Афанасий Великий.
Послание на ариан.
слово первое
1) Известны те ереси, которые с умышленным неистовством отступили от истины, и их нечестие давно стало всем явно. Ибо само собою видно, что изобретатели сего «изыдоша... от нас», как написал блаженный Иоанн (1Ин.2:19), потому что по мудрованию своему не к нам таковые принадлежали и теперь не с нами. Почему, как сказал Спаситель, не собирая с нами, «расточают» с диаволом (Лк.11:23), подстерегая усыпленных, чтобы, всеяв в них гибельный яд свой, не одним, но с ними вместе, подвергнуться смерти. И одна из этих ересей, именно последняя, явившаяся ныне предтечей антихриста и называемая арианской, как коварная и хитрая, примечая, что старшие сестры ее, то есть другие ереси, преданы явному позору, лицемерит, подобно отцу своему дьяволу, прикрываясь изречениями Писания, и снова усиливается войти в рай Церкви, чтобы, притворясь верною христианству, так как ничто в ней не имеет твердого основания, правдоподобием своих лжеумствований обольстив некоторых, заставить тем мудрствовать противное Христу. Она ввела уже в заблуждение иных безрассудных, которые не только растлились слухом, но по примеру Евы взяли и вкусили и, наконец, в неведении своем почитают горькое сладким и мерзкую ересь называют прекрасною. Посему-то, убежденный к этому вами, почитаю необходимым раскрыть изгибы в груди этой гнусной ереси и показать зловоние ее безрассудства, чтобы и находящиеся еще далекими от нее бежали уже ее, а обольщенные ею раскаялись и с отверстыми очами сердца уразумели, что как тьма – не свет и ложь – не истина, так и арианская ересь не добро; напротив же того, называющие ариан христианами находятся в великом и крайнем заблуждении, как не читавшие Писаний и вовсе не знающие христианства и христианской веры.
2) Какое же приметив сходство в ереси с благочестивою верою, суесловят, будто бы еретики не утверждают ничего худого? Поистине это значит то же, что и Каиафу называть христианином, Иуду предателя сопричислять еще к апостолам, утверждать, что вместо Спасителя испросившие Варавву не сделали ничего худого, доказывать, что Именей и Александр – люди благомыслящие, и апостол лжет на них. Но христианин не может выслушать этого терпеливо, и кто отваживается говорить это, о том никто не предположит, что он в здравом уме. Вместо Христа у них Арий, как у манихеев Манихей, а вместо Моисея и других святых отыскиваются у них какой-то осмеиваемый язычниками Сотад и дочь Иродиадина. Ибо нетвердому и изнеженному складу речи одного подражает Арий, пиша Талии, а с другою состязуется в плясании, выплясывая и выигрывая свои хулы на Спасителя, отчего впадающие в ересь его развращаются умом и безрассудствуют, имя Господа славы изменяют «в подобие образа тленна человека» (Рим.1:23) и вместо христиан именуются уже арианами, что и служит признаком нечестия.
Да не вымышляют себе извинений и порицаемые да не лгут на тех, которые не подобны им, называя и христиан также по имени учителей, чтобы заставить думать, будто бы и сами христиане так себя именуют. Да не отделываются шутками, когда стыдят их поносным их именем. Если же действительно стыдятся, то пусть скроются или оставят свое злочестие. Верные никогда еще не принимали наименования от своих епископов, но именовались от Господа, в которого и веруем. Блаженные апостолы были нашими учителями, и они послужили Евангелию Спасителя, но не от них получили мы себе именование, а от Христа мы христиане и христианами называемся. Которые же начало мнимой своей веры ведут от других, те справедливо, как их творение от них заимствуют себе и наименование.
3) И подлинно, когда все мы от Христа и были, и именовались христианами, извержен был в древности Маркион, изобретший ересь. Между тем, оставшиеся с извергшим его удержали имя христиан, а последовавшие Маркиону стали уже называться не христианами, но маркионитами. Так и Валентин, Василид, Манихей, Симон волхв передали имя свое последователям, и одни именуются валентинианами, другие василидианами, третьи манихеями, последние симонианами, иные же от Фригия катафригами и от Новата новацианами. Также и Мелетий, изверженный епископом и мучеником Петром, назвал своих уже не христианами, но мелетианами. Так, когда и блаженной памяти Александр изринул Ария, оставшиеся с Александром удержали за собою именование христиан, а согласившиеся с Арием имя Спасителя предоставили нам, единомысленным с Александром, сами же стали уже называться арианами. Вот и по смерти Александра состоящие в общении с преемником его Афанасием и те, с которыми в общении сам Афанасий, тот же соблюдают устав, и как никто из них не носит имени Афанасиева, так и Афанасий не от них заимствует себе имя, но все опять по обычаю именуются христианами. Хотя имеем у себя преемников учителям и их делаемся учениками, однако же, поелику преподают они нам Христово учение, то, тем не менее, и остаемся, и называемся христианами. Последователи же еретиков, хотя у них и тысячи преемников, непременно носят на себе имя изобретшего ересь. Так, и по смерти Ария, хотя многие из его учеников стали его преемниками, однако же, держащиеся Ариевых мыслей, от Ария заимствуя свою известность, называются арианами. И вот достойное удивления доказательство этому: и ныне язычники, вступающие в Церковь, оставляя языческое суеверие, получают себе именование не от имени тех, кто оглашает их, но от имени Спасителя и вместо язычников начинают называться христианами. Отходящие же к арианам, даже и те, которые из Церкви переходят в ересь, оставляют имя Христово и называются уже арианами как не содержащие Христовой веры, но сделавшиеся наследниками Ариева безумия.
4) Посему как могут быть христианами те, которые не христиане, но ариане? Или почему будут принадлежать ко Вселенской Церкви те, которые отринули апостольскую веру и стали изобретателями новых зол? Они оставили словеса Божественных Писаний и Ариевы Талии называют новою мудростью, в чем и справедливы, потому что возвещают новую ересь. Почему иной подивится, что когда многими написано много сочинений и великое число бесед на Ветхий и Новый Завет, и ни у кого из них не отыскивается Талии, даже не найдешь ее и у степенных из язычников, а разве только что-либо подобное с рукоплесканиями и шутками поется у них среди попоек, во время забав, для возбуждения смеха в других, чудный Арий, не избрав для подражания что-либо честное, даже не зная, что делали степенные из язычников, когда весьма многое выкрал из других ересей, в этом поревновал смехотворству одного Сотада. Да и что ему, когда пожелал издеваться над Спасителем, приличнее было делать, как не этими небрежными и вольными стихами выражать жалкие мудрования своего злочестия?
Как по исходу слова, говорит Премудрость, познан будет муж (Притч.29:20); так и по этим Ариевым произведениям познается расслабление души и растление ума в писавшем. И хотя, подобно змию, туда и сюда извращается этот коварный, однако же, не мог скрыть, что впал он в обольщение фарисейское. Ибо как те, желая пребывать в беззаконии, показывали наружно, что изучают словеса Закона и, желая отречься от ожиданного и пришедшего Господа, лицемерно называли Его Богом и сами себя обличали, говоря хульно: почему «Ты человек сый, твориши себе Бога» и говоришь: «Аз и Отец едино есма» (Ин.10:30, 33), так и этот самозваный учитель и Сотадов подражатель Арий, хотя и притворяется, что рассуждает о Боге и приводит изречения из Писаний, однако же, во всем обличает себя, что он, Арий, безбожник, отрицающий Сына и причисляющий Его к тварям.
5) Вот начало Ариевой Талии и Ариева пустословия, женоподобное и по складу речи, и по размеру стиха. «От избранных Божиих по вере богоразумных, святых чад, правомерных, приявших Святого Божия Духа, причастников премудрости, мужей образованных, богоучимых и во всем премудрых научился я сему. По их единомысленно шествуя следам, пришел я, оглашаемый всюду, много пострадавший за Божию славу и от Бога научившись мудрости, уведал я ведение». Отвратительные же и исполненные злочестия ругательства, провозглашаемые им в Талии, таковы: «Бог не всегда был Отцом, но было, когда один был только Бог и не было еще Отца, впоследствии же сделался Он Отцом. Не всегда был Сын. Поелику все произошло из ничего и все происшедшее есть тварь и произведение, то и само Божие Слово произошло из не сущего и было, когда не было Слова. Его не было, пока не произошло, и Оно имело начало создания. Один был Бог, говорит Арий, и не было еще Слова и Премудрости. Потом, восхотев создать нас, сотворил Единого некоего и наименовал Его Словом, Премудростию и Сыном, чтобы посредством Его создать нас». Посему говорит, что «две есть премудрости: одна собственная и соприсущная Богу, Сын же рожден сею премудростию и как причастник ее наименован только Премудростию и Словом. Ибо Премудрость, говорит он, от премудрости прияла бытие по воле премудрого Бога». Подобно этому, утверждает, что «в Боге есть другое слово, кроме Сына, и Сын как причастник оного наименован опять по благодати Словом и самим Сыном». Их же ереси свойственно и это мудрование, выраженное в их других сочинениях, а именно, что «много есть сил, и как одна по естеству собственно есть Божия и вечная сила, так Христос опять не истинная Божья сила, но и Он есть одна из нарицаемых сил, между которыми и «прузи и гусеницы» называются не только силою, но и силою «великою» (Иоил.2:25). Есть же много и других сил, подобных Сыну, о которых воспевает Давид, говоря: «Господь сил» (Пс.23:10). И подобно всем оным силам, и само Слово по естеству изменяемо, по собственной же свободе, пока хочет, пребывает совершенным, а когда восхощет, может измениться, потому что Оно, как и мы, изменяемого естества. Посему, говорит Арий, Бог, предуведав, что Слово будет совершенным, предварительно даровал Ему сию славу, какую человек стал иметь впоследствии за добродетель, почему за дела Его, которые предуведал Бог, сотворил, что таковым стало Оно ныне».
6) Еще же дерзнул сказать он, что «Слово – не истинный Бог, а если и сказуется Богом, то не истинным, а по причастию благодати; как все иные, так и Оно по имени только сказуется Богом. И как все чужды и не подобны Богу по сущности, так и Слово чуждо Отчих свойств и по всему неподобно Отчей сущности, состоит же в свойстве с вещами, получившими бытие, и с тварями, и есть одна из них». Сверх же этого, сделавшись преемником дьяволовой дерзости, Арий написал в своей Талии, что «Отец невидим Сыну и что Слово не может совершенно и в точности видеть и познавать Своего Отца, а что познает и видит, то знает и видит соответственно мерам Своим, как и мы познаем по мере сил своих. Ибо и Сын, говорит Арий, не только не познает Отца в точности (недостает у Него и сил постигнуть сие), но и своей сущности не знает сам Сын». И еще говорит Арий, что «раздельны по естеству, разобщены, разлучены, чужды и непричастны одна другой сущности Отца, Сына и Святого Духа и, как сам он выразился, до бесконечности во всем не сходны между собою по сущностям и по славам; по крайней мере, Слово, говорит он, что касается до подобия славы и сущности, совершенно чуждо тому и другому, и Отцу, и Духу Святому». Такими словами выражался нечестивый и утверждал, что «Сын существует отдельно сам по себе и совершенно непричастен Отцу». И это часть только Ариевых басен, заключающихся в смешном его сочинении.
7) Кто же, выслушав подобные речи и такой напев Талии, по справедливости не возненавидит Ария, который, как на зрелище, шуточно судит о таких предметах? Кто не усмотрит, что для вида только именует он Бога и рассуждает о Боге, как змий, подающий совет жене? Кто, читая и продолжение Талии, не увидит его нечестия, как впоследствии стало видно заблуждение, в какое ухищренный змий вводил жену? Кого не приведут в изумление такие хулы? «Ужасеся небо, – как говорит пророк, – и зело вострепета» (Иер.2:12) от преступления Закона, а еще более солнце, негодуя и не терпя тогда телесно наносимых общему всех Владыке оскорблений, которые добровольно понес Он ради нас, отвратилось и, удержав лучи свои, произвело тот, не озаренный солнцем день. От Ариевых же хулений не будет ли поражено онемением все естество человеческое, не заградит ли слуха, не смежит ли очей, чтобы прийти в невозможность, и слышать что-либо подобное, и видеть написавшего это? Сам же Господь не тем ли паче справедливо возопиет на сих как на злочестивых и вместе неблагодарных, что предрек Он через пророка Осию: «горе им, яко отскочиша от Мене: боязливи суть, яко нечествоваша ко Мне: Аз же избавих я, сии же возглаголаша на Мя лжу» (Ос.7:13), и несколько ниже: «и на Мя помыслиша злая. Совратишася ни во чтоже» (Ос.7:15, 16). Отвратившись от сущего Божия Слова и измыслив себе слово не сущее, ниспали они в ничто.
Посему-то и Вселенский Собор говорящего это Ария изринул из Церкви и, не терпя злочестия, предал анафеме, и Ариево заблуждение признано уже ересью, заключающею в себе нечто большее иных ересей, потому и христоборным оно названо и признано предтечей антихриста. И хотя, как говорил я и прежде, такой суд, произнесенный на злочестивую ересь, всего более достаточен убедить всякого, чтобы бежал от нее, однако же, поелику некоторые из именуемых христианами или по неведению, или лицемерию, как говорено уже прежде, признают ересь безразличною в отношении к истине и мудрствующих так называют христианами, то, допросив их, откроем, сколько можем, коварство ереси, чтобы хоть этим остановленные заградили они себе уста и бежали от ереси, как от лица змиина.
8) Если на том основании, что в Талии выписаны некоторые изречения Божественного Писания, и хулы ее почитают благохвалениями, то, конечно, увидев нынешних иудеев, читающих Закон и пророков, отрекутся с ними от Христа, а может быть, услышав манихеев, произносящих некоторые места из Евангелий, отрекутся с ними и от Закона, и от пророков. Если же так волнуются и пустословят по неведению, то пусть узнают из Писаний, что измысливший ереси дьявол по причине смрада собственной его злобы употребляет изречения Писания, чтобы под покровом их, всеяв яд свой, обольстить простодушных. Так обольстил он Еву. Так произвел и другие ереси. Так и ныне убедил Ария притворствовать и говорить по-видимому против ересей, чтобы неприметно посевать в умах собственную свою ересь.
Но и таким образом не утаился этот коварный. За свое нечестивое учение о Божием Слове скоро утратил всякое доверие, и ясно всем стало, что не сведущ он и в других догматах и только притворяется, ни о чем же не рассуждает верно. Ибо может ли истинно учить об Отце тот, кто отрицает Сына, преподавшего откровенное учение об Отце? Или может ли право мудрствовать о Духе тот, кто хулит Слово, подателя Духа? Кто поверит ему, рассуждающему о Воскресении, когда отрицает Христа, для нас сделавшегося «перворожденным из мертвых» (Кол.1:18)? Возможно ли, чтобы, совершенно не познав преискреннего и истинного рождения Сына от Отца, не имел он погрешительной мысли и о пришествии Сына во плоти? Так и тогдашние иудеи, отрекшись от Слова и говоря «не имамы царя, токмо кесаря» (Ин.19:15), вдруг лишены были всего и остались без светильника света, без благоухания мира, без ведения пророчества, без самой истины и ныне, ничего не разумея, ходят как во тьме.
Кто слышал когда что-либо подобное? Или откуда или от кого услышали это подкупленные и льстивые защитники ереси? Кто, преподавая огласительное учение, говорил им подобное сему? Кто сказал им, что, оставив служение твари, опять приступаете вы служить твари и произведению? Если же сами сознаются, что в первый раз услышали теперь это, то пусть не отрицают, что ересь эта чужда нам и не от Отцов заимствована. Не от Отцов же заимствованное, а ныне только изобретенное может ли быть чем иным, а не тем, о чем предсказал блаженный Павел: «в последняя времена отступят нецыи от здравой веры, внемлюще духовом лестчим и учением бесовским, в лицемерии лжесловесник, сожженных своею совестию» (1Тим.4:1, 2) и «отвращающихся от истины» (Тит.1:14).
9) Вот, с дерзновением из Божественных Писаний предлагаем о благочестивой вере и как бы на свещнике поставляем светильник, говоря: истинный по естеству и преискренний Отчий Сын, собственно принадлежащий Отчей сущности, единородная Премудрость, истинное и единственное Божие Слово есть Он, не тварь, не произведение, но собственное рождение Отчей сущности. Посему Он – истинный Бог как единосущный истинному Отцу. Все же прочие, как сказал: «Аз рех: бози есте» (Пс.81:6), имеют эту благодать от Отца только по причастию Слова через Духа, потому что Он есть «образ ипостаси» Отчей (Евр.1:3), свет от света, сила и истинный образ Отчей сущности. Это сказал также и Господь: «видевый Мене виде Отца» (Ин.14:9). Всегда Он был и есть, и не было, когда не был. Как вечен Отец, так вечно Его Слово или вечна Его Премудрость.
Что же представят они нам из этой достойной всякого осуждения Талии? Или пусть сперва прочтут ее, подражая обычаю написавшего, чтобы хотя бы насмешки других вразумили их, как глубоко они пали, и тогда уже пусть говорят. Но что же могут сказать из нее? Не это ли одно? «Бог не всегда был Отцом, но стал Им впоследствии; не всегда был Сын, Его не было, пока не рожден. Он не от Отца, но произошел из не сущего; не собственно принадлежит Отчей сущности, потому что есть тварь и произведение. Христос – не истинный Бог, но и Он обожен по причастию. Сын не знает в точности Отца, Слово не видит Отца совершенно, Слово не разумеет и не познаёт Отца в точности. Христос – не истинное и единственное Отчее Слово, но по имени только нарицается Словом и Премудростию и по благодати сказуется Сыном и силою. Он не неизменяем, как Отец, но изменяем по естеству, как и твари, не имеет достаточной приемлемости для совершенного ведения Отца». Странная подлинно ересь, не имеющая в себе ничего правдоподобного, и Сущего представляющая не сущим, и вместо благохвалений изрыгающая одну хулу!
Если вникнувшего в сказанное теми и другими спросят, то какую изберет он веру или чьи речи назовет приличествующими Богу? Лучше же пусть скажут потворствующие нечестию, что прилично отвечать спрошенному о Боге (потому что «Бог бе Слово» (Ин.1:1)? Ибо из сего сделается известным все достоинство того и другого из предложенных учений. Что же прилично сказать? «Был» или «не был»; «всегда» или «пока не получил бытия»; «вечно» или «с той поры» и «после того, как; истинно» или «по усвоению, по причастию» и «по примышлению»? Назвать ли Слово единым из сотворенных или соединить Его с Отцом? Что утверждать: то ли что по сущности не подобно Отцу или то, что подобно и собственно есть Отчее Слово? То ли, что Оно тварь, или то, что твари Им получили бытие? То ли, что Оно есть Отчее Слово, или то, что, кроме Него, есть другое слово, и от этого-то другого слова и от другой премудрости произошло и Оно и по имени только наречено Премудростию и Словом, сделалось причастником первой той премудрости, и после нее занимает второе место?
10) В чьих речениях заключается богословие и доказывается, что Господь наш Иисус Христос есть Бог и Сын Отца? В тех ли, которые изблевали вы, или в тех, которые мы привели и предлагаем из Писаний? Если Спаситель не Бог, не Слово, не Сын, то пусть как язычникам, а ныне иудеям, так и вам дозволено будет говорить все, что угодно. Если же Он – Отчее Слово и истинный Сын, и Бог от Бога, «и над всеми... благословен во веки» (Рим.9:5), то иные речения и Ариева Талия как образец худого и как исполненная всякого нечестия не того ли стоят, чтобы уничтожить их и изгладить? Кому и попадает в руки эта Талия, тот «не весть, яко земнороднии у нея погибают, и во дне ада обретаются» (Притч.9:18).
И это знают сами они, но скрывают как коварные, не осмеливаясь выговорить этого, говорят же вместо этого другое. Ибо если скажут, то будут осуждены. Если возбудят к себе подозрение, то от всех будут заметаны обличениями из Писаний. Поэтому как сыны века сего, с коварством возжигая мнимый светильник свой, наполненный елеем дикой маслины, и боясь, чтобы не погас он скоро (ибо сказано: «свет нечестивых угасает» – (Иов.18:5)), скрывают его под спудом лицемерия и говорят иное, или обещают предстательство друзей, или устрашают Констанцием, чтобы вступающие в их общество под лицемерием и обещаниями не видели скверн ереси. И поэтому опять не достойна ли ненависти эта ересь, когда она как лишенная всякого дерзновения даже и своими утаивается и согревается ими, как змия? Откуда набрали они себе этих речений? Или от кого заимствовав, осмелились говорить подобные вещи? Не могут сказать, чтобы сообщил им это какой-нибудь человек. Кто из людей, эллин или варвар, осмелился сказать об исповедуемом им Боге, что Он – одна из тварей и не был, пока не сотворен? Или кто тому Богу, в Которого уверовал, не поверит, когда говорит Он: «Сей есть Сын Мой возлюбленный» (Мф.3:17), и станет утверждать: Он не Сын, а тварь? Скорее же вознегодуют все на произносящих такие безумные речи. Но и в Писаниях не имеют к тому предлогов. Многократно уже было и теперь будет еще доказано, что чуждо это Божиим словесам.
Итак, поелику остается уже сказать, что, у дьявола заимствовав это, обезумели они, потому что он – единственный сеятель таких учений, то противостанем ему, потому что с ним у нас борьба в лице этих еретиков; противостанем, чтобы когда при Господней помощи дьявол поражен будет обличениями, и еретики устыдились, видя приведенным в затруднение посеявшего в них ересь, и хотя поздно узнали, что, будучи арианами, они уже не христиане.
11) Вы сказали, как внушено вам дьяволом, и думаете, что было, когда не было Сына. Ибо прежде всего должно совлечь с вас этот покров вашего вымышления. Скажите же вы, хульники и злочестивцы, что было, когда не было Сына? Если наименуете Отца, то вящая ваша хула. Ибо непозволительно сказать, что был Он некогда или этим «некогда» обозначить и Его. Он всегда есть, Он есть и ныне, Он есть и при бытии Сына, Он есть Сын и Отец Сына. Если же скажете, что Сын был и в это «некогда», когда Его не было, то ответ неразумен и бессмыслен. Ибо каким образом и был Он, и не был? Почему, чтобы выйти из этого затруднения, необходимо уже вам сказать: было некогда время, когда не было Слова. Ибо в существе дела это означает и само ваше наречие «некогда». А что еще сказали вы, написав: не было Сына, пока не рожден, – это то же значит, что и сказанное вами: было некогда, когда Его не было. Ибо и первое, и последнее изречения означают, что было время прежде Слова.
Где же вами отыскано это? «Вскую» и вы, как «язы́цы», восшатались и поучаетесь «тщетным» поговоркам «на Господа и на Христа Его» (Пс.2:1, 2)? Ни одно из Святых Писаний не сказало о Спасителе ничего подобного, всего же более употребляет речения: «всегда, вечно, всегда пребывает со Отцем». Ибо сказано: «в начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово» (Ин.1:1), и в Апокалипсисе говорит следующее: «Сый, и Иже бе, и грядый» (Откр.1:8). О ком же сказано: «Сый, и Иже бе», у Того станет ли кто отнимать вечность? То же и Павел в послании к Римлянам во обличение иудеев написал: «от нихже Христос по плоти, сый над всеми Бог благословен во веки» (Рим.9:5), а в посрамление язычников сказал: «невидимая бо Его, от создания мира творенми помышляема, видима суть, и присносущная сила Его и Божество» (Рим.1:20). А Кто есть Божия сила, он же опять учит, говоря: «Христос. Божия сила и Божия Премудрость» (1Кор.1:24). Ибо говоря это, не Отца означает, как нередко повторяли вы, друг другу говоря: Отец есть присносущная сила Его. Но на деле не то. Не сказал апостол: Сам Бог есть сила, но есть Его сила. Для всякого же очевидно, что речение «Его» не значит «Он» и означает также не что – либо постороннее, но паче собственно Ему принадлежащее. Прочтите же эти речения в связи и обратитесь ко Господу: «Господь же Дух есть» (2Кор.3:17), и увидите, что означается здесь Сын.
