отженет сон печали от очей. Чтобы мне не заснуть на смерть, т.е. чтоб этот сон от чрезмерности скорби не причинил мне смерть. Ибо, по словам Сираха, от печали случается смерть (Сир. 38, 20). Или он говорит и об умственных очах души, т. е. уме, который был омрачен тьмою греха. В сем отношении Давид молится об освобождении ума его от таковой тьмы, чтоб ему не умереть во грехах, по Златоусту, сделавшись мертвым для добродетели. Или он стра­шится того, чтобы чрез совер­шенное омертвение в нем на­дежды на Бога не подвергнуться смерти отчаяния.

5. Да не когда речет враг мой: укрепихся на него. Если, говорит, я, Господи, подвергнусь какому либо вышеозначенному злу, то враг мой, как видимый, так и невидимый—диавол припишет смерть мою своей силе, т. е. скажет, что он умертвил меня, так как он сделался виновником моих горестей.

6. Стужающии ми (оскорбите­ли мои) возрадуются, аще подвижуся. Если, говорит, внутреннее мое состояние и безопасность по­колеблются, то враги мои, в последствии времени надеясь совер­шенно погубить меня, как не имеющего никакого основания спасения и твердости, будут радо­ваться.

7. Аз же на милость Твою уповах. Лишившись дерзновения, вытекающего из добродетелей и, сделав столько зла, я теперь надеялся только на Твою ми­лость, как богатую и неисчерпае­мую.

Возрадуется сердце мое о спасении Твоем. Предвидя пророческими очами своими падение, кото­рому имел подвергнуться Авессалом, Давид по сей причине говорит здесь, что он будет радоваться о спасении, которое имело быть даровано ему от Бога.

8. Воспою Господеви благодеявшему мне, и пою имени Гос­пода Вышняго. Буду петь, гово­рит, устами и прославлять посредством оружия псалтири благодеяния, оказанные мне Тобою, Боже! Ибо Ты благодетельствовал меня освобождением от восстания сына моего на меня. Или можно понимать так: я буду увеселять Бога и созерцательною доброде­телью, которая выражается словом —воспою αδω, и деятельною, означенною словами—буду прославлять на псалтири. Этот псалом соответствует и всем обижаемым *).

*) Златоуст говорит: видишь ли, ка­ково смирение у пророка? Хотя он мог ука­зать на бесчисленные добрые дела свои и ими умолять Бога, он не делает сего; но при­бегает только к милосердию Божие и его предлагает вместо всякого убеждения. Потом будучи уверен, что сею надеждою не обма­нется, прибавляет: «возрадуется сердце мое». Видишь ли, как душа его способна к упованию? Просит и, еще не получив, благода­рит, и поет Богу и делает то все, что делают получившие. От чего же он был столь благонадежен? От великого благомыслия, от великого усердия к молитве. Ибо он знал, что Бог выслушивает тех, которые так молятся: это, говорит, утешает мою душу.

Псалом 13

В конец, псалом Давиду

И этот псалом обещает указать конец того, что в нем предсказано Давидом. На основании сего некоторые с Василием находят здесь пророчество о том, что имело быть во времена царя Езекии и осады Иерусалима Сеннахеримом —царем Ассирийским; другие, как Афанасий,—пророче­ство о событиях, относящихся к воплощению Христову. Что касает­ся до нас, то мы будем изъяс­нять этот псалом в отношении к тому и другому мнению.

Ст. 1. Рече безумен в сердце своем: несть Бог. Безумный Сеннахерим сказал, говорит, в сердце своем, что Бог Иудейский не есть Бог. Ибо если бы он верил, что Он действительно Бог, то не дошел бы до столь нечестивого помысла и особенно в то время, как ежедневно мог слы­шать о чудесах, произведенных Богом над врагами иудеев. Та­ковые внутренние помыслы он не замедлил выразить и словом, злословя Бога Израилева и отправил первого вождя своего—Рапсака— для осады Иерусалима, как это читаем в 4-й Царств в глав. 18 и 19 и у пророка Исаии в глав. 36 и 37 *).

*) Это верх всякого зла. Думать, что нет Бога, но что все произошло само со­бою—это (безбожие) есть начало всякой необузданности,—всякого беззаконного действия. Что же значит: сказал в сердце?—то, что, поелику есть слово—одно произносимое и другое—состоящее в расположенности; то пророк говорит не о произносимом слове, а о находящейся в душе мысли. Сказал в сердце своем, т.е. помыслил, что нет Бога. И каждый бесстыдно согрешающий тем самым, чрез что показывается презрителем всякого доброго, хотя и не говорит словами, самыми делами и необузданною жизнью едва не гово­рит, не произносит того, что нет Бога. Другие учителя говорят, что безумный потому только сказал в сердце своем, что нет Бога, и не дерзнул произнести сего, что боялся, чтобы не услышали его слов люди и бесчувственные стихии мира и не умертвили бы его, так как последние красотою и порядком своим проповедуют, что есть Бог, и безумный, отрекающийся бытия Божия, становится хуже бесчувственных тварей. И Феодорит прибавляет: по самой истине и необходимости бе­зумный назван отрекшимся от Бога. Ибо если начало премудрости есть страх Божий, то бесстрашие и безбожность противны муд­рости. Также Дидим говорит: безумный безбожник, как неимеющий общего смысла. Также Ориген сказал: безумный мыслит, что нет Бога, посему-то он сказал сие в сердце, а не исповедал его устами по причине страха человеческого.

 Ратлеша и омерзишася в начинаниях. Те, говорит, кото­рые окружали царя Сеннахерима, были растленны, как потерявшие правильное познание о Боге и благочестии; они же были мерзки и ненавистны пред Богом по причине неправедных и злых дел своих. Ибо сии нечистые оскорбляли Бога и поносили Его, что Он бессилен и не есть Бог, а народ иудейский устрашали истреблением его. Гордясь таковым поведением своим, они марали и сквернили себя пьянством и сладострастием. Можно думать, что в этом стихе сделано переложение слов, которое можно исправить так: они растленны в стремлениях своих и гнусны *).

*) Основа6ние, говорит, и корень нечестия есть развратная жизнь. Ибо предавшиеся невоздержанию и зверской жизни изгнали из ума своего памятование о Боге. Слова Феодорита. (Смотри и 52 пс). И Златоуст говорит: они растленны, потому что навлекли на нетленное существо тление и изменили славу нетленного Бога в подобие образа тленного человека,—люди растленные умом.

Несть творяй благостыню, иметь до единаго. Нет, говорит, в числе людей Сеннахерима ни одного доброго, но все злы.

2. Господь с небесе приниче на сыны человеческия, видети, еще есть разумеваяй пли взыскаяй Бо­га. Бог, говорит, воззрел на сынов человеческих, т. е. принадлежавших Сеннахериму, и на­ходившихся в таком растленном и гнусном состоянии; воззрел, говорит, с неба, потому что почитался живущим на небе; как сказано: Живущий на небесах (Пс.2, 4) воззрел, чтобы видеть, найдется ли кто либо между ними познающий Бога из сотворенных Им чудес, и ищу­щий Его, т. е. призывающий имя Его согласно с сим: я искал Господа и Он услышал меня (Пс.33, 4), ибо некоторые из знающих Бога предаются своевольствам и не признают Его за Бога *). Давид человекообраз­но представил Бога преклоняю­щимся с неба, как бы с высо­ты, и смотрящим. Ибо как Бог везде, так и знает все. Надобно заметить, что этот образ выражения, т. е. что Бог наклоняется и смотрит, находится во многих местах священного Писания; а сказать иначе, сими словами Да­вид изображает повсеместное посещение и видение Божие; по­елику Он смотрит с неба на землю, и знает все подробно и столь беспредельное почти расстояние не препятствует Ему в том нисколько.

*) Василий Великий изъясняет это так: Бог преклоняется с неба, как живущий в вышних и призирающий на низшее; ибо небо, говорит, престол у Меня, а земля подножие. Но на небе Он не основался, ни на земле не утверждает ног своих. Но поелику мы представляем небо чем-то высшим, то, приспособительно к нашему мнению, Он имеет престол на нем.

3. Вси уклонишася, вкупе неключими (сделались гнусными) быша: несть творяй благостыню, (доброе) несть до единаго *). Все, говорит, уклонились в выше сказанные своевольства и все сделались гнусными, потому что сде­лались мерзкими и ненавистными пред Богом, и из среды их не осталось ни одного хорошего.

*) Надобно заметить, что в некоторых изданиях св. Писания—Лейпцигских —в этом псалме сделано прибавление. Ибо, ду­мая, что апостол Павел приводит сей псалом в послании к Римлянам (гл. 3) и после слов: „нет ни одного", прибавляет: гроб отверст гортань их и прочие слова, не­которые думали, что сии слова взяты из настоящего 13 псалма и посему внесли оные в сей псалом и тем увеличили его до следующих слов: ни ли уразумеют ecu. Однако ж это мнение их ошибочно. Ибо ап. Па­вел взял эти слова из Соломона, Исаии и других псалмов Давида, а не из сего псал­ма. При том должно заметить, что ап. Па­вел берет сии слова Давида вообще, когда говорит: все согрешили, не исключая никого. Ибо мы прежде доказали, говорит, что иудеи и все еллины находятся под грехом, как написано, нет праведного ни одного, нет разумеющего, нет ищущего Бога,— все укло­нились и пр. (Римл.3, 9). Почему и Феодорит сказал: такова-то была жизнь каждого до пришествия нашего Спасителя.

4. Ни ли уразумеют вcu делающии беззаконие? Надобно чи­тать это вопросительно, чтобы вы­разить следующую мысль: хотя и сказали выше означенные ассириане, что нет Бога; но неужели все сии необузданные в словах и делах не познают, что Бог иудейский есть Бог? т. е. подлин­но они познают это, когда в одну ночь будет убито из них сто восемьдесят пять тысяч от Ангела Божия, и когда сам полководец Сеннахеримов убежит со стыдом; он тогда поймет, что Бог еврейский истребил его. Или можно понимать слова сии и так: что узнают не только асси­рийцы, что погубивший их есть Бог, но и все прочие беззакон­ные народы уразумеют Его, ко­гда узнают об истреблении и погублении ассириан *).

*) Божественный Кирилл говорит: по­елику прежде сказал, что все уклонились и производят беззаконие, теперь говорит: и неужели они не познают Господа, и не уверуют в Него? И отвечает: да; конечно многие уверуют, но некоторые останутся и в неверии, которые и начнут гнать уверовавших. Или надобно понимать, что все решительно делающие беззаконие не познают Его, как тот же Кирилл говорит: ска­зал —не уразумеют, вместо того, чтобы сказать: не придут в познание благ делающие беззаконие. По какой причине?—По той, что премудрость не может войти в неустроенную душу и не вселится в тело, подверженное грехам. Ибо как мы не в нечистые сосуды, но в самые чистые вливаем благовонное миро, так и Бог —виновник бытия всех, не в нечистых душах, но в святых и чистых заключает сладость божественных благ.

Снедающии люди моя в снедь хлеба (как едят хлеб), Госпо­да не призваша. Слова сии Бог говорит от лица Своего. Он го­ворит, что некоторые поедают народ Мой, как хлеб, и истребляют его осадою, голодом и угрозою, те, говорю, не призвали Меня—Господа и Владыку всего, т. е. не назвали меня Богом. Можно допустить и то, что те иyдеи, которые осаждаемы были Сеннахеримом в Иерусалиме назы­ваются и народом Давида, так как они происходили из его царства. Посему это слово произносится и от лица Давида, кото­рый назвал Господом не самого себя, но Бога *).

*) Это, по бож. Кириллу, говорит о неуверовавших иудеях, которые некоторым образом поедали уверовавших во Христа, преследуя их различными ухищрениями, с расхищением имений их. Посему и Павел написал в уверовавшим из иyдeeв: и расхищение имуществ ваших вы приняли (от них) с радостью. А Михей говорит: все, обижающие бедных и похищающее принадлежащее ближнему, прилично называются съеда­ющими народ Божий, как снедь хлеба, ибо у них, как пища любостяжательности их — обида причиняемая им. Особенно же ты должен разуметь под таковыми учителей иyдейских.

5. Тамо убояшася страха, идеже не бе страх. Когда Рапсак осаждал Иерусалим, тогда Езекия и бывшие с ним ужаснулись от страха, наведенного им и Сеннахеримом. Посему и говорит Давид, что они убоялись там, где не было страха, т. е. Сеннахерима и Рапсака, которых не следовало бояться. Ибо они не могли устрашить иудеев, имевших поборствовавшим за них Бога *). Это показывает и в следующих словах **).

*) Василий Великий сказал: Весьма мно­го способствует совершенству —страх с умом, страх не ко всему и не такой, какой имеют те, которые при всяком шуме приходят в испуг; ибо таких то и укоряет псалмопевец.

**) Это имеет сходство с страстью водобоязни. Страждущим ею, если б они могли принять воду, это послужило бы лекарством от их страдания. Но они как-то боятся того, что относится к их выздоровлению, и чуждаясь вещи спасительной, от страха, чтобы не погибнуть, они устрояют себе погибель. Так и иудеи, тогда как сам источник к ним взывал: кто жаждет, пусть приходит ко Мне, и пьет, имея чувства душевные объятыми неистовством неверия, страши­лись страха, где не было страха, отвращаясь пития спасения (у Никиты). И Исихий гово­рит: Он говорит об иудеях; ибо по истине они не призвали Господа Христа, и по­этому страшились страха излишне, там, где не было страха, когда говорили друг к дру­гу: если оставим этого человека, то придут римляне и овладеют нашим местом и народом, хотя этого не случилось бы с ними, если бы они сохранили веру в Него.

6. Яко Господь в роде праведных. Праведными здесь называет благочестивых. Таковы бы­ли Езекия и помощники его, благоугодно управлявшие подвластны­ми им народами. Называет их родом, потому что все израильтя­не происходили от одного и того же корня. Или здесь повторяет то, что сказал прежде, как то: вой­ско Сеннахерима страхом устра­шилось того Бога, которого—стра­ха,—прежде (убитых) сего опыта —(смерти убитых)—не имело оно. Потому что сам Бог был в роде подвергшихся их нападению иудеев,—Он противоборствовал ассирианам за них. Или и так, что ассириане сильно убоялись Езекии, какового страха прежде не имели к нему. Напротив того, он прежде боялся их и ожидал на следующий день умерщвления себя вместе с прочими иудеями, тогда как ассириане, будучи уби­ваемы Ангелом, думали, что царь Езекия убивает их и уже в последствии узнали, что Бог иудеев, Который и помогал им, есть ис­тинный Бог.

7. Совет нищаго посрамисте: Господь же упование его есть. Это сказал Давид к ассирианам. Вы, говорит, почитаете за ничто мысль Езекии, которую он возымел, чувствуя, что он нищ в отношении к готовности на брань. Что ж он помышлял?—то, что поелику ему не оставалось надеж­ды на какую либо помощь человеческую, он должен был прибег­нуть к одному Богу, покрывшись вретищем и посыпав перстию главу свою. Узнав это, ассириане смеялись, как над вещью бесплодною. Итак вы, говорит, сме­ялись над сим советом Езекии; но он имеет надежду и упование свое на Господа и в Нем одном нашел помощника себе.

8. Кто даст от Сиона спа­сение Израилево? Кто, говорит, из жителей Сиона или Иерусалима, может дать спасение иудеям, столь сильно изнемогшим? или кто освободит их от рук Сеннахерима и Рапсака? Подлинно никто из людей, кроме одного Бога, на Которого они надеялись. Сказал с Сиoнa; ибо Бога почитали живущим во храме Сиона, и осажденного Иерусалима *).

*) Евсевий говорит: это голос жаждущего того времени, в которое имел воссиять на земли Христос; как бы так говорит: кто даст когда либо достигнуть того самим делом, чтобы сыны человеческие получили свободу от зол чрез явление Христа? Тогда праведники и пророки возрадуются, веселясь как о спасении нашем, так и об исполнении пророчества их. Исихий просит спасения с Cиoнa; ибо там Христос дал нам первое вдохновение (Св. Духа); показывая сие, он прибавил: когда возвратит Господь и проч.

9. Внегда возвратит Господь пленение людей своих, возрадует­ся Иаков, и возвеселится Израиль.

Давид разумеет здесь не действительный плен, но плен ожидаемый. Ибо евреи от великого страха ожидали скорого пленения, как окруженные со всех сторон войсками ассириан. А Иаковом и Израилем называет один и тот же народ, как происходив­ши от корня Иакова, переименованного потом от Бога Израи­лем. *).

*) С начала сказал: Иаков, а потом Израиль, потому, как говорит Исихий, что для успеха в божественном совершенстве, мы должны быть прежде Иаковом —запина­ющими диавола и борющимися с ним посредством деятельных добродетелей, а по­том ясно видящими Бога, освободясь от уз тела. Итак да возвеселимся и мы, во-первых взявшись за пяту врага, как Иаков —Исава, ибо Иаков переводится запинатель, а потом приблизясь умственно к Богу и удостоясь возможного видения Его, ибо Израиль есть, как изъясняет, ум, видящий Бога. Кирилл говорит: душа пленяется, когда чрез нерадение отступает от добродетели и подвер­гается греху; а возвращается (из плена), ко­гда чрез покаяние, которое даровал Господь за крест, получает прощение. Исихий: сатана чрез обман пленил нас, лишив общения Духа; а Христос возвратил оное на Сион чрез наитие на апостолов.

А мысль в сказанном есть следующая. Поелику Господь освободил иудеев почти от плена; то по сей причине освобожденные будут радоваться и веселить­ся, телесно будут радоваться, а духовно веселиться, в первом отношении по причине изобилия и богатства яств, во втором, по причине размышления о Божественных словах, которые прежде по­нимать препятствовала им осада, которой подверглись от ассириан.

Доселе мы изъясняли сей псалом сообразно с событиями при Езекии и ассирианине—Сеннахериме. Теперь должно изъяснить оный сообразно с теми временами, в которые Господь сделался человеком.

Сказал, говорит, безумный народ иудейский, не понимавший пророчеств о Христе, что Христос, столько произведший чудес, не есть Бог. Но сначала народ иудейский имел такие помышления в самом себе. Потом и явно стал обвинять Христа за то, что Он называл себя Богом. Следующие за сими слова изъясняются почти в таком же смысле, какой мы изложили прежде; потому что не было между иудеями ни одного делавшего доброе, т.е. между теми, которые не приняли учения Господа.

Господь преклонился с неба, значит, что Сын, преклонясь с небес, снизшел на землю, пришел к людям и обращался с ними посредством плоти. — Следующие за сим слова изъясняют­ся согласно с вышеизложенным изъяснением. Слова: нет до од­ного, должно понимать: кроме од­ного, т. е. один Христос, обра­щавшиеся между иудеями,—благо­творитель. Слова: ни ли уразумеют вcu делающие беззаконие, долж­но читать не вопросительно, а положительно в таком смысли, что завистливые и злые, подобно язычникам, иудеи не захотели при­знать Христа за Бога. Слова: съедающие народ мой, произносятся от лица Христа к непотребным иудеям, как поедавшим устами меча и всякого другого мучения учеников Господа, как хлеб; а Господа их, т. е. Сына Божия не призвали и не назвали Богом.

Далее они убоялись страха там, где не было страха, ибо иyдеи боялись признать Христа за Бога, чтобы не преступить закона, содержавшего заповедь: да не будут тебе бози инии, разве Мене (Исход. 20, 3); как говорит Бо­жественный Кирилл: опять они убоялись тогда, когда не следова­ло бояться. Ибо, когда распяли Иисуса на кресте, и думали, что они освободились уже от рук Его, видя Его умершим, тогда особенно устрашились, увидев землетрясение и бывшие знамения и чудеса. Опять, они убоялись, чтоб не пришли ночью ученики Его и не украли Его из гроба, почему и приставили воинов для стражи при нем. Однако ж они убоялись там, где не было стра­ха. Ибо ученики Господа совершенно и в уме своем не имели того, чтоб украсть Его; потому что Господь предсказал им, что Он по своей воле воскреснет в третий день. «Господь в роде праведных», поставлено вместо: в собрании уверовавших во Христа из язычников, которые, признав Христа за Бога, ходили царским путем Божиих запове­дей. Ибо когда иудеи не приняли Христа, то Он призвал к вере и познанию Его язычников. Слова: «вы обратили совет нищаго в посрамление», мы можем принять за сказанный о народе из язычников к иудеям, который пре­жде по богопознанию был нищ, как далекий от оного и покланявшийся бездушным идолам, а потом сделался нищим ради Христа и имуществом. Итак сей то совет народа из язычников иудеи вменили в ничто и смеялись над оным, как пустым – совет, состоящий в том, что они приняли Христа. Слова: «кто даст Израилю спасение с Cиoнa», должно понимать за слова: кто взойдет на гору Сион, окружающую Иерусалим, чтоб читать с оной народу спа­сение, т. е. спасительные законы, вместо—никто. Ибо у иудеев был обычай делать это в опре­деленные дни, т. е. восходить на гору Сион и там читать закон в слух всех. А этим пророчествует Давид, что по разорении Иерусалима римлянами и проповедании Евангелия во всех концах земли, этот обычай прекра­тится—обычай читать закон с высокой горы—Сиoнa.

Когда Христос возвратит из плена людей Своих; ибо дам тебе, говорит, народы в наследие твое (Пс.2, 8), которое диавол пленил было оружием обмана своего; тогда, говорю, возрадуется Иаков и возвеселится Израиль, т.е. пророки, родившиеся от корня Иакова, предсказавшие таковое таинство. Они возра­дуются и возвеселятся, ибо увидят исполнение своих пророчеств. Или Иаков и Израиль суть уверовавшие во Христа, кои вместо не уверовавших иудеев, которые происходили от Иакова, вошли в веру во Христа. Ска­зано же—«возвратит» для означения, что не yверовавшие иудеи возвратятся к своим правам и наследию предков своих, от которых было отпали.

