Католическая сакраментология

Число таинств у католиков такое же, как и в древней Церкви, то есть семь. Но общий взгляд на все таинства принципиально отличается от древнецерковного. Католики учат что таинства являются не только действительными, но и спасительно-действенным и, вне зависимости от состояния человека, который их приемлет.

Наша Церковь учит, что церковные та­инства считаются действительными при совершении их всяким канонически пра­вильно поставленным священником по Церковному уставу (если, в крайнем слу­чае, крещение совершает мирянин, оно тоже считается действительным). Но спа­сительно-действенным таинство являет­ся только тогда, когда человек приемлет его с должным расположением. Апостол Павел в Первом послании к Коринфянам предупреждал о том, что если человек причащается без рассуждения, без должной подготовки, то он делает это в осуждение себе.

Католики же считают, что во всяком случае - вне зависимости от того, с ве­рой или без веры подходит человек к восприятию таинства, - оно является спасительно-действенным.

Это очень опасно, потому что при та­ком подходе таинства начинают рассма­триваться как некие магические обряды. То есть если правильно поставленный священнослужитель правильно прочтет положенные слова, если есть тот, над кем этот обряд совершается, и есть все внешние атрибуты, необходимые для его совершения (вода для крещения, хлеб и вино для Евхаристии), то наличие этих формальных элементов является доста­точным для того, чтобы таинство оказа­лось спасительно-действенным.

Таинство крещения

В Православной Церкви формула крещения такова:

«Крещается раб Божий имярек во имя Отца, аминь. И Сына, аминь. И Святого Духа, аминь». У католиков же происходит перенос внимания на фигуру совершаю­щего таинство. Католический священ­ник говорит: «Я крещаю тебя».

У католиков со средних веков введено обливательное или окропительное крещение. Мы не можем сейчас говорить об этом как об отличии, потому что и у нас за последнее столетие многие взрослые и дети были крещены таким образом. Но в нашей стране условия жизни были тако­вы, что Церковь была вынуждена допускать крещение обливанием или кроплением. В крайней ситуации такое крещение допускалось и древней Церко­вью - если надо было выбирать: крестить человека обливанием или не крестить вовсе. Католики же в средние века не были побуждаемы к этому никакими ос­новательными неизбежными причина­ми. У нас хотя и был временный отход, но сейчас мы стараемся по возможности вернуться в отношении взрослых - и это есть уже во многих храмах - к практике крещения погружением, как это и было в древней Церкви, в то время как католики по-прежнему принципиально считают достаточным обливательное или даже только окропительное крещение.

Таинство миропомазания

В Католической церкви это таинство называется конфирмацией. Совершается оно, в отличие от Православной Церкви, как правило, епископом. Это отличие не так уж существенно, ведь и у нас свя­щенник помазывает миром, которое ос­вящено архиереем. В практике Русской Православной Церкви миро раз в два го­да освящает Патриарх, затем оно распре­деляется по епархиям и по приходам (то есть епископ таким образом часть своих полномочий препоручает священнику). А у католиков сам епископ совершает это таинство через возложение рук.

Существенным отличием является то, что конфирмация не совершается над младенцем сразу после крещения, а лишь по достижении отроческого возрас­та. В разных странах и в разные века возраст конфирмации колебался от семи до двенадцати лет. Чем руководствуются католики, отодвигая миропомазание -конфирмацию - от крещения? Они учат так. Если младенец крещен, то он освобожден от вины первородного греха. Младенец личных грехов не имеет. Если он и умрет, то все равно будет спасен и сподобится лучшей участи, поэтому нет смысла преподавать ему другие таинства до достижения отроческого возраста. Это чисто внешний, рационалистический подход, при котором игнорируется бла­годатное действие таинств.

Таинство Евхаристии

Более всего отступлений от древне-церковной практики у католиков в таин­стве Евхаристии. Во-первых, младенцев до конфирмации не причащают. Во-вто­рых, причащение мирян совершается только под видом хлеба. Хлеб для Евхари­стии употребляется пресный.

Практика причащения мирян только хлебом возникла в средние века из сооб­ражений санитарно-гигиенических. В то время Европу часто посещали болезни, такие, как чума, холера, уносившие до четверти населения. Как один из спосо­бов борьбы с заразой и было введено причащение мирян только под одним видом, когда каждому причащающемуся дается так называемая облатка - кусочек пресного хлеба.

Понятно, что в этом проявилось не­верие в силу таинства, исцеляющего не только духовные, но и телесные недуги, недостаточная вера в силу Тела и Кро­ви Спасителя. Это произошло уже пос­ле отделения католичества от Вселен­ской Церкви, когда многое в церков­ной жизни католиков стало приходить в угасание.