12) Ибо упомянув о создании, апостол соответственно с этим пишет и о силе Зиждителя в создании, то есть о Божием Слове, которым «вся... быша» (Ин.1:3). Если тварь сама по себе одна и без Сына достаточна привести к познанию Бога; то смотрите, не подвергнитесь падению, думая, что тварь и в бытие приведена без Сына. Если же тварь приведена в бытие Сыном, «и всяческая в Нем состоятся» (Кол.1:17), то правильно взирающий на тварь по необходимости усматривает создавшее ее Слово, а чрез Слово начинает уразумевать и Отца. Если же, по сказанному Спасителем, никто же знает Отца, токмо Сын, и если кому Сын откроет (Мф.11:27), и на вопрос Филиппа: «покажи нам Отца», не сказал Господь: смотри на тварь, но: «видевый Мене, виде Отца» (Ин.14:8, 9), то справедливо Павел обвиняет язычников, что, рассматривая стройность и порядок в твари, не домышляются о Зиждителе твари – Слове, потому что твари возвещают своего Зиждителя, чтобы через них уразумели истинного Бога и прекратили служение тварям.
Апостол, давая разуметь о Сыне, сказал: «и присносущная сила Его и Божество» (Рим.1:20). Святые же, говоря: «Сый прежде век» (Пс.54:20), «Имже и веки сотвори» (Евр.1:2), тем не менее, благовествуют опять о всегдашнем бытии и о вечности Сына, чем и означают, что Он Бог. Исаия говорит: «Бог вечный... устроивый концы земли» (Ис.40:28). Сусанна сказала: «Боже вечный» (Дан.13:42). Варух написал: «возопию к Вечному во дни моя» (Вар.4:20), и несколько ниже: «аз бо надеяхся на Вечнаго о спасении вашем, и прииде ми радость от Святаго» (Вар.4:22). Поелику же и пиша к евреям, апостол говорит «Иже сый сияние славы и образ ипостаси Его» (Евр.1:3), и Давид в восемьдесят девятом псалме воспевает: «и буди светлость Господа... на нас» (Пс.89:17), и «во свете Твоем узрим свет» (Пс.35:10), то будет ли кто столь неразумен, чтобы сомневаться в вечном бытии Сына? Ибо когда видел кто свет без светлости сияния, чтобы мог и о Сыне сказать: было, когда Его не было, или не был, пока не рожден? А сказанное Сыну в 144-м псалме «царство Твое царство всех веков» (Пс.144:13), не позволяет никому представлять даже самомалейшей продолжительности, в которую бы не было Слова. Ибо если всякая продолжительность измеряется веками, а Слово есть Царь и Творец всех веков, то поелику нет и самомалейшей продолжительности прежде Слова, необходимо назвать это безумием, когда говорят: было, когда не было Вечного, и Сын из не сущего. И поелику Сам Господь говорит: «Аз есмь... истина» (Ин.14:6), не говорит же: стал Я истиною, но есмь всегда, и еще говорит: «Аз есмь пастырь» (Ин.10:14), «Аз есмь свет» (Ин.8:12), и еще: «вы глаголете Мене учителя и Господа: и добре глаголете, есмь бо» (Ин.13:13), то слыша, что Бог, Отчая Премудрость и Отчее Слово, так о Себе говорит, кто еще усомнится в истине и не поверит тотчас, что словом «есмь» означается вечное прежде всех веков и безначальное бытие Сына?
13) Посему из сказанного видно, что Писания, говоря о Сыне, показывают Его вечность. А что речения, употребляемые арианами: «не было, пока, когда», те же Писания употребляют о тварях, это будет также явствовать из последующего. Ибо Моисей, повествуя о начале бытия нашего, говорит: «и всякий злак селный, прежде даже быти на земли, и всякую траву селную, прежде даже прозябнути: не бо одожди... Бог на землю, и человек не бяше делати ю» (Быт.2:5), и во Второзаконии: «егда разделяше Вышний языки» (Втор.32:8). Господь же сам сказал: «Аще бысте любили Мя, возрадовалися бысте убо, яко рех, иду ко Отцу: яко Отец... болий Мене есть. И ныне рех вам, прежде даже не будет: да егда будет, веру имете» (Ин.14:28, 29), а о творении говорит через Соломона: «прежде неже землю сотворити, и прежде неже бездны соделати, прежде неже произыти источником вод, прежде неже горам водрузитися, прежде же всех холмов раждает Мя» (Притч.8:23–25). И – «прежде даже Авраам не бысть, Аз есмь» (Ин.8:58). О Иеремии говорит: «прежде неже Мне создати тя во чреве, познах тя» (Иер.1:5). Давид воспевает: «Господи, прибежище был еси нам в род и род: прежде даже горам не быти, и создатися земли и вселенней, от века и до века Ты еси» (Пс.89:2, 3). У Даниила: «возопи Сусанна гласом велиим, и рече: Боже вечный, сокровенных ведателю, сведый вся прежде бытия их» (Дан.13:42). Итак: «не был некогда, пока не пришел в бытие, когда», и все подобные выражения прилично употреблять о вещах созданных и о тварях, происшедших из ничего, чужды же оные Слову.
Если же Писания употребляют эти выражения о тварях, о Сыне же речение «всегда», то значит, богоборцы, что Сын произошел не из ничего. Сын вовсе не из числа существ сотворенных, но Он – Отчий Образ и вечное Отчее Слово, не когда – либо не существовавший, но всегда Сый как вечное Сияние вечного Света. Почему же воображаете себе времена прежде Сына? И для чего по прошествии времен хулите Слово, которым и веки произошли? Как же время или век состоялись, когда еще, по вашему мнению, не явилось Слово, Которым «вся... быша, и без Него ничтоже бысть»? Или почему, подразумевая время, не говорите ясно: было время, когда не было Слова, но именование «время» закрываете к обольщению простодушных, вовсе же не скрываете своей мысли, даже и скрывая, не можете утаиться? Ибо опять означаете времена, говоря «было, когда не был; не был, пока не рожден».
14) После этих доказательств еще с большим бесстыдством говорят они: «Если не было, когда бы Он не был, но Сын вечен и пребывает со Отцом, то этим утверждаете, что Он уже не Сын, а брат Отцу». О, неразумные и упорные! Если бы мы называли Его только вечно соприсущим Отцу, а не Сыном, то была бы еще несколько правдоподобна притворная их богобоязненность. Если же, именуя вечным, исповедуем Его Сыном от Отца, то каким образом Рожденный может быть почитаем братом Родшему? И если вера наша – во Отца и Сына, то какое между Ними братство? Или как может Слово нарицаться братом Тому, чье оно Слово? Это возражение делается ими не как неведущими, потому что и сами видят истину. Но это иудейский предлог, предлог, как сказал Соломон, хотящих «отлучитися» от истины (Притч.18:1). Не от какого-либо предсуществующего начала родились Отец и Сын, чтобы именоваться Им братьями, но Отец есть начало и родитель Сына, и Отец есть Отец, ничьим не был сыном, и Сын есть Сын, а не брат. Если же нарицается вечным Рождением Отца, то прекрасно нарицается, потому что сущность Отца не была когда-либо недовершенною, так чтобы собственно ей принадлежащее привзошло к ней впоследствии. Сын рожден не как человек от человека, так чтобы явился позднее Отеческого бытия; Он Божие есть Рождение и как собственно сущий Сын всегда сущего Отца существует вечно. Людям свойственно рождать во времени по несовершенству природы, Божие же Рождение вечно по всегдашнему совершенству естества.
Посему, если Он не Сын, но произведен из не сущего, то пусть сперва докажут это и потом, представляя Его себе тварью, вопиют: было некогда, когда Его не было, потому что твари, не имев прежде бытия, приведены в бытие. Если же Он – Сын (ибо сие глаголет Отец, о сем взывают Писания), Сын же не иное что есть как рождаемое от Отца, и рождаемое от Отца есть Его Слово, Премудрость и Сияние, что должно сказать? Не то ли, что утверждающие: было некогда, когда не было Сына, – подобно каким-то разбойникам, похищают у Бога Слово и прямо против Него говорят, что был Он некогда без собственного Своего Слова и без Премудрости, что был некогда свет без луча, был источник безводный и сухой? Хотя притворно боясь употребить именование времени во избежание укоризн, и говорят, что Сын – прежде времен, однако же, допуская какую-то продолжительность, в которую представляют Его несуществовавшим, не иное что разумеют, как время, и, приписывая Богу бытие без Слова, страшно нечествуют.
15) Если же, не желая, чтобы все явно их осуждали, исповедуют также и имя Сына, но отрицают, что Он есть собственное рождение Отчей сущности, как-будто невозможно сему быть без предположения частей и разделений, а тем не менее, также отрицают и то, что Он есть истинный Сын, нарицая Его Сыном только по имени, то не тяжко ли погрешают, о Бесплотном представляя свойственное телам и по немощи своей природы отрицая то, что по естеству собственно принадлежит Отцу? Остается им, не разумея, как существует Бог и каков Отец, отрицать и Его, потому что Отчее Рождение по себе измеряют неразумные. Но хотя за такое расположение духа и за то, что почитают невозможным бытие Сына Божия, достойны они сожаления, однако же, справедливость требует спросить и обличить их, что, может быть, и приведет их в чувство.
Если, по вашему мнению, Сын из не сущего и не был, пока не рожден, то, без сомнения, Он по причастию наименован и Самим Сыном, и Богом, и Премудростию, потому что по причастию и все другие существа и освящаются, и прославляются как освященные. Посему необходимо вам сказать, чей Он причастник? Все прочие существа суть причастники Духа; чьим же причастником, по вашему мнению, будет Сын? Причастником ли Духа? Но Сам Дух приемлет паче от Сына, как сказал Сын (Ин.16:14), и неразумно утверждать, будто бы Сын освящается Духом. Следовательно, Сын причастник Отца, это одно остается сказать по необходимости. Чего же именно причащается Сын или откуда то, чего причащается? Если примышлено это Отцом совне, то Сын будет уже причастником не Отца, но сего бывшего совне, и, имея это пред Собою, Сын не будет уже вторым по Отцу и может быть назван не Сыном Отца, но Сыном того, чего став причастником, наименован Он и Сыном, и Богом. Если же это и нелепо и нечестиво, потому что и Отец говорит: «Сей есть Сын Мой возлюбленный» (Мф.3:17), и Сын подтверждает, что Бог есть собственный Отец Его (Ин.8:54), то явно, что Сын причащается не чего – либо совне, а Отчей сущности. Но опять, если то, чего причащается Сын, составляет что-либо иное, а не сущность Сына, то встречается равная прежней несообразность, потому что опять отыскивается нечто посредствующее между Отцом и сущностью Сына, какова бы ни была сия сущность.
16) Поелику же таковые умствования нелепы и явно противны истине, необходимо сказать: что от Отчей сущности, то совершенно есть собственный Отчий Сын. Ибо выражение: Бог дает Себя во всецелое причастие, – равнозначительно сему: Бог рождает, а словом «рождать» что обозначается, как не Сын? Все существа по благодати Духа, даруемой Сыном, делаются причастниками Самого Сына, и из этого явно следует, что Сам Сын не есть чей – либо причастник, но чего причащаются другие от Отца, то и есть Сын. Ибо о причащающихся Самого Сына говорим, что они причастники Бога. И это – то означает сказанное Петром: «да... будете Божественнаго причастницы естества» (2Пет.1:4), как говорит и апостол: «не весте ли, яко храм Божий есте» (1Кор.3:16), и мы бо есмы «церкви Бога жива» (2Кор.6:16). И взирая на Самого Сына, видим Отца, потому что уразуметь и постигнуть Сына значит приобрести ведение об Отце, так как Сын есть собственное рождение Отчей сущности.
А как даяние Себя на причастие никто из вас не назовет страдательным состоянием или разделением Божией сущности, ибо объяснено и без противоречия признано, что Бог дает Себя в причастие, а давать себя в причастие и рождать – одно и то же, так и рождение не есть страдание и разделение одной блаженной сущности. Посему нет ничего невероятного в том, что Бог имеет Сына, рождение собственной Своей сущности, и, говоря о Сыне и о рождении, не означаем ни страдания, ни разделения Божией сущности, а паче познаем Преискреннего, Истинного и Единородного Божия и в Него веруем.
Поелику же приведено это в ясность и доказано, что Сын есть рождение Отчей сущности, то никто уже не усомнится, а, напротив того, для всякого будет явно, что сие Рождение есть Премудрость и то Слово Отца, о Котором и чрез Которого Отец всё творит и производит. Оно есть и то Сияние Отца, Которым Отец всё просвещает и открывает Себя, кому хочет. Оно есть Его начертание (χαρακτὴρ) и Образ, в Котором созерцается и познается Отец, почему Сын и Отец едино суть. Ибо кто видит Сына, тот видит и Отца. Оно есть Христос, Которым всё искуплено и Которым Отец произвел также новую тварь.
А поелику таков Сын, то неприлично и даже крайне опасно говорить, что Он есть произведение из не сущего и что Его не было, пока не рожден, Кто так отзывается о собственном Рождении Отчей сущности, тот простирает хулу на Самого Отца, и о Нем имея такие же мысли, какие лживо составляет себе о Рождении Его.
17) Хотя и сего одного достаточно к низложению арианской ереси, однако же, неправомыслие ее можно видеть всякому и из следующего. Ежели Бог есть Творец и Создатель, созидает же твари чрез Сына, и невозможно увидеть что – либо приведенное в бытие иначе, а не Словом, то не хула ли, когда Бог есть Творец, утверждать, что никогда не было зиждительного Его Слова Премудрости? Это значит то же, что сказать: Бог не Творец, не имеет собственного от Себя зиждительного Слова, но отвне привзошел, чужд Ему, и неподобен по сущности Тот, Кем Бог созидает.
Потом, пусть скажут нам или лучше пусть хоть из сего увидят свое злочестие, с каким говорят: было, когда не был, и не был, пока не рожден. Если Слово не вечно соприсуще Отцу, то не вечна и Троица, но прежде была Единицею, и чрез присовокупление впоследствии сделалась Троицею, и только с продолжением времени возросло и составилось ведение богословия. И еще: если Сын не есть собственное рождение Отчей сущности, не произошел из не сущего, то и Троица составилась из не сущего, и было, когда не было Троицы, но была Единица, и некогда была неполная Троица, некогда же стала полною, и именно, Она неполна, пока не происходит Сын, стала же полною, когда произошел. И уже сотворенное сопричисляется к Творцу, не существовавшее некогда делается предметом боговедения и спрославляется вместе с вечно Сущим, и, что еще важнее, Троица оказывается неподобною Себе Самой, составляемою из посторонних и чуждых между собою естеств и сущностей! А это значит то же, что Троицу назвать сотворенною. Какое же это богочестие, само себе неподобное, но с продолжением времени восполняемое и некогда не таким бывшее, с некоего же времени сделавшееся таким? Можно думать, что оно и еще получит приращение, и это будет простираться до бесконечности, как скоро однажды в самом начале составилось через присовокупление. Но нет также сомнения, что может оно и уменьшиться, потому что присовокупляемое, как очевидно, может быть и отъято.
18) Но это не так. Да не будет сего! Троица не сотворена, но вечное и единое Божество в Троице и единая слава Святой Троицы, а вы осмеливаетесь рассекать Ее на различные естества. Когда Отец вечен, о Слове с Ним восседающем говорите: было, когда Его не было. Когда Сын совосседает с Отцом, замышляете удалить Его от Отца. Троица творит и созидает, а вы не страшитесь низводить Ее в ряд сотворенных из ничего, не ужасаетесь существа рабские уравнивать с преславною Троицею и Царя Господа Саваофа ставить заодно с подчиненными. Перестаньте смешивать несоединимое, лучше же сказать, не сущее смешивать с сущим. Говорить это значит не славу и честь воздавать Господу, но бесславить и бесчестить Его. Кто не чтит Сына, тот не чтит и Отца. Если ныне совершенно богословие в Троице, и это есть истинное и единственное богочестие, и оно всего лучше и есть самая истина, то надлежало сему таким быть и всегда, чтобы наилучшее и сама истина были не чем – либо придаточным и полнота богословия составлялась не через присовокупления. Итак, сему надлежало быть вечным. А если было не вечным, то и теперь богословию надлежало быть не таковым, а каким вы предполагаете его вначале, чтобы и теперь не было Троицы.
Но никто из христиан не потерпит таких еретиков. Ибо язычникам свойственно это – вводить сотворенную Троицу и уравнивать Ее тварям. Только твари допускают до себя недостатки и добавления. Вера же христианская знает неизменяемую, совершенную и всегда ту же блаженную Троицу, и ничего большего не прилагает к Троице, и не представляет, чтобы когда – либо была Она недостаточною, ибо то и другое злочестиво, а потому признает Ее не допускающею в Себя никакой примеси сотворенного; поклоняется же Ей, сохраняя нераздельность и единство Ее Божества; и как бегает арианских хулений, так исповедует и знает вечное бытие Сына. Ибо Он вечен, как Отец, и есть вечное Его Слово. И это увидим еще из следующего.
19) Если Бог есть Источник премудрости и жизни и нарицается этими именами, как и говорит через Иеремию: «Мене оставиша источника воды живы» (Иер.2:13), и еще: «престол славы возвышен... место святыни нашея, чаяние израилево, Господи! вси оставляющии Тя да постыдятся, отступающии на земли да напишутся, яко оставиша источник жизни Господа» (Иер.17:12, 13), и в книге Варуха написано: «оставили есте Источника премудрости» (Вар.3:12), то следует жизни и премудрости быть не чуждыми, но свойственными сущности Источника, и не быть когда-либо лишенными бытия, но всегда иметь бытие. А Сын говорит: «Аз есмь... живот» (Ин.14:6), и: «Аз премудрость вселих совет» (Притч.8:12). Посему не нечествует ли, кто говорит: было, когда Сын не был? Это значит сказать: было, когда Источник был сух, без Жизни и без Премудрости. Но такой источник не будет уже источником. Не источающий из себя не есть уже источник. Каких же несообразностей исполнено это? Бог творящим волю Его дает обетование, что будут подобными источнику, в котором не оскудевает вода, говоря чрез пророка Исаию: «и насытишися, якоже желает душа твоя, и кости твоя утучнеют, и будут яко вертоград напоеный, и яко источник, емуже не оскуде вода» (Ис.58:11). Они же осмеливаются хулить Бога, и нарицаемого, и сущего источника Премудрости, говоря, что был он некогда безводен и скуден собственною своею Премудростию. Но что говорят они, это ложно, истина же свидетельствует, что Бог есть вечный Источник Своей Премудрости. А поелику Источник вечен, то и Премудрости необходимо должно быть вечною, потому что Ею все сотворено, как воспевает Давид: «вся Премудростию сотворил еси» (Пс.103:24), и говорит Соломон: «Бог Премудростию основа землю, уготова же небеса Разумом» (Притч.3:19). А эта Премудрость есть Слово, и как говорит Иоанн: «вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть» (Ин.1:3), и это Слово есть Христос. Ибо «един Бог Отец, из Негоже вся, и мы у Него, и един Господь Иисус Христос, Имже вся, и мы Тем» (1Кор.8:6). Если же «вся – Им», то Сам Он не может быть сопричисляем ко всем. Кто осмеливается и о Том, «Имже – вся», сказать, что Он единый из всех, тот, без сомнения, то же заключит и о Боге, из «Негоже – вся».
Если же кто бегает такого заключения как нелепого и отличает Бога от всех сотворенных существ, то следует ему и о единородном и собственном Отчей сущности Сыне сказать, что Он инаков со всеми существами сотворенными. А когда Он не един из всех, то непозволительно сказать о Нем: было, когда Он не был; и: не был, пока не рожден. Ибо такие выражения прилично употреблять о тварях, а Сын таков же, каков и Отец, Он – собственное рождение сущности Его, Слово и Премудрость. Это есть собственность Сына в отношении к Отцу, и это указывает на собственного Отца Сыну, почему невозможно сказать, что Бог был когда-нибудь без Слова, и невозможно также сказать, что Слово когда-либо не имело бытия. Ибо почему и Сын, если не от Отца? Или почему Слово и Премудрость, если не всегда был собственностью Отца?
20) Был ли когда Бог без есть Его того, что собственность? Или почему может кто рассуждать о собственном как о постороннем и иносущном? Все, что ни сотворено, нимало не подобно по сущности своему Творцу, но вне Его по благодати и изволению Его сотворено Словом, почему и опять может, если восхощет Сотворивший, перестать когда-либо существовать, потому что такого свойства существа сотворенные. А кто собственно есть Отчей сущности (ибо признано уже, что таков есть Сын), о том не дерзко ли и не злочестиво ли говорить, что Он из не сущего и не был, пока не рожден, произошел же случайно, и опять когда-либо может не быть? Как скоро приходит только кому такая мысль, пусть представит себе, что этим отъемлется совершенство и полнота у Отчей сущности.
И опять, еще яснее увидит всякий несообразность ереси, если приведет себе на мысль, что Сын есть образ и сияние Отца, и начертание, и истина. Если, как скоро есть Свет, есть уже и Его Образ – Сияние, и как скоро есть Ипостась, есть и всецелое Ее Начертание, и как скоро есть Отец, есть и Истина, то измеряющие временем Образ и Начертание Божества пусть вникнут, в какой ров нечестия впадают они. Если Сын не был, пока не рожден, то в Боге не всегда была истина. Но сказать это нечестиво. Поелику был Отец, то всегда была в Нем истина, то есть Сын, который говорит о Себе: «Аз есмь... истина» (Ин.14:6). Поелику была Ипостась, то, без сомнения, тотчас надлежало быть Ее Образу и начертанию, потому что не вне написуется Образ Божий, но Сам Бог – родитель сего Образа и, видя Себя в Нем, радуется о Нем, как говорит сам Сын: «Аз бех, о Нейже радовашеся» (Притч.8:30). Когда же Отец не видел Себя Самого в Образе Своем? Или когда не радовался, чтобы осмелиться кому – либо сказать: Образ произошел из не сущего, и Отец не радовался, пока не произошел Образ? Да и как бы Творец и Создатель увидел Себя Самого в тварной и созданной сущности? Образу должно быть таким же, каков и Отец Его.
21) Итак, рассмотрим свойства Отца, чтобы дознаться об Образе, точно ли Отчий это образ. Отец вечен, бессмертен, могущ, Он – Свет, Царь, Вседержитель, Бог, Господь, Создатель и Творец. Это же должно быть и в Образе, чтобы видевший Сына действительно видел Отца. Если же Образ не таков, а напротив того, как мудрствуют ариане, Сын сотворен и не вечен, то Он не истинный Отчий образ, разве только без стыда уже станут утверждать, что и наименование Сына образом не есть признак подобосущия, но одно только Его имя. Но это, христоборцы, опять уже не образ и не начертание. Ибо какое сходство между тем, что из ничего, и между Творцом, из ничего приводящим это в бытие? Или какое возможно подобие у Сущего с не сущим, имеющим уже тот недостаток, что никогда не имело бытия и помещено в числе вещей сотворенных?