Псалом 14

В конец, псалом Давиду

Словом «в конец» псалом этот надписан потому, что он изображает, каково должно быть совершенство человека в добродетели (потому что греческое τελος значит не только конец, но и совершенство).

Ст. 1. Господи, кто обитает (будет пребывать) в жилищи Твоем, или кто вселится во свя­тую гору Твою? При слове жили­ще Божие и гора святая, иудей тотчас обыкновенно переносился мыслью к храму иерусалимскому и к соседней с ним горе Сиону. Должно однако же заметить, что во времена Давида храм этот не был еще построен и гора Сион еще не была освящена, ибо все это совершилось уже после его смерти. Впрочем, сказанное дол­жно быть понимаемо так по наведении. Итак Давид дает сво­ей речи вопросную форму, спра­шивая: кто может сделать то и то? Господи, кто будешь пребывать в жилищи Твоем? Обитателем же обыкновенно называется тот, кто временно поселяется в чужом доме; так, тело наше есть обиталище души, в котором она живет. Итак пророк спрашивает, желая познать: кто считает жизнь в теле временным обитанием, и пользуется им, как чужою собственностью, не за­ботясь много о нем. Говорит же: в Твоем жилищи для того, что­бы показать, что это жилище со­здано Богом — Словом и назна­чено Им для обитания души. Или же так сказано для обозначения того, что и Сам Он некогда имел обитать в нем, сделав­шись ради нас человеком. Или кто вселится во святую гору Твою? Выражение вселится значит от­дохнуть после трудного путешествия. Под святою же горою нуж­но разуметь место превыше небес, возвышающееся над людь­ми, находящимися как бы внизу, т.е. в этом мире. Ибо говорит апостол: Приступисте к сионстей горе, и ко граду Бога живаго, Иерусалиму небесному (Евр.12,22). Итак говорит пророк: кто же именно, быстро пробежавши по­прище настоящей жизни, поселится в небесных и в вечных жилищах?

2. Ходяй непорочен и делаяй правду. Это ответ на прежний вопрос. Тот, говорит пророк, будет пребывать и поселится, кто обладает теми совершенства­ми, о которых имеет быть ска­зано ниже; в приведенных словах пророк изображает чело­века, проникнутого добродетелью. Именно тот, говорит он, кото­рый совершал бы непорочно свой жизненный путь и делал бы правду. Под непорочным же дол­жно разуметь человека, достигшего совершенства в созерцании, ибо чрез него ум наш возно­сится к небу. Под делающим же правду разумеется человек, достигший совершенства в нрав­ственной деятельности; ибо делание составляет принадлежность того, кто действует, но не созерцанием занимается. Форму же настоящего времени в глаголах ходяй и делаяй пророк употребил для того, чтобы показать, что мы никогда не должны отста­вать ни от созерцания, ни от добрых дел. И так как жизнь деятельная слишком разнообраз­на в своих проявлениях, то он назвал ее здесь вообще правдою, так как правда проникает все добродетели. Правда же есть всякий праведный поступок. Оказавши сначала вообще о правде, пророк показывает да­лее в частности, в чем она должна состоять.

3. Глаголяй истину в сердце своем, т. е. кто хранит истину в душе своей и исповедует ее устами.

Иже не у льсти (не льстит) языком своим. И опять: тот, кто говорит истину и не льстит, т. е. кто содержит истину в себе и говорит ее пред другими. Как выражением в сердце своем пророк обозначил внутреннее задуманное слово, так выражением языком своим —внешнее (сказанное) слово.

И не сотвори искреннему сво­ему зла. Все мы искренние между собою, или по природе человече­ской, или по единству веры, или по связи родства. Под злом ра­зумеется обида. Пророк упоминает последовательно—сначала о сердце, потом о языке, и наконец о действии, ибо человек первее всего обыкновенно чувствует, затем говорит, наконец действует.

И поношения не прият на ближния своя. Искренний и ближний—одно и тоже. Кто, говорит пророк, не употребляет поношения, как бы некоего оружия, против ближних своих, т. е. кто не подвергал их поношенно, когда они погрешали в чем-нибудь, или подвергались искушениям, или же испытывали какие-ни­будь несчастия. Ибо поношение имеет целью осмеяние ближнего, в противоположность обличению, которое имеет целью исправление проступка; и обличение мы не считаем обыкновенно чем-нибудь дурным, тогда как поношение совершенно напротив.

Уничижен есть пред ним лукавнуяй, боящыяжеся Господа славит. Он воздает, говорит, каждому должное. Так нечестивого он считает за ничто, хотя бы он был знатен и богатством, и благородством, и сла­вился чем-нибудь другим; а бо­ящихся Господа прославляет, хо­тя бы они находились и в несчастии. Ибо блажени вcu боящиися Господа (Пс.127, 1).

Кленыйся искреннему своему и не отметаяся (не изменяет). Древние употребляли клятву для подтверждения сказанного; ибо кля­тва действительно есть ни что иное, как подтверждение речи, при чем мы обыкновенно призываем в свидетели самого Бога. Ветхий завет клятву допускал, в которой имя Божие произноси­лось для подтверждения истины, дабы, клянясь идолами, народ не увлекался в идолопоклонство; Но­вый же завет, заповедуя совершеннейшим более совершенное, клятву совершенно отверг. Ибо хоть и есть некоторые выражения, имеющие вид клятвы, но это не клятва, а некоторый знак почтения для слушающих клятву. Тако ми здравия Фараона (т.е. клянусь здоровьем Фараона), говорит Иосиф. Но лучший образец клятвы оставил христианам апостол Павел, говоря: свидетель мне Бог, которому аз служу духом моим (Римл.1, 9), и еще: аз сви­детеля Бога призываю (2Кор. 1, 23) и т. п.

5. Сребра своего не даде в лихву (в рост). У древних ли­хоимство почиталось крайне презренным, постыдным и мерзким. Ибо тот только милосерд, кто, давая что-нибудь взаймы дру­гому, почитает достойным взять от него обратно только то, что дал. И иначе может быть пони­маемо это место, именно: кто бо­жественные глаголы, называемые сребром, очищенным посредством огня и земли, не преподавал кому-нибудь ради каких ли­бо внешних выгод, но учил всякого даром и без воздаяния.

И мзды на неповинных не прият. Т. е. кто не брал никаких подарков во вред невинным.

Творяй cия, не подвижится во век. Изобразив человека совершенного в отношении добродете­ли, пророк присовокупляет и соответствующее сему изображению заключение. Кто, говорит он, исполнит все сказанное, будучи совершен, тот не поколеблется на той твердыни, которую он имеет в Боге. Выражение во век употреблено вместо никогда, или же в продолжение всей настоящей жизни. А если не поко­леблется в настоящей жизни, то тем менее в жизни будущей.

Псалом 15

«Столпописание Давиду»

Для увековечения славы героев, в древности воздвигали им памятники, делали изображения их или статуи, которые дол­жны были возвещать потомству об их геройской неустрашимо­сти. Вместо подобных памятников, псалмопевец сложил этот псалом в честь победителя Иисуса Христа, уничтожившего своим крестом, как бы копьем, самую смерть и диавола, имеющего власть над смертью. И так как Иисус Христос остался непричастным никакому греху, то и душа Его не была пленена адом, а скорее обезоружила самый ад; равным образом и плоть Его не видела тления, и воскресла в третий день после смерти. Об этом воскресении апостол Петр говорит в книге Деяний, развивая в своей речи ту же мысль о воскресении, какая раскрыта и в настоящем псалме. Таким образом Спаси­тель, за эти свои «величайшие деяния», воздвиг Себе памятник устами Давида; при чем, без сомнения, всесвятой Дух Божий вдохновлял и возбуждал Проро­ка—псалмопевца. Пророк описывает не только самый вид победы (исход ее), но он касается также отчасти и тех обстоя­тельств, которые происходили прежде окончания победы.

Ст. 1. Сохрани мя, Господи, яко на Тя уповах. Эти слова, сказанные пророком от лица Иисуса Христа, более приличны человеку, нежели Богу. И Спаси­тель именно, как человек вел войну со врагом, но не как Бог, научая нас чрез это, что враг удобопобедим для людей искусных в борьбе, и вместе показывая нам то, какими спосо­бами Он одолел врага, и таким образом оставляя нам в лице своем верный первообраз для подражания. Итак Спаситель обра­щается с молитвою к Богу— Отцу как человек; о такой че­ловеческой Его молитве с осо­бенною ясностью упоминается в Евангелии. Здесь Он просит со­хранить Его от всяких козней врага, явных и тайных, говоря: Господи! сохрани Меня, ибо Я на одного Тебя возложил свое упование; ни на кого другого Я не надеюсь. Ибо Я знаю что Ты спасаешь всех уповающих на Тебя.

2. Рех Господеви: Господь мой ecu Ты. И так Я сказал Богу Отцу и Господу всех: Ты также Господь и для Меня, как для человека, но не как для Бо­га, и потому окружи Меня со всех сторон твоею стражею. Как человек, Спаситель имел нужду именно в божественной охране.

Яко благих моих не тредуеши (не имеешь нужды). В своей молитве Я сверх того еще сказал Богу Отцу: Ты не имеешь надобности в жертве от даров Мо­их, дабы, т. е. Я принес ее Тебе, и таким бы образом снискивал в Тебе помощника себе. Бог если и принимает какие-либо благочестивые приношения на­ши, то принимает не как нуж­дающиеся в них; но для того, чтобы усматривать в этом ясное доказательство нашего усердия к Нему и иметь повод для воздаяния нам за это гораздо большими дарами.

3. Святым, иже суть на зем­ли Его удиви (дивно оказал). Я. говорит Спаситель, вполне благонадежен за Себя, зная, что Гос­подь явил нечто весьма чудное и превзошедшее всякие ожидания— явил святым людям, которые пребывают на земле Его. Святый же есть тот, кто искренно возлюбил Бога и кто возложил на Него свое упование, каким был сам говорящий приведенный выше слова. Под святыми, о которых здесь говорится, разуме­ются все угодившие Богу до пришествия Иисуса Христа на землю. Землею же Его называется или та земля, о которой сказано: Господня земля (Пс.23, 1); или же вышний Иерусалим, в котором предъобитают праведные, будучи еще на земле, и в который пересе­ляются они после смерти. Наконец под святыми можно разуметь апостолов и тех людей, ко­торые уверовали чрез них во Христа, избегших, по воле Божией, от самых разнообразных опасностей и от смерти; а под землею в таком случай должно разуметь церковь, к обществу которой они принадлежат. Далее изъясняется та причина, по которой Бог являет святым дивные дела свои.

Вся хотения своя в них. Ибо где является соизволение Божие, там и сам Бог непремен­но всегда присутствует, охраняя и направляя наши действия.

4. Умножищася немощи их, по сих ускориша. Немощами называются труды и скорби святых. 0ни умножились, по особенному домостроительству Божию, и потом, когда Бог склонился на ми­лость, тотчас же миновали. Ибо, как говорится, многи скорби праведным, и от всех их избавит я Господь (Пс.88, 20), или также: умножились сначала грехи в уверовавших впоследствии во Хри­ста, потому что грех именно там и умножается, где душа недоста­точно тверда и устойчива; потом, как только было возвещено им евангелие, грехи их скоро про­шли и их заменило благочестие. Затем, в следующих ниже словах, говорящий здесь устами Да­вида, Сын Божий открывается пред нами уже не как человек, но как Бог.

Не соберу соборы их, говорит Он, от кровей. Это сказано об иудеях, которые предали Иисуса Христа на смерть. Он обещает предотвратить большинство этих соборищ от пролития крови вообще, посредством имеющего по­следовать для них рассеяния от руки римлян.

Ни помяну же имен их устнама моима. Народ иудейский назывался в древности народом Божиим, избранным, виноградником, частью Божиею, наследием, уделом Божиим и тому подобны­ми именами. Итак, впредь Я не назову, говорит Он, иудеев теми именами, какими называл их прежде; но стану называть их непокорными детьми, родом коварным, порождением змий, семенем лукавым и другими тому подобными именами. Оба приве­денные выше текста могут иметь также приложение и к христианам из язычников. Я, как бы так говорит Он, не присвою храмов их, оскверняемых кро­вавыми жертвами, но воздвигну себе храм, в котором будут приноситься Мне чистая вера и жертвы духовные; не помяну тех имен, которыми называл Я их в древности чрез своих пророков, и, вместо врагов, стану на­зывать их друзьями, вместо неверующих —верными и тому подоб­ными именами. Под устами Божиими можно разуметь глаголы Божии, так как первые суть орга­ны, служащие для произнесения последних. Наконец, приведенное место можно изъяснять еще и так: Спаситель наш принял на Себя человеческое естество, стал на­зывать как иудеев, так и уверовавших в Него из язычников именами противоположными прежним, как это подробно изъ­яснено выше.

5. Господь часть достояния моего, и чаши моея. Не вследствие, говорит, убеждения Бога Отца Я сделался человеком, ибо и Он сам по благоволении своему так­же имеет удел в призвании в церковь Божию уверовавших из язычников, они-то называются здесь достоянием, как они наз­ваны также во втором псалме (ст. 8). Но Бог Отец был так­же участником и в самой смер­ти Иисуса Христа, так как в Писании смерть обыкновенно назы­вается чашею. Посему в Евангелии говорится: можета ли пити чашу, юже Аз имам пити (Матф. 20, 22)? И потом в другом ме­сте. Отче мой, аще возможно есть, да мимо идет от Мене чаша сия (Матф. 26, 39). Так Бог Отец, вместе с Сыном Божиим, имел равное соизволение как на призвание язычников, так и на смерть Иисуса Христа. Под частью достояния моего можно, далее, разу­меть сокровище, и тогда приведен­ное место будет иметь следую­щий смысл: Бог Отец есть до­рогое сокровище наследия моего из язычников, как бы так го­ворит Сын Божий; кроме того Он есть сокровище и сущность также и моего учения: потому то в Евангелии Иисус Христос по­всюду говорит об Отце. Наименование же части, но не сокрови­ща или богатства, употреблено в псалме применительно к следую­щему месту Писания: часть моя ecu на земли живых (Пс.141,6). В обыкновенном человеческом быту, когда сыновья разделяют между собою отцовское достояние на отдельные части, часть каждого составляет его собственное сокровище или богатство. Поэтому, спра­ведливо можно выразить одно и тоже понятие и словом часть, и словом сокровище или богатство, и словом удел наследственный по той при­чине, что это достояние во первых разделяется на части, далее, что оно прибавляет богатства тому, кому достается, что оно наконец достается, как некоторое наслед­ство после отца. Под чашею разумеется учение Христово, которое справедливо сравнивается иногда с виноградным вином, так как веселит принимающих оное и так как сам Христос называется иногда виноградною лозою.

Ты ecu устрояяй достояние мое мне. Язычники, которые суть творение Сына Божия и вмести Бога Отца, некогда впали в идолопоклонство, но впоследствии от­стали от него и уверовали во Христа: это то деяние Спаситель и относит здесь к Богу Отцу, как к причине. Приведенное место весьма сходствует с предшествующим нашим изъяснением. Потому то именно, как бы говорит Иисус Христос, обра­щаясь к Богу Отцу: Ты участник в моем достоянии и в ча­ше моей, что Ты возвратил Мне это достояние. Слово достояние употреблено прежде слова чаша, потому что оно послужило причи­ною смерти Спасителя; за него именно Он и умер. По поводу сказанного выше, мы считаем нужным сделать здесь некоторое незначительное отступление от прямого изъяснения. Враг человеческого рода, уловил в свои сети человека, сотворенного по образу Божию и вследствие этого ставшего как бы достоянием своего Творца, привлек его на свою сторону и присвоил таким образом себе чужую собствен­ность; к нему-то Сын Божий и Наследник достояния Бога Отца посылал свои писания чрез пророков, требуя назад это достояние и чтобы освободить оное из под чуждой власти. А так как диавол всегда противился возвращению похищенного им, то наконец сам Наследник, приняв завет Бога Отца, сходит к по­хитителю, и таким образом Бог Отец становится судиею между ними. Осудивши похитителя, Он возвратил снова достояние своему Сыну. Вот почему Сын Божий и назвал Бога Отца своим участником в этом славном деле.

6. Ужя (цепи межевые) нападоша ми (выпали мне) в державных (в самых лучших местах) моих. Те, которые разделяют землю по жребию, измеряют ее сначала межевыми цепями и таким образом определяют свои участки. Таким образом, Спаситель как бы хочет сказать следующее: при возвращении Мне Моего достояния, ниспали на Меня, т. е. были наброшены, и как бы по жребию досталось Мне множе­ство межевых цепей и определи­лись вследствие этого размеры самого достояния моего и границы его, и оно сделалось всем известным, как мое. Под отмежеванным участком разумеются здесь уверовавшие во Христа и их отличие от неверовавших; так как в этом именно и состоят две цели размежевания, как мы сказали. Державными же Он называет здесь достояние свое, и эту мысль он особенно разъясняет в нижеследующих своих словах.

Ибо достояние мое державно (самое лучшее) мне, есть. Выше Он употребил «в державных», во множественном числе, по той причине, что верующие находились в различных местах, по частям; ниже же употребил един­ственное число «державной» по той причине, что из этих разрозненных частей образовалось одно собрание или церковь и одна вера. Державным называет это собрание в смысле особенного и возлюбленного, или также в смысле знаменитого, как бы выдержавшего натиск со стороны и одолевшего его. Межевые цепи могут быть также понимаемы как узы, которые были возложены на Христа, когда Он веден был иyдеями к Пилату. Возложены же они были на Него из за державных, т.е. за самых лучших, или верующих в Него, за которых Он пострадал. Итак в древности иудеи со­ставляли достояние Бoжие ибо, как говорится: и бысть часть Господня, людие Его Иаков: уже наследия Его, Израиль (Второз.32, 9). После того как иудеи сделались отверженными, Он вместо их избрал другое достояние Себе, т.е. царство или церковь из язычников, которую назвал держав­ною или самою лучшею, так как она стала теперь выше древней­шей церкви из иудеев.

7. Благословлю Господа вразумившего мя. Эти и следующие затем слова Спаситель говорит как человек. Так и евангелист свидетельствуете о Нем в одном месте, что отроча растяше, и крепляшеся духом, исполнялся премудрости (Лук. 2, 40). Посему Он высказывает здесь благодарение за дарованное Ему сокрови­ще мудрости.

Еще же и до нощи наказаша мя утробы моя. Под утробами разумеется желательная сторона человеческой души, так как пожелания именно обитают в утробах, как мы говорили в предыдущих толкованиях; под ночью же должно разуметь смерть Госпо­да. Мое желание, говорит Он, до самой смерти воспитывало и руко­водило Меня, не увлекая Меня ничем земным и располагая к одному божественному. Или же под ночью можно разуметь сокровенные тайны, и Спаситель здесь как бы хочет сказать, что вот, пока эти тайны оставались неиз­вестными остальным людям, Ме­ня воспитывало и руководило мое желание.

8. Предзрех Господа предо мною выну. Я, говорит, прежде всякого другого, видел Господа очами души моей; Он как бы всегда являлся пред самым взором моим.

Яко одесную мене есть, да не подвижуся (поколеблюсь). А видел Его я, говорит, пред взором моим потому, что Он все­гда присутствует в правых моих деяниях, отдыхая в них. Ибо Бог приближается ко всем тем, которые сами становятся близкими к Нему по своим добрым делам. Одесную же меня присутствует Он для того, чтобы помогать мне, дабы, т. е. я не укло­нился с пути правого в против­ную сторону; потому что хранит Господь вся любящыя Его (Псал.144, 20).

9. Сего ради возвеселися сердце мое, и возрадовася язык мой. Мое сердце преисполнено радостью, так как я отнял у противника моего мое достояние, победил, далее, этого самого противника, так как я имею затем столь сильного помощника в Боге Отце; вследствие чего и язык мой возрадовался и воспевает победные гимны Господу и прославляет Его величие.

Еще же и плоть моя вселит­ся (в землю) на уповании (в надежде). Это сказано о гробе, в котором было положено тело Господа, в надежде однако же на скорое восстание Его из этого гро­ба. Зная наперед о своем восстании из гроба, Господь часто предсказывал своим ученикам, что, по прошествии трех дней, Он имеет воскреснуть.

10. Яко не оставиши душу мою во аде. Указывает и самую причину упования. Ты, говорит, не оставишь душу мою в аде, где содержатся души других умерших; так как ад именно есть то место, находящееся под зем­лею, которое назначено в удел душам умерших. Итак где, спросим мы, может иметь для себя место пустая болтовня Апполинаpиeвa, который учил о Христе, что Он воспринял плоть нашу без души нашей—человеческой, и без разума? Какой безумец сам он!

Ниже даси преподобному тво­ему видети истления (тления). А это сказано о теле Господа. Ты, говорит, которому Я посвящен, по причине совершенного сродства наших добродетелей, Ты не допустишь, чтобы Я подвергнулся тлению по телу; но как непричастного никакому греху, Ты предо­хранишь Меня в этом отношении от разложений на составные части, дабы когда возвратится в неповрежденное тело моя душа, оно тем легче могло воскреснуть. Должно заметить, что смерть обы­кновенно состоит в разлучении души от тела: разрушение же или тление, сопровождающее смерть, есть разложение нашего тела на составные части и превращение его в прах.

11. Сказал (показал) ми ecu пути живота (жизни). Ты научил, говорит, Меня добродетелям, которые путеводят к бессмертной жизни. Или: Ты открыл, говорит, Мне путь жизни, т. е. способ воскресения моего и новой моей жиз­ни, который Я проходя сам, наставлял им и учеников своих.