Моментом преложения Святых Даров у католиков считаются установительные слова Христа Спасителя: «Примите, ядите, сие есть Тело Мое...», а не молитва призывания Святого Духа, как в Право­славной Церкви. Эпиклеза (призывание Духа Святого) есть в древних литургиче­ских текстах и конечно же в литургиях святого Иоанна Златоуста и святого Ва­силия Великого. В католической мессе этой молитвы нет. В этом проявляется различие богословского подхода. Для католиков главное - произнесение форму­лы, даже если в роли этой формулы вы­ступают слова Христа Спасителя. Глав­ное - чтобы формула была вовремя про­изнесена.

Иначе в Православной Церкви. Хотя мы, молясь на каждой литургии, верим и знаем, что чудо совершится, что вино и хлеб действительно станут Телом и Кро­вью Христа Спасителя, но все же главное в литургии - это молитва о том, чтобы чудо совершилось, чтобы Дух Святой пришел и преложил то, что было хлебом и вином, в Тело и Кровь Христа Спаси­теля. А для католиков главное - это фор­мула, а все остальное - обрамляющие ее моменты.

Таинство брака

Первое отличие состоит в том, что совершителями брака в Католической церкви признаются сами врачующиеся, а не священник. Брак и у них совершает­ся в храме, перед алтарем. Священник дает жениху и невесте кольца. Но свя­щенник нужен лишь для признания ка­нонической законности брака.

Второе отличие - признание абсолют ной нерасторжимости брака. Развод у ка­толиков недопустим ни по какой причи­не - даже по той, которая указывается са­мим Спасителем в Евангелии (то есть по причине нарушения супружеской верно­сти). В Католической церкви супруг, ко­торый является пострадавшей стороной, не имеет права на развод и, следователь­но, на вступление в другой брачный союз при жизни изменившей ему стороны.

Однако из книг известно, что в сред­ние века католики разводились. Дело в том, что у католиков все можно изящно обойти. Брак абсолютно нерасторжим, но он может быть признан недействи­тельным. По каким причинам? Главная причина - что брак совершался из побу­ждений, которые не соответствуют цели брачного союза. В средние века этим очень часто злоупотребляли, и иные ев­ропейские монархи не раз вступали в брак, пользуясь этой формулировкой. Теперь тоже таких процессов довольно много. Все они идут через Ватикан.

Большие хлопоты соответствующему ведомству Ватикана доставляют много­численные процессы о признании недей­ствительными браков, заключаемых жи­телями «третьего мира» (в основном ис­панцами и португальцами из Латинской Америки), с целью получить гражданство в странах Южной Европы (Испании, Португалии, Италии). В Испании и Пор­тугалии гражданский брак практически не имеет места или, по крайней мере, не дает права гражданства. Поэтому иные люди решаются на такое беззаконное действие.

Таинство священства

Во второй половине XI века у католи­ков был введен обязательный целибат (то есть безбрачие) священства.

Целибат не надо путать с монашест­вом. Священников и епископов из като­лических монашеских орденов не так много. Целибат - это просто обет отказа от семейной жизни.

В древней Церкви в брак могли всту­пать пребывающие в сане всех трех сте­пеней священства: диакон, пресвитер и епископ.

В Послании апостола Павла к Тимо­фею говорится: «Епископ должен быть непорочен, одной жены муж» (1 Тим. 3, 2). Такая практика существовала на про­тяжении первых веков. Постепенно (при­мерно к VI веку) на Востоке утвердился обычай безбрачия епископата. При визан­тийском императоре Юстиниане Великом все епископы стали обязательно безбрач­ными (не монахами, а именно безбрачны­ми). И только потом, значительно позд­нее, стало так, что во епископы может быть рукоположен только монах. В древ­ней Церкви, как и у нас сейчас, для диако­нов и священников до хиротонии разре­шался первый и единственный брак.

На Западе с самого начала брак духо­венства  скорее попускался, чем считался нормой. Там распространилась психоло­гия тушения браком, на брачный союз стали смотреть как на что-то нечистое, в особенности применительно к священ­нослужителям. На Востоке тоже сущест­вовало такое мнение, но оно было от­вергнуто Соборами древней Церкви. По­местный Собор в городе Гангры, а затем и Трулльский Собор приняли специальные правила - каноны, в которых гово­рится, что, если кто отпускает жену свою или мужа своего не по стремлению к чи­стоте и благочестивой жизни, а по при­чине гнушения браком, таковой, если священник, - да будет извержен из сана, а если мирянин - да будет отлучен. Или если кто не желает принимать Причастие у женатого священника, потому что гну­шается им, как живущим в браке, то та­ковой, если пресвитер, - да будет извер­жен, а если мирянин - да будет отлучен.

Отношение к браку как к чему-то оск­верняющему человека древняя Церковь решительно не приняла. Однако на За­паде оно постепенно укреплялось и при­вело к признанию всецелого обязатель­ного целибата.