Ариане, желая таким представить Сына, придумали свои умозаключения и говорят: «Если Сын есть рождение и образ Отца и во всем Отцу подобен, то без сомнения Сын как рождается, так и Сам должен рождать и сделаться Отцом сыну, а также и рожденный Сыном сам должен рождать, и так далее до бесконечности. Ибо этим только показывается подобие рожденного родшему». Подлинно, изобретатели хулений эти богоборцы, которые, чтобы Сына не признавать Образом Отца, о Самом Отце представляют что – либо телесное и земное, приписывая Ему сечения, истечения и втечения. Итак, если Бог – то же, что человек, то пусть и родителем будет, как человек, чтобы и Сыну сделаться отцом другого сына, и тогда пусть сыны по порядку происходят друг от друга, чтобы, по словам еретиков, преемство богов возросло до множества. Но если Бог – не то же, что человек (а это и действительно так), то не должно представлять о Нем чего – либо человеческого. Неразумные животные и люди по силе зиждительного начала рождаются по преемству друг от друга, и рождаемый, родившись от отца рожденного, согласно с порядком вещей делается отцом другого, имея это в себе от отца, от которого и сам произошел, почему между ними нет в собственном смысле отца и в собственном смысле сын, и имена «отец» и «сын» у них не суть что – либо постоянное, потому что тот же самый есть сын родившего и отец рожденного им. Но о Божестве должно разуметь не так. Бог – не то, что человек, потому что Отец не от отца, почему и рождает не отца, который будет рождать, и Сын не через истечение происходит от Отца и не от рожденного рождается отца, почему рождается не для того, чтобы рождать. И посему – то в одном только Божестве Отец есть в собственном смысле Отец, и Сын в собственном смысле Сын, и для Них одних это постоянно – Отцу всегда быть отцом и Сыну всегда быть сыном.
22) Поэтому допытывающийся, почему Сын не может рождать сына, пусть спросит: почему Отец не имел отца? Но и тот, и другой вопрос нелеп и исполнен всякого нечестия. Как Отец – всегда отец и никогда не был сыном, так Сын – всегда сын и никогда не будет отцом. В этом паче и открывается, что Сын есть начертание и образ Отца, пребывает тем, что Он есть, и не изменяется, но имеет от Отца тождество бытия. Посему если изменяется Отец, то пусть изменяется и Образ Его, ибо каков Родивший, таков и Образ Его, таково и Сияние. Если же Отец непременен, тем и пребывает, что Он есть, то по необходимости и Образ Его пребывает тем, что Он есть, и не пременится. Сын же – от Отца, поэтому Он не иное что, а то самое, что собственно принадлежит Отчей сущности. Следовательно, и это напрасно придумали безрассудные, намереваясь похитить у Отца Образ Его, чтобы Сына сравнять с тварями.
Итак, ариане, по учению Евсевиеву к тварям причисляя Сына и почитая Его таким же, каково и созданное Им, отступили от истины, набрав же себе хитрых речений, как ходили всюду вначале, когда изобрели только эту ересь, так и доныне не в малом числе ловят отроков на торжищах и предлагают им вопросы не из Божественных Писаний, но, как бы от избытка сердца своего изливая, говорят: «Сущий из сущего сотворил не сущего или сущего? Сущим ли или не сущим сотворил его? И еще: одно ли не рожденное или не рожденных два? И свободен, по собственному своему изволению не изменяем Сын, будучи изменяем по естеству, потому что Он не камень, который сам по себе пребывает неподвижным». Потом входят они и к женщинам и им предлагают также свои неприличные вопросы: «Был ли у тебя сын, пока ты не родила? Как у тебя не было сына, так не было и Сына Божия, пока не рожден». Играя такими речениями, скачут эти бесчестные, уподобляя Бога человекам, и, называя себя христианами, изменяют славу Божию «в подобие образа тленна человека» (Рим.1:23).
23) На подобные речи не следовало бы и отвечать, так они неразумны и бессмысленны. Но чтобы ересь их не казалась имеющею в себе что – либо твердое, не неприлично будет хотя как бы мимоходом обличить их и в этом, и наипаче ради женщин, которых легко вводят они в обман.
Но им, говоря это, надлежало спросить и зодчего: может ли построить что без готового вещества? Как ты не можешь, так и Бог не мог создать вселенной без готового вещества. Им надлежало и каждого человека спрашивать: можешь ли ты существовать вне пространства? Как ты не можешь, так и Бог не может быть иначе, как в известном пространстве. Предлагая такие вопросы, может быть, и постыдились бы они слушающих. Почему же, когда слышат, что Бог имеет Сына, смотрят на себя и отрицают Сына, а когда слышат, что Бог созидает и творит, не противопоставляют этому чего-либо человеческого? Им надлежало и в рассуждении творения представлять всё по – человечески и предположить для Бога готовое вещество, а потому отрицать, что Бог есть Творец, и пресмыкаться уже с манихеями. Если же понятие о Боге превышает все это, и каждый, слыша о Боге, и верует, и знает, что Бог существует, не как существуем мы, существует же как Бог и творит, не как творят люди, творит же как Бог, то явно, что и рождает, не как рождают люди, рождает же как Бог. Ибо не Бог подражает человеку, а скорее, напротив того, люди, поелику Бог в собственном и единственном смысле есть истинный Отец Сына Своего, и сами наименовались отцами чад своих, потому что «из Него всяко отечество на небесех и на земли именуется» (Еф.3:15). А что говорят они, то пока остается без исследования, кажется еще и разумно сказанным. Если же кто исследует это по разуму, то найдет, что они достойны великого смеха и поругания.
24) Первый предлагаемый ими вопрос, во – первых, не умен и неясен. Не обозначают они, о ком спрашивают, чтобы спрашиваемый мог дать ответ, но говорят просто: Сущий не сущего? Кто же, ариане, этот Сущий и что такое это не сущее? Или кто Сущий и кто не сущий, и что называется сущим или не сущим? Ибо Сущему можно творить и не сущее, и сущее, и существовавшее прежде. Древодел, золотарь, горшечник обрабатывают каждый по искусству своему вещество, прежде них существовавшее, творя из него сосуды, какие им угодно. Да и Сам Бог всяческих, взяв сущую и Им уже сотворенную персть от земли, образует человека, сама же земля не существовала прежде, но впоследствии Бог привел ее в бытие Словом Своим. Посему если так они спрашивают, то явно, что твари не было, пока не сотворена, а люди обрабатывают сущее уже вещество, и умствование их окажется несостоятельным, потому что, как сказали мы, производится и сущее, производится и не сущее. Если же говорят о Боге и о Слове Его, то пусть присовокупят к вопросу и недостающее и спрашивают так: Сущий Бог был ли когда без Слова? Сущий Свет был ли без Сияния? Или Бог всегда ли был Отцом Слова? Или еще так: сущий Отец сотворил ли не сущее Слово или всегда имеет с Собою Слово, собственное рождение Своей сущности? Тогда видно будет, что входят они в пытливые исследования и осмеливаются умудряться собственно о Боге и о Сущем от Него. Ибо кто позволит им сказать, что Бог был некогда без Слова? Так опять впадают они в ту же, что и прежде, несообразность, хотя и стараются избежать сего и прикрыть своими умствованиями, но не могут. Ибо вовсе никто не захочет слушать их сомнений, будто бы Бог не всегда был Отцом, но стал Им впоследствии, почему и представляют себе, что не было некогда и Слова Его, тогда как и прежде много представлено на них обличений, и Иоанн говорит: «в начале бе Слово» (Ин.1:1), и Павел пишет: «Иже сый сияние славы» (Евр.1:3), и «сый над всеми Бог благословен во веки, аминь» (Рим.9:5).
25) Лучше было бы им успокоиться, но поелику не перестают, то на таковой бесстыдный их вопрос иной и сам, подобно им, отважившись, предложит уже свой вопрос в надежде, что, не видя себе выхода из таких нелепостей, отступят, прекратив борьбу с истиною. Посему иной, себе прежде усердными молитвами испросив Божией милости, встретит их таким вопросом: сущий Бог, ужели не существуя, сделался Богом или существует прежде, нежели делается? Посему, существуя ли, сотворил Себя, или Он из ничего, будучи прежде ничем, внезапно явил Сам Себя? Такой вопрос нелеп, действительно нелеп и исполнен хулы, но подобен их вопросу. Ибо что ни скажут они, все это исполнено всякого нечестия. Если же богохульно и весьма нечестиво предлагать такие вопросы о Боге, то так же богохульно подобным образом спрашивать и о Слове Его.
Впрочем, чтобы не дать места такому их неразумному и бессмысленному вопросу, необходимо отвечать так: Бог есть вечно сущий, а потому, поелику всегда есть Отец, то вечно есть и Его Сияние, то есть Его Слово. И еще: сущий Бог от Себя имеет и сущее Слово, и Слово не после явилось как не существовавшее прежде, и Отец никогда не был без Слова. Дерзость против Сына влечет за собою хулу на Отца, как будто Он отвне измыслил Себе Премудрость, Слово, Сына. Ибо как скоро наименуешь что – либо из сего, по сказанному, означаешь тем Рождение от Отца, почему такой их вопрос несостоятелен, и это справедливо. Ибо, отрицая Слово, не имеют разума и в вопросе. Как если бы кто, видя солнце, стал спрашивать о его сиянии и сказал: сущее солнце несуществующее или уже существующее произвело сияние, то о подобном человеке подумают, что не имеет он здравого смысла, но обезумел, потому что представляет себе вне света существующим то, что всецело от света, и спрашивает о сем: в такое ли время, где, когда, сотворено ли оно? Так, рассуждающий подобным образом и предлагающий такие вопросы о Сыне и об Отце тем паче обнаруживает в себе еще большее безумие, потому что Слово, сущее от Отца, привводит в Него совне и, Рождение по естеству представляя себе произведением, говорит: не было, пока не рождено. Впрочем, пусть услышат на этот вопрос, что сущий Отец сотворил сущего Сына. Ибо «Слово плоть бысть» (Ин.1:14), и Его, сущего Сына Божия, при скончании веков сотворил и сыном человеческим; разве только согласно с Самосатским станут утверждать, что и Сына не было, пока не сделался человеком. На первый их вопрос достаточно от нас и сего.
26) Но и вы, ариане, помня собственные ваши речения, скажите: Сущий в не сущем ли имел потребность при создании вселенной или потребен был Ему сущий? Вы сказали: из не сущего уготовал себе орудие, Сына, чтобы Им творить всё. Посему что превосходнее? Имеющее потребность или удовлетворяющее потребности? Или то и другое восполняет взаимные друг друга недостатки? Ибо утверждая подобное сему, показываете более немощь уготовлявшего, а именно, что один Он не имел сил создать вселенную, но измышляет Себе орудие совне, как древодел или кораблестроитель какой, не имеющий возможности сработать что-нибудь без топора и пилы. Поэтому что сего нечестивее? И должно ли вообще останавливаться на этом как на чем – то трудном, когда сказанное нами прежде достаточно показывает, что представляемое ими есть одна мечта?
Что же касается до другого их очень неискусного и неразумного вопроса, какой предлагают они женщинам, то и на него не надлежало бы также отвечать более того, что сказано уже нами выше, а именно, что Рождение от Бога не должно измерять человеческою природою. Однако же, чтобы и в этом признали они себя виновными, хорошо будет встретить их опять у них же заимствованным вопросом. Вообще, если родителей спрашивают о сыне, то пусть рассудят, откуда у них рожденное чадо. Если родитель не имел сына, пока не родил, то, когда уже имеет, не совне и не как чуждого имеет, но от себя, как собственность своей сущности и сходный с собою образ, почему сын виден в отце и отец усматривается в сыне. Поэтому если из человеческих примеров заимствуют они понятие о времени рождающих, то почему же из тех же примеров не заимствуют мысли о естественной связи детей с родителями и о принадлежности одних другим, но, как змеи, собирают с земли только годное для яда? Им, спрашивая родителей и говоря, не имел ты сына, пока не родил, должно было присовокупить и сказать: а ежели есть у тебя сын, то ужели покупаешь его со стороны, как дом или иное какое имущество? И отец ответит тебе: «Сын – не со стороны, но из меня; что отвне, то составляет мое имущество, и оно от одного переходит к другому, а сын – от меня, собственность моей сущности, мне подобен, и не от другого во мне произошел, но рожден мною. Поэтому в нем весь я, сам пребывая тем, что есмь». Так бывает в действительности, и хотя родитель отличается по времени, как человек и сам происшедший во времени, но он имел бы всегда соприсущим себе свое чадо, если бы природа не положила преграды и не воспрепятствовала возможности. Ибо и Левий был уже в чреслах прадеда, прежде нежели родился он и родил его дед. Посему, когда человек приходит в надлежащий возраст и природа дает ему возможность, тогда по устранении естественных препятствий и вскоре делается он отцом происходящего от него сына.
27) Итак, если спрашивали родителей о детях и знали, что естественные дети происходят не совне, но от родителей, то пусть исповедуют и о Слове Божием, что Оно всецело от Отца. А спрашивая о времени, пусть наименуют и препятствующее Богу. Ибо тем самым, о чем спрашивали как бы в насмешку, надлежит обличить нечествующих. Посему пусть скажут, служит что препятствием Богу всегда быть Отцом Сына. Ибо признано уже, что есть рождаемое от Отца. А чтобы рассуждающие подобным образом о Боге совершенно признали себя виновными, для этого, как спрашивали женщин о времени, пусть доспрашиваются также у солнца о его сиянии или у источника об источаемом из него и узнают, что сияние и струя, хотя суть порождения, но всегда находятся с теми, от кого происходят. Если же и такие родители в отношении к детям имеют то, чтобы им быть таким и по естеству и всегда, то почему же, предполагая Бога чем-то меньшим вещей сотворенных, не выскажут яснее своего нечестия? Если же не осмелятся сказать этого явно и исповедуют о Сыне, что Он – не совне, но от Отца и по естеству Его рождение, притом же ничто не служит препятствием Богу (Бог – не то, что человек, Он больше и солнца, паче же Бог солнца), то явно, что от Бога и всегда соприсуще Отцу Слово, Которым Отец все не сущее привел в бытие. Посему, что Сын не из не сущего, но вечен и от Отца, это показывает само дело. А вопрос еретиков, предлагаемый родителям, обличает их злонамеренность. Ибо видели, что сообразно с естеством, наконец, посрамлены они и в том, что касается до времени.
28) А что Божия рождения не должно применять к человеческой природе и думать, что Сын Божий есть часть Бога или что вообще рождение означает некоторое страдание, об этом предварительно говорили мы выше. И теперь повторяем то же: Бог – не то, что человек. Люди рождают страдательно, по природе будучи преходящими и ожидая времени по немощи естества своего, о Боге же сказать этого невозможно. Бог не из частей слагается, но, будучи бесстрастен и прост, бесстрастно и неделимо Он Отец Сыну. И этому опять имеем сильное свидетельство и доказательство в Божественных Писаниях. Ибо Слово Божие есть Сын Божий, и Сын есть Отчее Слово и Отчая Премудрость. А Слово и Премудрость – не тварь и не часть того, чье оно Слово, и не рождение, сопровождаемое страданием. Писание, сочетая то и другое, наименовало Сыном и этим благовествует об истинном по естеству рождении от сущности, а чтобы рождения сего не предположил кто человеческим, и означая опять сущность Сына, говорит, что Он есть Слово, и Премудрость, и Сияние. Ибо из сего заключаем и о бесстрастии, о вечности и о боголепии рождения. Ибо какое страдание и какая часть Отца Его Слово, Премудрость и Сияние? И это можно дознать и им несмысленным. Ибо как спрашивали жен о сыне, так пусть мужам предложат вопрос о слове и узнают, что не страдание их и не часть ума их – произносимое ими слово. Если же таково слово у людей, которые удобостраждущи и слагаются из частей, то почему в бесплотном и неделимом на части Боге представляют себе страдание и части, чтобы, убоявшись по – видимому такого представления, отрицать им истинное по естеству рождение Сына? И как выше достаточно уже было доказано, что рождение от Бога не есть страдание, так теперь в особенности доказывается, что Слово рождается без страдания. Но пусть услышат то же и о Премудрости. Бог – не то, что человек, и в сем да не представляют о Нем чего-либо человеческого. Люди сотворены также удобоприемлющими и мудрость, но Бог ни от кого не приобщается мудрости, Он Сам есть Отец Своей Премудрости, и причастники Ее обыкновенно именуются мудрыми. И сама Премудрость есть не страдание, не часть, но собственное рождение Отца. Посему Бог – всегда Отец, и не впоследствии привзошло это наименование: «Отец», в каком случае можно было бы почитать Бога изменяемым. Ибо если прекрасно Богу быть Отцом, то не всегда было бы в Нем прекрасное.
29) Но вот говорят: «Бог всегда есть Создатель, и не впоследствии привзошла в Него зиждительная сила. Но поелику Он Создатель, то ужели посему и твари вечны, и непозволительно о них сказать: их не было, пока не сотворены?» О, бессмысленные ариане! В чем подобны между собою Сын и тварь, чтобы одно и то же говорить вам и об Отце, и о создателях? Почему остаются они в своем невежестве, когда в предыдущем показано было столько различия между Рождением и тварью? Посему опять должно повторить то же: тварь, как было уже говорено, вне Творящего, а Сын есть собственное рождение сущности. Посему нет необходимости твари быть всегда. Когда хочет Создатель, тогда и производит. Но рождение не подлежит изволению, а напротив того, есть собственность сущности. Можно и быть, и именоваться Творцом, когда и нет произведений, но невозможно ни назваться, ни быть Отцом, когда нет Сына.
Но если с пытливостью спросят, почему же Бог, всегда имея силу творить, не всегда творит, то и этот дерзкий вопрос свойствен только безумным. «Кто бо разуме ум Господень? Или кто советник Ему бысть?» (Рим.11:34). «Еда речет здание скудельнику: почто мя сотворил еси тако?» (Рим.9:20). Но чтобы не оставаться нам в молчании, имея у себя хотя и слабый довод, то пусть выслушают. Если Богу и всегда возможно творить, то твари не могли быть вечными, потому что они из ничего, и их не было, пока не сотворены. А то, чего не было, пока не сотворено, как могло сопребывать с вечно сущим Богом? Посему Бог, имея в виду полезное для тварей, когда увидел, что они, будучи сотворенными, могут пребывать, тогда и сотворил всё. И как мог Он и в самом начале при Адаме, или при Ное, или при Моисее послать Слово Свое, но послал только при скончании веков, потому что усмотрел это полезным для всей твари, так создал и тварей, когда восхотел и когда им было это полезно. А Сын, будучи не произведением, но собственностью Отчей сущности, всегда пребывает. И поелику всегда существует Отец, то всегда должно быть и тому, что собственно принадлежит сущности Его, то есть Его Слову и Премудрости. Твари, хотя бы еще и не существовали, не умалили бы Творца, потому что имеет Он силу создать, когда хочет. А если бы не всегда было с Отцом Рождение Отчее, то это было бы уже умалением совершенства Отчей сущности. Посему, когда восхотел Бог, тогда и созданы твари Словом Его, а Сын всегда есть собственное рождение Отчей сущности.
30) Как радует это верующих, так печалит еретиков, которые видят, что рушится их ересь. Ибо и этот опять вопрос их, выражаемый так: одно ли несозданное или несозданных два, – показывает в них ум неправый, но опасный и полный хитрости. Не к чести Отца предлагают они этот вопрос, но к бесчестию Слова. И если кто, не зная их коварства, даст ответ: несозданное одно, – тотчас изблевывают яд свой, говоря: «Следовательно, Сын – из числа созданных, и хорошо сказали мы, что Его не было, пока не рожден». Всё смешивают и приводят в беспорядок, чтобы только отдалить Слово от Отца и Создателя всяческих сопричислить к тварям. Посему, во – первых, достойны осуждения за то, что, порицая епископов, сошедшихся в Никее, за употребленные ими речения, взятые не из Писания, впрочем не хульные, но служащие к низложению их нечестия, сами впали в ту же вину и произносят слова, не из Писания взятые, измышляют поругания Господу, не зная, ни что говорят, ни что подтверждают. По крайней мере, пусть спросят язычников, у которых выслушали это речение (потому что их это изобретение, а не Писанию принадлежит), и узнав, какие значения имеет речение, увидят, что если о чем говорят, то не умеют хорошо о том спросить. А я доведался ради них, что несозданным называется то, что еще не сделалось, но может сделаться, например, дерево еще не сделалось, но может сделаться ладьей. И несозданным также называется, что не сделалось и не может никогда сделаться, например, треугольник – четырехугольником и четное число – нечетным. Ибо треугольник никогда не был и никогда не будет четырехугольником и четное число никогда не было и никогда не будет нечетным. И еще несозданным называется то, что существует, но ни от кого не произошло и, вообще, никого не имеет своим отцом. А коварный софист Астерий, защитник этой ереси, присовокупляет, говоря в своем сочинении: «Несозданное есть то, что не сотворено, но всегда существует». Посему надлежало им предлагать вопрос, определив предварительно, в каком значении разумеют слово: «несозданный», чтобы и спрашиваемый отвечал правильно.
31) Если же думают, что хорошо предлагают вопрос, сказав, одно ли несозданное или несозданных два, то пусть прежде услышат, как невежды, что несозданных много и что несозданное есть ничто, и вещей, которые могут произойти, много, а что не может произойти, то, по сказанному, ничто.
Если же и Астерий хочет, чтобы не тварь, но всегда сущее было несозданным, и они предлагают вопрос, то пусть не раз, но многократно выслушают, что в таком смысле и Сын наименуется несозданным, потому что Он не тварь и не произведение, но вечно присущ Отцу, как уже и доказано, хотя они не раз от сего отказывались, только бы сказать против Господа: Он из ничего, и Его не было, пока не рожден. Посему, если лишась во всем опоры, захотят уже предложить вопрос, разумея под несозданным то, что существует, но никем не рождено и не имеет у себя отца, то пусть слышат, что и у нас в таком значении один и единственный несозданный Отец, и услышав это, ничего больше не приобретут себе, потому что именование Бога несозданным в этом смысле не доказывает, что Сын сотворен, так как из предыдущих доказательств ясно видно, что Слово таково же, каков и Родивший Его. Итак, если Бог не создан, то не создан и Образ Несозданного, а Его есть рождение, то есть Его Слово и Премудрость. Ибо какое сходство созданного с Несозданным? И не поленимся повторить опять то же. Если хотят, чтобы созданное подобно было Несозданному, чтобы взирающий на одно видел другое, то недолго уже им сказать, что Несозданное есть образ и тварей, так все уже у них перемешано: созданные вещи уравниваются Несозданному, испровергается Несозданное, потому что измеряется тварями, только бы Сына низвести им в ряд тварей.
32) Но думаю, что и они не захотят еще сказать сего, если послушаются софиста Астерия. Ибо он, хотя старается защитить арианскую ересь и говорит, что несозданное одно, однако же, вопреки им утверждает, что и Премудрость Божия несозданна и безначальна. Вот часть написанного им: «Не сказал блаженный Павел, что проповедует Христа, сию Божию силу и сию Божию Премудрость, не говорит без этого присовокупления, – «Божию силу и Божию премудрость» (1Кор.1:24) проповедуя тем, что есть иная собственная сила Самого Бога, Ему врожденная и несозданно соприсущая». И немного после говорит еще: «Хотя вечная Его сила и Премудрость, которая по доводам истины оказывается безначальною и несозданною, без сомнения, может быть одна и та же». Хотя, нехорошо уразумев апостольское изречение, и признал он две премудрости, однако же, назвав несозданною соприсущую Богу премудрость, выразил то, что несозданное не одно, но есть при нем и другое несозданное, потому что соприсущее не себе соприсуще, но другому. Посему или пусть, послушавшись Астерия, не спрашивают больше: одно ли несозданное или их два, чтобы сомнением своим не вступить в борьбу с Астерием; или, если противятся и ему, то пусть не опираются на его книгу, чтобы, угрызая друг друга, не истребить им себя взаимно.
Это пусть будет кратко сказано их невежеству, а на коварное их произволение в состоянии ли кто сказать что – либо достаточное? И кто по справедливости не возненавидит их за такое беснование? Поелику не имеют уже свободы сказать: Сын из не сущего и не был, пока не рожден, то придумали себе речение: «несозданный», чтобы перед людьми простодушными, называя Сына созданным, обозначать этим опять те же самые положения: из не сущего и никогда не был. Ибо ими означаются вещи созданные и твари.