Исполниши мя веселия с лицем твоим. Сын Божий есть образ и лицо Бога Отца. Посему, говорит Он, видевый Мене, виде Отца моего (Иоан.14, 9). Он так­же называется сиянием славы и образом ипостаси Бога Отца (Евр.1, 3). Итак ты, говорит, исполнишь Меня радостью после воскресения Моего, Меня усыновленного Тебе человека в соединении с усыновившим божеством; до воскресения же спаси­тель наш, как известно, и скорбел, и плакал, и томился духом, по закону человеческого естества. Или также: с лицем твоим сказано описательно т. е. вместе с Тобою. И так как Отец всегда составлял одно с Сыном —по божеству, а Сын был одно с Отцем, то оба они имели и общую радость в спасении людей, радость, которую про­извела смерть Богочеловека чрез крест.

Красота в деснице, твоей в конец. Под десницею Отца разумеется Сын, подобно тому как Он есть также и вообще рука и сила Его. Итак веселие, говорит и ликование будет для Сына вечное, потому что Он совоскресил вместе с Собою тех, которые пали в древности по причине греха, и потому что Он воспринял снова под свою власть достояние Мое.

Псалом 16

«Молитва Давиду»

Настоящий псалом св. Давид написал в то время, как терпел он гонение со стороны Саула и когда испытывал разного рода неправду; в нем пророк умоляет Бога быть своим защитником. Впрочем, псалом этот приличествует и вообще всякому праведнику, неправедно угнетаемому от кого либо.

Ст. 1. Услыши, Господи, правду мою. Услыши, говорит, Господи, взывающее к Тебе мое душевное расположение к правде, которое взывает к Тебе, не словами но самыми делами. Так, имея полную возможность лишить жизни враждовавшего против меня Саула, я однако же пощадил его жизнь; так как он Тобою, Боже, поставлен в царя. Мало того, я не осмелился ни разу оскорбить его даже словом, потому что он есть глава целого народа, и его должно щадить во всем. Или же быть может пророк называет здесь правдою как бы некоторое свое право, опираясь на которое он желает быть судимым и ко­торое вследствие этого самого полагает в основание своего судебного процесса. И если мы станем понимать правду таким об­разом, то пророк не покажется нам как будто тщеславящимся (что может иметь место при первом понимании), но для него представляется особенное основание взывать к Богу таким образом.

Вонми (внемли) молению мое­му. Под молением должно разу­меть самый вид и положение, ка­кие имел молящийся. Он весь проникнут унынием, сокрушением и смирением, и заслуживает полного сострадания. Один вид его уже способен расположить к нему милосердие Божие.

Внуши (выслушай) молитву мою не во устнах (лживых) льстивых. Или иначе, с пере­становкою слов: не во устах льстивых внуши молитву мою.

Здесь риторическая фигура, и смысл этого места есть следующий: прими, говорит, молитву мою, не из льстивых уст к Тебе исходящую, или возносимую. Уста мои действительно чисты от вся­кой лжи, и я не помню ни одного случая, когда бы сказал я что-нибудь льстивое и ложное Саулу; напротив, я открыто исповедал свою любовь к нему и сохраняю это свое исповедание чистым да­же доселе, хотя сам он и нарушил мои с ним договоры и даже взводил клеветы на меня. Итак, три предмета представляет пророк в защиту себя. Это, во-первых, правду или праведность свою, потом —внешнее выражение молитвы, и наконец —самую молитву, исходящую не из уст льстивых,—все это для того, чтобы тем скорее подвигнуть Бога на по­мощь себе против врагов своих.

2. От лица твоего судьба моя (суд мой) изыдет. Ты, говорит, для нас судия, вполне ведущий все наши деяния и помыслы, и судия притом единый, нелицемер­ный. Так, Бог есть судия пра­ведный и, силою своего всемогу­щества, легко приводящий в исполнение свои определения. От лица Твоего, т.е. от Тебя, или пред Тобою, судьба моя, т. е. Твое решение относительно меня. Мне самому, как кажется, говорит пророк, незаконно быть судиею в моем же собственном деле и присуждать наказание за­мышлявшему погубить меня.

Очи мои да видита правоты. Я, говорит, видел Твои праведные определения о нас, исшедшие от Тебя.

3. Искусил ecu (испытал) сердце мое, посетил ecu нощию. Я удержался, говорит, не только от неправого деяния, но и от помышления нечистого. Ибо Ты, сердцеведец, испытал мое серд­це и не нашел в нем никако­го злоумышления против Саула, напротив Ты знал, что я всегда старался сохранять свое сердце правым, не в дни только светлые для меня, но и во время ночи разного рода испытаний и скорбей, которые обыкновенно омрачают наш разум и представляют нам частые случаи к тому, что­бы заблуждаться от прямого пу­ти. Скажем здесь, как некогда сказал Иов: При свете Твоем я шел и в темноте, ибо закон Твой быль светильником для моих ног и светом стезям моим (Иов. 26, 3). Или же под ночью здесь разумеет пророк ту ночь в пещере, когда жизнь Саула на­ходилась в его власти, но он не захотел отнять ее у своего противника. Искусил (испытал посредством огня) мя ecu, и не обретеся во мне неправда. Подоб­но тому как ювелир испытывает огнем золото для того, чтобы уз­нать чистое ли оно, испытал и Ты меня, Боже, в огне искушений. И когда я быль расплавлен в этом огне, во мне не нашлось ничего коварного против него даже в те минуты, когда изнемогал под давлением тесных обстоятельств.

4. Яко да не возглаголют уста моя дел человеческих. При­веденное место не есть не со­ответствующее ходу речи в псалме, как однако же полагали неко­торые толкователи; оно содержит в себе причину испытания Дави­да. Ты с тою именно целью, го­ворить он, Боже, и попустил подвергнуться мне испытаниям, дабы я, оставаясь выше других, не возгордился в душе над ни­ми и не стал обвинять единомышленников Саула, злорадствуя тому, что они делают неправое. Или иначе: Ты потому попустил подвергнуться мне испытаниям, чтобы я тотчас же обратясь к Тебе, Боже (ибо во время наших скорбей мы обыкновенно и вспоминаем о Тебе), назвал свои деяния, как такие, которые все и всегда Ты направляешь к по­лезному.

За словеса устен твоих аз сохраних пути жестоки. Словеса­ми устен Божиих пророк называет здесь заповеди закона, данного чрез Моисея; выражение же уста Божии употреблено в несобственном смысле, оно значит, что закон Моисеев произошел собственно от Бога. Потому то, говорит, и сохранил я, или шел по путям жестким, по путям т.е. добродетелей; они действи­тельно жестки и нелегко проходи­мы, лишены всякого плотского наслаждения. Выражение сохранять употребляется в св. Писании в значении исполнять или совершать; в этом значении оно употребле­но и здесь и с тем же значением его можно встречать очень часто в разных местах Писания. Так например: Сохраних заповеди Твоя (Псал.118,168), т. е. исполнил их требования на самом деле.

5. Соверши стопи моя во стезях твоих, да не подвижутся (поколеблются) стопы моя. Здесь в первом случае пророк наз­вал стопами, без сомнения, движения нашего разума, во втором движения собственно телесные. Итак, говорит он, Ты, Госпо­ди, сам сделай мои помышления совершенными и правыми в заповедях твоих, ведущих к Те­бе тех, которые ими руководят­ся, ибо когда наши помышления совершенны, тогда наши действия телесные уже не сильны будут отклонить нас от истинного пу­ти. Или иначе: соверши, говорит, стопы моя, т. е. все мои действия, пока иду я по стезям твоим, по тем стезям, которые Ты посредством заповедей указал для желающих приходить к Тебе, да­бы не уклонились они от испытания должного даже и тогда, если бы Ты оставил их на некоторое время без Твоего содействия в совершении. Ибо Ты, Боже, источник нашего истинного ведения.

6. Аз воззвах, яко (потому что) услышал мя ecu, Боже. Не напрасно взывал, говорит, я к Тебе, Боже; ибо Ты давно уже услышал, что я молюсь Тебе.

Приклони ухо твое мне, и услыши глаголы моя. Собственно уши не могут сами по себе на­клоняться; но когда кто-нибудь намерен выслушать другого, то обы­кновенно выслушивающий наклоняет несколько при этом свою голову к говорящему, и его уши кажутся также как бы наклонен­ными. Выше было уже сказано, что пророк нередко действиями че­ловеческими старается объяснять действия Божии, приспособляясь и снисходя к некоторой слабости понимания своими слушателями сверх естественного. Итак, когда хотят выслушать кого-нибудь с особенным вниманием, притом такого человека, у которого слаб голос, вследствие общей его сла­бости, тогда обыкновенно слушающие его наклоняют к нему свою голову, но вместе с тем склоня­ют к нему также и свое ухо. Итак приклони, говорит пророк, ухо твое, Боже, ко мне; приклони как находящейся на высоте ко мне низшему, склонися ухом твоим надо мною, как врач скло­няется над больным. Зрение в Боге означает вообще знание чего-нибудь; слух же, или ухо означает знание более, или менее подробное и основательное известного предме­та; так как то, что доступно зрению, по причине своей некото­рой вещественности, менее совершенно, нежели то, что может быть воспринято через слух. Как вы­ше (ст. 1), так и ниже, в толь­ко что приведенном месте, выражения: услыши, вонми, внуши и том. под. суть выражения молитвенные. Они обозначают, что молящийся проникнут до глубины души желанием, чтобы его мольбы были услышаны и исполнены Богом.

7. Удиви (яви дивно) милости твоя, спасали уповающыя на Тя. Сделай, говорит, чтобы милости твои, по отношении ко мне яви­лись достойными удивления. Под милостями пророк разумеет заступление Божие. Конечно те, ко­торые видели как Бог явно помогал Давиду, были действитель­но изумлены, что эта помощь Божия явилась так скоро и была столь всесильна и что Бог не только праведникам, но и грешникам являет свою помощь.

8. От противящихся (противоставших ) деснице твоей сохра­ни мя, Господи, яко зеницу ока. Сохрани, говорит, меня, Господи, от коварства единомышленников Сауловых, которые противостали помазанию Твоему. Помазание он выразил здесь словом рука или десница. Ибо Ты, Боже, чрез про­рока своего, помазавшего меня, поставил меня в царя; а они меж­ду Тем не хотят принять этого и готовят мне смерть. Но удиви­тельная в самом деле охрана зеницы глазной! Ее защищают несколько покровов самых разнообразных и лежащих один над другим; и ближайшие из них суть самые тонкие и прозрач­ные, дабы не могли производить раздражения в нужной и слабой части глаза. Внешний глазной покров толстый, состоящий из глазных век. Его назначение, посредством соединения и раскрытия своих полукружий,—не допускать до глазного яблока пыль, предо­хранять его от вредного действия воздуха и от маленьких насекомых, летающих в воздухе. По краям покров этот снабжен волосками, дабы не задерживалась около глаза особенная глазная жидкость, и могла беспрепятственно выделяться; она имеет острое и несколько неприятное, раздражающее свойство, выше над века­ми находится холм брови. Он представляет как бы некоторую крепкую покрышку над глазом и снабжен множеством волос; это для того, чтобы текущий со лба пот не мог попадать в углубление глаза, а собираемый и задерживаемый бровями мог стекать оттуда вниз по вискам.

9. В крове крилу Твоею (под кровом твоих крыльев) покрые­ши (укроешь) мя от лица нечестивых, острастших (угнетавших) мя. Представляя новое подобие, пророк молит Бога, чтобы Он благоволил охранять его, по­добно тому, как птицы охраняют своих молодых птенцов. Под крылами он разумеет здесь силы всемогущего божественного промысла, которыми Бог придерживает вблизи Себя, под которыми укрывает и которыми согревает все в мире. Это мета­фора, заимствована от того, как пернатые охраняют своими крыль­ями молодых птенцов. Покрыеши употреблено будущее изъявитель­ное, вместо желательного наклонения, что очень редко можно встречать в св. Писании. Или быть может также, что здесь и должно стоять будущее время. И Псалмопевец, как пророк, предсказывает о имеющей последовать ему помощи от Бога. Под лицом нечестивых разумеются сами нече­стивые. Но Саула и его союзников пророк называет здесь нечестивыми не в собственном смы­сле, как живущих в беззакониях по образу язычников, но как ищущих только смерти невинного ни в чем перед ними праведника и как наконец не почитающих в нем явное помазание Божие; они угнетали его, и он был вынужден претерпеть во время своего бегства все воз­можные роды бедствий.

10. Врази мои душу мою одержаша. Под душею своею пророк разумеет себя самого, употребив здесь часть вместо целого. Одержаша, т. е. окружили со всех сторон, засевши в потаенных местах.

Тук (жир ) свой затвориша (закрыли). Под туком или жиром должно разуметь сердце и вообще внутренности, потому что около них обыкновенно много жи­ра. Итак, говорит, они заключили в самих себе всякое милосердие ко мне страждущему, исхо­дящее от сердца и извнутри че­ловека вообще. Иные впрочем под жиром разумеют богатство и счастье и изъясняют это место так, что они (враги Давида) за­творили или заключили все это в самих себе, чтобы оно более никогда уже не ускользнуло из их рук, а осталось навсегда с ними.

Уста их глаголаша гордыню (высокомерно). Они, говорит, хва­лились, что вот скоро уже схватят меня, что не избежать мне от их рук, и что мне неотку­да более ожидать помощи себе.

11. Изгонящие мя ныне обыдоша (окружили) мя. Изгнав, гово­рит, меня из моего дома, враги мои не удовольствовались одним этим; но вот еще окружили ме­ня и ищут того, чтобы отнять у меня самую жизнь.

Очи свои возложиша уклонити (отклонить) на землю. Они поло­жили, говорит, между собою—от­клонить свои глаза от Тебя, Бо­же, живущего на небесах и от Твоих заповедей святых, которые предписывают всякому не обижать невинного, отклонили они от Тебя глаза свои и обратили к земле, т.е. к земным похотям; а это значит не иное что, как отказаться в своих действиях от всяких разумных побуждений во всем поступать по требование строгости. Или иначе, они устремили, говорит, глаза свои в землю, выжидая удобной минуты, чтобы склонить и опроки­нуть меня на землю, и потом умертвить меня.

12. Объяша (подстерегли) мя яко лев готов на лов, и яко скимен (львенок) обитаяй в тайных. Что касается до надежды или расчетов моих врагов, то вот они подстерегли уже и гото­вы схватить меня, т.е. готовы на­пасть на меня, приподнять меня от земли и понести, как добычу. Различие между львом и львенком, по мнению некоторых, состоит в следующем: лев, надеясь на силу, бросается на свою добычу явно и открыто; а львенок, не имея этой уверенности, подкрадывается к добыче тайком, из какой-нибудь своей за­сады. Так и враги Давида, одни готовы открыто напасть на него; другие, напротив, не надеясь на самих себя, могут нападать не иначе, как тайно. Впрочем ни­что здесь не препятствует при­нять оба эти слова, как выражение одной и той же мысли; так как пророк имеет обыкновение нередко в речи, описывающей страдания, выражать одно и тоже в различных только словах, дабы резче изобразить испыты­ваемое страдание и тем, легче, по-видимому, привлечь к себе милосердие Божие.

13. Воскресни (восстань), Гос­поди. Представляя долготерпение Божие как бы некоторым покоем Господа, пророк восклицает: восстань, Господи, и под­винься на защиту меня.

Предвари (предупреди) их. Приостанови, говорит, моих врагов прежде, нежели успеют они привести в исполнение свои намерения.

Запни (подставь ногу) имь. Воспрепятствуй, говорит, их бы­строму движении против меня. Запни,—это выражение метафо­рическое; оно заимствовано от тех людей, которые, желая за­держать чей-нибудь бег, быстро подставляют под ноги бегущего свою ногу и таким образом легко опрокидывают его на землю.

Избави душу мою от нечестиваго, оружие (меч) твое, от враг руки твоея. Твоим мечем, гово­рит, избавь Ты, Боже, мою душу от нечестивого Саула и от его союзников, враждующих против оружия твоего, т. е. против меня. Или: избавь меня, говорит, от тех, которые воюют против руки твоей, т.е. против Тебя, Боже. Они воюют против меня, но ведь я Твой, Господи, а пото­му, воюя против твоего, они вою­ют именно против Тебя. В каком смысли пророк называет Саула нечестивым, об этом мы уже сказали выше. Заметим, что приведенные слова могут быть изъясняемы и сами по себе, без отношения к другим; но в то­же время например слова избави душу мою можно изъяснять в свя­зи с сказанными выше следующими словами: врази мои душу мою одержаша. (Ст. 10). Некоторые толкователи выражают недоумение, каким образом Давид, не­когда пощадивши жизнь Саула в пещере, мог молиться теперь о том, чтобы сам Бог поразил его своим мечем. Да, так и мы говорим, что Давид воздержал­ся от того, чтобы самому ему не сделаться цареубийцею, как сказали в предисловии к псалму; но он же призываете теперь Бога к отмщению за себя, за те свои бесчисленные и разнообразные бедствия, которые он переносил вследствие гонения Саулова. И как в первом случай пророк остал­ся бы неправым, если бы поступил он иначе, так точно во втором случай он остается правым, поступая так, а не иначе. Или: избавь меня мечем твоим от врагов моих, не поражая их смертельно, но наводя только один страх смерти на них. А сказано это человекообразно. Ког­да кто-нибудь желает отбить у врагов своего союзника, захваченного ими, то обыкновенно извлекает свой меч и начинает замахиваться на них, грозя нане­сти удар в случай сопротивления с их стороны. Но что Да­вид действительно не ищет и не желает смерти Саула и его союзников, а только того, чтобы их недобрые намерения относительно самого Давида не были приведены в исполнение, это вид­но из нижеследующего.

14. Господи, продолжает пророк, от малых от земли раз­дели я в животе (жизни) их. Еще теперь, пока они, враги мои, живы, отдели, говорит, их от людей добрых и да не будут первые сопричислены к этим последним. Ту же самую мысль пророк выражает в другом псалме несколько иначе: и с праведными да не напишутся (Пс.68, 29), ибо, будучи отделены таким образом, они восприимут некогда до­стойное своих деяний наказание. Итак под малыми здесь разу­меются люди добрые вообще; и св. Писание очень нередко называет их этим именем. Большинство же напротив составляют люди злые и порочные, которые, бла­годаря своей численности, в большей части случаев однако же одерживают в здешней жизни верх над добрыми. И потому, как говорится, немного спасаемых, и мало избранных. Называя добрых людей малыми, пророк добавил слова: от земли, показывая тем самым, что и они также, как и другие, из земли происходят; но это однако же ничуть не было для них препятствием к делании добра. Наконец относительно самого порядка слов в приведенном месте должно заметить, что он должен быть следующий: раздели я от малых, сущих от земли.

И сокровенных твоих исполнися чрево их. Под сокровенными некоторые толкователи хотят по­нимать здесь золото и серебро, и том. под. металлы, которые буду­чи скрыты во внутренностях зем­ли, открываются, когда их откапывают. Итак этих то, гово­рит, металлов и наполнилось их чрево, т. е. они сами, или их сокровищницы, которые тоже полны, как их чрево. Или: чре­во их наполнено, т. е. пищи, приняв достаточное количество которой они насытились. Но не­которые толкователи св. Писания говорят, что под сокровенными должно понимать здесь те наказания Божии, которые сокрыты у Бо­га как бы в некоторых особых местах, как и Моисей, го­воря во Второзаконии, от лица самого Бога о различных наказаниях, присовокупил: Не собра­но ли все это у меня и не опеча­тано ли в сокровищницах моих (Второз.32,34)? Таким образом в этих словах заключается пророчество о том, что чрево их, врагов Давида, будет пол­но сокровенных наказании Божиих, т. е. они сами будут полны этих наказаний, заменяя часть целым. Посему-то пророк для выражения полноты и прибавил весьма кстати название чрева. Буду­щее же время пророк употребил в значении настоящего. Провидя это событие своими пророческими очами, пророк рассказывает о нем, как о настоящем и совер­шающемся или даже совершив­шемся.

Насытишася сынов (свиней). Свинья у евреев почиталась животным нечистым; так как она не отрыгает жвачки, хотя и имеет раздвоенные копыта, и кроме того еще потому, что свинья сама любит нечистоту. Итак под образом этого нечистого животного пророк очевидно хотел представить нечистоту помыслов и действий у врагов. На­сытились, говорит, они нечистотами, издерживая богатства свои на удовлетворение своей страсти к наслаждениям. Но многие из толкователей, и притом очень ученых, читают это место так: насытишася сынов (как оно чи­тается и в нашем славянском переводи), ссылаясь при этом на то обстоятельство, что в еврейском тексте здесь именно поставлено банион, что означает сынов, а не свиней; и смысл этого места есть как будто тот, что вот они, враги пророка, на­сытились, как богатств, сынов своих насытились, т.е. родили многочисленных детей. Или даже можно допустить двойное толкование этого места в одно и тоже время. Насытились они или т. е. богатств, или наказаний вместе с сынами своими, предположив опущенным предлог. Иначе го­воря: не одни отцы только, но и их дети насытились богатств и подверглись наказаниям.

И оставиша останки (остатки) младенцем своим. Остатков ока­залось столько, что их достаю даже на потомков сыновей тех отцов, которые были врагами Давида. Под младенцами их, т. е. именно этих сынов разу­меется потомство последних, которое унаследовало себе от сво­их предков на целый род, как богатство, так и наказание. И если мы станем разуметь под останками наказание; то здесь за­ключается как бы пророчество о тех бедствиях, которые имели постигнуть врагов Давида. Но если под останками будем ра­зуметь богатства, то это послужит некоторою прибавкою к их обвинению, что они, наслаж­даясь столькими благами, так без­законно проводили свою жизнь и вменили ни во что долготерпенье Божие.