Рукоположение у католиков сохраня­ется. Единственное отличие - в том, что рукоположение епископа у них соверша­ется одним епископом, а в Православной Церкви - не менее чем двумя. А прочее по форме достаточно похоже.

Диаконов у католиков почти не оста­лось. Они формально признаются, но чин диаконского служения при соверше­нии католического богослужения не ну­жен. Само богослужение сокращено -нет ектений. Сан диакона для католиков - это просто ступенька: посвящаемый на 10 минут рукополагается в диакона, что­бы после этого стать пресвитером. Фак­тически же диакон отсутствует, как у нас фактически отсутствует иподиакон (кро­ме тех, кто служит при епископе). Тем не менее у нас каждый, кто рукополагается во диакона, сначала посвящается в чтеца (то есть иподиакона) и некоторое время, пока он стоит и ожидает диаконской хи­ротонии, бывает иподиаконом. Пример­но так же у католиков произошло с диаконским служением.

Таинство покаяния

Католики учат, что грехи подразделя­ются на простительные и смертные.

Попутно необходимо заметить, что в некоторых наших молитвенниках, из­данных в XX веке или западного изда­ния, имеются перечни «Семь смертных грехов» или что-нибудь подобное. Все эти списки - по семь, по восемь и по де­вять - благополучно перекочевали к нам из католических книжек.

Какой грех называли смертным свя­тые отцы? Не формально какой-то опре­деленный: скажем, воровство или убий­ство. Исаак Сирин писал: «Грех к смерти есть тот, если кто, согрешая, в не раскаянии пребывает».

То есть смертным грехом является тот, в котором человек не раскаивается. Он может быть по видимости и мелким. Но если мелкая страсть крепко привязывает человека к земле и душа пребывает в не раскаянии, то и небольшой на первый взгляд грех может оказаться гибельным для души.

Святые отцы не делят грехи по каким-либо внешним признакам на смертные и простительные. У католиков же такое де­ление есть.

Кроме этого каждый грех делится на два составляющих его элемента: вина гре­ха и наказание за грех.

В чем же особенность католического учения об исповеди?

В крещении человеку прощаются все грехи: и смертные, и простительные: и в отношении вины, и в отношении наказа­ния. То есть в крещении человеку про­щается все.

А в таинстве исповеди, как учат като­лики, все происходит по-другому: смерт­ные грехи прощаются и в отношении ви­ны, и в отношении наказания, но вот простительные грехи прощаются только в отношении вины, а наказание при этом остается. Наказание человек непременно должен понести. Отсюда и индульген­ции, и учение о чистилище и о разного рода канонических наказаниях.

Понести наказание - это способ дать Богу удовлетворение. Поэтому после исповеди, как правило, духовник выда­ет католику точный перечень канони­ческих наказаний, которые тот должен понести за грехи. Католическое «Руко­водство по пастырскому богословию» -книга Очень толстая, по содержанию похожая на «Уголовный кодекс». Там написано, за кой грех, при ких обстоя­тельствах, в каком возрасте, при ких смягчающих, при ких отягчающих об­стоятельствах и т. д. полагается такое-то наказание. Оно может быть увеличе­но, смягчено, за него может быть дана такая-то индульгенция. Одним словом, все очень точно расписано, и это по­нятно. Ведь если видеть спасение в удовлетворении, которое непременно нужно принести, то важно не ошибить­ся, потому что если наказание дать меньше, чем полагается, то человек бу­дет приносить его в чистилище, а ду­ховник ответит за то, что он не нало­жил правильного наказания по мере исповеданных грехов. Духовник здесь выступает как судья, а не как душепопичитель. Этот аспект весь­ма преувеличен в католической пас­тырской практике.

И еще одна интересная особенность, связанная с католическим учением о спасительной действенности таинств вне зависимости от расположения приступа­ющего к таинству. Как считают католи­ки, для того, чтобы таинство покаяния оказалось спасительным, не требуется глубокого сокрушения, продиктованного любовью к Богу, а достаточно легкого сожаления о грехах, продиктованного страхом или другими мотивами.

Это учение католики выделяют как один из самых положительных момен­тов своей доктрины в учении о таинстве исповеди. В Римо-католической бого­словской энциклопедии, вышедшей в 1967 году, написано по этому поводу следующее:

«Превосходство нового закона как раз в том и состоит, что неполное сокруше­ние, не являвшееся достаточным для от­пущения грехов ни в первобытной рели­гии, ни в религии иудейской, становится достаточным в соединении с таинством в религии христианской».

Получается, что подлинное покая­ние, которое требовалось в первобыт­ных религиях и в иудаизме, теперь не требуется (и в этом будто бы главное преимущество Нового Завета). Поэтому теперь на исповеди можно покаяться лишь слегка и тем не менее получить разрешение грехов. Это опять проявле­ние того же формального, внешнего подхода к таинствам.