33) Если бы твердо стояли они в том, что говорят, то им надлежало бы держаться сего и не мешать своих мыслей, извращая их многоразлично. Но они не хотят этого, думая, что не трудно будет всего достигнуть, если оградятся словом: «несозданный», прикрывая им ересь свою. Ибо и само это речение имеет значение не в отношении к Сыну, какую мысль они рассевают, но в отношении к вещам сотворенным. Подобное сему можно видеть в словах: Вседержитель и Господь сил. Ибо если Отец над всем державствует и господствует чрез Слово, и в царстве Отца царствует Сын, и имеет над всем державу, как Слово и как Образ Отца, то явно, что здесь Сын не причисляется ко всем тварям, и не в отношении к Нему именуется Бог Вседержителем и Господом, а в отношении к тому, что сотворено Сыном и над чем Бог державствует и господствует чрез Слово. И именование: «несозданный» имеет значение в отношении не к Сыну, но к тому, что сотворено Сыном. И справедливо употребляется оно о Боге, потому что Бог не то, что существа созданные, но Он есть их Творец и Создатель чрез Сына. Но как имя: «несозданный» имеет значение в отношении к существам созданным, так имя Отец указывает на Сына. И кто именует Бога Творцом, Создателем и Несозданным, тот имеет в виду и представляет себе твари и существа созданные, а кто называет Бога Отцом, тот с этим вместе умопредставляет и видит Сына. Посему – то иной подивится упорству их в нечестии, потому что, хотя имя: «несозданный», по сказанному, имеет хороший смысл и может быть употребляемо благочестиво, но они по своей ереси произносят его к бесчестию Сына, не не зная того, что кто чтит Сына, тот чтит Отца, а кто бесчестит Сына, тот бесчестит Отца (Ин.5:23).
Если бы у них было попечение о прославлении и чествовании Отца, то им (что было бы и лучше, и выше) надлежало бы паче признавать и именовать Бога Отцом, нежели давать Ему то наименование. Ибо называя Бога несозданным от произведенных Им дел, как сказано, именуют Его только Творцом и Создателем, думая, что из этого имени могут в угодность свою и Слову дать имя твари. А кто называет Бога Отцом, тот дает Ему это именование от Сына, не не зная, что, поелику есть Сын, то и сотворенное создано необходимо Сыном. И они, именуя Бога несозданным, дают Ему имя только от дел, а сами так же не знают Сына, как и язычники. А кто называет Бога Отцом, тот дает Ему это именование от Слова; познавая же Слово, познает в Слове Создателя и разумеет, что Им «вся быша» (Ин.1:3).
34) Посему не благочестивее ли и не согласнее ли с истиною дать имя Богу от Сына и назвать Его Отцом, нежели именовать Его от одних дел и называть несозданным? Ибо это последнее наименование, как я сказал, указывает только на каждое в отдельности и на все вообще дела, по воле Божией сотворенные Словом. А имя Отец получает значение только от Сына и Им ограничивается. Но сколько Слово превосходит сотворенные вещи, столько и еще в большей мере название Бога Отцом будет превосходнее названия несозданным. И как последнее именование взято не из Писания, подозрительно и имеет различные значения, почему спрашиваемый о нем носится мыслью туда и сюда, так имя Отец просто, употребительно в Писании, гораздо вернее и указывает только на Сына. И слово: «несозданный» изобретено язычниками, не знающими Сына; имя же: «Отец» познано от Господа нашего и Им даровано. Ибо Сам, ведая, Чей Он Сын, сказал: «Аз во Отце, и Отец во Мне есть» (Ин.14:10), и: «видевый Мене, виде Отца» (Ин.14:9), и: «Аз и Отец едино есма» (Ин.10:30). И нигде не видно, чтобы назвал Он Отца несозданным, но и научая нас молиться, не сказал: когда молитесь, говорите: Боже несозданный, а напротив того, говорит: «егда молитеся, глаголите: Отче наш, Иже на небесех» (Лк.11:2). И к сему восхотел направить главнейшее в нашей вере, повелев креститься нам не во имя несозданного и созданного, не во имя Творца и твари, но во имя Отца и Сына и Святого Духа. Так тайноводствуемые и мы, твари, наконец, всыновляемся Богу и, произнося имя Отца, познаем из этого имени и сущее в самом Отце Слово. Итак, доказано, что напрасно их предприятие ввести речение: «несозданный» и не имеет иного основания, кроме их произвола.
35) А что касается до предлагаемого ими вопроса, изменяемо ли Слово, то напрасно и входить об этом в исследование. Ибо достаточно выписать мне только их изречения, чтобы показать дерзость их нечестия. Пустословят же они, предлагая в виде вопросов следующее: «Свободен ли Сын или нет? По произволению ли, вследствие свободы добр и, если захочет, может измениться, имея изменяемую природу, или, как камень и дерево, не имеет свободного произволения подвигнуться и склониться на ту и другую сторону»? Их ереси не чуждо так и говорить, и думать. Ибо однажды вообразив себе Бога из не сущего и сотворенного Сына, вследствие этого собрали и подобные речения, как приличные твари. Но поелику, препираясь с держащимися церковного учения и слыша от них об истинном и едином Отчем Слове, еретики отваживаются говорить о Нем подобное сему, то видал ли кто учение более этого мерзкое? Кто, слыша только это, хотя и может оспорить их, не возмутится, не заградит слуха, приводимый в изумление новыми речениями, какие произносят они и какие сам он слышит, речениями, которые сами в себе и при самом произношении исполнены хулы?
Если Слово изменяемо и может приходить в различные состояния, то на чем Оно остановится, какой будет конец Его возрастания? Или как изменяемый может быть подобен Неизменяемому? Как видевший изменяемого помыслит о себе, что видел Неизменяемого? И в какое состояние должно придти Ему, чтобы можно было видеть в Нем Отца? Ибо явно, что не всегда человек увидит в Нем Отца, потому что Сын непрестанно изменяется и имеет естество не пребывающее в одном состоянии. Отец неизменяем, не бывает в разных состояниях, ибо всегда одинаков, всегда один и тот же. Если же Сын, по мнению их, изменяем и не всегда тот же, но по естеству непрестанно бывает в новом состоянии, то как же Он в таком положении может быть образом Отца, не имея в Себе подобия неизменяемости? И вообще, как Он пребывает в Отце, имея колеблющееся произволение? А может быть, как изменяемый и со дня на день преуспевающий и доныне еще Он несовершенен?
Но да погибнет такое безумие ариан, да воссияет же истина, и да обнаружится их неразумие! Ибо как будет несовершенным равный Богу? Или как будет изменяемым Тот, кто едино есть с Отцом, кто есть собственный Сын Его сущности? Поелику неизменяема Отчая сущность, то неизменяемо будет и собственное ее Рождение. Если же это так и лживо приписывают они изменяемость Слову, то пусть узнают, к какой опасности ведет их слово. От плода познается древо, посему и видевший Сына видел Отца, и познание Сына есть познание Отца.
36) Посему неизменяем будет Образ неизменяемого Бога. Ибо «Иисус Христос вчера и днесь Тойже, и во веки» (Евр.13:8). И Давид, воспевая о Нем, говорит: «В началах Ты, Господи, землю основал еси, и дела руку Твоею суть небеса. Та погибнут, Ты же пребываеши: и вся яко риза обетшают, и яко одежду свиеши я, и изменятся. Ты же тойжде еси, и лета Твоя не оскудеют» (Пс.101:26–28). И Сам Господь говорит о Себе чрез пророка: «видите, видите, яко Аз есмь» (Втор.32:39), «и не изменяюся» (Мал.3:6). Хотя может иной сказать, что это должно разуметь об Отце, однако же прилично сказать это о Себе и Сыну, особенно потому, что, сделавшись человеком, показывает Он Свое тождество и Свою неизменяемость тем, которые думают, что, приняв плоть, Он изменился и стал чем – то иным. Святые же, а тем паче Господь, более достойны веры, нежели зломыслие нечестивых. Ибо и в приведенном месте из песнопения Писание, разумея под небом и землею все созданное и всякую тварь и естество их называя изменяемым и превратным, Сына же исключая из сего, показывает тем, что Он вовсе не сотворен, а паче Им изменяется все иное, и научает также, что Он не изменяется, говоря: «Ты же тойжде еси, и лета Твоя не оскудеют» (Пс.101:28).
Это и справедливо. Ибо существа сотворенные, происходя из ничего, и не существовавшие, пока не были сотворены, потому что из ничего приходят в бытие, – имеют изменяемую природу, а Сын сей от Отца и собственно принадлежащий Его сущности, неизменяем и непреложен, как и Сам Отец. Ибо невозможно сказать, что от неизменяемой Сущности рождается изменяемое Слово и изменяемая Премудрость. Ибо почему уже и Слово, если изменяем? И почему уже Премудрость, если подлежит переменам? Разве хотят, чтобы это было как бы случайным в сущности, как в неделимом каком существе бывает случайно какое – либо предрасположение и способность к добродетели, и это – то названо Словом и Сыном и Премудростию, почему может быть и отнято у сего существа и придано ему. Они нередко высказывали подобные умствования, но это вера не христианская. Это не показывает, что есть истинно Божие Слово и истинно Божий Сын, что Премудрость есть истинная Премудрость. Ибо изменяемое, преходящее разные состояния и не пребывающее в одном и том же, как может быть истинным? А Господь говорит о Себе: «Аз есмь... истина» (Ин.14:6). Если же Господь сам о Себе говорит сие и показывает Свою неизменяемость, и святые, тому же научившись, свидетельствуют о сем, да и по самому понятию о Боге признается сие благочестным, то откуда заняв, придумали это нечестивые? Следовательно, из сердца, как из зараженного члена, изблевали они это.
37) Но поелику в защиту свою выставляют они Божественные словеса и усиливаются толковать их по собственному разумению, то необходимо в такой мере отвечать им, чтобы защитить места Писания и показать, что в них заключается правый смысл, еретики же худо разумеют эти изречения. И так говорят, что апостолом написано: «темже и Бог Его превознесе, и дарова Ему имя, еже паче всякаго имене: да о имени Иисусове всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних» (Флп.2:9, 10), и Давидом: «сего ради помаза Тя, Боже, Бог Твой елеем радости паче причастник Твоих» (Пс.44:8). Потом прибавляют, как будто сказывая что-то мудрое: если «сего ради» вознесен и приял благодать, «сего ради» помазан, то получил награду за свое произволение. А если действовал по произволению, то, без сомнения, изменяем по естеству. И это не только говорить, но и написать осмелились Евсевий и Арий, а последователи их не ленятся провозглашать это среди торжищ, не примечая, какое безумие заключается в словах их. Ибо, если в награду за свое произволение получил то, что имеет, и не имел бы этого, если бы не привел в действие требуемого, то, получив это за добродетель и усовершение, поэтому уже справедливо назван и Сыном и Богом, но не есть истинный Сын. Что происходит от кого-либо по естеству, то есть истинное рождение. Таков был Исаак у Авраама и Иосиф у Иакова. Таково сияние у солнца. А называемые сынами за добродетель и по благодати имеют вместо естества только благодать, вследствие приятия сего имени, и инаковы с тем, что им дано. Таковы люди, по причастию приявшие Духа, о которых и сказал Бог: «сыны родих и возвысих, тии же отвергошася Мене» (Ис.1:2), конечно, потому что не были сынами по естеству. И как скоро изменились, отнят у них Дух, и они отвержены, но кающихся снова их приимет и, дав им свет, опять наречет сынами Бог, вначале даровавший им благодать сию. 38) Посему, если в таком же смысле говорят о Спасителе, то окажется, что Он не истинный Бог, не истинный Сын, не подобен Отцу и совершенно не имеет Бога Отцом Своим по самой сущности, имеет же только по данной Ему благодати, а по сущности имеет Бога Творцом Своего бытия, подобно как и все твари. А если Он таков, как утверждают еретики, то откроется еще, что и вначале не имел Он имени Сына, если только получил его в награду за свои дела и преуспеяние, и именно не за иное, но за то, какое показал, когда сделался человеком и принял «зрак раба». Ибо тогда, как стал «послушлив даже до смерти», сказуется о Нем, что Он превознесен и получил благодать, то есть имя, «да о имени Иисусове поклонится всяко колено» (Флп.2:7, 8, 10). Чем же был Он прежде, если теперь вознесен, теперь начал быть достопоклоняемым, теперь назван Сыном, когда сделался человеком? Видно, что нимало не усовершил Он плоть, а паче Сам усовершен плотью, если, по их зломысленному учению, тогда вознесен и наречен Сыном, когда стал человеком. Итак, чем же Он был прежде сего? Опять настоит необходимость спросить их об этом, чтобы виден был и конец их нечестия. Если Господь есть Бог, Сын, Слово, но не был сим, пока не стал человеком, то или был чем – либо иным, отличным от сего и впоследствии за добродетель сделался причастником сего, как говорили уже мы, или необходимо сказать им другое (что да обратится на главы их!), а именно, что прежде сего Он и не был и по естеству совершенно есть человек, а не что – либо большее. Но это не церковное учение, а мудрование Самосатского и нынешних иудеев. Почему же они, мудрствуя по – иудейски, и не обрезываются, как иудеи, но лицемерно прикрываются христианством и ведут с ним борьбу?
Если Сын не был или хотя бы и был, но усовершился впоследствии, то как же «вся Тем быша» (Ин.1:3)? И как же о Нем, если несовершенен Он, радовался Отец? Да и сам Он, если ныне только усовершился, как прежде сего «веселился пред лицем» Отца (Притч.8:30)? Если по смерти уже приял Он достопоклоняемость, то как же видим, что Авраам поклоняется Ему в куще и Моисей – в купине? Как Даниил видел, что «тмы тем и тысящи тысящ служаху Ему» (Дан.7:10)? Если по словам еретиков ныне Он усовершился, то почему же, упоминая о Своей еще прежде мира премирной славе, Сам Сын сказал: «прослави Мя Ты, Отче... славою юже имех у Тебе прежде мир не бысть» (Ин.17:5)? Если ныне вознесен, по их мнению, то почему же прежде сего «преклони небеса и сниде», и еще: «даде Вышний глас Свой» (Пс.17:10, 14)? Следовательно, если Сын и прежде сотворения мира имел славу, и был Господом славы и Вышним, и сошел с неба, и всегда был достопоклоняем, то не усовершился Он, сошедши, а паче Сам усовершил имеющих нужду в усовершении. А если снисшел для усовершения других, то не в награду приял именование Сына и Бога, а паче Сам всыновил нас Отцу и обожил человеков, став Сам человеком.
39) Не человеком быв прежде, впоследствии стал Богом, но Бог сый, впоследствии стал человеком, чтобы нас обожить. Ибо если, когда стал человеком, тогда назван Сыном и Богом, а прежде нежели стал Он человеком, Бог древние народы называл сынами и Моисея поставил богом фараону, и о многих богах Писание говорит: «Бог ста в сонме богов» (Пс.81:1), то явно, что после сих назван Он Сыном и Богом. Посему как же «всяческая Тем... и Той... прежде всех»? Или почему «перворожден» Он «всея твари» (Кол.1:15–17), имея прежде Себя нареченных сынами и богами? Почему же первые причастники не причастники Слова? Неистинно мнение сие, оно есть изобретение иудействующих ныне. Как вообще мог бы кто – либо признавать Бога Отцом? Ибо невозможно было бы сыноположение без истинного Сына, потому что Сам Сын говорит: «никтоже знает Отца, токмо Сын, и емуже аще волит Сын открыти» (Мф.11:27). И как возможно было бы обожение без Слова и прежде Слова, когда Сам говорит братиям этих еретиков – иудеям: «аще оных рече богов, к ним же слово Божие бысть» (Ин.10:35)? А если все те, которые наименованы были сынами и богами на земле и на небесах всыновлены и обожены Словом, Слово же есть Сам Сын, то явно, что всё – Им, а Он – прежде всех, лучше же сказать, Он только – истинный Сын и единый истинный Бог от истинного Бога, не в награду за добродетель приявший сие и не чем – либо иным бывший, но естеством по сущности сущий Сын и Бог, потому что Он есть рождение Отчей сущности. И посему никакого нет сомнения, и в подобие неизменяемому Отцу неизменяемо и Слово.
40) Доселе, основываясь на самих понятиях о Сыне, сколько дал нам Господь, отражали мы неразумные их вымыслы. Но хорошо будет предложить уже и Божественные словеса, чтобы еще в большей силе были доказаны неизменяемость Сына, непреложное в Нем Отчее естество, а также и зломудрие еретиков. Так, апостол, пиша к Филиппийцам, говорит: «Сие да мудрствуется в вас, еже и во Христе Иисусе, Иже во образе Божии сый; не восхищением непщева быти равен Богу: но Себе умалил, зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образом обретеся якоже человек: смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя. Темже и Бог Его превознесе, и дарова Ему имя, еже паче всякаго имене, да о имени Иисусове всяко колено поклонится небесных и земных и преисподних, и всяк язык исповесть, яко Господь Иисус Христос в славу Бога Отца» (Флп.2:5–11). Что может быть яснее и убедительнее этого? Не с низшей начав степени, сделался более совершенным, а напротив того, будучи Богом, принял «зрак раба», и этим принятием не усовершился, но «смирил Себе». Посему где же в этом награда за добродетель? Или какое преуспеяние и усовершение в уничижении? Если Он, Бог сый, стал человеком, и о Снисшедшем с высоты сказуется, что Он возносится, то куда же возноситься Богу? Поелику Бог есть Вышний, то явно опять, что и Слову сего Бога необходимо быть Вышним. Посему куда же более возноситься Тому, кто в Отце и во всем подобен Отцу? Следовательно, не имеет Он нужды ни в каком приращении и не таков, каким предполагают Его ариане. Ибо если снизошло Слово для возношения Своего, и таков смысл Писания, то какая вообще была потребность смирить Себя, чтобы домогаться о приятии того, что имело уже Слово? Да и какую благодать приял Податель благодати? Или как приял достопоклоняемое имя, кому всегда поклонялись о имени Его. И прежде нежели делается человеком, святые призывают: «Боже, во имя Твое спаси мя» (Пс.53:3), и еще «сии на колесницах, и сии на конех: мы же во имя Господа Бога нашего возвеличимся» (Пс.19:6, 8). Так поклонялись Ему патриархи, да и об ангелах написано: «и да поклонятся Ему вси Ангели Божии» (Евр.1:6).
41) Если же, как Давид воспевает в семьдесят первом псалме, имя Его пребывает прежде солнца и прежде луны в роды родов (Пс.71:5), то каким образом приял то, что имел всегда, даже прежде нежели приял это ныне? Или каким образом возносится, когда Он есть Вышний, прежде нежели был вознесен? Или как приял достопоклоняемость Он и прежде, нежели приемлет это ныне, всегда достопоклоняемый?
Это не прикровенное слово, но Божия тайна. «В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово» (Ин.1:1). Но ради нас впоследствии «Слово плоть бысть» (Ин.1:14). И теперь сказанное «превознесе» – означает не то, что возносится сущность Слова, потому что она всегда была и есть равна Богу. Напротив того, это есть вознесение человечества. Не прежде это сказано, но когда уже «Слово плоть бысть», чтобы ясно было, что слова «смирил» и «превознесе» сказуются о человеческом естестве. Ибо чему свойственно смирение, то может быть и возносимо. И если вследствие принятия плоти написано «смирил», то явно, что к плоти же относится слово «превознесе». В этом имел и потребность человек по смирению плоти и смерти. Поелику Слово, будучи образом Отца и бессмертным, прияло зрак раба и ради нас как человек во плоти Своей претерпело смерть, чтобы таким образом за нас через смерть привести Себя Отцу, то и сказуется о Нем, что ради нас и за нас вознесено как человек, чтобы как смертью Его все мы умерли во Христе, так о Самом же Христе были мы опять и превознесены, будучи воздвигнуты из мертвых и входя на небеса, «идеже предтеча о нас вниде Иисус» (Евр.6:20), «не в противообразная истинных, но в самое небо, ныне да явится лицу Божию о нас» (Евр.9:24). Если же ныне за нас вошел Христос в самое небо, хотя и прежде сего навсегда Он Господь и Зиждитель небес, то посему написано, что за нас и вознесен ныне. И как Он, «святяй» всех, говорит опять Отцу, что святит Себя за нас (Ин.17:19), не для того, чтобы Слову стать святым, но чтобы Ему освятить в Себе всех нас, так разумей и сказуемое теперь «превознесе Его»: не для того превознесе, чтобы Ему вознестись (ибо Он есть Вышний), но чтобы стать Ему правдою за нас, и нам вознестись в Нем и войти в небесные врата, которые Он же опять отверз за нас при возглашении предшествующих: «возмите врата князи ваша, и возмитеся врата вечная, и внидет Царь славы» (Пс.23:9). Ибо и здесь врата были заключены не Ему – Господу и Творцу всяческих, но это написано ради нас, которым заключена райская дверь. Посему как по человечеству, по причине плоти, которую понес на Себе, сказуется о Нем «возмите врата», и как о входящем человеке «внидет», так опять по Божеству, потому что Слово есть Бог, сказуется о Нем: «Той есть Господь и Царь славы». О таковом же, в нас совершающемся вознесении предвозвестил Дух, в восемьдесят восьмом псалме говоря: «и правдою Твоею вознесутся: яко похвала силы их Ты еси» (Пс.88:17, 18). Если же Сын есть правда, то не Он имеет нужду в вознесении, но мы возносимся правдою, то есть Им.
42) И сие: «дарова Ему» написано не ради Самого Слова, потому что опять, прежде нежели содеялось Оно человеком, поклонялись Ему, как сказано, и ангелы, и вся тварь по единству свойств с Отцом, но и это опять написано ради нас и за нас. Как Христос умер и вознесен яко человек, так о Нем яко о человеке сказуется, что приемлет то, что всегда имел Он как Бог, чтобы и на нас простерлась таковая дарованная благодать. Ибо Слово, приняв тело, не умалилось до того, чтобы возыметь нужду в приятии благодати, но обожило паче и то, во что облеклось, и в большей мере даровало сие человеческому роду. Как будучи Словом и в образе Божий сый, Сын всегда достопоклоняем, так Он же стал человеком и наречен Иисусом, но, тем не менее, вся тварь – под ногами Его и о имени сем преклоняет пред Ним колена и исповедует, что Слово стало плотью и смерть претерпело во плоти, совершилось же это не к бесславию Божества, но в «славу Бога Отца» (Флп.2:11). А слава Отца в том, что человек созданный и погибший обретен, умерщвленный оживотворен и сделался Божиим храмом. Поелику и небесные силы, ангелы и архангелы как всегда поклоняются Ему, так и ныне поклоняются Господу о имени Иисусове, то нам принадлежит сия благодать и наше это превознесение, что Сын Божий, и сделавшись человеком, достопоклоняем, и не удивятся небесные Силы, видя, как все мы, «стелесники Его» (Еф.3:6), вводимся в их область. Но не совершилось бы это иначе, если бы во «образе Божий Сый» приял «зрак раба», и не «смирил Себе» (Флп.2:6, 7, 8), попустив телу приять даже смерть.
43) Итак, что по мнению людей ради креста есть «буее Божие» (1Кор.1:25), то стало честнее всего. Ибо в Нем соблюдается наше воскресение. Не один израиль, но и все уже народы, как предрек пророк, оставляют идолов своих, познают же истинного Бога Отца Христова, демонское мечтание приведено в бездействие, поклоняются же Единому истинному Богу по имени Господа нашего Иисуса Христа. А тем, что поклоняются Господу, явившемуся во плоти и нареченному Иисусом, и веруют, что Он есть Сын Божий и что чрез Него познается Отец, ясно показывается, как сказано, что не Слово, поскольку Оно есть Слово, прияло таковую благодать, но прияли мы. Ибо по сродству с телом Его и мы стали храмом Божиим, соделаны уже сынами Божиими, почему и в нас уже достопоклоняем Господь, и взирающие на нас возвещают, как сказал апостол, что «воистину Бог есть» с сими (1Кор.14:25), как и Иоанн в Евангелии говорит: «елицы же прияша Его, даде им область чадом Божиим быти» (Ин.1:12), а в послании пишет: «о сем разумеем, яко пребывает в нас, от Духа Его, егоже дал есть нам» (1Ин.3:24). Признаком же Его явленной нам благости служит то, что возносимся мы, потому что в нас пребывает Вышний Господь и ради нас дается благодать, потому что раздающий благодать Господь сделался подобным нам человеком.