15. Аз же правдою явлюся лицу Твоему. За мою, говорит, праведность, о которой сказано в начале псалма, сделай меня, Боже, достойным Твоего хранения, и явлюсь, говорит, я пред Тебя в день последнего всеобщего су­да и воздаяния.

Насыщуся внегда явитимися (явлением мне) славы Твоей. Увидев, говорит, славу Твою, Боже, я исполнюсь тогда блаженства, которое будет состоять в созерцании Тебя и Твоей славы. Но грешники не увидят лица Божия, как сказал сам Господь в евангелии: Блажени алчущие и жаждущие правды, яко mии насы­тятся (Матф.5, 6), т. е. насы­тятся вечных благ, которых они так сильно желали.

Настоящий псалом, как ска­зано и в предисловии к нему, приличествует не одному Дави­ду, но и всякому добродетельному человеку, которого коварно угнетают враги его, но сам он не терпит коварства, и ищет суда с врагами своими. Таким образом в лице Саула для такого человека будет прекрасный образ его врага видимого, или невидимого. Под словами уст Божиих он уразумеет евангельские заповеди. Под противящи­мися деснице Божией узнает демонов, как бунтовщиков и изменников Богу. Их же узнает он и под образами нечестивых и врагов, которые исторгнули че­ловека из под охраны Божией из рая и за тем шаг за шагом постоянно коварствуют против него. Далее он молится словами псалма о том, чтобы Бог рассеял демонов и удалил их от людей добрых, по­ка пребывают они в настоящей жизни, потому что после смерти демоны для нас уже не опасны. Наконец все, что говорится в псалме о богатствах, о наказаниях, и том. под., все это приличествует демонам, как властвующим над миром; а под сынами и потомками их должно разуметь учеников и слуг их, т. е. нечестивых людей, которых отец и есть именно диавол.

Псалом 17

В конец, отроку Господню Давиду, что изрек Господу слова песни сей, в день, в который избавил его Господь от руки всех врагов его и от руки Саула; и воскликнул тогда Давид: Воз­люблю Тя, Господи, крепосте моя! (ст. 2.)

Словом в конец настоящий псалом надписан или потому, что содержит в себе пророче­ства, которые имеют исполниться до конца,—в нем говорится об Иисусе Христе, о призвании язычников в церковь Христову,— или же потому, что пророк сложил его при кончине врагов своих, т. е. когда они были уни­чтожены, и настоящий псалом есть как бы благодарственная песнь пророка в честь Бога, за полученные им благодеяния от Господа; или же так надписан потому, что пророк составил его при конце своей настоящей жизни. Далее надписано: отроку Господ­ню Давиду. Отроку—а не царю или пророку; потому что то и другое звание суть особенные дары Божии, между тем как отроком Господним может быть назван всякий, и становится им или за свое угождение Богу, как верный раб Божий, или же по благоволению Божию к нему, как к воз­любленному чаду Божию. Что же касается самого пророка, то он одинаково, по той и другой при­чине и в том и другом значении, усвоил себе название отрока Господня, т. е. и как верный раб Божий и как нареченное ча­до Божие. Так как он соединил то и другое в своем лице и стяжал себе это как награду за свою добродетельную жизнь, то и наименование себя отроком доставляет для пророка как бы особенно приятное наименование, предмет некоторой гордости. Затем в надписании читаем: что изрек Господу. Здесь кажется пропу­щено местоимение mе, т. е. псалом семнадцатый составляет те слова, которыя изрек пророк Давид Господу. Песнию же, а не псалмом надписан потому, что пророк воспел его не с аккомпанементом своей лиры или другого музыкального инструмента, а одними только устами, так как он был в то время уже состарившимся, по сви­детельству книги Царств. И, на­зывая эту песнь псалмом, мы называем ее так не в собственном смысле; собственно же это есть песнь. В день, надписано да­лее, в который избавил его Гос­подь от руки всех врагов его, т. е. когда показалось самому про­року, что он избавлен от всех, которые до того времени враждо­вали против него, а эти враждовавшие были как из чужих иноплеменных пророку, так и из своих, и даже родственных ему. И от руки Саула. Желая отли­чить Саула от прочих своих врагов, пророк упомянул о нем особо и на конце; а отличить его хочет потому, что он был злейшим врагом пророка или же потому, что св. Давиду просто не хотелось ставить Саула в ряд с прочими своими врагами, так как это был царь и кроме того был его благодетель и тесть.

Ст. 2. Возлюблю Тя, Господи, крепосте моя. Многие, говорит, и великие благодеяния получил я от Тебя, Господи, но сам я не имею чем воздать Тебе за них. Ибо что воздам Господеви о всех, яже воздаде ми? (Пс.115,3) Для меня одно только и возможно, это я и сделаю, именно: я возлюблю Тебя, Господи. Это однако же не значит, будто я не любил Тебя прежде, до сего времени; а только значит, что я возлюблю Тебя теперь с особенною силою. И возлюбить Тебя таким образом я обязан. Такова самая первая твоя заповедь. И возлюбиши, гово­рит она, Господа Бога твоего от всего сердца твоего, и от всея ду­ши твоея, и от всея силы твоея (Второз.6, 5). Крепостию пророк назвал Господа, желая показать, что именно Господь подкреплял его немощь в той борьбе, какую он должен был вести с мно­гочисленными и весьма сильными врагами своими.

3. Господь утверждение (опора) мое, и прибежище мое, и избави­тель мой. Господь был утверждением для пророка, потому что укреплял его и сделал непоколебимым пред напором на него разного рода испытаний. Далее Господь был для пророка прибежищем, потому что принял его, обращенного в бегство, под свою всесильную защиту и окружил его оплотом божественной своей по­мощи. Наконец Господь был избавителем для пророка, ибо избавил его от руки врагов его, когда они готовы были уже захва­тить его в свои руки и сделать своим пленником.

Бог мой, помощник мой, и уповаю на Него. Только один и есть у меня всегдашний помощник мой, говорить пророк, это Господь; возложу же я на Него все свое упование. Уповая на Него, я не боюсь уже ничего, что бы ни ожидаю меня впереди, и я уверен, что Он спасет меня всегда. Защититель мой, и рог спасения моего и заступник мой. За­щититель, говорить, мой, т. е. Ты, который охраняешь меня в сражении, дабы не ранил меня враг мой. Потому что когда хотят за­щитить кого-либо на войне от ран, то обыкновенно стараются закрыть его щитом своим. Рог спасения, т. е. оружие как для защиты от врага, так и для поражения его; ибо те животные, которые имеют рога, весьма сильно защищаются ими в борьба с своим противником. Известно также, что существует особое оружие для обороны или защиты себя от врага и особое для поражения его. Бог, говорит пророк, заменил для меня тот и другой род оружия; Он и защитил меня от ран на сражении, и поразил вра­гов моих. Он и заступник мой, потому что Сам защищал меня, когда упадал я духом и когда овладевала мною трусость; потому что подкреплял меня, когда за­стигали меня слишком тесные обстоятельства.

4. Хваля призову Господа, и от враг моих спасуся. Так как Господь являл свою помощь про­року в различной степени и видах, то и сам пророк, вознося хвалу Богу, употреблял доселе, как мы видели, не одинаковые выражения для обозначения явлен­ной ему от Бога помощи. При­совокупляя сейчас приведенные слова к сказанному прежде, про­рок хочет как бы оговориться; я де не перечисление делал доселе многочисленных и великих благодеяний Божиих, явленных мне, как сделал бы человек более в них не нуждающейся. Нет, я имел только в виду, упоминанием здесь о благодеяниях Бо­жиих воспеть хвалу Ему и возве­личить Его святое имя, и чрез то показать Господу мое усердие к Нему. Я стану призывать к себе на помощь Господа еще и впредь, в продолжение всей моей жизни. Я уповаю на Него (как сказал пророк выше ст. 3) и, без всякого сомнения, оть враг моих спасуся. Положим, теперь я свободен от всех, которые доселе враждовали против меня; но если продолжится моя жизнь, у меня могут явиться новые враги, как это обыкновенно бывает в мире. Затем пророк изменяет ход речи в псалме, и занимается исчислением разного рода опасностей, среди каких он иногда на­ходился, а также исчислением тех многообразных способов попечения Божия о нем, какими он во всю жизнь свою окружен был. При этом исчислении пророк употребляет в речи метафорические или переносные выражения для более лучшего, конечно, изъяснения самого дела.

5. Одержаша (объяли) мя, говорит пророк далее, болезни смертныя. Болезни смертные суть собственно болезни родов, и здесь это выражение употреблено в значении не собственном. Болезни смертные мужчин суть те муки души, которые порождают в ней постигающие нас скорби, подобно тому как болезни смертные женщин суть муки, которые испытывают беременные женщи­ны при родах. Но болезни последних скорее можно назвать болезнями жизни, а не смерти, или смертными потому, что рождается с болями, производится на свет и к жизни новое суще­ство, носимое ею доселе в своей утробе; тогда как при болезнях первого рода бывает совершенно наоборот, действительно болезни смертные, так как они спо­собны перенести во мрак смерти того, кого захватывают. В приложении к себе пророк хочет выразить приведенными словами ту мысль, что он охвачен был невыразимыми скорбями, и что он испытывал всю тяжесть этих скорбей.

И потоцы беззакония смятоша (смяли) мя. Потоками беззакония пророк называет те скоропроходящие внезапные и вместе стре­мительные набеги, которые дела­ли в его царствование на народ Божий беззаконные народы языческие. Их набеги, говорит он, были подобны потокам, которые вдруг среди зимы, во время от­тепели, образуются и начинают течь внезапно и стремительно. Так действовали и эти враги пророка, искавшие всегда случая отнять у него жизнь. Посему очень кстати употреблен здесь глагол смятоша, ибо подобные потоки все, что встречается им на пути, уносят с собою и кружат. Сам я, как бы так говорит пророк, был смят и закружен ковар­ными планами врагов, устрашае­мый внезапным и стремительным ходом событий.

6. Болезни адовы обыдоша (окружили) мя. Это выражение значит тоже, что и приведенное выше: одержаша мя болезни смяртныя; потому что слова обыдоша и одержаша выражают одно и то­же, так же как и слова ад и смерть. Ад собственно означает неприятное и мрачное помещение под землею, где находятся умершие. Мы говорили, что под болезнями смертными, а равно и адо­выми разумеются собственно бо­лезни родов. Итак, говорит пророк, меня окружили болезни, которые порождают смерть, этого слугу адского. Ибо они разлучают нашу душу с телом, которую ад, приняв из рук смерти, содержит в своих пространствах. Но под болезнями адо­выми можно также разуметь и во­обще скорби наши, которые могут повести в ад того, кого постигают, и которые посему суть также слуги адовы.

Предвариша (застигли) мя сети смертныя. Я попал, говорит, в засаду или ковы, готовившие мне смерть. Ибо какое значение имеет сеть у охотника, тоже значение во время войны имеет засада, устрояемая противною стороною.

7. И внегда скорбети ми призвах Господа, т. е. призвал на защиту себя.

И к Богу моему воззвах. Утесняемый более и более врага­ми, я возопил, говорит, к Гос­поду самым сильным голосом.

Услыша от (из) храма свя­того своего глас мой. Под святым храмом можно разуметь небо, как мы говорили выше, или же скинию свидения, но не извест­ный большой храм Иерусалимский; так как он был выстроен уже после Давида, при пре­емнике его Соломоне. Далее, Гос­подь услышал голос пророка не чувственным, но особенным Ему приличным образом. Пророк только употребил для обозначения сего обыкновенное человеческое выражение, как поступаем и мы сами, когда, за неимением особых понятий для обозначения сокровенных мировых сил, со­вокупно поддерживающих всю ви­димую вселенную, пользуемся гото­выми чувственными образами и понятиями и посредством их познаем сущее.

И вопль мой пред Ним. Мой вопль, говорит, всякий раз несет­ся к Богу, так как я только к Нему одному и взываю в моих нуждах.

Внидет во уши Его. Он услышит, говорит, меня во вре­мя благоприятное. Приведенные слова употребляем также и мы, когда обыкновенно говорим о нападениях демонских на нас и когда возносим наше благодарение Господу, прибавляя, что этот вопль наш внидет во уши Божии.

8. И подвижеся (поколебалась) и трепетна бысть земля. Отсюда начинается в псалме пророчество об Иисусе Христе; при чем св. Давид употребляет глагольные формы прошедшего времени в значении будущем. Это особен­ность, свойственная пророческой речи. А что здесь именно заклю­чается пророчество о Христе, это не может подлежать ни малейше­му сомнению, потому что во все продолжение царствования Давида с ним не было ничего подобного описываемому здесь. Заметим, что вместо подвижеся и трепетна бысть земля, как перевели LXX с еврейского, приведенное место в переводе Акилы читаем: земля поколебалась и потряслась. Под землею разумеются здесь люди во­обще, как сотворенные из зем­ли и как жители земли. Когда Иисус Христос проповедовал свое учение, тогда именно вся зем­ля пришла в смущение, т.е. как иудеи, так и язычники, смутились от славы, какая повсюду распро­странялась об Иисусе. Страх и смущение значат одно и тоже.— Испугались они, когда увидали те дивные дела, какие совершил Спа­ситель на земле; трепет значит именно страх, так как тот, кто бывает чем-нибудь сильно напуган, обыкновенно начинает трястись или трепетать в испуге. Можно впрочем изъяснить приве­денное место и следующим образом: потряслись, т.е. собравшиеся вокруг Христа, будучи при­влечены к Нему молвою, какая прошла о Нем повсюду; они пе­репугались, смущенные собствен­ными заблуждениями.

И основанья гор смятошася (пошатнулись) и подвигошася (поколебались) яко прогневася на ня Бог . Горами названы здесь демо­ны за свойственные им высокомеpиe и гордость, а основаниями этих гор тайные замыслы демонские. Потому что демоны, видя несокрушимую силу Христову, сме­шались в собственных своих помыслах, задаваясь вопросом: кто бы это такой мог быть? и в тоже время соображая: что именно они должны будут потерпеть от него? Итак, с одной стороны пришли в смятение их помыслы, с другой сами они подвиглись или поколебались, т. е. сдвинуты были с высоты той власти, которую они доселе проявляли в мире. A это случилось таким образом с ними потому, что на них разгне­вался сам Бог за угнетение и порабощение несчастного рода человеческого. Но это место можно также понимать как пророчество о совершившихся в природе явлениях во время крестных страданий Господа, когда потряслась зем­ля, и распались камни, ибо Бог прогневался на народ иудейский.

9. Взыде дым гневом (от гнева) Его. Когда прогневался Творец на демонов за погубление своего творения, то прежде всего показался дым отмщения Божия, который остановил на время демонские тиранства в мире; потому что отделил от них верующих и изгнал нечистых духов из тех, которые подвер­жены были беснованию. Но это лишь начало совершенного отмщения, подобно тому как и дым есть только начало или предвестник пламени. Посему изго­няемые из бесноватых демоны кричали: что нам и Тебе, Иucyce Сыне Божий, пришел ecu семо прежде времени мучити нас (Матф.8, 29).

И огнь от лица Его воспла­менится. Если появился дым, то вслед за ним появится вскоре и огонь, т. е. совершенное отмщение Божие на демонов и реши­тельное ослабление их силы. От лица Его, т. е. просто от Него, или от самого Бога, который есть одно лице в трех ипостасях единого Божества. Или иначе: От лица Его, т. е. пред Ним, впе­реди Его. Огнь пред Ним предъидет, говорится в другом псал­ме, и попалит окрест враги Его (Псал.95, 3).—Воспламенится же сказано, вместо возгорится, заж­жется.

Углие возгореся от Него. Так как огонь есть сам Бог, потребляющий силу вражескую; то ученики Господа, сделавшиеся при­частниками сего потребления суть угли, которые воспламенились от этого самого огня и которые по­жгли потом силу вражию огнем собственной веры. Се даю вам власть, говорил им Иисус Христос, наступати на змию и на скорпию, и на всю силу вражию (Лук. 10, 19).

10. И приклони (наклонил) не­беса и сниде. Желая показать нам тайну воплощения Божия, пророк сказал, что Господь наклонил небеса до самой земли и сошел на нее тихо без малейшего шума. Ибо Он вселился в девической утробе тайно от всех сил. Про­рок описал здесь эту тайну воплощения Божия несколько чувственным образом, как это ста­новится особенно приметным из дальнейшего его рассказа. Так он говорит далее:

И мрак под ногама Его. Под мраком разумеется тьма, под ногами—самое шествие Божие или Его нисхождение на землю; так как причина вочеловечения Его, равно как и самый образ оного остались непостижимыми для всех. Или иначе: подобно тому как люди земли, или т. е. жители земли, называются нередко в Писании просто землею, жители не­бесные или ангелы называются иногда небом. Их-то именно и наклонил Господь к земле, когда Сам сходил на нее. Ибо напи­сано в евангелии: и се Ангели приступиша и служаху Ему (Матф.4,11). Но это схождение Божие дол­жно понимать не телесно, а духов­но, потому что Бог неописуем, Он выше всякого нашего понимания и неизречен.

11. И взыде на херувимы, и лете, лете на крилу ветреню (на крыльях ветров). Это пророче­ство о вознесении Иисуса Христа на небо. А что херувимы действи­тельно приняли Иисуса Христа на свои крылья во время Его вознесения, то об этом есть свидетельство у пророка Иезекииля, ко­торый созерцал описываемое событие своими пророческими очами: И воздвигоша, говорит Иезекииль, херувими крила своя, и колеса держащиеся их: слава же Бога Израилева бы на них свыше их. И взыде слава Господня от среды града (Иезек. 11, 22, 23).

Это сказано без всякого сомнения о вознесении Господа. Потому что и апостол Павел называет Его сиянием славы Бога Отца. (Евр.1, 3). Вознесся же Гос­подь на небо действительно на крыльях херувимов, которых св. Давид назвал ветрами за скорость движения их,—вознесся на херувимах, потому что они очень близки к Божеству, между тем апостолам показалось, что Он был взят от них крыль­ями ветров. А ветры пророк наз­вал крылатыми за быстроту движения их в воздухе. Ибо все, что проходит по воздуху, назы­вается обыкновенно крылатым, как может быть названо крылатым и облако, которое несет ветер.

12. И положи (сделал) тму за кров (покрывалом) свой. Под тьмою мы разумеем то, что не может быть видимо. Итак, Гос­подь устроил невидимый покров для себя или вокруг себя, т.е., вознесшись на небо, скрылся от глаз апостолов. Или под тьмою можно разуметь также плоть чело­веческую Иисуса Христа, так как в ней сокрыто было Его Божество.

Или же: положи тьму, т.е. соделал недоступным для нашего познания Божество свое, так что тьма поражает всех, которые пытаются проникнуть своим умом в эту глубину божественного ведения.

Окрест Его селение (сень) Его. Селением пророк называет вос­принятую Господом плоть нашу, которую и Сам Господь назвал храмом своим (Иоан.2,19), по­тому что в ней Он обитал не призрачно только, но действитель­но, неизреченно вселившись в нее, как всемогущи. А сказал здесь это пророк для того, чтобы пока­зать, что Христос вознесся на небо вместе с своею плотью и не оставил ее на земле, как не­справедливо утверждали некоторые лжеучители. Или: пророк назы­вает селением Божиим непри­ступное сияние Его Божества, так как Бог в св. Писании описы­вается между прочим обитающим в неприступном свете, который Его окружает, во свете, который закрывает от нас существо Божие и делает Его недоступным для желающих созерцать Его сво­ими глазами.

Темна вода во облацех воздушных. Водою пророк называет тайну о Христе, облаками пророчество о Нем; таким образом его слова получают тот смысл, что пророчества, относящиеся к Иисусу Христу и заклю­чающаяся в Писаниях пророков, вообще темны и нелегки для уразумения во время своего исполнения. Водою пророк потому называет эту тайну, что она производит освежающее действие в тех, которые погрязали до сего времени в заблуждении. Пророче­ства же назвал облаками по той причине, что они, как бы в некотором тумане, скрывают обыкновенно в себе то, о чем говорят. Слово воздушный прибавил к ним для того, чтобы выразить этим чистоту их созерцания. Впрочем, в св. Писании проро­чества вообще иногда называются облаками и даже не редко. Так, например, пророк Исаия, назвав в одном месте дом Израилев виноградником, упоминает тотчас же об облаках, которым дано повелиние Божие, чтобы они не давали более дождя на этот виноградник (Ис.5,6 и 7), т. е. чтобы пророки прекратили свои пророчества среди народа Израильского.

13. От облистания пред ним облацы проидоша. С явлением, говорит, славы Божией на земле, озарившей светом своим не только все ближнее, но и отда­ленное, темные пророчества пре­шли, т. е. исполнились, подобно тому как рассевается в воздухе утренний туман когда взойдет солнце, и пред взорами нашими вдруг является чистою часть не­ба, которую он доселе закрывал от нас. Или: под облаками мож­но разуметь некоторую прикровенность закона Моисеева, прикровенность, или те образы, которые предъизображали Иисуса Христа и которые с появлением Его на земле прешли, т. е. сделались яс­ными для всех. Но при этом объяснении сделаем такую пере­становку слов в приведенном месте: сначала станем читать слова: пред Ним и прибавим к ним слова: от облистания Его, дабы выходило, что от облистания Его пред Ним или просто от Него, т. е. от явления Его во плоти, рассеялась прикровенность ветхозаветных пророчеств. Можно впрочем расставить слова приведенного текста и еще иначе, читая сначала от облистания, а потом уже и остальное, и тогда смысл этого места будет следующий: когда воссиял Господь на земле, обращаясь среди людей в человеческом теле, тогда прошли пред Ним, т. е. пред лицем Его и вместо Его самого апосто­лы по вселенной, разливая всюду свет евангельской проповеди, про­шли над нивами душ человеческих подобно полным влаги облакам, возбуждающим эти духовные нивы к плодородию добрых дел.