Сам же Спаситель «смирил Себе» принятием нашего смиренного тела. Он восприял «зрак раба», облекшись в плоть, порабощенную грехом. И хотя Сам не приял от нас ничего, служащего к усовершению (потому что Божие Слово не имеет нужды ни в чем), однако же, мы чрез Него тем паче усовершились, потому что Он есть «свет... просвещающий всякаго человека грядущаго в мир» (Ин.1:9). И напрасно ариане опираются на сем слове «темже», когда Павел говорит: «темже и Бог Его превознесе» (Флп.2:9). Ибо не в обозначение награды за добродетель и усовершения в преспеянии Его сказал это апостол, но показывает причину в нас совершенного вознесения. Что же это значит? Не то ли, что в образе Божии сый Сын высокого Отца смирил Себя и вместо нас и за нас сделался рабом? Ибо если бы Господь не сделался человеком, то не были бы мы избавлены от грехов и не восстали бы из мертвых, но пребывали бы мертвыми под землею, не были бы вознесены на небеса, но оставались бы лежащими во аде. Поэтому ради нас и за нас сказано: «превознесе» и «дарова».
44) Посему полагаю, что такой смысл изречения есть самый церковный. Впрочем, иной может искать и другого значения в этом изречении, объясняя его обратным прежнему образом, а именно: не обозначается этим, что возносится Само Слово, поскольку Оно есть Слово, потому что Оно, как сказано несколько прежде, есть Высочайшее и подобно Отцу, но изречение это по причине человечества Его указывает на Воскресение из мертвых. Посему апостол, сказав: «смирил Себе даже до смерти», тотчас присовокупил: «темже превознесе», желая показать, что если как человек сказуется Он умершим, то как жизнь вознесен Воскресением. Ибо «сшедый, Той есть» и воскресый (Еф.4:10), сошел Он телесно, воскрес же, потому что в теле был Бог. И посему – то самому опять присовокупил в таком же смысле слово «темже» в обозначение не награды за добродетель или преуспеяние, но причины, по которой совершилось Воскресение и по которой, когда все люди от Адама и доныне умирали и оставались мертвыми, Он один невредимым восстал из мертвых. Сему причиной, как Сам сказал прежде, есть то, что Он – Бог и сделался человеком. Все прочие люди, происходя только от Адама, умирали, и смерть царствовала над ними (Рим.5:14). А сей второй человек есть с небеси, потому что «Слово плоть бысть». И о таковом Человеке сказуется, что Он – с Неба и есть Небесный, потому что с Неба снизошло Слово, почему и не обладается смертью. Ибо хотя и смирил Себя, дозволив собственному Своему телу приять даже смерть, потому что доступно было оно смерти, однако же, превознесен от земли, потому что в теле был Сам Сын Божий. Посему сказанное здесь: «темже и Бог Его превознесе» , равно сказанному Петром в Деяниях: «Егоже Бог воскреси, разрешив болезни смертныя, якоже не бяше мощно держиму быти Ему от нея» (Деян.2:24). Ибо как Павлом написано «во образе Божии Сый» стал человеком и «смирил Себе даже до смерти... темже и Бог Его превознесе», так и у Петра говорится: поелику Он Бог и сделался человеком, но знамения и чудеса показали всякому видящему, что Он Бог, то по сему самому «не бяше мощно держиму Ему быти» (Деян.2:24) в смерти. Но человеку невозможно было дойти до такого совершенства, потому что смерть свойственна человеку. Посему Слово, будучи Богом, стало плотью, чтобы, умерши плотью, силою Своею оживотворить всех.
45) Поелику же говорится, что Он возносится и что «Бог дарова Ему», а еретики почитают это недостатком или страдательным состоянием для сущности Слова, то необходимо сказать, почему и это говорится. Возносящимся сказуется Он «от дольнейших стран земли» (Еф.4:9), потому что и смерть сказуется Его смертью. О Нем же говорится и то, и другое, потому что Ему, а не другому принадлежало тело, вознесенное от мертвых и взятое на небеса. И опять, поелику тело принадлежит Ему, и не вне тела – Само Слово, то справедливо говорится, что с возносимым телом и Сам как человек возносится по причине тела. Посему если не стал Он человеком, то пусть не говорится этого о Нем. А если «Слово плоть бысть», то необходимо, чтобы и Воскресение и вознесение были сказуемы о Нем как человеке, чтобы как сказуемая о Нем смерть была искуплением грехов человеческих и уничтожением смерти, так сказуемые о Нем Воскресение и вознесение чрез Него надежными пребыли и для нас. В том и другом отношении апостол сказал: «Бог Его превознесе», и «Бог дарова Ему», чтобы и этим еще показать, что не Отец есть Тот, Кто стал плотью, но что Слово Его сделалось человеком, и Оно по – человечески, как сказано, и приемлет от Отца, и возносится Им. Явно же и никто не может в том сомневаться, что если дает что Отец, то дает это чрез Сына. Удивительно и подлинно может привести в изумление, что Сам Сын сказуется приемлющим ту благодать, какую дает Он от Отца, и тем вознесением, какое совершает Сын чрез Отца, как бы возносится и Сам Сын. Ибо тот же самый, кто есть Божий Сын, сделался и сыном человеческим. И как Слово дает Он то, что от Отца, потому что все, что творит и дает Отец, творит и сообщает чрез Него, а как сын человеческий Он же сказуется по – человечески приемлющим то, что от Него, потому что тело принадлежит не другому, а Ему, и телу, как сказано, свойственно принимать благодать. Ибо приял при вознесении человека, и вознесением было обожение его. Само же Слово всегда имело сие по Отчему Своему Божеству и совершенству.
46) Посему написанное апостолом, заключая в себе такую мысль, обличает нечестивых, и сказанное песнопевцем имеет опять тот же правый смысл. И хотя еретики перетолковали его, но псалмопевец доказывает, что благочестиво это понимание, ибо говорит: «престол Твой Боже в век века; жезл правости жезл царствия Твоего. Возлюбил еси правду и возненавидел еси неправду: сего ради помаза Тя, Боже, Бог Твой елеем радости паче причастник Твоих» (Пс.44:7, 8). Смотрите, ариане, и хоть из сего познайте истину. Псаломник всех нас назвал причастниками Господа. А если бы и Господь был из не сущих и одним из сотворенных, то и Сам был бы одним из причастников. Но поелику песнословит Его вечным Богом, говоря «престол Твой Боже в век века», все же прочее представляет причастным Его, что должно уразуметь? Не то ли, что Он отменен от всего сотворенного и один есть истинное Отчее Слово, Сияние и Премудрость, Которой причастны все твари и от Него освящаются Духом? И здесь помазуется, но не для того, чтобы стать Богом, потому что был прежде сего, и не для того, чтобы стать Царем, потому что царствует вечно, будучи Божиим Образом, как показывает сие изречение, но и это опять написано в отношении к нам. Цари израильские, когда были помазуемы, тогда делались царями, не быв царями прежде, как например, Давид, Езекия, Иосия и другие. Напротив того, Спаситель, хотя есть Бог и царствует всегда в царстве Отца, и Сам есть податель Духа Святого, однако же сказуется теперь помазуемым, чтобы опять, когда сказуется о Нем, что помазан Духом как человек, и нам человекам приуготовить как вознесение и воскресение, так вселение и присвоение Духа. Сие же давая разуметь, и Сам Господь сказал в Евангелии от Иоанна «Аз послах их в мир, и за них Аз свящу Себе, да и тии будут священи во истину» (Ин.17:18, 19). Говоря это, показал Он, что Сам есть не освящаемый, но освящающий, ибо не другим освящается, но Сам Себя святит, чтобы мы были «священи во истину». Святяй же Себя есть Господь освящения. Как же это совершается? В каком смысле говорит это? Не в этом ли? «Я, Слово Отчее, Сам даю Духа Себе, сделавшемуся человеком, свящу Им Сам Себя, соделавшегося человеком, чтобы уже Мною – истиною («слово же Твое истина есть», (Ин.17:17) ) освятились и все».
47) Если же нас ради святит Себя и совершает это, когда стал человеком, то явно, что и во Иордане бывшее на Него сошествие Духа было сошествием на нас, потому что носит Он на Себе наше тело. И было оно не к усовершению Слова, но для нашего опять освящения, чтобы мы причастились Его помазания и о нас могло быть сказано: «не весте ли, яко храм Божий есте, и Дух Божий живет в вас» (1Кор.3:16)? Ибо когда Господь как человек крестится во Иордане, мы в Нем и Им омываемся; и когда приемлет Он Духа, мы чрез Него делаемся духоприемными. Посему помазуется Он не так же, как Аарон, или Давид, или все прочие помазуемы были елеем, но иначе, «паче всех причастник Своих, елеем радости»; а это есть Дух, как Сам, толкуя, говорит чрез пророка: «Дух Господень на Мне, Егоже ради помаза Мя» (Ис.61:1), как и апостол сказал: «яко помаза Его Бог Духом Святым» (Деян.10:38). Посему, когда же это о Нем сказано, не тогда ли, как, воплотившись, крестился Он во Иордане и сошел на Него Дух? Сам Господь говорит: Дух «от Моего приимет» (Ин.16:14), и: «Аз послю Его» (Ин.15:26), и ученикам сказал: «приимите Дух Свят» (Ин.20:22). И однако же о Нем, Который как Слово и Сияние Отчее подает Духа другим, сказуется теперь, что Он святится по той опять причине, что сделался человеком и освящено тело Его. От Него и мы начали принимать помазание и печать, как и говорит Иоанн: «и вы помазание имате от Святаго» (1Ин.2:20), и апостол: «и вы знаменастеся Духом обетования Святым» (Еф.1:13). Следовательно, сказано это ради нас и о нас. Посему и этим показывается ли какое преуспеяние в усовершении или какая награда добродетели или просто дел Господних? Если бы не быв Богом, сделался Богом, если бы не царствовав, возведен был на царство, то слово ваше имело бы некоторую тень вероятности. А если Он Бог и престол царствия Его вечен, то как преуспевать Богу? Или чего не доставало Сидящему на Отчем престоле? Если же, как и Сам Господь сказал, Его есть Дух, от Него приемлет, и Он посылает Дух, то не Слово, поколику оно есть Слово и Премудрость, помазуется подаваемым от Него Духом, но восприятая Им на Себя плоть в Нем и Им помазуется, чтобы освящение, совершенное над Господом как над человеком, совершилось Им над всеми людьми. Сказано: «Дух... не от Себе глаголет» (Ин.16:13), но Слово дает Духа достойным. И это подобно приведенному выше изречению. Как апостол написал: «Иже во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу, но Себе умалил, зрак раба приим», так и Давид воспевает, что Господь есть вечный Бог и Царь, но послан к нам и приял наше смертное тело. Ибо дает это разуметь, говоря во псалме: «смирна и стакти и касиа от риз Твоих» (Пс.44:9). Это же показывают Никодим и «яже о Марии», когда первый «прииде... нося смешение смирнено и алоино, яко литр сто» (Ин.19:39), а последние принесли «яже уготоваша ароматы» на погребение Господня тела (Лк.24:1).
48) Какое опять преуспеяние у Бессмертного, восприявшего на Себя смертное? Или какое усовершение у Вечного, облекшегося во временное? Какая возможна большая награда вечному Богу и Царю, сущему в недрах Отчих? Ужели не видите, что и это ради нас было и о нас написано, чтобы Господу, сделавшемуся человеком, нас, смертных и временных, сделать бессмертными и ввести в вечное небесное царство? Ужели не стыдитесь вы, клевеща на Божественные изречения? Когда пришел Господь наш Иисус Христос, мы усовершились, освободившись от греха, а Он пребывает Тот же и не изменился (опять должно повторить сие) от того, что сделался человеком, но, как написано, Слово Божие «пребывает во веки» (Ис.40:8). Без сомнения, как до вочеловечения, будучи Словом, подавал святым Духа как Своего собственного, так и сделавшись человеком, святит всех Духом и говорит ученикам: «приимите Дух Свят». Он дал Духа Моисею и другим семидесяти (Чис.11:25,), чрез Него и Давид молился Отцу, говоря: «Духа Твоего Святаго не отъими от мене» (Пс.50:13). А соделавшись человеком, сказал Он: «послю вам Утешителя... Духа истины» (Ин.15:26), и послал, потому что Он – неложное Божие Слово.
Посему «Иисус Христос вчера и днесь, Тойже и во веки» пребывает неизменным (Евр.13:8). Он и дает, и приемлет: дает как Божие Слово, приемлет как человек; усовершается не Слово как Слово, ибо Оно имело всё и всегда имеет, но усовершаются люди, в Нем и чрез Него имеющие начаток приятия. Ибо когда Он сказуется теперь помазуемым по – человечески, помазуемся в Нем мы; и когда крещается Он, крещаемся в Нем мы. Все же это еще более уясняет Спаситель, говоря Отцу: и «Аз славу, юже дал еси Мне, дах им, да будут едино, якоже Мы едино есмы» (Ин.17:22). Посему для нас просил Он славы, для нас сказано о Нем: и «приял», и «дарова», и «превознесе», чтобы мы прияли, чтобы нам было даровано и мы были вознесены в Нем, как для нас же и святит Себе, чтобы мы «священи были» в Нем.
49) Если же по причине присовокупленного во псалме: «сего ради помаза тя Боже Бог твой», из речения «сего ради» заимствуют опять себе предлог к подтверждению своей мысли, то пусть дознают эти невежды в Писаниях и эти изобретатели нечестия, что и здесь опять слово «сего ради» означает не награду добродетели или дел Слова, но причину Его к нам пришествия и для нас совершенного на Нем помазания Духом. Не сказал Давид: «Сего ради помаза Тя, чтобы Ты стал Богом, или Царем, или Сыном, или Словом», сим и прежде сего был, и всегда есть, как это доказано. Но паче говорит: «Поелику Ты Бог и Царь, то «сего ради» и помазан, потому что не другому принадлежало привести человека к единению с Духом Святым, как Тебе, Отчему Образу, по Которому и вначале сотворены мы. Ибо Твой есть и Дух. Естество существ сотворенных недостаточно для сего, потому что и ангелы стали преступниками, и люди впали в преслушание». Для сего была потребность, чтобы Сам Бог (Слово же есть Бог) освободил ставших под клятвою. Посему если бы из не сущих был Он, то не был бы и Христом, Сам будучи Единым из всех и причастником. Но поелику Он – Бог как Божий Сын, Царь и вечен как Сияние и Образ Отца, то посему справедливо Он есть ожидаемый Христос, Которого Отец предвозвещает людям, открывая святым своим пророкам, чтобы как чрез Него сотворены мы, так в Нем совершилось для всех избавление от грехов, и Он царствовал над всеми. Такова причина совершившегося над Ним помазания и явления Слова во плоти. Сие – то прозревая, и псалмопевец, когда воспевает Его Божество и Отеческое царство, возглашает: «престол Твой Боже в век века: жезл правости жезл царствия Твоего»; а когда возвещает о пришествии Его к нам, говорит: «сего ради помаза Тя Боже Бог твой елеем радости паче причастник Твоих» (Пс.44:7, 8).
50) Что же удивительного или что невероятного, если Господь, подающий Духа, сказуется Сам помазуемым от Духа, когда опять по требованию нужды не отрекается именовать Себя по человечеству Своему и меньшим Духа? Ибо когда иудеи сказали, что изгоняет Он бесов о «веельзевуле», отвечал и сказал в обличение их, хулителей: «аще ли же Аз о Дусе Божии изгоню бесы» (Мф.12:24, 28). Вот Податель Духа говорит теперь, что Сам изгоняет бесов о «Дусе». Это же не иначе сказано, как по причине плоти. Поелику естество человеческое само по себе недостаточно к тому, чтобы изгонять бесов, а может это делать только силою Духа, то посему как человек сказал: «аще ли же Аз о Дусе Божии изгоню бесы». Конечно, давая разуметь, что и хула, произносимая на Духа Святого, важнее хулы на Его человечество, сказал: «иже аще речет слово на Сына человеческаго», получит отпущение (Мф.12:32). Таковы были говорившие: «не сей ли есть тектонов сын?» (Мф.13:55) А которые хулят Духа Святого и дела Слова приписывают дьяволу, те понесут неизбежное наказание. Таким образом, говорил Господь иудеям как человек, ученикам же Своим, являя Свое Божество и величие и давая разуметь, что Сам не менее Духа, но равен Ему, даровал Он Духа и сказал: «приимите Дух Свят» (Ин.20:22), и: «Аз Его послю»; и: «Он Мя прославит», и: «елика услышит, глаголати имать» (Ин.16:13, 14). Посему здесь сам Податель Духа Господь не отрекается сказать, что Он как человек о «Дусе» изгоняет бесов. Подобным сему образом, Сам будучи подателем Духа, поелику, как сказал Иоанн, стал Он плотью, не отрекся сказать: «Дух Господень на Мне, Егоже ради помаза Мя» (Ис.61:1), чтобы сказать через это, что мы и для освящения имеем нужду в благодати Духа и не можем изгонять демонов без силы Духа. Кем же и через кого должен быть подаваем Дух, как не через Сына, когда Он есть Дух Сына? Могли ли бы мы когда – либо приять Духа, если бы Слово не сделалось человеком? И как сказанное апостолом показывает, что не были бы мы избавлены и превознесены, если бы во «образе Божии Сый» не приял «зрак раба», так и Давид показывает, что не сделались бы мы причастниками Духа и не освятились бы иначе, если бы сам Податель Духа Слово не сказал о Себе, что Он за нас помазуется Духом. И мы надежно приемлем, потому что Он сказуется помазанным по плоти. Ибо как скоро в Нем первом освятилась плоть, и чрез нее сказуется Он приявшим Духа как человек, то вслед за Ним и мы имеем благодать Духа, приемля от исполнения Его.
51) А слова: «возлюбил еси правду, и возненавидел еси» неправду, присовокуплены во псалме не в обозначение, как вы опять думаете, изменяемого естества Слова, а напротив того, этим самым более дают разуметь неизменяемость Слова. Поелику естество существ сотворенных изменяемо, и, как сказано, одни преступили, другие преслушали заповедь, и деятельность их непостоянна, но нередко есть возможность ныне доброму впоследствии измениться и стать иным, а потому дотоле праведному через несколько времени оказаться неправедным, то опять была потребность в Неизменяемом, чтобы непреложность правды Слова люди имели для себя образом и примером в добродетели. Такое же разумение для здравомыслящих имеет основательную причину. Поелику первый Адам изменился и через грех вошла в мир смерть, то посему было прилично, чтобы второй Адам пребывал неизменным, и если бы снова стал нападать змий, то не имело бы силы обольщение этого змия, и по неизменяемости и непреложности Господа для всех немощным сделался змий в своих нападениях. Ибо как с преступлением Адамовым грех простерся на всех людей, так, поелику Господь стал человеком и низложил змия, такая же крепость будет переходить во всех людей, почему каждый из нас скажет «не неразумеваем умышлений его» (2Кор.2:11). Посему Господь всегда и по естеству неизменяемый, любя правду и ненавидя неправду, справедливо помазуется и Сам посылается, чтобы Ему, пребывающему одним и Тем же, прияв изменяемую плоть, как осудить в ней грех, так и сделать ее свободною, после чего можно уже было бы в ней и нам исполнить законную правду и прийти в состояние сказать: «мы несмы во плоти, но в Дусе, понеже Дух Божий живет в нас» (Рим.8:9).
52) Поэтому напрасным для вас, ариане, делается теперь такое предположение, и напрасно представляете в предлог речения Писаний. Слово Божие неизменяемо, всегда одно и то же, и притом столь же неизменяемо, сколь и Отец. Ибо иначе каким образом Оно подобно Отцу, если не в такой же мере неизменяемо? Или каким образом все, что имеет Отец, будет иметь и Сын, если не имеет Он неизменяемости и непреложности Отца? Не как подлежащий законам и имеющий наклонность и к тому, и к другому одно Он любит, а другое ненавидит, чтобы из страха подвергнуться падению не допустить чего худого. Невозможно также представить Его и иначе как – либо изменяемым. Напротив того, как Бог и Отчее Слово Он есть праведный и добротолюбивый судия, лучше же сказать, Податель добродетели. Поелику праведен и свят Он по естеству, то сказуется о Нем, что любит правду и ненавидит неправду или, что то же самое значит, любит и приемлет добродетельных, отвращается же и ненавидит неправедных. Ибо и об Отце то же сказуют Божественные Писания: «праведен Господь, и правды возлюби» (Пс.10:7), и: «возненавидел еси вся делающия беззаконие» (Пс.5:6), и: «любит Господь врата Сионя», и не во многое ставит «селения Иаковля» (Пс.86:2), и: «возлюби Иакова, Исава же возненавиде» (Мал.1:2). И у Исаии Бог говорит так же: «Аз есмь Господь любяй правду, и ненавидяй грабления от неправды» (Ис.61:8). Поэтому и те речения пусть принимают, как и эти, потому что и те написаны о Божием Образе; или пусть и эти, как и те, разумеют худо и Отца представляют себе изменяемым. Но если и слышать, когда говорят это другие, небезопасно, то хорошего держимся разумения, когда сказанное о Боге, что любит Он правду и ненавидит «грабления от неправды», понимаем не в том смысле, будто бы имеет Он наклонность к тому и другому и может принять даже противное, почему одно избирает, а другого не избирает (это свойственно существам сотворенным), но в том, что как Судия любит и приемлет Он праведных, далек же бывает от злых. Сообразно же будет подобное сему представлять и о Божием Образе, а именно, что так же любит и ненавидит, ибо естество Образа должно быть таково же, каков и Отец Образа, хотя ариане как слепые не видят в Божественных словесах ни сего Образа, ни чего – либо другого.
Приведенные в затруднение своими любимыми мнениями, или лучше сказать, своим сумасбродством, снова прибегают они к изречениям Божественных Писаний и, по обычаю не вникая в них, не видят заключающегося в них смысла, но, как бы поставив для себя каким – то правилом собственное свое нечестие, к нему наклоняют все Божии словеса, почему, когда и их только произносят, достойны слышать одно сие: «прельщаетеся, не ведуще Писания, ни силы Божия» (Мф.22:29). И если стоят на своем, должны опять устыдиться и услышать: воздадите человеческая человеку, «и Божия Богови» (Мф.22:21).
53) Так говорят они. В Притчах написано «Господь созда Мя начало путей Своих в дела Своя» (Притч.8:22), а в послании к Евреям апостол говорит: «толико лучший быв Ангелов, елико преславнее паче их наследствова имя» (Евр.1:4), и немного ниже: «темже, братие святая, звания небеснаго причастницы, разумейте посланника и святителя исповедания нашего Иисуса... верна суща Сотворшему Его» (Евр.3:1, 2), и в Деяниях: ведомо да будет всем вам, «весь дом Израилев, яко и Господа и Христа Его Бог сотворил есть, сего Иисуса, Егоже вы распясте» (Деян.2:36). При всяком случае повторяя эти места и погрешая в их разумении, заключили из них, что Слово Божие есть тварь и произведение, одно из существ сотворенных. Так обольщают они и людей неразумных, представляя в предлог эти изречения и вместо истинного заключающегося в них смысла рассевая собственный свой еретический яд. Ибо если бы разумели, то не стали бы нечестиво говорить о Господе славы и перетолковывать то, что прекрасно написано. Посему если явно уже усвоив себе Каиафин нрав, заблагорассудили иудействовать, а потому не хотят знать написанного, что Бог действительно вселится на земле (Зах.2:10), то пусть не входят в исследование апостольских речений, потому что несвойственно это иудеям. Если также, присоединясь к безбожным манихеям, отрицают сказанное: «Слово плоть бысть», и пришествие Слова во плоти, то пусть не приводят места из Притчей, потому что несвойственно это манихеям. Если же ради спора и той корыстолюбивой выгоды, какую приобрели из сего, а также ради мнимого славолюбия не смеют отрицать сказанного: «Слово плоть бысть», потому что это написано, то пусть или речения, написанные о сем, разумеют правильно о пришествии Спасителевом в теле, или, если отрицают это разумение, отрицают вместе и то, что Господь стал человеком. Ибо неприлично и исповедовать, что Слово стало плотью, и стыдиться того, что написано о Нем, и поэтому извращать смысл написанного.
54) Написано: «толико лучший быв Ангелов» (Евр.1:4). Это нужно сперва рассмотреть. И как надлежит и даже необходимо делать со всяким местом Божественного Писания, так и здесь должно верно истолковать, по какому обстоятельству сказал это апостол, о каком лице и предмете написал это, чтобы читатель и в этом или в другом месте, не зная чего-либо из сказанного, не остался далеким от истинного смысла. Сие-то зная, и тот любознательный евнух просил Филиппа сказать: «Молю тя, о ком Пророк глаголет сие? О себе ли, или о ином некоем?» (Деян.8:34). Боялся он, чтобы, истолковав читанное не о том лице, не уклониться от правильного смысла. И ученики, желая знать время сказуемого им, умоляли Господа, «глаголюще: рцы нам, когда сия будут? и что есть знамение Твоего пришествия?» (Мф.24:3). И они, слыша от Спасителя о кончине мира, хотели знать само время для того, чтобы и самим не обмануться и быть в состоянии научить других. И действительно, узнав о сем, исправили они солунян, готовых впасть в заблуждение. Посему когда приобретет кто совершенное знание о чем – либо подобном, тогда будет иметь правильное и здравое разумение веры. А если кто что – либо подобное перетолкует о другом, то вскоре впадет в ересь. Так, во времени ошибались Именей и Александр, говоря, что воскресение уже было, а галаты, уже после надлежащего времени возлюбив обрезание. И иудеи были и доныне находятся в заблуждении касательно лица, когда думают, что об одном из них сказано: «се, Дева во чреве приимет, и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, еже есть сказаемо: с нами Бог» (Мф.1:23, Ис.7:14), и когда слова: «Пророка... вам возставит... Бог» (Втор.18:15) почитают сказанными об одном из пророков, и слыша: «яко овча на заколение ведеся» (Ис.53:7), не учатся у Филиппа, но предполагают, что это сказано об Исаии или о ком другом из бывших пророков.
55) Тому же подвергшись, и христоборцы впали в мерзкую ересь. Если бы эти безрассудные знали лицо, и предмет, и время в апостольском изречении, то не стали бы столь нечествовать, толкуя человеческое о Божестве. Это же можно увидеть, если кто хорошо истолкует начало места. Апостол говорит: «многочастне и многообразне древле Бог глаголавый отцем во пророцех, в последок дний сих глагола нам в Сыне» (Евр.1:1, 2). Потом, через несколько слов продолжает: «Собою очищение сотворив грехов наших, седе одесную... величествия на высоких, толико лучший быв Ангелов, елико преславнее паче их наследствова имя» (Евр.1:3, 4). Итак, апостольское изречение напоминает о времени, в которое Бог глаголал нам в Сыне, когда также совершено и очищение грехов. Когда же глаголал нам в Сыне? И когда совершено очищение грехов? Когда сделался человеком? Не после ли пророков? Не напоследок ли дней? Потом, поелику идет речь о домостроительстве нашего спасения, говоря о последних временах, по связи с этим упомянул, что и в прежние времена Бог не умолкал, но глаголал людям через пророков. А поелику и пророки служили, и через ангелов изглаголан Закон (Гал.3:19), но пришел и Сын, и пришел послужить, то по необходимости присовокупил: «толико лучший быв Ангелов», желая показать, что сколько Сын отличен от раба, столько же и служение Сына стало лучше служения рабов. Посему апостол, различая ветхозаветное и новозаветное служение, с дерзновением пишет иудеям и говорит: «толико лучший быв Ангелов». Почему не сказал совершенно сравнительно «больше, или честнее быв», чтобы не заключил кто об ангелах, будто бы одного с Ним рода, но сказал: «лучший», чтобы дать уразуметь отличие Сына по естеству от существ сотворенных. И на это имеем доказательство в Божественных Писаниях. Давид псалмопевствует: «лучше день един во дворех Твоих паче тысящ» (Пс.83:11). И Соломон возглашает: «Приимите наказание, а не сребро, и разум паче злата искушена. Лучше бо премудрость камений многоценных, всякое же честное недостойно ея есть» (Притч.8:10, 11). И действительно, не различны ли по сущности и по естеству премудрость и добытые из земли камни? Какое сродство между дворами небесными и жилищами земными? Или в чем сходство у вечного и духовного с временным и смертным? И в этом же смысле Исаия говорит: «сия глаголет Господь кажеником: елицы сохранят субботы Моя и изберут, яже Аз хощу, и содержат завет Мой, дам им в дому Моем и во ограде Моей место именито, лучшее от сынов и дщерей, имя вечно дам им, и не оскудеет» (Ис.56:4, 5). Итак, нет никакого сродства у Сына с ангелами. А если нет никакого сродства, то слово «лучший» сказано в обозначение не сравнения, но различения, потому что Сын по естеству отличен от ангелов. И сам апостол, толкуя слово: «лучший», поставляет это превосходство не в ином чем, но в различии Сына с существами сотворенными, говоря, что Он Сын, а те «служебнии» (Евр.1:14), и что как Сын сидит одесную Отца, так они, будучи служебными, предстоят, посылаются и служат.
56) Поелику же это написано в таком смысле, то этим, ариане, означается, что Сын не сотворен, но паче инаков с существами сотворенными, собственно принадлежит Отцу, «Сый в лоне Отчи» (Ин.1:18). И написанное здесь: «быв» – не означает, что Сын сотворен, как думаете вы. Ибо если бы просто сказал: «быв» и умолк, то был бы предлог у ариан. Поелику же предварительно нарек Сыном, во всем отделении речи показав, что инаков Он с существами сотворенными, то и слово «быв» поставил неотрешенно, но к «быв» присовокупил «лучший», потому что почитал это речение безразличным, зная, что об исповедуемом преискренним Сыном сказать: «был» – равнозначительно слову: «родился» и есть лучший. Для рожденного нет различия, скажет ли кто: стал или сделался; того же, что приведено в бытие как создание, невозможно именовать рожденным, разве только после того, как твари сделаются причастными рожденного Сына и сами наименуются рожденными не по собственному естеству, но потому что стали причастны Сына Духом. Такое словоупотребление известно и в Божественном Писании. Оно говорит о существах сотворенных: «вся Тем быша и без Него ничтоже бысть» (Ин.1:3), и: «вся Премудростию сотворил еси» (Пс.103:24). О сынах же рожденных: «быша Иову сынове седмь и дщери три» (Иов.1:2), и: «Авраам бе ста лет, егда бысть ему Исаак сын его» (Быт.21:5). И Моисей сказал: если будут у кого сыновья.
Посему если Сын инаков с существами сотворенными и есть единое собственное рождение Отчей сущности, то напрасен предлог ариан, указывающих на слово: «быв». Ибо если и этим постыжденные будут еще усиливаться и говорить, что эти изречения употреблены сравнительно и потому сравниваемые однородны, почему и Сын есть ангельского естества, то пусть предварительно посрамлены будут тем, что соревнуют Валентину, Карпократу и другим еретикам и говорят одно с ними. Ибо Валентин называл ангелов однородными с Христом, а Карпократ утверждает, что ангелы - зиждители мира. У них научившись, может быть, и ариане ангелов сравнивают с Божиим Словом.
57) Но водящихся подобными представлениями да постыдит Псалмопевец, который говорит: «кто уподобится Господеви в сынех Божиих?» (Пс.88:7). И: «кто подобен Тебе в бозех Господи» (Пс.85:8). Пусть же слышат и хоть из этого научатся, что по общему всех признанию сравнение делается обыкновенно между однородными, а не между разнородными. Никто не сравнивает Бога с человеком и человека опять же с бессловесными и деревья – с камнями, по несходству естества. Но как Бог не сравним, так сравнивается человек с человеком, дерево с деревом, камень с камнем. И об этих никто не скажет: «лучше» (τὸ κρεῖττον), а разве: «паче» (τὸ μᾶλλον), и: «больше» (τὸ πλέον). Так, Иосиф был прекрасен паче братьев своих, и Рахиль – паче Лии (Быт.29:30). «И звезда от звезды» не лучше, но паче «разнствует во славе» (1Кор.15:41). О вещах же разнородных, когда сличает их кто между собою, в обозначение их различия сказуется «лучше», как сказано о премудрости и о камнях (Притч.8:11). Если бы апостол сказал: толико паче Сын предходит ангелам или толико их больше, то был бы вам предлог говорить, что Сын сравнивается с ангелами. Но теперь, говоря, что Он лучший и столько же их преславнее, сколько Сын отстоит славою от рабов, показывает, что отличен Он от ангелов по естеству. И опять, говоря, что Он все основал, показывает, что отличен Он от всего сотворенного. Если же по естеству отличен Он от тварей и иносущен с ними, то какое же возможно сравнение или сходство Его сущности с вещами сотворенными? Ибо если опять выдумают что – либо подобное, то обличит их Павел, говоря сие: «кому бо рече когда от Ангел: Сьн Мой еси Ты, Аз днесь родих Тя... И ко Ангелом убо глаголет: творяй Ангелы Своя духи, и слуги Своя огнь палящ» (Евр.1:5, 7).
58) Вот о вещах созданных говорит, что они сотворены и суть произведения; обращаясь же к Сыну, называет Его не произведением, не созданным, но вечным Царем, Создателем, говоря: «престол Твой, Боже, в век века», и: «в начале Ты, Господи, землю основал еси, и дела руку Твоею суть небеса: та погибнут, Ты же пребываеши» (Евр.1:8, 10, 11). Из этого и они, если бы захотели, могли бы уразуметь, что иной есть Создатель, иные же – создания; и первый есть Бог, а последние произошли и сотворены из ничего. Сказуемое теперь: «та погибнут», не то означает, что тварь блюдется на погибель, но указанием на конец дает разуметь о естестве вещей сотворенных. Что может погибнуть, то, хотя и не погибнет по милости Сотворшего сие, однако же, произошло из ничего и свидетельствует о себе, что некогда оно не существовало. Поелику же таково естество вещей сотворенных, то по сему самому о Сыне сказуется: «Ты же пребываеши», чтобы показать Его вечность. Поелику Он не имеет возможности погибнуть, как имеют ее вещи сотворенные, имеет же вечное пребывание, то такое сказуемое о Нем: «не было Его, пока не рожден», для Него чуждо; свойственно же Ему вечное бытие и сопребывание с Отцом.
Итак, если бы апостол не написал этого в послании к Евреям, то другие его послания и все Писание поистине воспретили бы представлять себе о Слове что – либо подобное. Поелику же и апостол написал, и в предыдущем было доказано, что Сын есть рождение Отчей сущности и что Он Создатель, прочие же вещи Им созидаются, что Он есть Сияние, Слово, Образ и Отчая Премудрость, а сотворенные вещи состоят ниже Троицы и служебны, то Сын инороден и иносущен с вещами сотворенными, свойствен же паче Отчей сущности и подобоестествен с Отцом. Посему и Сам Сын не сказал: Отец Мой лучший Меня есть, чтобы не предположил кто, будто бы Сын чужд Отчего естества, но сказал: «болий» (Ин.14:28) не по какой – либо величине и не по времени, но по причине рождения Его от Отца. Но и этим опять изречением «болий есть» – показал отличительное свойство сущности.
59) И сам апостол, не сущность Слова желая главным образом сравнивать с вещами сотворенными, сказал: «толико лучший быв Ангелов» (потому что сравнение не имеет здесь места: иное – Слово, иное – ангелы); но имея в виду пришествие Слова во плоти и домостроительство, совершенное Им тогда, хотел показать, что Слово не подобно бывшим прежде, чтобы в какой мере Слово по естеству отлично от предпосланных Им, в такой же и большей еще мере от Него и чрез Него бывшая благодать сделалась лучшей ангельского служения. Рабам свойственно было требовать только плодов, а Сыну и Владыке свойственно простить долги и пересадить виноградник.
И присовокупленное апостолом показывает различие Сына с вещами сотворенными, ибо говорит он: «Сего ради подобает нам лишше внимати слышанным, да не когда отпадем. Аще бо глаголанное Ангелы слово бысть известно, и всяко преступление и ослушание праведное прият мздовоздаяние: како мы убежим, о толицем нерадивше спасении, еже зачало приемше глаголатися от Господа, слышавшими в нас известися» (Евр.2:1–3). Если бы Сын был из числа сотворенных, то был бы не лучший их, и ради Него не полагалось бы большего наказания за ослушание. Ибо при служении ангелов относительно к каждому из них в преступающих Закон большая или меньшая могла быть виновность, однако же Закон был один, и одно было наказание преступающим его. Поелику же Слово – не из числа сотворенных, но Отчий есть Сын, то в какой мере и Сам есть лучший и совершенное Им и лучше, и выше, в такой же и наказание будет тяжелее. Да рассмотрят же благодать, дарованную Сыном и да познают, как и дела свидетельствуют о Нем, что отличен Он от вещей сотворенных, что Он единый истинный Сын во Отце, и Отец в Нем (Ин.17:21). Закон изглаголан ангелами и никого не возвел к совершенству, имея нужду в пришествии Слова, как сказал Павел. Пришествие же Слова довершило дело Отца. И как тогда от Адама до Моисея царствовала смерть, так явление Слова привело смерть в бездействие. Не умираем уже все во Адаме, но все оживотворяемся во Христе. Тогда «от Дана до Вирсавии» (Суд.20:1) возвещался Закон, и в одной Иудее «ведом был Бог» (Пс.75:2), ныне же «во всю землю изыде вещание их» (Пс.18:5), и вся земля полна ведения о Боге, ученики Христовы научили все народы, и ныне исполнилось написанное: «и будут вси научени Богом» (Ин.6:45, Ис.54:13). И показанное тогда служило образом, а теперь явилась истина.
И это опять сам апостол впоследствии яснее толкует, говоря: «по толику лучшаго завета бысть испоручник Иисус» (Евр.7:22), и еще: «ныне же лучшее улучи служение, поелику и лучшаго завета есть ходатай, иже на лучших обетованиих узаконися» (Евр.8:6), и: «ничтоже бо совершил закон, привведение же есть лучшему упованию» (Евр.7:19), а потом говорит: «нужда убо бяше образом небесных сими очищатися: самем же небесным лучшими жертвами, паче сих» (Евр.9:23). Слово лучший и теперь, и во всех местах апостол прилагает ко Господу как лучшему и отличному от вещей сотворенных. Ибо Им совершается лучшая жертва, о Нем – лучшее упование, чрез Него – лучшие обетования, лучшие не потому только, что сравниваются как великие с чем – то малым, но потому что по самому свойству инаковы с прежними. Ибо Домостроительствовавший все сие есть лучший вещей сотворенных.
60) И опять, это изречение «бысть испоручник» обозначает данное Им за нас поручительство. И как, будучи Словом, «плоть бысть» и речение «бысть» относим мы к плоти, потому что она получила бытие и есть тварь, так и здесь сказано «бысть», чтобы это изречение принимали мы в последнем значении, поколику сделался Он человеком. Да знают же упорствующие и да откажутся от такого своего злоумия. Пусть слышат, что Павел означает этим не приведение в бытие Его сущности, ибо знает, что Слово есть Сын и Премудрость, и Сияние, и Образ Отца, то и теперь речение «бысть» относится к служению завета, которым приведена в бездействие смерть, некогда царствовавшая. И совершенное Им служение стало лучшим, потому что «немощное закона, в немже немощствоваше плотию, Бог Сына Своего посла в подобии плоти греха, и о гресе осуди грех во плоти» (Рим.8:3), то есть удалил от нее грехопадение, пленницею которого была всегда плоть, почему и не принимала в себя Божественной мысли, и саму плоть доведя до удобоприемлемости слова, сделал, что мы не по плоти уже ходим, «но по духу», и нередко говорим о себе: «мы не во плоти, но в Дусе» (Рим.8:9). И Сын Божий пришел в мир, «не... да судит мирови», но да искупит всех и «да спасется Им мир» (Ин.3:17). Ибо тогда мир как повинный судим был Законом, а теперь суд приняло на Себя Слово и, за всех пострадав плотию, всем даровало спасение. И это имея в виду, Иоанн воззвал: «закон Моисеом дан бысть, благодать же и истина Иисус Христом бысть» (Ин.1:17). Но благодать лучше, нежели Закон; действительность лучше, нежели тень.
61) Лучшее же, как было сказано, не могло сделаться чрез кого – либо другого, а не чрез Сына, сидящего одесную Отца. Что же означает это, как не преискренность Сына и то, что Божество Отца есть вместе и Божество Сына? Ибо в царстве Отца царствующий Сын на одном престоле восседает с Отцом, и созерцаемое в Божестве Отца Слово есть Бог, и кто видит Сына, тот видит Отца (Ин.14:9), а таким образом, един есть Бог. Сидя одесную, не делает Отца сидящим ошуюю, но что в Отце есть десное и досточестное, то имеет и Сын, и говорит: «вся, елика имать Отец, Моя суть» (Ин.16:15). Посему Сын, сидя одесную, и Сам видит Отца одесную, хотя как соделавшийся человеком говорит: «предзрех Господа предо мною выну, яко одесную мене есть, да не подвижуся» (Пс.15:8). И этим опять показывается, что Сын – в Отце, и Отец – в Сыне. Поелику Отец – в десных, то и Сын одесную. И поелику Сын сидит одесную, то Отец – в Сыне.
И как ангелы служат, восходя и нисходя (Ин.1:51), так о Сыне сказано: «и да поклонятся Ему вси Ангели Божии» (Евр.1:6). Когда ангелы служат, тогда говорят: «Послан я к тебе» и «Господь повелел». А Сын, хотя по человечеству и говорит о Себе, что Он послан, и приходит совершить дело и послужить, однако же как Слово и Образ сказует: «Аз во Отце и Отец во Мне есть», и: «видевый Мене, виде Отца», и: «Отец во Мне пребываяй, Той творит дела» (Ин.14:9–11). Ибо все то, что созерцается в сем Образе, суть дела Отца.
Этого достаточно, чтобы посрамить восстающих против самой истины. Если же, поелику написано «лучший быв», речение «быв» как сказуемое о Сыне не хотят принимать за равнозначное речениям «сделался» и «есть» или по причине совершения лучшего служения не хотят сего речения «быв» принимать и разуметь в том значении, какое нами сказано, думают же из сего речения заключать, что Слово названо получившим бытие, то пусть снова выслушают это в кратких словах, когда забыто ими сказанное.
62) Если Сын есть один из ангелов, то речение «быв» будет относиться к Нему так же, как и к ним и ничем не будет отличаться Он от них по естеству, напротив же того, или ангелы будут сынами, или и Он – Ангелом, и вместе совокупно воссядут одесную Отца, или со всеми ангелами и Сын будет предстоять как служебный дух, подобно им посылаемый в служение. Если же Павел отличает Сына от существ сотворенных, говоря: «кому рече когда от Ангел: Сын Мой еси Ты?» (Евр.1:5), – и Сын создает небо и землю, ангелы же Им приводятся в бытие; Сын восседит с Отцом, а ангелы предстоят в служении, то для кого не ясно видно, что не о сущности Слова употребил апостол речение: «быв», но о служении, какое совершено Словом? Ибо как, будучи Словом, «плоть бысть», так, сделавшись человеком, стал в служении настолько лучший служения бывшего чрез ангелов, сколько Сын отличен от рабов и Создатель от созданных. Посему да перестанут речение «быв» принимать относящимся к сущности Сына, потому что Сын не из числа сотворенных; и пусть знают, что речением быв обозначается служение и бывшее домостроительство. А как сделался Он лучшим в служении, будучи лучшим сотворенных существ по естеству, это показывается тем, что сказано нами прежде.
И думаю, что это пристыдит их. Если же будут упорствовать, то сообразно с делом будет по безумной их дерзости такой же дать им и ответ, и противоположить им подобные же речения, употребляемые о Самом Отце, чтобы пристыженные тем удержали язык свой от зла и познали, в каком глубоком находятся они неразумии. Итак, написано: «буди ми в Бога защитителя и в дом прибежища, еже спасти мя» (Пс.30:3), и еще: «бысть Господь прибежище убогому» (Пс.9:10). И много подобных этим мест находится в Божественных Писаниях. Поэтому если говорят, что сказано это о Сыне (что, может быть, всего более верно), то пусть сознаются, что Святые желают иметь Его защитителем и домом прибежища не как тварь, и потому речения: «быв, сотвори, созда» – пусть принимают в отношении к человеческому Его пришествию. Ибо тогда сделался Он защитителем и домом прибежища, когда «грехи наша... вознесе на теле Своем на древо» (1Пет.2:24), и сказал «приидите ко Мне вси труждающиеся и обремененнии, и Аз упокою вы» (Мф.11:28).
63) А если скажут, что эти речения употреблены об Отце, то, поелику и здесь написано: «буди и бысть», ужели решатся утверждать, что и Бог сотворен? Конечно, на это осмелятся они, когда таким образом умствуют о Слове Его. Последовательность мыслей требует от них то же предположить и об Отце, что представляют себе о Слове Его. Но да не будет того, чтобы и на мысль кому – либо из верующих пришло когда что – либо подобное! Ибо Сын не из числа сотворенных, а также написанное и сказанное здесь «буди» и «бысть» означает не начало бытия, но помощь, оказанную нуждающимся. Бог всегда есть и всегда Тот же, но люди сотворены Словом впоследствии, когда восхотел сам Отец. Бог невидим и неприступен существам сотворенным, наипаче же людям сущим на земле. Посему когда люди, изнемогая, призывают, когда гонимые имеют нужду в помощи, когда притесняемые молятся, тогда Невидимый как человеколюбивый являет Себя в Своем благодеянии, какое оказывает собственным Своим Словом и в сем Самом Слове. И следствия сего богоявления удовлетворяют уже потребности каждого; для немощных бывает оно силою, для гонимых прибежищем и домом спасения, притесняемым говорит «еще глаголющу ти реку: се приидох» (Ис.58:9). А что совершается Сыном в помощь каждому, о том говорит каждый: «Бог стал для меня сим», потому что помощь от Самого Бога подается Словом. Это известно и в общеупотребительной речи человеческой, и этот образ выражения всякий, кто бы ни был, признает превосходным. Нередко и от людей бывает помощь людям. Иной помог притесняемому, как Авраам Лоту, иной отверз дом свой гонимому, как Авдий – сынам пророческим, иной упокоил странника, как Лот Ангелов, иной снабдил нуждающихся, как Иов просящих у него. И как облагодетельствованные, если один скажет: «Такой-то стал моим помощником», и если другой скажет: «Стал моим прибежищем, а его снабдителем», говоря это, означают не начало бытия и не сущность облагодетельствовавших, но само благодеяние, оказанное ими нуждающимся; так, когда святые говорят о Боге «бысть» и «буди», означают не какое – либо начало бытия, потому что Бог безначален и несотворен, но соделанное Им спасение человекам.
64) Поелику же так понимаем это, то следует удерживать тот же смысл, как скоро и о Сыне сказуется «бысть» и «буди». Посему, слыша и сказанное: «быв лучший Ангелов» и «бысть», не должны мы предполагать какое – либо начало бытию Слова и вовсе не представлять Слова единым из сотворенных, разуметь же сказанное Павлом о служении и домостроительстве, когда Слово стало человеком. Ибо когда «Слово плоть бысть, и вселися в ны» (Ин.1:14), когда пришло Оно послужить и даровать всем спасение, тогда Оно бысть нам спасение, бысть нам жизнь, бысть нам очищение, тогда домостроительство Его о нас соделалось лучшим ангельского, и Слово стало путем, стало воскресением. И как сказанное: «буди ми в Бога защитителя» – означает не происхождение сущности Самого Бога, но, по объясненному выше, Его человеколюбие, так и теперь изречения: «лучший быв Ангелов», и: «бысть», и: «потолику лучший бысть испоручник Иисус» означают не сущность Слова сотворенную (да не будет сего!), но оказанное нам вочеловечением Его благодеяние, хотя еретики и пребудут неблагодарными и упорными в нечестии.