Град и угли огненное. Эти слова в близкой связи и соответствии с предыдущими, принимая последние в смысле первого толкования. Потому что пророчества уподобляются в св. Писании и граду, по причине их неудобовразумительности, и огню, так как поражают неверие людей нечестивых. Таким образом, в этих двух текстах под обла­ками, градом и огнем должно разуметь одно и тоже по указанным причинам. Впрочем, по­следнее место находится в неменьшем соответствии также и с последним изъяснением предшествующего текста, если пони­мать под градом и огнем апостолов, которые подобно граду, истребили заблуждение в людях и, как огонь, потребили на зем­ле нечестие.

14. И возгреме, с небесе Господь, и Вышний даде глас свой. Господь и Вышний, т.е. сам Бог, как высочайший Владыка всего миpa. Он возгремел и издал голос свой в то время, когда Сын Божий воззвал к Богу Отцу: Отче, прослави имя Твое (Иоан.12, 28), и пришел, говорит Евангелист, тогда глас с неба, глаголющий: и прославих, и паки про­славлю (Иоан.12, 28). Народ же, стоявший тут и слышавший это, говорил, что то был гром. Итак слова: даде глас свой изображают это явление, как оно происходило на самом деле, а слова возгреме указывают на то, как явление это было понято и истолковано присутствующим тут народом, т.е. действительный голос исшедший от Бога показал­ся народу громом. Не следует конечно смущаться при этом, что пророчества не имеют некоторой последовательности и порядка в своем рассказе, как например, мы видим здесь; сначала сказано: возгреме, а потом уже: даде глас свой, тогда как следовало сказать наоборот. Подобное несоответствие с порядком действительного события, замечаемое иногда в пророчествах, показывает только, что пророки изрекали свои пророчества не так, как захо­тели бы сами, но как восприни­мали они свои откровения от Св. Духа.

15. Низпосла стрелы, и разгна я (их). Под стрелами должно разуметь учеников Господа, которых Он послал с проповедью по всему мирy. Чрез них Иисус Христос рассеял демонов, которых именно и надобно разуметь под местоимением я (их). Употреблено же здесь местоимение, а не собственное название демонов потому, что Дух Св. вообще не терпит как их самих, так и их имя.

И молнии умножи, и смяте я. Под молниями, как и под стре­лами, надобно разуметь тоже уче­ников Иисуса Христа, которые иногда подобно стрелам уничто­жали в роде человеческом посеянные демонами заблуждения, иногда же подобно молнии совер­шенно попаляли нечестие и святи­лища нечестивые. Поражаемые мо­литвою учеников Христовых, вра­ги рода человеческого потерпели совершенное поражение и, не в состоянии будучи выносить молнии обитающего в учениках Хри­стовых Духа Божия, они пришли в совершенное замешательство и приведены были в недоумение, чем помочь себе.

16. И явишася источницы воднии. Под источниками вод дол­жно разуметь опять тех же апостолов. Они были первыми учителями веры во Христа, самым Господом избранные и посвящен­ные в это служение. Вода есть учение Христово, которое Он повелел им проповедывать, источ­ники—это суть те самые первые ключи сего учения, или апостолы, которые стали для всех явными теперь, потому что ко всем были посланы.

И открышася основания вселенныя. Они же, т.е. апостолы, суть вместе и основания вселенной, так как они первые уверовали во Христа, и первые положили своим учением начало веры Хри­стовой во вселенной, начало твер­дое и незыблемое, на котором стали потом утверждаться все учителя христианские. Открылись же эти основания или стали явны­ми, по причине света; по ним сияла их жизнь, а также и по причине света, какой распростра­нялся от совершаемых ими знамений и чудес. Основания зданий человеческих обыкновенно углуб­ляются в землю; основания веры наоборот; они поверх земли и видимы для всех, и сияют всем и всюду как своими делами, так и словами.

От запрещения Твоего, Гос­поди. Это так случилось, говорит, потому что Ты, Господи, упрекнул или укорил демонов и поразил их великим страхом.

От дохновения духа гнева Твоего. Гнев подобен огню; и когда он в ком-нибудь зарождается, тот издает при этом из себя дымовидный пар, и чрез свои ноздри выдыхает его на воздух. Отсюда и явилось, например, выражение: дух гнева. От­сюда о тех, которые гневаются, обыкновенно говорят, что они «дышат гневом». Итак приведенным выше подобием пророк имеет в виду обозначить гнев­ное движение в Боге, говоря об этом гневе человекообразно. Ты, говорит, Господи, так сильно разгневался, что веяние духа гнева твоего было заметно в возду­хе, и заставило рассеяться врагов.

17. Низпосла с высоты и приять мя. Начиная отсюда и далее, пророк говорит в настоящем псалме о себе самом, и для связи своей речи возвращается к некоторому повторению того, о чем было сказано выше. Бог послал, говорит он, с неба помощь свою мне, и избавил меня.

Восприят мя от вод многих. Вода в св. Писании иногда принимается в смысле очищения и освежения, подобно тому, как мы приняли ее выше (ст. 16) в смысле учения, которое и очищает и освежает принимающего оное. Иногда вода принимается еще в смысле гибели и потопления; в этом именно смысле она употреблена и в настоящем случае. И таково именно свойство воды, что она может очищать и освежать, но также может иногда и причи­нить смерть, особенно там, где воды много и где она глубока. Посему под водами многими дол­жно разуметь множество несчастий или множество врагов, которые были у пророка: Восприят мя, т.е. вывел или вытащил, говорит, меня к Себе; так как тот, кто спасает утопающего, обыкновен­но, ухватившись за него, тащит его к себе.

18. Избавит мя, от врагов моих сильных. Под врагами сильными должно разуметь демонов, которые явно и тайно ведут брань свою против нас, воюют во время ночи и днем, вооружая против нас каждое наше чувство; к тому же эти враги одарены особенною приро­дою духовною и не знакомы с утомлением. Итак тот Бог, ко­торый освободил, говорит, меня от врагов видимых, избавит меня также и от врагов моих невидимых, сильных в коварстве и всегда ищущих чьей-ни­будь погибели.

И от ненавидящих мя, яко утвердишася паче мене. Эти же самые демоны, будучи вообще че­ловеконенавистниками, ненавидят и меня, и ненавидят меня даже гораздо более, потому что мне помогает Господь. Но Господь избавит меня от них, хотя они и приготовились уже к нападению на меня и тесно сомкнули свои ряды, или лучше сказать: хо­тя они и сделались теперь смелее и крепче меня, крепче, потому что я не успел оградить себя оружием добрых дел, как бы дол­жно было мне сделать, кроме того я упал духом. Или также: вра­ги сильнее меня, говорит пророк, потому что имеют природу бестелесную и удобно видят того, на кого нападают; а я имею при­роду телесную и не могу замечать их, когда они наносят мне раны.

19. Предвариша мя в день оз­лобления моего. Глагол предварять не всегда значит прежде занять или овладеть чем либо; иногда он значит просто занять, а так­же внезапно напасть на кого либо из засады; таково по крайней мере значение его в настоящем случае. Напали, говорит пророк, враги мои на меня видимые и не­видимые, напали в то время, ког­да я вовсе не был приготовлен к отраженно их. Они всякий раз тогда скорее всего и напа­дали на меня, когда замечают, что я немощен и обессилен.

И бысть Господь утверждение (опора) мое. Вот я готов уже упасть, но вдруг в это время крайнего моего бессилия, Господь становится для меня опорою в моей немощи, и я снова чувствую себя бодрым. Утверждение, т. е. посох, на который обыкновенно опираются люди слабые.

20. И изведе мя на широту. Он вывел, говорит, меня из тесноты скорбей на широту радо­сти, или как говорится в другом псалме, в скорби распространил мя (Пс.4,2). Но приведенные слова можно также из­ъяснить и следующим образом: враги, говорит пророк, окружив меня со всех сторон, теснят меня и запугивают меня своими угрозами; но вот я выведен из этого тесного положения и насла­ждаюсь теперь простором, неутесняемый более ими.

Избавит мя, яко восхоте мя. Бог, говорит, удостоивши меня такого попечения в настоя­щее время, избавит меня от всякого бедствия и в будущем; ибо Он восхотел меня, т.е. избрал меня.

21. И воздаст ми Господь по правде моей. Я не поступал, го­ворит, несправедливо с ненави­дящими меня и до сей поры сохранял себя праведным в отношении к ним; сообразно с этим я приготовлю подобное же воздаяние и себе от Бога. За это, говорит, Он воздает мне, как должным своею помощью.

И по чистоте руку моею воз­даст ми. О чистоте рук прибавлено в пояснение к преды­дущему повествованию о праведности. Я, говорит пророк, не был ни грабителем, ни корыстолюбцем, ни злоумышлял против злоумышляющих на меня; руки мои чисты от всякой подобной скверны, если сравнить их с руками врагов моих. Или: про­рок под руками разумел во­обще свои действия, так как руки суть обыкновенные орудия наших действий.

22. Яко сохранить пути Господни, и не нечествовах (не укло­нился в нечестие) от Бога моего. Вот где, по мнению пророка, главная причина чистоты его рук. Они у меня были чисты, говорит он, оттого что я сохранил пути Господни, т. е. Его святые запо­веди и не уклонился от Него, как какой-нибудь нечестивец. А кто хранит эти пути Божии и шествует по ним непре­клонно, тот непременно бывает чистым.

23. Яко вел судьбы Его предо мною, и оправдания Его не отступиша от мене. Иное есть закон, и иное заповедь; иное опять сви­детельство, другое суд и иное оправдание. Так законом назы­вается обыкновенно вся совокуп­ность заповедей Божиих, как например в следующем месте Писания: яко закон Моисеем дань бысть (Ин.1,17). Заповедями же называются предписания зако­на, взятые каждое в отдельности, как например: не убий; не прелюбы сотвори (Исх. 20,12, 13), и т. под. Свидетельством называется то, что законодатель заповедовал делать или не делать, с некоторым особенным подтверждением при этом, как поступает на­пример Моисей, когда говорит к народу своему: если только вы сделаете то-то или вот это, сви­детельствуюсь небом и землею, что смертию умрете. Судьбы же, или суды составляют то, что от­носится к Богу, творящему суд Свой над людьми, каковой например суд происходил однажды над злословившим великое имя Божие (Лев. 24,10 и дал.). Мои­сей, как записано в кн. Левит, представил это преступление су­ду Божию; Бог же повелел по­бить камнями виновного, и такое решение Божие было принято потом и народом Божиим как законная мера наказания всех, кто дерзнул бы злословить имя Божие. Оправданьями, далее, назы­ваются повеления Божии, в роде например следующего: аще стяжеши раба Евреина, шесть лет да поработает тебе (Исх. 21, 2) и т. дал. Такое повеление именно полно высочайшей правды. Вот различие всех этих понятий, хо­тя они нередко смешиваются и употребляются одно вместо другого особенно в 118-м псалме. О приведенном выше месте следует заметить, что словами судь­бы и оправдания пророк хотел обнять вообще все повеления Бо­жии, давая понять о целом от его частей. Все, говорит, запове­ди Его, т. е. Бога предо мною, и хотя мне приходится иногда пе­речитывать их и возобновлять в памяти, но все таки я не допущу себя до того, чтобы они были ко­гда-нибудь от меня далеко.

24. И буду непорочен с Ним, т. е. чрез Него (Бога), или буду­чи с Ним.

И сохранюся от беззакония моего. Сохранюсь сказано вместо воздержусь; а слово беззаконие употреблено вместо—грех. Местоимение моего прибавил пророк или потому, что говорит здесь о своем собственном плотском грехе, или же потому, что считает себя грешником как человек; так как нет вообще человека без греха.

25. И воздаст ми Господь по правде моей, и по чистоте руку моею, пред очима Его. А если я таков, говорит, был и таким останусь, то я уготовлю для себя и воздаяние, сообразное с сим, как выше сказано. По чистоте, говорит, рук моих воздаст мне Господь, по чистоте, которая все­гда перед Ним; потому что я так поступаю не на показ людям, а для Бога.

26 и 27. С преподобным преподобен будеши, и с мужем неповинным неповинен будеши, и со избранными избран будеши, и со строптивым развратишися (изме­нишься). Преподобным обыкно­венно называется тот, кто благочестив пред Богом; неповинным тот, кто чист душою пред людьми; избранным—тот, кто совершен в добродетели; строп­тивым—человек лукавый.—Сказанные выше слова могут иметь свое приложение ко всякому и со­держать в себе весьма поучительный смысл: они именно значат, что каков тот, с кем ты живешь вместе или обращаешься, таким будешь и сам, изменяе­мый сообразно с свойствами чело­века близкого к тебе. Развратишися, иначе—переменишься; будешь праведным (в обществе т.е. преподобного, неповинного, избранного), переменишь лукавые мысли твои на добрые. Но эти сло­ва некоторые относят также и к самому Богу и дают им в сем случае следующий смысл: Ты, Боже, как бы так, по мнению их, говорит пророк, воздаешь каждому по достоинству его, будучи сам существом праведнейшим. Ты освящаешь преподобного, оправды­ваешь неповинного, отличаешь из­бранного, переменяешь строптивого на доброго, препятствуя ему де­лать злое. Изъясняющие таким образом это место—прибавляют, что здесь во всех случаях упо­треблено пророком, вместо причастия, отглагольное имя прилага­тельное, и это своего рода идиотизм языка, наприм. преподобный вместо упреподобляющий или освящающий.

28. Яко ты люди смиренныя спасеши и очи гордых смириши (унизишь). Смиренные, т.е. по причине добродетели. Очи же гор­дых, т.е. просто гордецов, от части (очей) давая разуметь о целом. Или же выражение очи гор­дых, означает, что эти люди (т. е. гордецы) обыкновенно легче все­го распознаются по их глазам; они всегда поднимают вверх свои брови, находящаяся над гла­зами. Но ты, говорит, сделал с этими глазами то, что они станут смотреть у них в землю от скорби. Или иначе: люди смиренные, т.е. народ из язычников, склоняемых вниз от тяжести грехов своих. Гордые же, т. е. иудеи, хвалящиеся законом своим и предками.

29. Яко Ты просветиши светильник мой, Господи Боже мой, просветиши тму мою. Ум наш есть как бы своего рода глаз души нашей. Далее, глаз наш спра­ведливо может быть назван светильником нашим, как указываю­щей нам дорогу в темноте. Под тьмою души мы должны разуметь чувства и пожелания наши. Итак Ты, говорит, Господи, зажжешь мой разум божественным огнем. А зажегши его, Ты осияешь вмес­те с тем тьму мою. Подобно се­му говорится в Евангелии: аще убо свет, иже в тебе, тма есть, то тма кольми (какова) (Матф.6,23)? Это значит: если уже самый ум омрачен, то тем большим мраком должны быть окружены низшие силы души нашей. Впрочем, можно даже самый ум наш назвать светом и тьмою. В отношении природы предметов материальных, ум наш свет; но в отношении природы Божией, он совершенная тьма, по тому одно­му, что Бог не может быть им познан. Или: светильник—это закон Моисеев, который указывает путь к добру читающему его; мрак же или тьма, это свой­ственная ему некоторая прикровенность, неясность, которая, по словам пророка, должна сделаться от­ныне ясною и открытою, т.е. с воплощением Божиим. Или же: светильник, это есть проповедь еван­гельская, в совершенном свете и ясности возвещенная нам от самого Спасителя нашего; тьма же это заблуждение идолопоклонства и неизвинительное неведение веры правой. Или далее: светильник, это наш разум, направляющий человека на правый путь, а тьма, это наше тело, которое так наз­вано по причине своей тучности и материальности. Они оба осве­тятся, по словам пророка: ум— божественным светом, тело— очищением. Наконец иные говорят, что светильником здесь назван Иисус Христос, рожден­ный от семени Давида. Этот светильник или Иисуса, происходящего по плоти от Давида, возжгло само Слово Божие, соединив­шись с ним самым тесным образом, и, в силу такого божественного единения, сделало то, что Он стал посылать от Себя всюду лучи божественного света. Так Он Сам говорит о себе: Аз семь свет ммру (Иоан.8, 12). Тьма же—это, говорит, есть плоть наша, воспринятая Иисусом Христом, которую Он обожествил и просветил.

30. Яко Тобою избавлюся от искушения. Тобою, т. е. чрез Тебя. От искушения же, т. е. как со стороны людей, так и со сто­роны демонов.

И Богом моим прейду стену. С помощью, говорит, Бога мо­его я перепрыгну чрез заграждающие мне путь к Нему грехи мои. При них имеет свою власть надо мною сатана, и ими, как бы некоторою стеною, препятствует восхождению моему на небо. Или же: искушение (сл.нач.30 ст.), это есть по Иову (Иов.7,1), жизнь человеческая, полная разного ро­да приманок наслаждения, сетей смертных, коварства и врагов видимых и невидимых. Стена есть наше тело, которое, подобно крепостной стене, окружает на­шу душу и не допускает дости­гать до нее лучам божественным. Или наконец: стена—это демоны, которые наполняют воздух, и которые, подобно стене, преграждают путь душе идущей к Богу.

31. Бог мой, непорочен путь Его. Это риторическая фигура, очень употребительная в св. Писании Ветхого завета. Именно, вместо того чтобы сказать: непорочен путь Бога моего, пророк сказал: Бог мой, непорочен путь Его. Божий путь есть добродетель, ко­торая возводит нас к Богу. Потому-то непорочен бывает тот, кто шествует по этому пу­ти. Но может быть также, что здесь идет речь о Спасителе нашем, который Сам шествуя по этому пути, не сделал ни единого греха.

Словеса Господня разжжена. Т. е. они истинны и чисты от всякого пятна, как расплавленное в огне золото. Потому то в другом месте св. Писания сказано: Словеса Господня, словеса чиста, сребро разжжено (Псал.11, 7).

Защититель есть всех уповающих на Него. Ибо обещая по­мочь, бывает неложен в этом своем обещании.

32. Яко кто бог, разве Гос­пода? Союз яко здесь—излишний; или же он употреблен вместо другого союза—ибо. Ибо кто дру­гой, как бы так говорит пророк, по самому естеству своему есть Бог кроме Господа? т. е. кроме Бога Отца.

Или кто бог разве Бога на­шего? В этом месте пророк назвал Богом—Бога Сына. Говоря Бога нашего, он причисляет себя к нам, уверовавшим во Христа, предузнав пророческим духом своим святость веры нашей.

33. Бог препоясуяй мя силою. А это сказано о Боге—Св. Духе. Но если бы кто сказал, что приведенные три места суть только параллельные и значат одно и тоже, то и в таком толковании, по нашему мнению, не было бы ни­чего неестественного.

И положи непорочен путь мой. Посредством заповедей, говорит, своих Бог распорядил весь образ моей жизни. Или же здесь идет речь о Спасителе, и от лица Церкви верующих в Него. Он уравнял мне, как бы так говорит эта Церковь, путь собственными шагами своими, Сам, т. е. наперед прошел по нему и сделал его таким образом путем непорочным.

33. Совершаяй нози мои яка елени. Бог, говорит, устрояет и укрепляет ноги мои своею помощью к течению, когда случится время бегства, подобно тому как в природе сделал ноги оленя тонкими и способными к бегству, когда преследуют его собаки и охотники.

И на высоких поставляяй мя. На высоких, говорит, горах Ты спасаешь и восстановляешь меня, прекращая мое бегание на подобие оленей, которые убегая от охотников восходят на горы и там, освобождаясь от страха, останав­ливаются, отдыхают и успокаиваются. Или говорит, что Бог делает меня столь быстрым в бегстве, что я избегаю демонов, ищущих меня уловить и восхожу на высоту добродетелей *).

*) Кирилл толкует: Впрочем недоста­точно только того чтобы возвыситься, но дол­жно прийти к горним и пребывать с ними и охотно оставаться на высотах добродете­ли. Почему и Бог не только возводит на высоты имеющего совершенные ноги правед­ника, но и утверждает горе, то есть, устро­яет его так, чтоб он стоял в добродетели и не падал. Евсевий: Божественное писание уподобляет святых оленям: ибо по­добно оленю, истребляющему пресмыкающихся, они истребляют умственных змий. При том это животное восходить на горы и быстро в бегании: так и святые созерцают вышнее, а не земное по любви к царству небесному.

34. Научаяй руци мои на брань. Бог, говорит, дал мне опыт­ность сведения в военном искусстве, не только против видимых врагов, но и против невидимых—демонов, так что я искусно употребляю щит веры, иску­сно беру меч Духа и посредством деятельных добродетелей, изображаемых руками, сражаюсь с умственными врагами своими. Самое простирание рук в молит­ве к Богу, и сие, говорит, ополчение сильно и есть брань против умственных и чувственных вра­гов.

И положил ecu (как) лук медян мышца моя. Здесь не достает слова как, чтоб была полная речь следующая: Ты поло­жил как медный лук мышцы мои; или Ты сделал части рук моих до локтей твердыми, так что они не устают в бросании стрел на брани.

35. И дал ми ecu защищение спасения (спасительное). Ты, гово­рит, Господи, дал мне помощь не бесполезную и слабую, но силь­ную и спасающую от вредного действия врагов моих.