Послание на ариан
слово второе
1) Думал я, что защитники арианства удовольствуются теми против них обличениями и доводами истины, какие перед этим были изложены, и, успокоившись, раскаются, наконец, в том, что и мудрствовали и говорили о Спасителе худо. Но они (не знаю, почему) все еще не приходят в стыд, и, как свиньи и псы, валяясь в своей блевотине и тине, еще более изобретают себе вымыслов злочестия. Не понимая ни того, что написано в Притчах: «Господь созда Мя начало путей Своих в дела Своя» (Притч.8:22), ни того, что сказано апостолом: «верна суща Сотворшему Его» (Евр.3:2), упорно стоят на том, что Сын Божий есть произведение и тварь. Если не вовсе утратили они чувства, то из сказанного прежде достаточно могли видеть, что, по засвидетельствованию истины, Сын не из не сущих и вовсе не из числа вещей созданных, потому что как Бог не может Он быть произведением, и непозволительно именовать Его тварью, а только тварям и произведениям приличны такие выражения: «из не сущаго» и «не был, пока не рожден». Поелику же, как бы боясь отступиться от своих вымыслов, выставляют по обычаю на вид приведенные выше изречения Божественных Писаний, которые имеют добрый смысл, но ими перетолкованы худо, то повторив значение этих изречений, как утвердим это в памяти верных, так арианам даже каждым из этих изречений докажем, что вовсе не знают они христианства.
А если бы знали, то не затворяли бы себя в неверие нынешних иудеев, но спросили бы и услышали, что «в начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово» (Ин.1:1), когда же по благоволению Отца Само Слово стало человеком, тогда справедливо сказано о Нем Иоанном: «Слово плоть бысть» (Ин.1:14), и Петром: «Господа и Христа Его... сотворил есть» (Деян.2:36), и Соломоном как бы от лица Самого Господа: «Господь созда Мя начало путей Своих в дела Своя», и Павлом: «толико лучший быв Ангелов» (Евр.1:4), и еще: «Себе умалил, зрак раба приим» (Флп.2:7), и также: «темже, братие святая, звания небеснаго причастницы, разумейте Посланника и Святителя исповедания нашего Иисуса... верна суща Сотворшему Его» (Евр.3:1, 2). Все таковые изречения имеют одну и ту же силу, одну благочестивую мысль, показывающую и Божество Слова, и сказуемое о Нем по человечеству, потому что Слово стало и сыном человеческим.
Хотя и сего достаточно к опровержению ариан, но поелику, не разумея сказанного апостолом (упомяну об этом прежде), по причине написанного: «верна суща Сотворшему Его», думают, что Божие Слово есть произведение, то почел я необходимым снова вразумить утверждающих это, как сказано было нами и прежде, у них же заимствовав главное положение.
2) Если Слово не Сын, то пусть нарицается произведением, пусть и о Нем сказуется все сказуемое о произведениях, пусть не Оно одно нарицается и Сыном, и Словом, и Премудростью, и Сам Бог пусть именуется не Отцом, а только Зиждителем и Творцом Своих созданий, пусть как тварь будет образом и начертанием зиждительного Отчего изволения, так Сам Отец, по словам их, не имеет рождающего естества, и потому нет ни Слова, ни Премудрости, ни вообще Образа собственной Отчей сущности. Ибо если нет Сына, то нет и Образа.
А если нет Сына, то почему говорите, что Бог есть Творец, когда все созидаемое приводится в бытие чрез Слово и Премудростию, и ничто не пришло в бытие без Слова; по вашему же мнению, нет у Бога, чрез Кого и Кем творит Он все? Если по мнению ариан, Сама Божия сущность не плодоносна, но бесплодна, как не светящий свет и сухой источник, то почему не стыдятся они утверждать, что Бог имеет зиждительную силу? И почему, отъемля то, что от естества, не краснеют, когда хотят предпочесть то, что от изволения? А если Бог, изволяя, чтобы имело бытие и то, что вне Его и что прежде не существовало, и зиждет сие, и делается Творцом сего, то гораздо прежде может Он быть Отцом Рождаемого от собственной Его сущности. Если приписывают Богу изволение о бытии не сущего, то почему же не признают в Боге того, что предваряет сие изволение? Предваряет же сие изволение – иметь Богу сродное естеству и быть Отцом собственного Своего Сына. Поэтому если бы по их неразумному рассуждению не было в Боге первого, что от естества, то как могло бы в Нем быть второе, что от изволения? Первое же есть Слово, а второе – тварь.
Но хотя злочестивые осмелятся еще больше вопиять против сего, у Бога есть Слово, потому что Словом приведена в бытие тварь. И явно, что Бог как Творец имеет и зиждительное Слово не извне, но собственно от Себя. Ибо опять должно повторить то же: если Бог имеет изволение, и изволение Его есть творческое, и одного изволения Его достаточно, чтобы состоялись твари, Слово же Его есть творческое и зиждительное, то несомненно, что Слово сие есть живая Отчая воля, существенная действенность, истинное Слово, которым все и состоялось, и прекрасно управляется. Никто не может усомниться, что Приводящий в стройность первоначальнее и самой стройности, и приводимого в стройность что, как сказал я прежде, для Бога созидать есть второе, первое же рождать, потому что рождаемое есть Сын, собственно и истинно сущий от оной блаженной и всегда существующей Сущности, а созидаемое по изволению сей Сущности приходит в бытие, составляясь извне, и зиждется собственным от сущности Божией Рождением.
3) Итак, поелику в слове сем показана великая несообразность такого положения, будто бы Слово не Сын Божий, но произведение, то необходимо уже исповедать с нами, что Господь есть Сын. А если Он – Сын, что и действительно, о Сыне же исповедуется, что Он не извне, но от Родшего, то пусть, по сказанному прежде, не спорят о речениях, если о Самом Слове вместо речения «Родшему» святые употребляют речение «Сотворшему», как будто это речение безразлично с первым, пока исповедуется то, что согласно с естеством. Ибо речения не уничтожают естества, скорее же, естество переменяет значение присваиваемых ему речений. Речения не первоначальнее сущностей, но сущности суть первое, а речения – второе по них. Почему, когда сущность есть произведение или тварь, тогда речения «сотворил, стал» и «создал» сказуются о тварях в собственном смысле и обозначают произведение, а когда сущность есть рождение и сын, тогда речения «сотворил, стал» и «создал» употребляются о сыне уже не в собственном смысле и не означают произведения, но вместо речения: «родил» иной без различия употребляет и речение: «сотворил».
Так, отцы нередко рожденных ими сыновей именуют своими рабами и тем не отрицают подлинности рождения; нередко же, выражая благорасположение к рабам своим, называют их чадами и вместе с тем не скрывают, что издавна обладают ими. В первом случае как отцы говорят они по власти, а во втором дают именование по человеколюбию. Сарра называла Авраама господином, хотя она не раба, но супруга. Апостол раба Онисима, как брата, сблизил с владетелем его Филимоном. Вирсавия, будучи матерью, назвала сына рабом, говоря отцу: «Соломона... раба твоего» (3Цар.1:19); потом и пророк Нафан, вошедши согласно с Вирсавиею, сказал Давиду: «Соломона раба твоего» (3Цар.1:26). И они не затруднились назвать сына рабом, потому что и отец, слыша это, признал его сыном, и они, говоря это, знали, что Соломон сын, и достойным наследства по отцу признавали того, кого именовали рабом, ибо по естеству был он Давидов сын.
4) Посему как читающие это о Соломоне понимают правильно, и слыша, что именуется он рабом, признают его не рабом, но по естеству и подлинным сыном, так, если и о Спасителе, Который истинно исповедуется Сыном и по естеству есть Слово, говорят святые: «верна суща Сотворшему Его», если сам Он говорит о Себе: «Господь созда Мя:», и: «Аз раб Твой и сын рабыни Твоея» (Пс.115:7), и все тому подобное, то да не отрицают посему иные того, что, собственно, принадлежит Ему от Отца, но пусть об Отце и Сыне, как о Соломоне и Давиде, держатся правильного разумения. Ибо, если слыша, что Соломон назван рабом, признают его сыном, то не справедливо ли многократно погибнуть тем, которые не удерживают того же разумения и о Господе, но когда слышат, что именуется Рождением, Словом, Премудростию, стараются перетолковать это и отрицают преискреннее по естеству рождение Сына от Отца; когда же слышат речения и выражения, приличные произведению, тотчас готовы признать Сына произведением по естеству и отрицать бытие Слова, тогда как зная, что Сын соделался человеком, все таковые речения могут относить к Его человечеству? Не мерзкими ли оказываются они пред Господом, имея у себя «сугубый вес» (Притч.20:23) и по одному весу выводя сказанное выше заключение, а по другому хуля Господа?
Но, может быть, соглашаются они, что речение «раб» употреблено как бы по благорасположению, останавливаются же на речении «Сотворшему» как на великом каком – то пособии для их ереси. Однако и эта опора их есть трость сокрушенная. Ибо вскоре сами себя осудят, если только изучат словоупотребление Писания. Как Соломон называется рабом, хотя он и сын, так (повторим опять сказанное прежде), если родители рожденных ими сынов называют творимыми, созидаемыми, бывшими, то этим нимало не отрицают их естества. Езекия, по написанному у Исаии, сказал в молитве: «отднесь бо дети сотворю, яже возвестят правду Твою, Господи спасения моего» (Ис.38:19, 20). И сам он сказал сотворю, а пророк в той же книге и в четвертой книге Царств говорит так: «и сыны твоя, иже изыдут от тебе» (4Цар.20:18, Ис.39:7). Следовательно, Езекия сказал «сотворю» вместо «рожду» и рождаемых им именует как бы творимыми, и никто не спорит, что речение это употреблено о рождении естественном. И Ева, родив Каина, говорила: «стяжах человека Богом» (Быт.4:1). Она сказала «стяжах» вместо «родила». Ибо видела прежде рождение свое, а потом присовокупила «стяжах», и из сказанного ею «стяжах» никто не заключит, что Каин куплен у других, а не ею рожден. И патриарх Иаков сказал Иосифу: «ныне убо два сыны твоя, иже быша тебе в земли египетстей прежде пришествия моего к тебе во Египет, мои суть, Ефрем и Манассия» (Быт.48:5). И об Иове Писание говорит: «даша ему сынове седмь, и дщери три» (Иов.1:2), как и Моисей говорил в Законе: если будут у кого сыны, и: если сотворишь сына.
5) Вот и о рожденных говорили, что они были и сотворены, зная, что как скоро признаются сынами, нет разности, если и скажет кто: «быша», или «стяжах», или «сотвори», потому что мысль сама собою останавливается на естестве и действительности. Поэтому и спрашивающих, не тварь ли и не произведение ли Господь, надобно прежде спросить: не Сын ли Он, не Слово ли, не Премудрость ли? Когда последнее решено будет утвердительно, тогда немедленно отринется и уничтожится мысль, что Он – произведение и тварь, потому что не может произведение быть сыном и словом и сын – произведением.
Если же это так, то явное опять в этом для всех доказательство, что выражение «Сотворшему» Его служит не в пользу, а более в осуждение арианской ереси. Ибо оказывается, что речение «сотворил» в Божественном Писании употребляется о подлинных по естеству чадах. Почему как скоро доказано, что Господь есть Сын по естеству и Сын преискренний, Слово и Премудрость Отца, явствует из сего, что если и сказуется о Нем «сотвори» или «бысть», то сказуется не как о произведении; напротив же того, святые употребляют это речение безразлично, как и о Соломоне и об Езекииных чадах. И о тех, которые сами родили их, написано «сотвори», и «стяжах», и «бысть».
Поэтому богоборцы, которые неоднократно выставляли в предлог подобные речения, вследствие сказанного должны хоть со временем отложить злочестивое мудрование и мудрствовать о Господе, что Он есть истинный Сын, Слово и Отчая Премудрость, а не произведение, не тварь. Ибо если Сын есть произведение, то каким словом и какою премудростию произведен Он? Все создания приведены в бытие Словом и Премудростию, как написано: «вся Премудростию сотворил еси» (Пс.103:24), и: «вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть» (Ин.1:3). А если Сын есть это Слово и эта Премудрость, Которою все производится, то Он уже не в числе творимых и вообще приводимых в бытие, но есть Отчее рождение.
6) Смотрите, какая погрешность называть произведением Божие Слово. Соломон в одном месте Екклесиаста говорит: «все творение приведет Бог на суд о всяком погрешении, аще благо и аще лукаво» (Еккл.12:14). Ужели же и Слово, если Оно произведение, по вашим словам, приведено будет на суд? И где, наконец, суд, когда судится Судия? Кто воздаст праведным благословения, а недостойным наказания, когда, по вашим словам, и Господь предстанет со всеми на суд? По какому закону судим будет Сам Законодатель? Созданиям свойственно это – быть судимыми, приять от Сына благословение и наказание. Убойтесь, наконец, Судии, убедитесь Соломоновым словом. Если «все творение приведет Бог на суд», а Сын не в числе судимых, но гораздо более Сам есть Судия всех творений, то не яснее ли солнца делается, что Сын – не произведение, но Отчее Слово, которым и производятся и судятся творения?
Если же ариан опять смущает написанное «верна суща», и полагают они, что как о всех, так и о Сыне сказуется: «верна суща», потому что Он, веруя, приемлет мзду веры, то посему следует им укорить также и Моисея, который говорит: «Бог верен» и истинен (Втор.32:4), и Павла, который пишет: «верен... Бог, Иже не оставит вас икуситися паче, еже можете» (1Кор.10:13). Но говоря это, святые не представляли себе о Боге чего-либо человеческого, напротив того, знали, что слово «верный» имеет в Писании двоякое значение, а именно: «верующий» и «достойный веры». И первое значение приличествует людям а второе – Богу. Верен Авраам, потому что поверил глаголющему Богу; верен же Бог, потому что, как воспевает Давид, «верен», то есть достоин веры, «Господь во всех словесех Своих» (Пс.144:13), и невозможно Ему солгать. И «аще кто... верна имать вдовицы» (1Тим.5:16), то верною называется за то, что право верует. «Слово же верно» (1Тим.3:1) потому, что обязываемся верить сказанному, ибо это истинно и не может быть иначе. Посему и написанное: «верна суща Сотворшему Его» не уподобляет Сына другим и значит не то, что Он, веруя, стал благоугоден, но то, что как Сын истинного Бога верен Он, и мы обязываемся верить Ему во всем, что сказал и соделал Он, пребыв непреложным и неизменяемым даже в человеческом домостроительстве и явлении во плоти.
7) Таким образом, иной, продолжая борьбу с бесстыдством ариан, и одним этим речением «сотвори» может уличить их, что заблуждаются они, признавая Божие Слово произведением. Поелику же написанное имеет правильный смысл, показывая, какое время означается речением сотвори и о чем оно сказано, то необходимо и этим доказать неразумие еретиков, особливо если, по сказанному прежде, взяты будут нами во внимание и время, и потребность написанного. Итак, апостол сказал это, рассуждая не о времени, предшествовавшем твари, но о времени, когда «Слово плоть бысть». Ибо так написано: «темже, братие святая, звания небеснаго причастницы, разумейте Посланника и Святителя исповедания нашего Иисуса... верна суща Сотворшему Его». Когда же Он послан? Не тогда ли, как облекся в плоть нашу? Когда стал Святителем исповедания нашего? Не с того ли времени, как принес Себя за нас, воскресил из мертвых тело и приходящих к Нему с верою Сам доныне приводит и приносит к Отцу, всех избавляя и за всех умилостивляя Бога? Не сущность Слова и не естественное рождение от Отца желал обозначить апостол, когда сказал: «верна суща Сотворшему Его». Да не будет сего. Слово есть творящее, а не творимое. Обозначает же апостол снисшествие Слова к человекам и совершенное Им святительское служение, что всякий хорошо может видеть из истории Закона и Аарона. Так, Аарон рождается не первосвященником, но человеком и со временем, когда угодно стало Богу, делается первосвященником, делается же не просто, не в обычных являясь одеждах, но облекаясь в ефод, в слово (τὸ λογεῖον) и в подир, по Божию повелению сделанный женами, и в этих облачениях входя во Святая, приносит Богу жертву за народ и служит и сем как бы посредником между Божиим видением и человеческими жертвами. Так и Господь «в начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово». Когда же благоволил Отец, чтобы дан Он был в искупительную цену за всех и всем дарована была благодать, тогда как Аарон облекался в подир, так и Слово прияло на Себя плоть от земли, имев матерью по телу вместо невозделанной земли Марию, чтобы Ему как Святителю, имея у Себя приносимое, Себя Самого принести к Отцу и собственною Своею кровью всех нас очистить от грехов и воскресить из мертвых.
8) Сению сего было ветхозаветное, и что совершил, пришедши, Спаситель, то по Закону в сени изображает Аарон. Аарон, будучи один и тот же, не изменялся, когда возлагал на себя первосвятительскую одежду, но, пребывая одним и тем же, прикрывался только этою одеждою. И если кто, увидев его приносящего жертву, говорил: «Вот, Аарон стал сегодня первосвященником», то не обозначал этим, что в это же время стал Аарон и человеком, потому что человеком был он прежде, нежели стал первосвященником; выражал же только, что Аарон сделался первосвященником в служении, облекшись в устроенные и уготованные первосвященству одежды. Таким же образом можно и о Господе правильно представлять себе, что, прияв на Себя плоть, не стал Он иным, но, будучи один и Тот же, прикрылся плотью, и речения «стал, сотворен» следует понимать не в том смысле, что сотворено Само Слово как Слово, но в том, что Слово – Зиждитель всего – впоследствии сделалось святителем, облекшись в созданное и тварное тело, которое и может принести за нас, почему и сказуется сотворенным. Поэтому если Господь не сделался человеком, то пусть спорят ариане. Если же «Слово плоть бысть», то о Слове, сделавшемся человеком, что надлежало сказать, кроме сего: «верна суща Сотворшему Его»? Как о Слове свойственнее всего говорить: «в начале бе Слово», так человеку свойственно сделаться и быть сотворенным. И о Господе, видя, что ходит Он как человек, а в делах являет Себя Богом, не всякий ли мог спросить, кто сотворил Человека сего? И опять, не всякий ли мог ответить на это: Отец сотворил Человека сего и послал Его нам Святителем?
И сам апостол, написавший: «верна суща Сотворшему Его», всего более может уяснить такую мысль, показать время и лицо, если возьмем во внимание сказанное им прежде. Ибо речь идет в одной связи, и чтение продолжается об одном и том же. Итак, в послании к Евреям пишет он следующее: «понеже убо дети приобщишася крови и плоти, и Той приискренне приобщися техже, да смертию упразднит имущаго державу смерти, сиречь диавола, и избавит сих, елицы страхом смерти чрез все житие повинни беша работе. Не от Ангел бо когда приемлет, но от семене Авраамова приемлет: отнюдуже должен бе по всему подобитися братии, да милостив будет и верен первосвященник в тех, яже к Богу, во еже очистити грехи людския. В немже бо пострада, Сам искушен быв, может и искушаемым помощи» (Евр.2:14–18). «Темже, братие святая, звания небеснаго причастницы, разумейте Посланника и Святителя исповедания нашего Иисуса... верна суща Сотворшему Его» (Евр.3:1, 2).
9) Кто, прочитав все это место, не осудит ариан, и не подивится блаженному апостолу, так прекрасно выразившемуся. Ибо когда сотворен, когда стал Посланником? Не тогда ли, как и «Той приискренне приобщися» с нами «крови и плоти»? И когда сделался «милостивым и верным Первосвященником»? Не тогда ли, как «по всему» уподобился «братии»? Уподобился же тогда, как стал человеком, облекшись в нашу плоть. Следовательно, Павел, пиша о домостроительстве Слова по человечеству, а не о сущности Слова, сказал: «верна суща Сотворшему Его».
Поэтому не безумствуйте более, утверждая, что Слово Божие есть произведение. Ибо Слово есть единородный по естеству Сын. И Сын тогда стал иметь братий, когда облекся в подобную нашей плоть; и принося ее Сам в лице Своем, наименован Первосвященником и сделался милостивым и верным; милостивым, потому что, принесши Себя за нас, помиловал нас, верным же не потому, что подобно нам стал причастником веры и уверовал в кого – либо, но потому что мы обязаны веровать всему, что Он говорит и делает, и потому, что приносит Он жертву верную, всегда пребывающую и непрестающую. Жертвы, приносимые по Закону, не имели в себе верного как преходившие с каждым днем и снова имевшие нужду в очищении, а жертва, принесенная Спасителем единожды, все совершила и навсегда пребывает верною. Аарон имел преемников, и вообще, подзаконное священство переменяло прежних священников по времени и по смерти. Господь же, имея «непреступное» (Евр.7:24) и непреемственное первосвященство, «верен» стал «первосвященник», всегда пребывая и сделавшись верным по обетованию, потому что внемлет приходящим к Нему и не вводит их в обман. И это можно видеть также из послания великого Петра, который говорит: «темже и страждущии по воле Божией, яко верну Зиждителю да предадят души своя» (1Пет.4:19). Ибо верен не тот, кто пременяется, но тот, кто всегда пребывает и воздает, что обетовал.
10) У язычников так называемые ими лжеименные боги неверны в отношениии и к бытию, и к обетованиям, потому что они неповсюдны, но, и местно будучи чтимы, со временем исчезают и сами собою падают. Потому и Слово взывает о них, что верность не укрепилась в них (Иер.9:3), что они – «вода лживая» (Иер.15:18), и: «несть веры в них» (Втор.32:20). В подлинном же смысле единый и истинный Бог всяческих верен, Он всегда один и Тот же и вещает: «видите, видите, яко Аз есмь» (Втор.32:39) «и не изменяюся» (Мал.3:6). Потому и Сын Его верен, всегда пребывает, не изменяется, не лжив и по бытию, и в обетованиях, как опять говорит апостол, пиша к Фессалоникийцам: «верен Призвавый вас, Иже и сотворит» (1Сол.5:24). Поелику творит то, что обетовал, то верен Глаголющий. А что речение это в послании к Евреям означает и неизменяемость, об этом пишет так: «аще не веруем, Он верен пребывает, отрещися бо Себе не может» (2Тим.2:13). Следовательно, апостол, ведя речь о телесном пришествии Слова, справедливо говорит: «Посланника» и «верна суща Сотворшему Его», показывая, что и сделавшись человеком, «Иисус Христос вчера и днесь тойже, и во веки не изменяется» (Евр.13:8).
И как апостол в послании по причине первосвященства упоминает о вочеловечении Слова, так опять не умалчивает надолго, но вскоре упоминает и о Божестве Его, чтобы обезопасить нас со всех сторон, особливо когда говорит об уничижении, и чтобы нам тотчас познать высоту и Отчее величие Слова. Посему говорит: «Моисей – слуга, Христос – Сын» (Евр.3:5, 6); первый верен в дому, а Христос есть Господь и Зиждитель самого дома, потому что Сам устроил его и как Бог святит его. Моисей, человек по естеству, сделался: верным, веруя Богу, глаголющему к нему чрез Слово, Слово же было в теле не как единый из созданных, не как тварь в твари, но как Бог во плоти, Творец и Строитель в устроенном Им. Люди облекаются плотию, чтобы придти в бытие и существовать. Божие же Слово соделалось человеком, чтобы освятить плоть и, будучи Господом, было в образе раба, потому что всякая тварь, будучи приведена в бытие и сотворена Словом, рабственна Слову. А из этого явствует, что сказанное апостолом «сотвори» представляет творимым не Слово, но приятое Словом нашему подобное тело. Посему, сделавшись человеком, наименовалось Оно и нашим братом.