И десница Твоя восприят мя (заступила меня). Те, говорит, ко­торые хотят подать помощь кому либо, обыкновенно употребляют при подати помощи ему правую свою руку, как естественно более сильную и способную, нежели левая. Или должно понимать под десницею воплотившегося Бога-Слова, как восприявшего нашу природу и подавшего ей помощь.

И наказание Твое исправит мя в конец. (Вразумление Твое исправило меня совершенно). Под наказанием должно разуметь детоводствующий Закон Моисеев, посредством которого усовершился человек во всякой добродетели; или наказанием Божиим называет постигающие по допущению Божию искушения для наставления и вразумления: и тем и другим образом Ты, говорит, Господи, доставил мне пользу—первым потому, что Ты заступил меня и помог мне; вторым, что попу­стил мне подвергнуться искушениям.

И наказание Твое то мя на­учит. Еще, говорит, Ты научишь и наставишь меня, Господи, как раба и сына своего; ибо в малой скорби, говорит Исаия, состоит наказание, т. е. наставление Твое нам (Ис.26, 16): потому что когда мы счастливы, то падаем в нерадение и небрежность; а ко­гда несчастные и скорбим, тогда пробуждаемся и бываем благора­зумнее. *)

*) Феодорит: Ты наказал меня согрешившего и исправил падшего, научив, сколь велико зло грех, и удостоил спасения. Заметь, что согрешающее и вразумляемые неким наказанием должны говорить сие: наказание твое меня научило.

36. Уширил ecu стопы моя подо мною. Расширил, говорит, Господи, движения ног моих, по­тому что удалил от дороги вся­кую сеть и преткновение, чрез которые я стеснялся в хождении моем, и теперь я хожу без страха, не подозревая, чтобы кто либо делал мне засады на пути.

И не изнемогосте, плесне мои. Прежде, говорит, когда я убегал врагов, я наступал на поверхность земли слегка, чтобы не были при­метны следы ног моих и не узнали их гонители мои и, идя по ним, не нашли места, где я скрывался: но теперь смело ступаю на землю и сильно утверждаю ноги мои в хождении, не страшась того, что узнает кто либо следы ног моих. Можно понимать сии слова и за сказанные от лица христианской Церкви: она благодарит Бога за открытие и расширение дороги до­бродетели чрез ежедневное хождение по ней многих ног желающих спастись христиан, и за то, что не неприметны и темны следы и знаки евангельской жизни, но возрастают и уясняются чрез непрерывность добродетельно живущих.

37. Пожену враги моя и постиг­ну я. Поелику из прошедшего Давид удостоверился во вспомоществовании ему святого Бога; то посему теперь он надеется и на будущее, почему и говорит: если опять восстанет на меня кто либо и сде­лается моим врагом, то без сомнения я буду преследовать его и поймаю его *); и он не в состоянии будет противиться мне, и не ускользнет из рук моих.

*) Никита в Катенах говорит: итак (Бог) предрек чрез Давида, что Еммануил будет окружен врагами, ибо сказал: по­жену врагов моих и прочее.

И не возвращуся дондеже скон­чаются. Когда, говорит, я возьму врагов моих в руки свои, то не отступлю назад и не оставлю их живыми. Нет, я истреблю всех. Ибо, как побежденные, они вовсе не станут противиться мне.

38. Оскорблю их, и не возмогут стати. Сказал выше: погуб­лю врагов моих, теперь гово­рит и о способе, которым он погубит их. В чем он состоит? В том, говорит, что я до­веду их до такой крайности и столь сильно стесню их со всех сторон, что они изнемогут и не будут иметь возможности более стоять на брани пред лицем моим.

Падут под ногама моима. Когда, говорит, враги мои будут пойманы и стеснены мною, тогда, видя себя затворенными, как ры­бы в сетях, и не имея никакой силы к сопротивлению, падут пред ногами моими с прошением и молением о даровании им жизни и неумерщвлении их.*).

*) Феодорит: Так укрепившись Твоим промышлением, я надеюсь победить всех врагов и не прежде отступить, как сделав их опять покорными. Ибо это выразил словами: падут под ногами.

39. И препоясал мя ecu си­лою на брань. Давид опять повторяет благодеяния, оказанные ему Богом, вычисляя их второй раз.

Снял ecu вся востающыя на мя под мя (Ты поверг ногою всех, восстававших на меня, под меня). Ты, говорит, Госпо­ди, воспрепятствовал стремлению против меня врагов моих, схватив их и повергнув побежден­ными под ноги мои.

40. И врагов моих дал ми ecu хребет (обратил тылом ко мне). Ты, говорит, Господи, сделал то, что враги обратились ты­лом ко мне иначе: Ты заставил их бежать от меня, так как бегущие называются здесь тылом; они обращают тыл или спину к преследующим их. Или подразумевает здесь слово: ставших, говоря—как бы так: Ты дал мне врагов моих, ставших ко мне тылом. Или не достает предлога «в» чтобы предложени0е было следующее: Ты обратил их от меня в тыл, дабы я, имея спины их пред собою, поражал их без пощады и всякого стра­ха. *)

*) Никита говорит: Могут говорить это и Апостолы, на которых скрежетали зу­бами и еллины и иудеи, но которые победили тех и других. Ибо Христос дал им власть наступать на змей, скорпионов и на всю силу вражию.

Ненавидящыя мя потребил ecu. Иначе—Ты совершенно пожал их, Господи, искоренил от зем­ли—Саула, Ахитофела, Авессало­ма и бесчисленных других.

41. Воззваша, и не бы спасали; ко Господу, и не услыша их *). Оказав: воззвали враги, далее Давид говорит, к кому воззвали: воззвали, говорит, ко Господу; но Господь не услышал их, по при­чине грехов их и несправед­ливой войны против меня.

*) Это у Никиты изъясняется так: Замечай точность Давида: в рассуждении еллинов или идолов сказал: не было спасающего, ибо они вовсе не были боги, а когда наименовал Господа, уже не сказал: не было спасающего (ибо Господь есть сый и это имя Его), но что Он не услышал их.

42. И истню я яко прах пред лицем ветра. Истреблю, говорит, врагов моих, как ветер истребляет тонкую пыль, или земной прах. Ибо ветер дуновением своим поднимает тонкую и лег­кую пыль с земли и развивает ее по воздуху.

Яко брение (широких) путей поглажду я. Я, говорит, сотру, или буду попирать врагов моих, яко брение, находящееся на пространных городских улицах, будучи попираемо многими людь­ми, стирается и углаживается или умягчается и утончается. Итак, Давид последующим, то есть, утончением, выразил предыду­щее, то есть, попирание, так как прежде попирается брение и после того умягчается и утончается. А путями называется большая доро­га к торжищу, где собирается народ, которая называется и про­езжею, так как по пространству оной дороги могут проходить по ней и колесницы. Называется же широкою для различия от так называемой неповоротной дороги, на которой по причине большой тесноты нельзя кому либо повернуться в ту или другую сторону.

43. Избавиши мя от пререкания людей. Ты, говорит, Госпо­ди, поставишь меня выше всякого противоречия подчиненного мне на­рода, ибо Ты заставишь его бо­яться меня, как царя, чтоб не дерзал противоречить моим повелениям.

Поставиши мя во главу язы­ков. Не только, говорит, устра­нишь, Господи, всякое противоречие со стороны подвластных мне иудеев, но и иноплеменные наро­ды покоришь мне. Но приличнее сии и последующие слова отнести ко Христу, говорящему к Отцу, по человечеству своему: Ты, гово­рит, Отец мой, поставишь Ме­ня Сына Твоего по человечеству главою народов согласно с сим: и дам Тебе народы в наслед­ство твое (Пс.2). Потому что прежний народ Христов, то есть иудейский, не принял Его, не по­корялся и противоречил Ему, а наконец и распял Его. Посему Владыка Христос освободился от них по умерщвлении, смерти и воскресении. А освободившись и избежав от рук их, утвердивших гроб Его, сделался царем над народами, добровольно поко­рившимися царству Его.

Людие, ихже не ведех, работаша ми. Народ, говорит, из язычников, который прежде не был знаем мною, как не признававший меня за Господа своего, так как Господь знает знающих Его, *) этот, говорю, народ подчинился и поработился мне.

*) У Никиты это изъясняется так: познание двояко. Называется познанием разумение чего либо и знание, по которому Бог знает все прежде, нежели стало существовать; называется также познанием и присвоение, по которому Бог знает только одно добро, как сказано: знает Господь принадлежащих Ему. И Спаситель не знал прежде происходивших из язычников, то есть не почитал их за своих; а потом присвоил их себе и принял в духовное рабство.

44. В слух уха послушаши мя. Чрез слух, говорит, уха принял Евангелие мое народ из язычников.—Почему и Павел сказал: вера от слуха (Римл.5, 17).

45. Сынове чуждии солгаша ми. Сии слова мы должны понимать, как обличительные для рода иудеев, потому что они, усвояя се­бе отцом Авраама и Давида, де­лали дела противные предкам их. Давид называет их сына­ми, как происходивших от семени его, а чужими по причине несходства духа их с прародителем их.

Сынове чуждии обетшаша и охромоша от (вне) стезь своих. Иудеи, говорит, сделались бесчестными и ни к чему негодны­ми по причине зол своих, как сосуды, по обветшании, делаются к употреблению не способны. Сказал охромоша, то есть уклони­лись от определенной им стези божественных заповедей, так как путь хромых людей сбивчив, иначе—идет в сторону от прямой дороги, по причине извращения и повреждения составов в ногах их. *)

*) У Никиты это изъясняется так: Христос обвиняет иудеев за оставление неложных путей, то есть вразумлений чрез закон и пророков и Евангельской жизни. Пу­ти правы и неложно ведущее ко Христу суть наставление закона и предвозвещения св. Пророков. Но достигнув конца Закона и Пророков, т.е. Христа, они захромали, потому что дерзко поступали с Ним, не по здраво­му смыслу. Итак он говорит, что язычни­ки, не получившие закона моего, ни пророка, как только были призваны, легко послуша­лись и возлюбили мое владычество: а первенец мой Израиль, сделавшись сыном диавола, по равному с ним образу мыслей, удалил себя от близости ко Мне, притом же и солгал Мне, потому что от него ожидан был плод правды, между тем он не принес его, как и сказано: солжет произведе­ние маслины. Феодорит: Нареченные сынами и вписанные в ряды сынов отчуждили себя, сделавшись неблагодарными за благодеяния, охромав касательно веры и оставя стезю благочестия. Так чрез пророка Иеремию Бог говорит: Я насадил тебя, как виноград плодоносный, весь истинный; как же ты обратился в горечь, виноград чужой? (Иep.2,21). Первое показывает свое собственное насаждение; второе обличает; а слова: обвет­шали и охромали Симмах перевел словами: обесчестят и постыдятся.

46. Жив Господь. Давид это пророчествует о воскресении Гос­пода, по Фодориту, тем иудеям, которые думали, что Он остался мертвым навсегда. Он вопиет к ним, что Христос живет, ибо воскрес в третий день.

И благословен Бог. Бог, говорит, достоин быть благословляем и прославляем.

И да вознесется Бог спасения моего. Сими словами Давид умоляет Господа вознестись на небе­са, чтобы взойдя туда, ниспослал Утешителя на Апостолов, имевших пойти на проповедь Еван­гельскую. В древности Сын был Богом создания, а теперь Богом воссоздания, или спасения. Слово: моего, прибавил Давид, потому что спасение чрез Христа он почитал общим—своим и нашим. Можно впрочем разуметь слова сии и иначе—в отношении к делу Давида. Живет, говорит, Господь, то есть, вечен,— ни начала ни конца не имеет; но всегда есть. Ибо Давид имеет обыкновение для пользы слушате­лей к прочим словам примеши­вать наставления. Он благосло­вен за те чудеса, которые Он совершил. А слово: да вознесется, поставлено, вместо: да почитается от нас великим и высоким.

47. Бог даяй отмщение мне и покоривый люди под мя. Ты, говорит, Бог, производящей мучение врагам моим и покоривши мне иудеев, воевавших против меня за Саула, которые теперь подчинились мне, как своему царю. Можно разуметь сии слова и о Христе, за которого теперь Бог и Отец воздал мщением иудеям по Его человечеству: ибо они истреблены от римлян; а привел в покорность Ему происходящие из язычников народы.

48. Избавитель мой от враг моих гневливых. Все сии слова суть благодарные Богу. Они имеют вид именительного падежа, а значение—звательного. Боже! говорит, воздающий мщением за меня, Избавитель мой от гневных врагов моих! А гневными врагами называет сообщников Саула, которые, доколе находи­лись в живых, не преставали от гнева против Давида. Или злобными врагами называет демонов.

От востающих на мя вознесеши мя. Что Давид сказал выше, то и здесь повторяет. Ибо он любит возвращаться к тому, что производит радость.

От мужа неправедна избавиши мя. Если, говорит, опять найдется кто либо и восстанет на меня, подобно друзьям Саула; то, без сомнения, Ты, Господи, поста­вишь меня выше обиды со стороны их; и если кто найдется по­добный Саулу, неправедно злоухищряющийся против меня, то я прошу Тебя избавить меня и от него.

49. Сего ради исповемся Тебе во языцех, Господи. Зная, что Ты столь велики помощник, Господи, как и мое слово доселе прослав­ляло Тебя, я буду благодарить Те­бя за cиe пред всеми народами. И подлинно божественный Давид исполнил это сим своим словом, как изъясняет Феодорит: ибо посредством сей книги псалмов он прославляет и благодарит Бога пред всеми народами, которые читают ее.

К имени Твоему пою. Имени Твоему, Господи, говорит, я буду петь на гуслях моих, то есть, Тебе с великою радостно сердца моего.

50. Величаяй спасение царево. Пред сими словами подразуме­вается слово, Господи, а за сим: увеличивающий многократно спасение царей; иначе: Ты, Господи, не­однократно подаешь мне—царю— великое и чудное спасение.

И творяй милость христу (помазаннику) своему. Ты, Господи, говорит, делаешь мне милость, помазав меня своим повелением в царя над Израилем.

Давиду и семени его до века. Сказав выше о царе и несколько ниже о помазаннике (христе), по сей причине он теперь сказал и имя царя и помазанника, то есть, Давида. Итак слова о том, что милость дается просто от Бога, приличны и царям иудейским, происходящим от рода Давидо­ва; а что сия милость дается до века, то это по Феодориту не со­ответствуете царям от Давида. Ибо по возвращении иудеев из плена Вавилонского, начальство­вавший над ними из рода Дави­дова только один, Зоровавель, не оставил наследников своего кня­жества. Итак, остается отнести оные слова к Иисусу Христу (ко­его царству не будет конца), как семени Давидову; ибо ма­терь Его происходила из рода Давидова. Почему и Евангелист Матфей сказал: Книга рождения Иисуса Христа, сына Давидова (Матф.1, 1). Бог Слово сотворил с Иисусом Христом милость, поелику соединился с Ним лично и обоготворил Его по че­ловечеству. *)

*) Никита в Катенах говорит: Ты творишь милость и верному народу, который, будучи помазан Духом, называется помазанным. Тот же народ называется и Давидом, как близкий к семени Давида, то есть, по­мазанника. А семенем верного народа назы­ваются научившиеся от него благочестию. Cие семя будет сохранено до вика, ибо род верных не оскудеет никогда, поелику Бог милует и хранит его. А что и Христос на­зывается Давидом, cиe сказал Бог всем чрез Иезекииля: и восставлю над ними одно­го Пастыря, который упасет их—раба мо­его Давида, и будет им Пастырем, и Я— Господь—буду им в Бога, и Давид—князь среди их. Я, Господь, сказал это (Иезек.34, 23). И опять: и раб мой Давид—князь сре­ди их—будет один Пастырь над всеми... и Давид раб мой—князь до века (Иез.37, 24).

Псалом 18

В конец псалом Давиду

И этот псалом имеет над­пись: «к концу». Потому что Да­вид сочинил его в старости, когда имел в виду конец жиз­ни. Или сказано: к концу, потому что пророчествует о том, что сбылось в конце времен. Ибо он заграждает здесь, по словам Афанасия, безбожие тех пустословов, которые смели гово­рить, что не Бог сотворил все, но само собою произошло. *)

*) У Феодорита сказано, что Давид излагает здесь три закона: первый естествен­ный, чрез тварь проповедующий о Творце; второй данный Моисеем, доставляющей боль­шее познание о Творце охотно внимающим ему;—третий благодатный, совершенно очищающий души и освобождающий от настоящего тления. Посему то этот псалом и конец нам указывает, предвозвещая о новом за­вете в конце.

Ст. 1. Небеса поведают славу Божию. Неодушевленные, говорит, небеса, вместо голоса употребляя прекрасный и величественный свой вид, проповедуют всегда и всем славу и величие сотворившего их Бога. Ибо и Соломон сказал: «из величия и красоты творений по соответствию созерцается зиждитель бытия их» (Пр.13, 5). И кто взирает на такое величие, состав, красоту, положение и другие естественные свойства неба, должен верить творческой силе Бога, хо­тя бы был у него один учи­тель—вид неба. *) Небесами он называет первое небо, находя­щееся выше тверди; а употребил оные во множественном вместо единственного, как говорят Златоуст и Феодорит, по обыкно­вению еврейского языка, который иногда во множественном, а ино­гда в единственном именует небо. Потому что хотя первое не­бо и невидимо для нас, однако из видимой тверди мы можем чрез умствование заключить о бытии и оного. **) Или под именем небес разумеет одну только твердь, так как она одна только подлежит зрению: и тогда следующий, второй, стих будет изъяснением первого сего стиха. ***)

*) Почему и Феодорит пишет: Одной видимой красоты и величия небес достаточно для того, чтобы возвестить о силе Творца. Ибо, если рассматривающий величайшее и пре­красное здание, удивляется строителю, и видящий хорошо и красиво устроенное судно, составляет понятие о строителе корабля; и при виде изображения приходить на память живописец: то не гораздо ли более видимое творение ведет зрителей к Творцу.

**) Тот же Феодорит: Небо неба для Господа. Ибо видимое небо как некий покров устроено для земли; а высшее есть то для сего, что cиe для земли. Почему и называется оно небом неба и небесами небес. И города у нас иные имеют двойное наименование. Так мы называем Тарс и Тарсы, и это один город; и Фива и Фивы—один и тот же город. Так древние Микину назы­вали Микинами—во множественном числе, а разумели один город.

***) Василий Великий сказал о числе небес: Любомудрствовавшие о небе представляют одно небо.., но мы столь далеки от неверия касательно второго, что необходимым полагаем и третье, коего видеть удостоился бла­женный Павел.— Златоуст также: Не ска­зал: вещают, но проповедуют, то есть, учат и других и имеют учениками (весь) род человеческий, предлагая вместо письмен естественную свою красоту и всем доставляют возможность проходить в них, как бы в книгах находящееся учение о силе и премудрости Божией. Проповедуют небеса, по словам Нисского, славу Божию могущим от них восходить умом к художеству Творца, которого творческий взор открывается чрез стройное круговращение (неба), служащее вместо слова для сведущих. Почему Златоуст опять сказал: когда увидишь красоту, величие, толикую продолжительность, светлость и, совокупив все это, прославишь Творца: то небо возвестит cию славу, воспользовавшись твоим языком и даст голос слышимый всеми... Ибо не небо само, издавая голос, прославляет Бога, но приводит других к сему своим видом, и однако ж оно называется проповедующим славу Божию. Так и имеющие чудную жизнь, хотя и молчат, прославляют Бога, при прославлении зa них Бо­га другими. В высшем смыслов под небесами разумеются Апостолы, как проповедавшие славу Христа; а под твердью церковь верующих. И в другом месте Златоуст называет небо величайшею книгою и для простых и для мудрых.

Творение же руку Его возвещает твердь. Если, как мы ска­зали, второй сей стих служит к изъяснению выше сказанного первого; то следует, что то са­мое, что выше названо небом, здесь означается твердью; и что там проповедуют небеса, то здесь, по его словам, возвещает твердь; и что выше разумел под славою, то здесь разумеет под творением рук. Кратко сказать: Давид говорит, что и одно ви­димое небо достаточно учит о великом деле сотворившего его Бо­га. Ибо cие великое художество Бога он назвал славою и творением рук.

3. День дни отрыгает глагол. Если бы мир создан был, или совершал свои действия сам со­бою, то дни и ночи не могли бы сохранять свои пределы не сме­шанными. Но Бог столько промышляет о всем, что при великом благоустройстве творения первый день всегда представляет­ся поучительным для второго, второй—для третьего и так далее, один для другого по самым пределам и порядку, которые даровал Бог каждому из них. Поелику один день как бы от­рыгает, или изрекает слово дру­гому, то есть повеление Божие о нем.

И ночь ночи возвещает разум. (познание). Что сказал вы­ше о днях, то говорит здесь и о ночах. Ибо каждая ночь возвещает другой ночи познание, то есть наставление, о пределе и по­рядке, которые назначил Бог каждой, так что одна не делает ущерба и вреда другой, но в некотором порядке и разграничений иногда дни бывают больше ночей, а иногда ночи больше дней и опять иногда дни с ночами и ночи с днями бывают равны, сохраняя между собою справедливость и со­образность. Или словами: день от­рыгает глагол и ночь возвещает разум, дает разуметь, что есть промысл Божий в творении, так как порядок есть учитель о про­мысле, т. е. учит, что есть про­мысл. Или можно разуметь слова сии еще иначе: день есть Отец, день также есть и Сын, по при­чине сияния одного Божества; день дню отрыгает слово, то есть, Отец говорил к Сыну, ибо сей сказал: «Я от Себя не говорил, но пославший Меня Отец, Он Мне заповедь дал, что сказать и что говорить» (Иоан.12,49). Опять ночь есть Христос по человече­ству в сравнении с Божеством: Он возвещает богопознание людям. *)

*) Весьма прилично никоторые относили эти слова к тому времени, когда Сын ска­зал: Отче, прославь Твое имя, и когда пришел голос с неба: „прославил и еще про­славлю." А ночь возвещает познание ночи, когда омраченный Иуда предал омраченным иудеям Господа, сказав: что мне дадите, и я вам предам Его? Весьма приятно и красиво и то, что присовокупляют и другие. День дню отрыгает слово—Гавриил говорящий Деве слова благовествования. И ночь ночи возвещает познание—змей советовавший о преслушании Еве. Еще: день дню отрыгает сло­во—Богородица, сказавшая Елисавете приветствие и поздравление и на оборот Елисавета Богородице. И ночь ночи возвещает познание—Христос, находившийся во чреве, как в мрачной ночи, дал познание о Себе Предтечи, носившемуся во чреве Елисаветы, как в темной ночи, почему Предтеча от радости взыграл. И Божеств. Златоуст: как две сестры, разделяющая между собою отече­ское наследство при пособии весов нисколько не берут одна больше другой: так и ночь с днем о равной мере друг с другом и о соразмерном круговращении говорящие; и один из них, возбуждая нас на дело, а другая, успокаивая и возвращая зрению чрез укрепление его большую живость к принятию по прежнему лучей, уступают друг другу надлежащее количество часов. Почему и Григорий Богослов побужден был сказать о днях и ночах: так удивительны для нас приращение и убавление их и пусть скажу ничто и странное, cие равенство в самом неравенстве.

4. Не суть речи, ниже словеса, их же не слышатся гласи их. (Разве нет речи и слов у них, так как не слышно их голосов?). Сии слова должны быть чи­таемы вопросительно, по святому Кириллу и Афанасию. Как бы так говорил Давид: разве нет речей, ни слов у сих бездушных тварей, о которых мы сказали, то есть, небес, дней и ночей? Разве не слышны их голоса? Ибо как не слышно их голосов (по­тому что они не имеют голосов); то явно, что нет к них речей, ни слов, поелику речи и сло­ва состоят из частей членораздельного голоса. Сделав вопрос, он далее решает его так:

5. Во всю землю изыде вещание их и в концы вселенные глаголы их. Да, ответствует: столь много слов у неодушевленных небес, дней и ночей, что вся зем­ля наполнена вещаниями, и голосом их, тем способом, о котором мы сказали, т. е. что ра­зумные люди, видя красоту и строй­ность небес и дней и ночей, по­буждаются прославлять Творца их. Почему славословие и благодарные голоса словесных людей почи­таются голосами бессловесных небес. Тоже самое выражает и тем, что следует далее, то есть: «и в концы вселенный глаголы их». Ибо дважды сказал одно и тоже для большего уяснения предметов; а концы вселенной означают длину и широту ее. Ибо пророки и особенно Давид обыкновенно выражают одну и ту­же мысль различными словами. *) Можно понимать это и иначе. Сказав, что упомянутые творения некоторым образом почти вещают, что есть промысл Божий, который владеет и управляет всем миром, Давид предвозвещает, что в каждом народе и племени находятся такие люди, ко­торые понимают таковой голос неодушевленных, но словесных тварей. Посему и говорит, что нет речей, ни слов в каждом языке и наречии какого бы то ни было народа, посредством которых не были бы слышны, то есть понимаемы прежде сказанные го­лоса тварей. Сии слова получили конец, потому что в каждой части земли и у всех народов есть люди, понимающие их и гово­рящее, что есть промысл Божий. Однако в отношении к сей мысли слово: слышно— должно принимать вместо: будет слышно, по употреблении одного времени вместо другого—здесь настоящего вместо будущего, или Давид употребил и настоящее время по свойству пророчества, которое видит буду­щее как настоящее и прошед­шее **).

*) Так изъясняют эти слова Нисский и Златоуст. Последний присовокупляет: Ибо нет речей, то есть, нет народа, нет голоса, где бы не был слышен голос неба, дня и ночи; сии голоса носятся по всей вселенной, ибо везде есть небо, дни и ночи; и нет на­рода, ни языка, который бы не разумел сего голоса. Ибо голоса неба, дней и ночей не та­ковы, как человеческие, чтобы для одних были слышны и различаемы, а для других нет, но равно ясны для живущих по всей земле... Мой голос понятен для говорящего тем же языком, а для иноязычного не поня­тен. Ибо различие языка не позволяет моей речи быть для него удобопонятною: но в от­ношении к небу, ночам и дням не так; голос их таков, что может быть слышен, ясен и понятен для всякого языка и всякого народа.

**) Симмах яснее перевел это так: ночь возвещает познание ночи не речами и словами, которых не слышны голоса, но по всей земле распространился голос их. Или по переводу Акилы: это закон их, ибо они не произносят ни речей, ни слов, что Феодорит изъясняет так: показывая правила и свой чин, они призывают к божественному песнопению всю землю и море.

В солнце положи селение (жи­лище) свое. Мысль в сих словах такова: Бог назначил для Себя жилище в солнце и обитание на небе *). Ибо и Моисей ска­зал о двух великих светилах— солнце и месяце: и поставил их на тверди небесной, чтоб светили для земли (Быт.1, 17). Иным по­казались эти слова противными словосочинению, но мы, поставив после «солнца и жилище» знак и принимая слово: его, не за местоимение, а за наречие места, легко исправим словосочинение так: Он положил или назначил жи­лище и обитание солнца в нем, то есть, там (где?) на тверди неба, так что предлог в оказы­вается излишним, как мы заме­чали многие подобные затруднения в словосочинении касательно и других слов Писания. Итак и солнце, говорит, не оставляя ни­когда назначенного ему от Бога жилища, то есть неба, и оно, гово­рит, есть проповедник славы и промысла Божия.

*) Акила перевел: Солнцу Он положил жилище в них (в небесах). В Катенах Никиты находится изъяснение cие: Бог, собрав свет, который сотворил в первый день, положил его в круге солнечном, почему свет теперь имеет жилище свое в солнце, в нем обитая. Другие: Бог сотворил столь великим солнце в жилище Себе, то есть, чтобы быть носиму и держиму не чем либо другим, но самим собою. Божественный Кирилл: Как выше сказал, что вещание небес прошло всю вселенную, то далее гово­рит, что вещание cиe положило, иметь жили­ще, то есть, находится и в солнце; так как и солнце, наравне с небесами, проповедует славу Божию. А мне нравится и изъяснение тех учителей, которые говорят, что Бог, как свет и во свете обитает, то по­сему жилище и обитание Свое т. е. свет по­ложил в солнце; так что взирающий на солнце должен представлять Его изображением и некиим священным знамением Бога, а по сему и прославлять Творца своего. Ибо, по Григорию Богослову, что для чувственных солнце, то для умных Бог: первое освещает видимый мир, а второй невидимый. В изд. Катен некто: может быть назван и Христос обитающий в сем чувственном солнце, как созерцаемый в нем по соответствии, как умственный в чувственном. Ибо, бу­дучи солнцем правды, Он исходит из чер­тога недр. Он добровольно и как бы радуясь исполнить все домостроительство и как снизошел с краев неба; так и взойдя Он достиг туда, откуда вышел. Диодор о том же: слова: жилище свое положил в нем, значат то, что Он повелел, чтоб солнце двигалось само собою, что означает превос­ходную силу Творца. Почему бездоказательно говорят те, которые думают, что светила и звезды движутся Ангельскими силами, а не сами собою. Ибо если великое светило-солнце движется не Ангелами, но само собою, то тем более месяц и звезды.

6. И той (оно) яко жених исходяй от чертога своего. Здесь недостает слова: есть. Прекрасно, говорит, солнце по красоте блестящих своих лучей, как красив и жених, когда исходит из брачного своего чертога.

Возрадуется яко исполин тещи (когда протекает) путь. И здесь мы понимаем замену времени, ибо: возрадуется, поставлено вместо: радуется. Солнце, говорит, радуется, когда протекает опреде­ленный ему путь неба; как мужест­венный великан стремится, надеясь на свою силу. Иначе—солнце никогда не утомляется и в продолжении стольких тысяч лет не ослабило в исполнении повеления Божия.

7. От края небесе исход его, и сретение (исход) его до края (на краю) небесе. Под исходом солнца должно разуметь восход, по кото­рому восходит вверх по небосклону, а под сретением—закат, по которому оно скрывается под землю, идя вниз по тому же небо­склону; и в продолжении одного дня, или одной ночи пробегает одно полукружие неба; а в сутки .пробегает оба полукружия неба, освещая таким образом весь мир.

И несть иже укрыется теп­лоты его. Никакое, говорит, место или никакой человек не может не почувствовать теплоты, или жара солнечного; но всякое место со всеми бесчувственными растениями, людьми и всеми животными согре­вается от него; и что особенно удивительно, при одной и той же отдаленности своей, солнце и освещает и согревает все, тогда как искусственный огонь, находящийся у нас, хотя и издалека светит, не согревает, если кто не приблизится к нему—по Феодориту. Похвалив таким образом и красоту и силу и течение и необходимость солнца, Давид из всего того показывает силу и щедродательность Творца солн­ца. *) Таково прямое, непринуж­денное и удобно находимое изъяснение вышепоказанных слов Да­вида. Некоторые, как Астерий, принимая оные в несобственном смысле, говорят, что небеса суть небесные, бестелесные, чины ангелов, как всегда прославляющие Бога, как их слышали пророки Иезекиль и Иcaия. Или под небом Ориген и Астерий понимали людей, стоящих выше земных вещей и созерцательным любомудрием стремящихся к небесам; под твердью—мужей, посредством деятельного любомудрия утвердившихся и неутомляющихся от случающихся искушений. Под днями они разумели светлые ангельские силы, так как ангелы называются и вторыми сияниями и высшие из них чины передают светлые повеления Божии низшим. Под ночами понимали тех лю­дей, в душе которых мрак и грубость тела не допускают божественных сияний. Так—согла­сно с изложенными словами они изъясняют и прочие слова псалма. Что же касается до слов: во всю землю изыде вещание их; то великий Павел в послании к Римлянам (10,18) в приличное вре­мя привел и приспособил их к Евангелистам и Апостолам Господним. А словам: «в солнце положил селение свое», некоторые дают такой смысл: Христос обитает в том человеке, который сияет лучами добродетелей. Ибо Я, говорит, и Отец придем и сделаем у него жилище. Или жилищем Христовым называет­ся принятое в соединение че­ловечество, в котором обитавши, по личном соединении с ним, Бог Слово положил (его) во свете, т. е. жил и обращался славно и открыто, как прекрас­ный жених: прекрасен, говорит, красотою более сынов человеческих (Пс.44, 2), блистав, подобно солнцу, лучами и дарами добродетелей. Сей Христос—ум­ственное солнце правды, как назвал Его Малахия, радовался когда совершил течение крестным путем к смерти для спасения на­шего **); снизшедши же с края неба, Он опять возвратился на оный. «Я вышел, говорит, от Отца и пришел в мир! опять оставляю мир и иду к Отцу (Иоан.16, 28). Никто не укрылся от света и теплоты слов Его; но все просветились и согрелись духовно.

*) Григорий Богослов о солнце: Красиво как жених, быстро как великан и исполин, таково по силе своей, что с одних краев теплотою своею объемлет другие, и ничто не избегает чувствования его, но и всякий взор наполняется светом и телесное естество теплотою его. Оно согревает, но не жжет, по приятной благорастворенности и по чинности движения, оно как бы присуще всем и равно объемлет все. И Феодорит: Определил жилище солнцу на небесах, так что оно, восседя на них как на колеснице, по красоте своей уподобляется жениху, исхо­дящему из чертога с большим великолепием; а по скорости—некоторому великану, бегущему с великою силою и крепостью, ко­торому ничто не может воспрепятствовать и, воспламенившись, возбранить шествие вперед. Так и оно восходит после зари, в один день пробегает небо и достигает вечера, сообщив каждому животному свою теплоту.

**) Почему и Богоносный Максим ска­зал: как исполин в переводе значить нападающий; то и Господь возрадовался на пути домостроительства, произведши наше спасение, и напав на демонские полчища, Он уничтожил власть их над нами. К сему прибавляет Василий Великий: Итак если солнце, имеющее подвергнуться тлению столь хорошо, столь велико...., то сколь прекрасно Солнце правды? Если потеря для слепого—не видеть оного, то сколь велика потеря для грешника лишиться истинного света?

8. Закон Господень непорочен, обращали души. Может, го­ворит, научить человека Богопознанию и неписанный закон, который называется и естественным и творческим, который, по словам божественного Кирилла и Феодорита, говорит чрез величие, красоту и стройность видимых тварей, а равно и чрез со­весть нашу, проповедуя одного Творца. Но теперь сверх закона неписанного Бог дал нам в помощь и писанный закон, как сказал Исаия: Закон дал нам в помощь (Ис.8, 20), из которого можно познать промысл и премудрость Божию. Заметим, что Давид различными именами называет закон Божий. Он назы­вается законом, потому что направляет и приводит к стройности жизнь людей, по Феодориту; свидетельством, потому что научает справедливости; заповедью, потому что заповедует или повелительно постановляет то, что человек должен делать; страхом, потому что закон строг и не говорит в угодность; судами, потому что закон произносит суды и реше­ния непреложные, как это про­страннее изложено прежде при изъяснении 23-го стиха 17-го псалма *) Называем, закон Божий непорочным и вовсе непредосудительным, ибо в чем может кто либо осуж­дать закон Божий, когда он обращает людей от греха к до­бродетели, от противоестественного к естественному, от диавола к Богу, и когда в кратких словах научает великим и небесным предметам? **).

*) Cии имена можно отнести и к ду­ховному закону в Евангельской благодати по божественному Кириллу. Ибо три закона: естественный, писанный и духовный.

**) Святый Кирилл: Законом Господним называет Евангельскую проповедь... Неоспоримо, что наставления Христовы непо­рочны и обращают души от худа к добро­детели, от еллинского забдуждения к благочестию, от неведения и тьмы к свету разумения; названо Евангелие законом, потому что узаконяет (уделяет) то, что наиболее соответственно делам каждого, добрым по­хвалы, а злотворителям—наказания.

Свидетельство Господне верно, умудряющее младенцы. В свиде­тельстве, говорит, или законе Божием заключается достовер­ность, потому что его дает Бог, Который верен во всех словах своих. Младенцами называет Давид или молодых по телесному возрасту, каков был Даниил, также цари Соломон и Иосия, или ненаученных человеческой муд­рости, или незлобивых и незлонамеренных. Ибо всех сих закон Божий умудряет.

9. Оправдания Господня права, веселящая сердце. Оправдания, говорит, и повеления Господа правы и прямы, потому что не заключают в себе ничего извращенного и кривого. Притом они увеселяют сердца читающего их; потому что научают причинам повелений. Или правыми называются потому, что доставляют правоту неправым сердцам людей.

Заповедь Господня светла, просвещающая очи. Заповедь Гос­пода, говорит, и издалека просвещает умные очи души, а чрез очи души просвещает и телесные глаза, чтобы человек не блуждал по опасным путям греха.

10. Страх Господень чист, пребываяй в веке века. Совершен­ный страх Господа называется чистым, потому что он сооб­щается человеку по очищению его; а пребывает во век века потому, что страх, называемый водительным и рабским, пребывает в человеке только до очищения его, а по очищении он изгоняется и на место его поступает страх, так называемый, совершенный и сыновний, который уже и остается в человеке навсегда, и который есть почтение и благоговение к Бо­гу, соединенное с любовью к Нему. Или страх Господа называется чи­стым потому, что он свободен от осуждения и недостатка; тогда как страх к людям обвиняется и называется рабством. Кратко сказать, страхом здесь называет Давид совершенство, как принадлежащий совершенным и сынам, достигшим любви к Богу. Он один только чист; потому что имеющие его всегда страшатся согрешить чем либо свойственным человеку и отпасть от бли­зости и любви к Богу. А веще­ственный (стихийный, начальный) и так называемый рабский страх, который имеют преступники и рабы, не чист и небеспорочен. Ибо он заставляет имеющих его страшиться наказаний от Бога за грехи. Или страх Божий назы­вается чистым потому, что доставляет имеющим его чистоту и непорочность; и таковой страх не временен, как человечески, первоначальный, но остается на всю жизнь в совершенных. Ибо cие постоянство и вечность его означены словами: во век века. *).

*) Божественный Максим говорит: Страх Божий есть двоякого рода, один рождающийся в нас из угроз наказаниями, имеющий причину бытия своего в греховно­сти и которым по порядку рождается в нас воздержание, терпение, упование на Бога, бесстрастие, а из сего любовь. Такой страх не чист и непродолжителен, он чрез покаяние уничтожается вместе с грехом. А другой сопряжен с самою любовью, произ­водящей всегда в душе благоговение, чтобы по причине свободы соединенной с любовью не подвергнуться непочтительности к Богу. Сей страх и чист и никогда не выбывает, ибо насажден в самом существе. Первому при­личны сии слова: страхом Господним всяк удаляется от зла; а второму сии: страх Гос­пода чист, и нет скудости в боящихся Его. Феодорит прилично назвал страх Божий чистым, то есть, чуждым укоризненности, тогда как человеческий страх укоризнен и называется робостью.

Судьбы Господни истинны. Суды, говорит, и определения Господа истинны, как единственно и собственно непогрешительные, чем различаются от судов человеческих, которые часто погрешительны по сравнению с точностию и верностию закона Божия.

Оправданы вкупе (и в тоже время праведны). Суды, говорит, Господа в тоже время и правед­ны, ибо что в собственном смы­сле истинно, то вместе и пра­ведно.

11. Вожделенны паче злата и камене честна многа (и многоценных камней). Суды, говорит, и заповеди Господа выше золота и многоценных камней и всего прочего, что только есть у людей драгоценного; ибо кто устраняет желание свое от сих драгоцен­ностей, тот ненасытимо станет желать судов и закона Господня. *)

*) Посему и Соломон о мудрости: Она дороже многоценных камней (Пр. 3, 15); еще: все драгоценное не стоит ее (Пр.8, 11). Феодорит: Суды назвал истинными и праведными, то есть, возвещающими людям праведные мести и наказания. Он назвал их и дражайшими золота и дорогих камней, и сладчайшими меда, но не для всех людей, а только для истинных людей, жизнь которых не равняет их с бессловесными ско­тами.

И слаждшя паче меда и coma. Суды, говорит, заповеди Господа превосходят сладостью сво­ею сотовый мед, который и весь­ма сладок по вкусу и красив по виду. Сими дражайшими вещества­ми и сладчайшею ядомостию боже­ственный Давид изобразил вожделенность и сладость судов и заповедей Божиих. *)

*) Почему и Малахия: Сын должен славить Отца, и раб господина своего. Если я Отец, то где моя слава? если Господь, то где страх Мой? (Мал.1, 9).

12. Ибо раб твой хранит я. Давид говорит это о себе. Или сказал это потому, что и всякий человек, сделавшись рабом Божиим, побуждаясь расположенностью и любовью к добродетели и Богу, необходимо хранит и запо­веди Божии *), а—«хранит»— употребил вместо: любит сердцем и исполняет оные делами.

*) Ибо за сохранение их бывает награждение теми благами, которых око не ви­дело, и ухо не слышало и которые на сердце человека не восходили, по Ап. Павлу.

Внегда сохранити я, воздаяние много. Кто, говорит, сохра­нит заповеди Бога, тот получит великую награду от Него, не только в будущей, но и в настоящей жизни.

13. Грехопадения кто разумеет? Поелику хранение запове­дей Божиих бывает, при совершенном воздержании от грехов, а это для смертных людей есть дело неудобоисполнимое, то посе­му Давид прилично здесь вопрошает: кто столько благоразумен и сведущ, чтобы мог различать устремления на него злых помыслов и грехов, случающихся еже­часно? и кто убережет себя от падения в них, т.е. от соглашения с ними и самых действий? ибо многие грехи столь тонки и тайны, и особенно душевные страсти, что трудно и различить их. *)

*) Ап. Павел, не смотря на то, что называет себя по праведности в законе беспорочным и ничего за собою не знающим, смиряя дух свой, говорить: сим я не оправ­дываюсь, но судия мой Господь, т. е. много грешу, и не понимаю, но Бог знает. Феодорит: хотя, говорить, и с великим усердием буду стараться хранить заповеди Божии: естественною немощию против намерения вовлекаюсь во многое, и в ином, по незнанию, делаюсь преступником, а в другом потому, что побеждают меня приражающиеся обстоятельства. И если убегу греха на деле, помыс­лы исполняют меня всякой нечистоты. Посе­му умоляю Тебя, могущего очистить меня, и вопию: от тайных моих очисти меня.

От тайных моих очисти мя. Давид называет тайными или грехи, производимые тайно, или в мыслях составляющееся гнусные, хульные и злые помыслы, о которых и просит Бога. Ибо помыслы сии сколько с одной сто­роны тонки и неприметны, столько с другой неудобопобедимы, оскверняя меня бедного всяким своевольством и во всякое вре­мя; тогда как над явными и делом производимыми грехами еще может кто либо восторжествовать, если только не возобла­дали им совершенно грех и дьявол. Под тайными можешь по­нимать и грехи неведения, как утаившиеся от разумения чьего-либо.

14. И от чуждих пощади раба твоего. И от чужих грехов, говорит, сохрани меня. Господи, по своему милосердию. Поелику и царь виновен в тех грехах, которые делают под­данные его, по его нерадению и архиерей в тех погрешностях, которые производит стадо его; и отец в тех пороках, которыми подвергаются дети его; и господин в тех преступлениях, которые делают слуги его: грехи всех упомянутых лиц хотя и чужие, однако вменяются, как свои, как начальникам, так и правителям. Почему так? потому что, имея возможность исправить их, они нерадят о исправлении. Или Давид называет чужими те грехи, которые бывают по случаю, по обстоятельству, невольно, без совершенно добровольного и свободного намерения и произволения. *) Или под чужими можешь понимать врагов, как видимых—людей, так и невидимых—демонов, о сохранении от которых молится Давид мило­сердому к нему Богу, по Феодориту.

*) В Катенах Никиты написано: мы называем вносимые в ум дьявольским действием страсти чужими, доколе они нами не приняты: а когда ум примет оные, тогда они становятся уже не чужими, но его соб­ственными преступлениями.

Аще не обладают мною, то­гда непорочен буду. Если, гово­рит, не победят меня упомяну­тые тайные грехи, и злые и гнусные помыслы, тогда я достигну совершенства. В настоящее вре­мя я по возможности моей храню закон Твой; но того боюсь, что тайно может совершиться в душе моей.

И очищуся от греха велика. Великим грехом он называет упомянутые тайные грехи—неведения и чужие, также злые и гну­сные помыслы, хотя они у некоторых грешников почитаются ничтожными; так как и злые помыслы ума изгоняют из души благодать Духа. Также, когда кто не обращает внимания на то, что подчиненные его грешат, то и это подвергает сего худого смо­трителя над ними одинаковому осуждению с согрешающими, или еще большему, нежели они. *)

*) Другой—в Катенах Никиты гово­рит: Когда вносимые диаволом в ум злые помыслы не возобладают мною, чтобы я согласился на них, тогда я могу быть непорочным и очищусь и от действительного греха, который велик, по сравнение с грехом в уме. Феодорит: Здесь между прочим предсказывает о новом завете, о благодати крещения и даре Пресв. Духа, чрез который верующие получают оставление прежних грехов и, имея достаточную помощь на после­дующее время, они побеждают и восстание страстей, и наветы, и злых духов.

15. И будут во благоволение словеса уст моих. Тогда, гово­рит, когда совершенно очищусь от всех выше сказанных тайных, и неведения и чужих грехов, и от злых и гнусных помыслов, слова молитвы моей бу­дут благоугодны пред Тобою, Гос­поди.

И поучение (размышление) серд­ца моего пред Тобою выну. По очищении, говорит, моем от всех прежде сказанных тайных и чужих грехов, размышление сердца моего всегда будет пред Тобою. Ибо доколе сердце мое не отучится от по­мыслов гнусных и злых, дотоле, не может рассуждать и раз­мышлять о твоих Божественных мыслях, которые Тебе, Господи, приятны и благоугодны.*)

*) У Никиты написано и следующее: Впрочем заметь и то, что Давид псалом сей назвал размышлением сердца. Поющие, говорит, песни должны устремлять ум свой к Богу, и не просто произносить слова толь­ко устами, тогда как сердце занимается и блуждает в другом месте, чтобы не быть медью и звенящим колоколом. Когда из глу­бины души восходит, тогда она беседует с Богом и всегда находится пред Ним, поет духом и поет умом.

Господи, помощниче мой, и избавителю мой. Ты, говорит, Гос­поди, поможешь мне, и избавишь меня от упомянутых зол. Ина­че:—Ты, Господи, и вспомоществу­ешь мне в тех добрых делах, которые совершаю, и избавляешь меня от тех зол, в которые впадаю. А слова: «от тайных моих очисти мя», с последую­щими за ними, приличны и всем верным христианам. *)

*) Как они идут к христианам, о том написано в Катенах Никиты: Закон, Владыко, (вопиет природа к Богу) только тело очищал временными окроплениями; но Ты и от тайных моих очисти меня чрез крещение и пощади меня от чужих—демонов. Ибо когда они не возобладают мною, тогда истинно я буду непорочен и очищусь от неверности и преступления, которые суть грех великий. И Феодорит: Сими словами он предсказывает о Новом Завете и благодати крещения: и назвал Его Господом, как Твор­ца и Зиждителя, Избавителем—как освобождающего чрез возрождение святым Крещением от прежнего тления и дарующего нетление и бессмертие. То и другое содержит псалом сей. И первые слова его учат о творении и промысле, средние—о законе, и последние о благодати. Ибо говорит: преступления кто уразумеет и от тайных моих пощади меня, от чужих пощади раба Твоего! также, Господи, помощник мой и из­бавитель мой! А сии блага доставил Новый Завет.

Псалом 19

В конец, псалом Давиду

И в этом псалме надпись: «к концу». Поелику он пророчествует о будущих предметах, получивших конец во время царя Езекии. Так как царь Ассирийский Сеннахерим объявил чрез военачальника своего Рапсака те хульные слова, которые содержит 4-я книга Царств: то потому, ос­корбившись сим, Езекия поспешил принести все оные хульные слова пред Бога во святом храме прося Его о защите. Друзья Езекии, вместе с которыми нахо­дился пророк Исаия, видя царя в печали и сокрушении сердца, возгласили почти в той же силе и те же мысли, какие содержатся в словах настоящего псалма, прося Бога о принятии прощения царева. При сем заметь, читатель, что Божественная благодать пока­зала Давиду не только события, имевшие случиться спустя многие лета после, но и самые слова, имевшие быть произнесенными тогда от друзей Езекии. *)

*) По Афанасию: этот псалом сказы­вается от лица друзей Давидовых, изъявляющих Давиду во время жертвоприношения свои желания. Он относится также и к ли­цу Апостолов, молившихся с Христом во время крестного страдания Его.

Ст. 1. (Да) услышит тя Го­сподь в день печали. Когда Езекия и друзья его отправили к Исаии посольство, то сказали ему почти те же слова: день скорби, поношения и раздражения этот день (4Цар. 19, 3).

(Да) защитит тя имя Бога Иаковля. Имя Божие, говорит, обесчещенное и униженное Ассирианами, да поможет тебе, царь. А упомянуто о Иакове потому, что и он подвергся великим искушениям и опасностям, от которых совершенно освободился при помощи Божией.

2. Послет ти помощь от святаго (святилища). Иудеи святилищем называли храм, в котором, как они верили, обитает Бог, и так они говорят: да пошлет тебе, царь, от храма, к которому ты прибегнул, помощь свою Бог!

И от Сиона (да) заступит тя! Иерусалимская гора Сион бы­ла посвящена Богу; итак Бог, говорит, который обитает на Сионе, да придет с Сиона и поможет тебе, царь.

3. (Да) помянет всяку жер­тву твою. Бог, говорит, да по­мянет принесенный Ему тобою, боголюбивейший царь, во время пира жертвы.

И всесожжение твое тучно бу­ди. Да будет, говорит, тучно то животное, которое ты принесешь во всесожжение Богу! Оно будет тучно, если свободно будет на­слаждаться кормом; будет же сво­бодно наслаждаться кормом по превращении осады и Ассирийской вой­ны. Итак тучностью животного, приносимого во всесожжение, в сем желании выражено прекращение осады и войны. Или слово: да будет тучно, должно разуметь так: да примет Бог всесожжение твое, как тучное и благоугодное Ему. Оно названо всесожжением потому, что сожигалось целое. Ибо из жертв одни сожигались совершен­но, а из других только некоторые части, как то: тук, находя­щейся во чреве, почки и тому по­добное, как учит книга Левит.*)

*) В Катенах Никиты содержится, что друзья Езекии просили Бога о разрушении оса­ды, чтобы царь мог принести Ему в благодарность самые тучные всесожжения. Ибо благодарственные приношения утучнялись, то есть, умащались маслом (деревян.), чтоб были веселовидны, а жертвы за грехи не приносились с елеем, поелику, оплакивая учиненные на­ми грехи, мы просим у Бога прощения с печали, а не с веселием. Сверх того Отец утучнил жертву и всесожжение Христово, т.е. честное тело и кровь Его, питающие всех и неистощаемые. Приличны сии слова и милостивым, ибо истинно благовонная жер­тва есть милостыня. Надобно заметить, что в еврейском стоит слово, которое означает испепелить, сжечь. Итак друзья Езекии просят Бога о столь милостивом принятии всесожжения его, чтоб оно превращено было в пепел чрез сожжение Божеским огнем, как сгорала, по словам многих, жертва Авеля; как сожжены рассеченные жертвы Авраамовы (Быт.15,17), как сожжены в первый раз всесожжения, принесенные Моисеем (Лев.9, 24), жертва Гедеонова (Суд.6,21), жертва Давидова (1Цар.21,26), жер­тва Соломона при освящении храма (2Пар.7, 13), жертва Илии (3Цар.18, 38).

4. (Да) даст ти Господь по серд­цу твоему. Пусть даст, говорит, тебе Господь, по желанию сердца твоего; а сердцем Давид часто называет душу. Потому что сердце более всех других членов тела участвует в душе, как сказано: сердце моя и плоть моя возрадова­лись о живом Боге. (Пс.43, 2).

И весь совет твой исполнит. Пусть, говорит, Господь совершит всякое доброе и справедли­вое твое намерение. *)

*) У Никиты: И мой Иисус желает моего спасения и имел его в намерении своем, почему и лик Апостолов прилично мо­лится о исполнении сего намерения.

5. Возрадуемся о спасении твоем. Мы, говорит царь, уповаем твердо, что за твою доброту и пра­воту сердца Бог дарует тебе избавление и сделает тебя непобедимым; а таковым спасением твоим будем наслаждаться и мы, друзья твои, и будем радоваться о нем.

 И во имя Господа Бога нашего возвеличимся. Если, говорит, Бог Израильский сокрушит и победит врагов, то без сомнения Он будет страшен для народа Ассирийского по самому имени своему; а с сим страшным именем Божиим будем велики у них и мы, поелику вместе с именем Божиим будет носиться слух и о нас.

Исполнит Господь вся прошения твоя. Сими словами друзья Езекии продолжают молиться Бо­гу, и сокрушением и смирением царя умоляют Бога, чтоб Он совершил всякое прошение его. *)

*) Другой говорит: Неприлично и опасно молиться о человеке, желающем какого-ли­бо зла, сим прошением: да исполнит Гос­подь вей прошения твои. Можно желать исполнения всех прошений только для тех, которые умеют просить угодного Богу.

6. Ныть познах, яко спасе Господь христа своего. Это слово произнес один из друзей Езекии, по получении извещения от Святаго Духа, что Бог избавит его, ибо христом, помазанным, здесь называется царь, как пома­занный елеем помазания.

Услышит его с небесе святаго своего. Мы удостоверились, говорит, что Бог услышит царя, как живущий на небесах и приосеняющий храм; почему иногда просят Бога о услышании с не­ба, а иногда из храма. А называет небо святым, как освя­щенное жилище Божие.

В силах спасение десницы Его. Всякое, говорит, спасение, подаваемое кому либо правою ру­кою Бога, производится с силою, то есть с великою силою. Посе­му должно надеяться и не стра­шиться ополчением врагов, хотя оно кажется и непобедимым и страшным. *)

*) Не отвергнул и Отец Сына, но спас Его (по человечеству), как десницу свою, спас не просто, но силами, т. е. божествен­ными знамениями.

7. Сии на колесницах и сии на конех. Враги, говорит, кото­рые окружили нас, надеются на военные колесницы и кони свои. Повторением сии—сии указываюсь на одних и тех же. Ибо еврейско­му языку свойственно удвоять сло­ва для большего распространения.

Мы же во имя Господа Бога нашего призовем (Тебя). А мы, го­ворит, будем призывать на по­мощь свою имя Бога, обесславленное и обесчещенное врагами. Или говорит, что ради имени Божия обесчещенного будем призывать Бога на помощь нашу против обесчестивших оное.

Тии спяти быша и падоша, мы же востахом и исправихомся. Прежде изложенные слова псалма произнесены были друзьями Езекии во время плача и войны Ассирийской; а сии произнесены после умерщвления Ангелом ста восьми­десяти пяти тысяч Ассириан. И по прекращении войны все иудеи радовались и славили Бога; враги, говорит, Ассириане, быв низло­жены силою Божиею, пали падением жалким и смертоносным; мы же, которые пали было от страха, встали умом и подняли вверх голову свою.

9. Господи, спаси царя, и услыши ны, в онь же аще день призовем Тя. Как, Ты, говорит, Господи, спас царя от рук врагов его, так спасай и храни его впредь, как достойного спасения за добродетель свою. Услышь и опять нас друзей его, как и те­перь, всякий раз, как только призовем Тебя.—Этот псалом изъяснен и приложен к обстоятельствам времени Езекии. Но другие, как божественный Афанасий, усиливаются приспосо­бить его и к Давиду, по случаю брани его со врагами его. Они говорят, что Давид составил себе псалом от лица своего и друзей своих. Он соответствует и каждому христианину, готовяще­муся к брани с диаволом. Ибо и тело вместе с чувством мо­лится Богу о находящейся в бра­ни душе, так как злые духи уничтожили имя Бога. Под святилищем можешь понимать, как мы говорили неоднократно, и Cион и небо. А помазанником Божиим и царем называется каж­дый христианин, как помазанный божественным миром, как было сказано. На колесницах и на конях находятся демоны по причине скорости и готовности их к войне против христиан. *) Можно этот псалом произносить и про­тив чувственных врагов: варваров и иноплеменных, и о каждом чувственном и православном царе.

*) Под конями можешь разуметь и взыграние страстей, на которые восходят демоны, и под колесницами согласие страстей, чрез которые приготовляются против нас умные ассириане. Но призвавшее имя Божие победят все страсти, каждую порознь и все в совокупности.

Псалом 20

В конец, псалом Давиду

И этот псалом надписы­вается: «к концу», потому что содержит пророчества; или потому, что он получил конец и исполнение во времена царя Езекии. Ибо говорят, что, когда Езекия занемог неисцелимою и смертоносною болезнью, и после того приложены ему пятнадцать лет жизни, как повествует четвертая книга Царств в главе двадцатой, то друзья его, видя преславное это чудо, возблагодарили Бога за выздоровление царя. Итак слова сих друзей произнесенный в благодарность Богу излагает сей псалом, почему и говорится в нем: живота просил у Тебя и Ты дал ему. Или и сам Давид, предузнав о здоровье царя, за него воспел сей псалом.

Ст. 2. Господи, силою Твоею возвеселится царь. Силою, говорит, Твоею, Господи, вспомоще­ствующею и непобедимою, возве­селится верный царь, и это веро­ятно из прежних благодати, которые Ты оказал ему *).

*) Астерий говорит: Всякий царствующий над страстями есть царь, веселящийся о силе Божией т.е. о Евангельском учении. Ибо я не стыжусь, говорить Павел, благовествования: оно сила Божия во спасение.

И о спасении Твоем возра­дуется зело. Царь, говорить, будет радоваться о спасении и о здравии, которое Ты, Господи, дал ему.

3. Желанье сердца его дал ecu ему. Говорит о желании сердца Езекии касательно победы над врагами его, или прибавление жиз­ни, или просто всякого справедливого прошения его *).

*) Другой говорит: не желающий ничего по плоти и ходящий духовно получает от Бога по желанию сердца. Бог исполняет сердце его благами.

И хотения устну его, неси лишил его. Что сказал выше, то повторяет и здесь, усугубляя сло­ва по причине удовольствия и бла­годарности к Богу. Ибо есте­ственно, что кто чего желает от сердца, то часто произносит и усиливает устами. А под хотением мы должны понимать прошение.

4. Яко предварил ecu его благословением благостынным. Ты, говорит, Господи, предупреждал и прежде нежели царь стал про­сить тебя, Ты часто благодетельствовал ему. Ибо под благословением благости здесь должно разуметь благодеяния, даруемые благостью Божиею Езекии.

Положил ecu на главу его венец от камене честна. Здесь исчисляет благодеяния, оказанные Богом Езекии. Прежде всех других Он даровал ему украшение главы венец царский *).

*) Св. Кирил говорит, что это слово прилично Давиду, который, победив Аммонитян, взял венец царя их Мелхома (2Ц.12), который по словам того же Кирилла, был идол Аммонитян. Вынув из венца сего один драгоценный камень, он вделал его в собственный венец свой. Слова Феодорита: Чем кто занимается, тем и венчается; кто праведно наблюдает справедливость, тот получит венец правды; кто прославляет правильно Троицу, тот понесет неувядаемый венец славы. Когда Апостол называет учеников своих радостию и венцем своим; то тем более ученики Христовы, будучи дра­гоценные камни по добродетели, сплетая из себя венец, будут возложены на главу Хри­стову.

5. Живота просил есть у Те­бе и дал ecu ему. Ты, говорит, Господи, даровал Езекии не толь­ко победу, но и жизнь и здоровье, так что он ни от врагов своих не побежден, ни от болез­ни своей не умер. То и другое мы будем разуметь здесь.

Долготу дней во век века. Не только, говорит, Ты, Господи, да­ровал Езекии просто жизнь, но и жизнь долговременную. А это: «во век века» Давид пишет соб­ственно о будущем бесконечном веке, хотя иногда говорит это и о большом пространстве настоящего времени и века, а иногда и о верности и неизменности пред­мета, как здесь, выражая сие: Ты дал ему жизнь, и жизнь долгую и долготу дней верных. Если же кто понимает, что это говорит и о будущей жизни, то и эта мысль не далека от истины.

6. Велия слава его спасением Твоим. Царь Езекия получил божественную помощь и благодеяние, состоявшее не только в чудесном избавлении его от врагов, но и в прибавлении ему пятнадцати лет жизни, чрез это, говорю, он сделался великим и славным для всех народов, так что цари посылали к нему серебро и послов, ища его дружбы. А это слу­чилось по усмотрению и особенному промыслу Божию о нем *).

*) Велика и Христова слава не только потому, что Отец спас Его, по человече­ству, и воскресил Его, но и по причине возне­сенья и посаждения Его одесную величества (у Никиты). Заметь, что по причине отступления солнца, в знак выздоровления Езекии, назад к востоку на десять часов, Езекия чрез cие сделался знаменитейшим. Видя cие чудо, Вивилоняне ужаснулись (4Ц.20, 10), когда этот день стал в тридцать два ча­са—десять, которые уже прошло солнце и десять, на которые возвратилось солнце, что составляет двадцать и двенадцать, которые опять прошло от востока на запад, доколе не совершило естественного своего дневного течения—в совокупности тридцать два, Феодорит: Не только ты даровал ему (Езекии) спасение, но и знаменитым, и высоким, и славным сделал—чудесным поражением врагов и отступлением солнца назад. Таким образом это сделалось известный везде по всей земле, так что царь Вавилонский прислал к нему дары; ибо со­ображая чудо поражения Ассириан, он предполагал, что и солнце делало или потерпело это, по желанию Езекии. Великий Афанасий говорит: Сего желал в душе и просил Давид, что, быв ему дано, сделалось для него как бы некоим венцем из дорогих кам­ней прославляющим главу. Ибо Давид про­славляется у всех народов, вместе с Господом и Сыном своим по плоти. И не только спасение сделалось ему венцем, но и жизнью, и долгоденствием, и славою, и великолепием, и веселием, и радостью и непо­колебимою милостью.

Славу и велелепие возложиши на него. Ты, говорит, Господи, уже прославил Езекию; но этого мало. Ты и еще прославишь и сде­лаешь его более знаменитым Тво­ими благодеяниями.

7. Яко даси ему благословение во века века. Благословение иногда означает прославление и похвалу, как в следующих словах: «Благослови, душе моя, Господа» (Пс.103,1); иногда милость и благодеяние, как выше в третьем стихе: «Ты предупредил его благословениями благости»; еще благо­словение означает сообщение свя­тости, как здесь, а иногда озна­чает и хулу по выражению про­тивоположному, как то, которое сказал диавол об Иове не станет ли он в лице благословить Тебя, то есть хулить (Иов. 2, 5); сверх того означает и приветствие, как то, что сказал Елиссей к Гиезию: «и если встретишь кого либо, не благослови его» (4Цар. 4, 29), то есть не приветствуй его. Итак Ты, говорит, Господи, дашь Езекии благословение, то есть, славу и причастие святыни, ибо слово: дашь, поставленное здесь в желательном, должно принимать за бу­дущее.

Возвеселиши его радостию (пред) лицем твоим. Симмах перевел: «от лица твоего», то есть, чрез воззрение твое: как только, говорит, Ты воззришь, Господи, на Езекию, он исполнится радости.

8. Яко царь уповает на Гос­пода; и милостию Вышняго не подвижится. Царь, говорит, не упо­вает ни на войско, ни на богат­ство, ни на другие пустые вещи, но на одного Тебя—милостивого помощника Бога; почему он и не поколеблется от врагов *).

*) Заметь, что для непоколебимости нашей требуются две вещи: наша надежда и Божия милость. Итак когда мы предупредим своею надеждою; то за сим непременно по­следует и милость Божия: и мы будем не­поколебимы; ибо никто из уповавших на Господа не постыдился, как сказал Сирах: кто вверился Господу и постыдился? (Сир.15, 4)

9. Да обрящется рука твоя всем врагом Твоим, десница твоя да обрящет вся ненавидящыя Тебе! Рука Божия есть сила Его, о кото­рой молится Давид, чтобы все хулившие Бога пали от нее. Или сила Твоя, Господи, да окажется, т.е. пошлет наказание всем врагам Твоим; и десница твоя пусть найдет, т.е. постигнет и вразумит всех ненавидящих Тебя.

10. Яко положиши их яко пещь огненную, во время лица Твоего. Всех, говорит, врагов твоих Ты, Господи, сожжешь огнем гнева Твоего: печью называет хлебную печь. Словами «во время лица Твоего» он выразил: во время Твоего судебного посещения.—Ког­да будешь смотреть на них не радостотворным взором, но строгим и суровым лицем: ибо «лице Господа, как говорит в другом месте Давид, на творящих злое, чтоб истребить с земли память их» (Псал.33, 16) *).