11) Если же доказано, что когда и употребляет кто о Самом Слове речение «сотворил», употребляет его вместо речения «родил», то какой еще вымысел могут изобрести к перетолкованию сего, когда слово наше, дав этому речению смысл во всех отношениях чистый, показало, что Сын – не произведение, но по Сущности Отчее рождение, «домостроительственно же» по благоволению Отца ради нас сотворен и соделался человеком, почему и говорится у апостола: «верна суща Сотворшему Его», и в Притчах: «созда Мя». Как скоро исповедуем, что Сын сделался человеком, можно, по замеченному выше, без различия сказать о Нем, что Он сделался, или сотворен, или создан, или образован, или есть раб, или сын рабыни, или сын человеческий, или поставлен, или отошел, или есть жених, или братанич, или брат, потому что все эти речения свойственны человеческому состоянию, и подобные этим выражения означают не сущность Слова, но что Слово сделалось человеком.
Такой смысл имеет и приводимое также еретиками изречение из Деяний, когда Петр говорит: «яко... Господа и Христа... сотворил есть, сего Иисуса, Егоже вы распясте» (Деян.2:36). Не написано здесь: сотворил Себе Сына или сотворил Себе Слово, почему еретики могли бы вообразить нечто подобное. А поэтому, если не забыли они, что рассуждают о Сыне Божием, то пусть отыщут, написано ли где: Бог сотворил Себе Сына или создал Себе Слово? Или еще: написано ли где явно, что Сын Божий есть произведение или тварь? И тогда пусть укажут это, чтобы и в этом случае обличены были они, неразумные. Если не находят ничего подобного, берут же только те места, где написано: сотворил или сотворен, то боюсь, что в скором времени, слыша: «в начале сотвори Бог небо и землю» (Быт.1:1), сотворил солнце и луну, сотворил море, скажут, что и небо есть Слово, что и свет, сотворенный в первый день, есть Слово же, что и земля, и каждая из сотворенных вещей также есть Слово, и в этом уподобятся, наконец, так называемым стоикам, потому что стоики Самого Бога распростирают на все, а еретики Божие Слово ставят наряду с каждой из тварей; подобное они и говорили уже прежде, утверждая, что Слово есть одна из тварей.
12) Но пусть снова услышат то же, и во – первых, пусть знают, что Слово (о чем говорено было и прежде) есть Сын, а не произведение и что подобных речений не должно принимать о Божестве Слова; надлежит же входить в исследование, почему и в каком смысле написано это, и тогда, без сомнения, для ищущих откроется человеческое домостроительство, ради нас принятое на Себя Словом. Ибо и Петр, сказав: «Господа и Христа Его... сотворил есть», тотчас присовокупил: «сего Иисуса, Егоже вы распясте». И всем стало явно (да будет же явно и еретикам, если соблюдут последовательность речи!), что апостол сказал не о сущности Слова, но по человечеству наименовал Его сотворенным. Ибо что распято? Не тело ли? Да и чем было апостолу обозначить телесное естество Слова, как не речением «сотворил есть»? Притом же, сказанное здесь «сотворил есть» имеет правый смысл. Ибо, по замеченному выше, не сказал апостол: сотворил Его – Слово, но «Господа сотворил Его», и не просто сотворил, но сотворил у вас и среди вас, а это то же значит, что сделал известным. И это сам Петр приметным образом дал вразуметь в начале первой сей проповеди когда сказал: «Мужие израильстии, послушайте словес сих: Иисуса Назорея, мужа от Бога извествованна в вас силами и чудесы и знамении, яже сотвори Тем Бог посреди вас, якоже... сами весте» (Деян.2:22). Итак, выраженное в конце речением «сотворил» в начале выразил апостол словами: «сделал известным»; потому что знамениями и чудесами, какие сотворил Господь, извествовано, что Христос не просто человек, но Бог во плоти и Сам Господь. Подобно сему сказанное в Евангелии у Иоанна: «сего ради паче гоняху Его иудее... яко не токмо разоряше субботу, но и Отца Своего глаголаше Бога, равен ся творя Богу» (Ин.5:16, 18). Ибо тогда Господь не представлял только Себя Богом (Он вовсе не есть притворяющий Себя Богом), но доказывал о Себе делами, говоря: «аще... Мне не веруете, делом Моим веруйте: да разумеете... яко Аз во Отце, и Отец во Мне...» (Ин.10:38). Так, Отец и Господа и Царя сотворил есть Его среди нас и у нас, которые прежде были непокорны Ему. И явно, что извествуемый теперь Господом и Царем, не Царем и Господом начинает при этом быть, а начинает только показывать Свое господство и распростирать его и на непокорявшихся.
13) Посему если еретики думают, что Спаситель не был Господом и Царем, пока не сделался человеком и не претерпел крест, но с сего только времени начал быть Господом, то пусть знают, что они явно повторяют слова Самосатского. Если же, как изъясняли и говорили мы выше, Он вечный Господь и Царь, потому что Авраам поклоняется Ему как Господу своему, и Моисей говорит: «и Господь одожди на Содом и Гоморр жупел, и огнь от Господа с небесе» (Быт.19:24), и Давид воспевает: «рече Господь Господеви моему: седи одесную Мене» (Пс.109:1), и: «престол Твой, Боже, в век века: жезл правости жезл царствия Твоего» (Пс.44:7), и: «царство Твое царство всех веков» (Пс.144:13), то явно, что прежде нежели сделался человеком, был Он вечным Царем и Господом как Отчий Образ и Отчее Слово. А поелику Слово есть вечный Господь и Царь, то явствует еще, что не о сущности Сына сказал Петр: «сотворил есть», но о господстве Его над нами, принятом Им на Себя, когда сделался человеком и, всех избавив крестом, стал Господом и Царем всех.
Если же по причине написанного «сотворил есть» еретики упорствуют и по недоразумению или по христоборному своему произволению не хотят признать равнозначными речения «сотворил» и «сделал известным», то пусть слышат, что слова Петровы и в этом случае имеют правый смысл. Кто делается над кем – либо господом, тот под владычество свое приобретает уже существующих. Если же Господь есть Зиждитель и вечный всех Царь, когда же сделался человеком, тогда приобрел и нас, то и из сего явствует, что сказуемое Петром и в этом случае означает не то, будто бы сущность Слова есть произведение, но указывает на совершившееся впоследствии подчинение всех Спасителю и на Его над всеми господство. И это подобно изъясненному выше. Как там предложили мы изречения: «буди ми в Бога защитителя» (Пс.30:3), и: «бысть Господь прибежище убогому» (Пс.9:10), и слово показало, что изречения эти означают не то, будто бы Сам Бог приходит в бытие, но указывают на совершаемое Им каждому благодеяние, так и Петрово изречение имеет тот же смысл.
14) Сам Божий Сын как Слово есть Господь вселенной, мы же, прежде нежели получили бытие, изначала подлежали рабству тления и клятве законной, потом, сами себе постепенно измыслив не сущее, как говорит блаженный апостол, стали служить «не по естеству сущим богам» (Гал.4:8), не признавали Бога истинного, и не сущее предпочитали истине, но напоследок, подобно тому, как древле восстенал народ, обременяемый в Египте, и мы, имея в себе насажденный закон, с неизглаголанными воздыханиями духа начали просить и говорить: «Господи Боже наш, стяжи ны» (Ис.26:13), и Он стал нам как бы «в дом прибежища и Бога защитителя», а таким образом сделался нашим Господом. Не Он возымел при сем начало бытия, но мы начали иметь Его Господом своим. Бог как благий и как Отец Господа, всех помиловав и соблаговолив, чтобы все познали Его, творит, наконец, что Сын Его облекается в тело человеческое, соделывается человеком и наименован Иисусом, чтобы в теле сем, принесши Себя за всех, освободить Ему всех от богонеразумия и тления и Самому сделаться Господом и Царем всех. И об этом – то, а именно, что так сделался Он Господом и Царем, Петр сказал: «Господа и Христа Его... сотворил и послал есть», а это значит то же, что Отец сотворил Его человеком, потому что человеку свойственно быть сотворенным. Не просто же сотворил человеком, но сотворил, чтобы господствовать Ему над всеми и всех освятить помазанием. Ибо, хотя сущее во образе Божием Слово приняло на Себя рабский зрак, однако же восприятие плоти не поработило Слова, которое по естеству есть Господь. Напротив того, совершено Словом освобождение всего человечества, и Само Слово по естеству Господь, сделавшись и человеком, чрез сам рабий зрак соделывается Господом всех и Христом, именно же, для освящения всех Духом. И как Бог, соделываясь и Богом защитителем и говоря: «буду им Богом» (Евр.8:10), не тогда наипаче соделывается и не тогда только начинает быть Богом, но чем всегда Он есть, тем как скоро угодно Ему бывает и для имеющих в том нужду, так и Христос, по естеству вечный Господь и Царь, не тогда, как посылается, наипаче соделывается Господом, и не в это время начинает быть Господом и Царем, но чем всегда Он есть, тем творится тогда и по плоти и, всех избавив, таким образом, делается Господом живых и мертвых. Ибо Ему, наконец, служебно все, и это – то самое воспевает Давид: «рече Господь Господеви моему: седи одесную Мене, дóндеже положу враги Твоя подножие ног Твоих» (Пс.109:1). Искуплению прилично было совершиться не чрез другого кого, но чрез Того, Кто Господь по естеству, чтобы нам, сотворенным чрез Сына, не именовать Господом иного и не впасть в арианское и языческое неразумие, послужив твари паче создавшего всяческая Бога.
15) Таков смысл этого изречения по немощному моему разумению. У Петра была истинная и добрая причина говорить так иудеям. Ибо иудеи, уклонившись от истины, хотя ожидают пришествия Христова, но не думают, что Христос претерпит страдание, и говорят, чего сами не понимают: мы знаем, что когда придет Христос, пребудет «во веки: како Ты глаголеши: вознестися Ему подобает?» (Ин.12:34) Сверх того, предполагают, что Христос не Слово пришедшее во плоти, но простой человек, каковы были все Цари. Посему – то Господь, вразумляя Клеопу и бывшего с ним, научал их, что «Христу» сперва «подобаше пострадати» (Лк.24:26), а прочих иудеев вразумляя, что Пришедший есть Бог, говорит им: «аще оных рече богов, к нимже слово Божие бысть, и не может разоритися Писание: Егоже Отец святи и посла в мир, вы глаголете, яко хулу глаголеши, зане рех: Сын Божий есмь» (Ин.10:35, 36).
16) Посему Петр, научившись этому у Спасителя, и в том и другом1) наводя иудеев на истинное разумение, говорит: «Божественные Писания возвещают вам, иудеи, что грядет Христос. И хотя вы почитаете Его простым человеком, как единого из потомков Давидовых, однако же написанное о Нем дает разуметь, что Он не таков, как вы утверждаете. Напротив же того, Писания возвещают, что Он – Господь и Бог, бессмертен и Податель жизни. Ибо Моисей сказал: узрите живот ваш «висящ пред очима» вашими (Втор.28:66), а Давид в 109-м псалме говорит: «рече Господь Господеви моему: седи одесную Мене, дóндеже положу враги Твоя подножие ног Твоих» (Пс.109:1), и в 15-м псалме: «не оставиши душу Мою во аде, ниже даси Преподобному Твоему видети истления» (Пс.15:10). А что таковые изречения относятся не к Давиду, об этом сам он свидетельствует, называя грядущего Господом своим. Да и сами вы видите, что Давид умер и останки его у вас. Но что Христу должно быть таким, как изображают Его Писания, в этом, без сомнения, согласитесь и вы. Богом изречены словеса сии, и в них не может быть лжи. Поэтому если можете сказать, что Предсказанный пришел еще прежде, и можете доказать знамениями и чудесами, какие совершены сим пришедшим, что Он Бог, то вправе вы спорить с нами. А если не можете доказать, что Он уже пришел, но доныне еще ожидаете Его, то осведомитесь у Даниила о времени, потому что сказанное Даниилом относится к настоящему времени. Если же настоящее время есть то самое, которое предвозвещено издревле, и видели вы то, что совершилось у нас ныне, то познайте, что сей Иисус, «Егоже вы распясте», есть ожидаемый Христос, потому что Давид и все пророки умерли, и гробы всех их у вас. Совершившееся же ныне Воскресение показало, что написанное относится к сему Иисусу. Ибо на распятие указывают слова: узрите «живот» ваш «висящ»; в пронзении копием ребра исполнилось сказанное: «яко овча на заколение ведеся» (Ис.53:7). А что Он не только воскрес, но и древних мертвецов воздвиг из гробов (как весьма многие из вас видели это сами), то и это предсказано в словах: «не оставиши душу Мою во аде», и: «пожре смерть возмогши, и паки отъят... Бог» (Ис.25:8). И то, что Им совершены таковые бывшие у нас знамения, показывает, что Пришедший во плоти есть Бог, что Он есть Жизнь и Господь смерти. Ибо Христу, Который дает жизнь другим, подобало Самому не «быти держиму» от смерти. Но этого не могло быть, если бы, как думаете вы, Христос был простой человек. Напротив того, Он есть Божий Сын, потому что все люди подлежат смерти. Поэтому никто уже да не сомневается, но «твердо... да разумеет весь дом Израилев» (Деян.2:36), что сей Иисус, Которого видели вы во образе человека творящим знамения и такие дела, каких никто никогда не творил, есть Христос и Господь всяческих. Сделавшись человеком и наречен будучи Иисусом, как говорили мы выше, не умален Он человеческими немощами, но в том самом, что соделан человеком, наипаче являет Себя Господом живых и мертвых. «Понеже бо, – как сказал апостол, – в премудрости Божией не разуме мир премудростию Бога, благоизволил Бог буйством проповеди спасти верующих» (1Кор.1:21). Поелику мы, люди, не захотели познать Бога чрез Слово Его и послужить Божию Слову – Владыке нашему по естеству, то благоизволил Бог явить в человеке господство Свое и всех привлечь к Себе. Неприлично же было совершить это через простого человека, чтобы, имея господом человека, не стали мы человекопоклонниками. Посему – то Само «Слово плоть бысть», и наречено Ему имя Иисус, и таким образом «Господа и Христа Его» Отец «сотворил есть»; а это значит: сотворил, чтобы Он господствовал и царствовал, «да о имени Иисуса, Егоже вы распясте», как всякое колено поклонится, так и мы признаем Самого Сына и Господом и Царем, а чрез Него познаем и Отца».
17) Многие из иудеев, слыша это, пришли в себя и признали, наконец, Христа, как и написано в Деяниях. Но поелику ариане решаются оставаться иудеями и препираться с Петром, то и им предложим таковые же речения. Может быть, хоть этим вразумятся, узнав, что такие выражения обыкновенно употребляются в Божественном Писании. Что Христос есть вечный Господь и Царь, это явным стало из сказанного пред сим, и никто не сомневается в этом, потому что как Божий Сын подобен Он Богу, а как подобный Богу, без сомнения, Он и Господь и Царь. Ибо Сам говорит: «видевый Мене, виде Отца» (Ин.14:9). А что и это самое сказанное Петром: «Господа и Христа Его... сотворил есть», не значит, будто бы Сын есть произведение, можно видеть из благословения Исаакова, хотя изображение это и слабо в сравнении с тем, о чем у нас речь. Итак, Исаак сказал Иакову: «буди господин брату твоему» (Быт.27:29), а Исаву: вот, «господина его сотворих тебе» (Быт.27:37). Если бы речение «сотворих» означало сущность и начало бытия Иаковлева, то и в этом случае арианам не надлежало бы даже помыслить что – либо подобное о Божием Слове, потому что Сын Божий не тварь, подобно Иакову; по крайней мере, научившись сколько – нибудь у других, могли бы они не предаваться более своему безумию. Если же Исааковы слова относят не к сущности и не к началу бытия, тогда как Иаков по природе есть тварь и произведение, то не превосходят ли в неистовстве самого диавола, когда то самое, чего на основании подобных речений не смеют приписать и созданным по естеству, прилагают к Божию Сыну, говоря: Он есть произведение? Исаак сказал: «буди» и «сотворих», означая этим не начало Иаковлева бытия и не сущность Иаковлеву, потому что сказал это, когда прошло более тридцати лет от рождения Иаковлева; разумел же власть, какую Иаков возымел над братом впоследствии.
18) Тем паче Петр выразился так, не обозначая этим, что сущность Слова есть произведение, потому что уже исповедал Его Сыном Божиим: «Ты еси Христос, Сын Бога живаго» (Мф.16:16), но разумел и над нами по благодати сотворенное и сбывшееся царство и господство Христово. Ибо, говоря это, не умолчал о вечном и Отческом Божестве Сына Божия, напротив же того, еще прежде сказал, что излиялся на нас Дух, а подавать Дух со властью – не дело твари и произведения, но Божий есть дар, потому что твари освящаются Духом Святым; Сын же, не Духом освящаемый, но паче Сам подающий всем Духа, показывает тем о Себе, что Он не тварь, но истинный Отчий Сын. А поелику о Нем же, подающем Дух говорится, что Он сотворен, то значит, что сотворен у нас Господом по человечеству, подает же Дух, потому что Он есть Божие Слово. Ибо всегда и был, и есть как Сыном, так и Господом и Всецарем всех, во всем уподобляясь Отцу и имея все то, что имеет Отец, как сказал это Сам (Ин.16:15).
Рассмотрим, наконец, и сказанное в Притчах: «Господь созда Мя начало путей Своих в дела Своя» (Притч.8:22); хотя доказанным уже о Слове, что Оно – не произведение, всего более доказывается, что Оно – и не тварь, потому что речения произведение и тварь – тождезначущи; почему и доказательство, что Слово – не произведение служит также доказательством, что Оно – и не тварь. И иной подивится, что еретики вымышляют себе предлоги к нечестию и не приходят в стыд после каждого и сделанного им обличения. Сперва умыслили они обольщать людей простых, спрашивая их: не сущего ли из не сущего или сущего сотворил Сущий? И имел ли ты сына, пока не родил его? Поелику же оказалось это непрочным, изобрели новый вопрос: одно ли Несозданное или их два? Потом обличенные и в этом присовокупили тотчас: свободен ли Сын и изменяемого ли Он естества? Но когда и это отвергнуто, придумали еще сказать: «толико лучший быв Ангелов». Поелику же истина обличила и это, то теперь уже, сводя вместе все сие, думают утвердить ересь свою речениями: произведение и тварь. Ибо снова указывают на это и не отступаются от своего зломыслия, различно изменяя и извращая одно и то же, чтобы обольстить им кого – нибудь хоть этим разнообразием. Правда, что сказанное доселе всего более показывает, сколь напрасен и этот их умысел, однако же, поелику повсюду повторяют они изречение, взятое из Притчей, и многим не знающим христианской веры кажется, будто бы слова их не без значительности, то необходимо особо исследовать речение созда, как рассмотрели изречение: верна суща Сотворшему Его, и тем показать, что как во всем, так и в этом нет у них в основании ничего, кроме одной мечты.
19) И сперва посмотрим, что вначале, когда изобретаема была ими ересь, представляли они блаженной памяти Александру. Тогда писали: «Тварь, но не как одна из тварей; произведение, но не как одно из произведений; рождение, но не как одно из рождений». Пусть же всякий обратит внимание на коварство и хитрость этой ереси. Приметив горечь своего зломудрия, усиливается она приукрасить себя правдоподобием речений. Высказывает свое мудрование, а именно: «Сын – тварь», и вместе с тем почитает возможным утаиться, говоря: «Но не как одна из тварей». Лучше же сказать, написав это, ересь сия еще более обличила тем свое злочестие. Ибо если, по словам вашим, Сын точно тварь, то почему же лицемерите, говоря: но не как одна из тварей? Если точно Он – произведение, то почему же не как одно из произведений? В этом и можно видеть яд ереси. Говоря: Он – рождение, но не как одно из рождений, в один ряд ставит многих сынов и учит, что Господь есть один из них. Так, по словам их, Он уже не Единородный, но как единый из многих братий именуется и рождением, и Сыном. Какая же нужда в лицемерии: называть Его тварью и говорить, что Он – не тварь? Если и присовокупите: не как одна из тварей, то подобное ваше ухищрение окажется неразумным, потому что вы же опять называете Его одною из тварей, и что иной сказал бы о других тварях, то вы, подлинно буи и слепии (Мф.23:17), мудрствуете и о Сыне. Ибо какая иная тварь такова же, каковою создана всякая другая, чтобы утверждать вам сие о Сыне как нечто исключительное? Вся видимая тварь создана в шесть дней; и в первый создан свет, который и «нарече Бог... день» (Быт.1:5); во второй создана твердь; в третий Бог, собирая воедино воды, явил сушу и произвел на ней различные плоды; в четвертый сотворил солнце, и луну, и весь звездный сонм; в пятый создал животных в море и птиц в воздухе; в шестой сотворил четвероногих, живущих на земле, и наконец, человека. И невидимая Его от создания мира «твореньми помышляема, видима суть» (Рим.1:20). И свет не то, что ночь; солнце не то, что луна; бессловесные животные не то, что разумный человек; ангелы не то, что престолы, и престолы не то, что власти. Напротив того, хотя все они – твари, однако же, каждая созданная вещь по роду, в собственной сущности своей, какою сотворена, такою есть и пребывает.
20) Посему Слово или пусть будет исключено из числа произведений, и как Творец возвращено Творцу, и исповедуется по естеству Сыном, или, если Оно точно есть тварь, пусть будет признано состоящим в том же чине, в каком и прочие твари относительно друг к другу. Пусть каждая из них наименована будет тварью, но не как одна из тварей, рождением или произведением, но не как одно из произведений или рождений. Ибо речения: рождение и произведение, – признали вы тождественными, написав: «рожденного» или «сотворенного». Хотя по сравнению с другими тварями Сын преимуществует, но тем не менее, Он – тварь, как и прочие твари. Ибо и в самих по естеству тварях можно найти, что одни пред другими преимуществуют. «Звезда бо от звезды разнствует во славе» (1Кор.15:41). И все прочие твари сравнительно одна с другою имеют разность. Однако же, по этому самому одни не господствуют, а другие не раболепствуют совершеннейшим; одни не служат причинами творящими, и другие не созидаются первыми; напротив того, все имеют одно свойство – быть производимыми и творимыми, сами в себе исповедуют своего Зиждителя, как воспевает Давид: «небеса поведают славу Божию, творение же руку Его возвещает твердь» (Пс.18:2); как и мудрый Зоровавель говорит: «вся земля истину призывает, и небо оную благословляет... вся дела трясутся и трепещут» (2Ездр.4:36). А если вся земля воспевает, и благословляет Создателя и истину, и трепещет, Создатель же земли есть Слово, и Сам вещает: «Аз есмь... истина» (Ин.14:6), то, конечно, Слово – не тварь, но единственное собственное Отчее Слово. Им все устрояется, и Оно воспевается всеми как Зиждитель, о чем Само Оно говорит: «бех у Него устрояя« (Притч.8:29); и: «Отец Мой доселе делает, и Аз делаю» (Ин.5:17). Речение же «доселе» показывает, что Слово как Слово вечно пребывает во Отце. Ибо Слову свойственно – совершать дела Отчие и быть не вне Отца.
21) Если же что делает Отец, то делает и Сын, и что созидает Сын, то есть и Отчее создание; но Сын есть дело и создание Отца: то Сын или будет Сам Себя производить и Сам Себя творить (потому что то же самое, что делает Отец, есть дело и Сына), а это нелепо и невозможно; или, творя и делая то, что делает Отец, Сам не будет ни делом, ни тварью, чтобы Ему, будучи творящею причиною, в числе прочего творимого не оказаться творящим и то, чем сделался Сам Он; вернее же сказать, чтобы не оказаться неспособным творить. Ибо если, по словам вашим, произошел Он из не сущего, то как возможно Ему соделывать сущим не сущее? Если же созидает тварь, Сам будучи тварью, то и о каждой твари должно будет представлять то же, а именно, что и она может созидать. Но если соглашаетесь на это, то какая потребность в Слове, когда низшие твари могли получить бытие от тварей высших, или и вообще, каждая созданная вещь могла вначале услышать от Бога: да будет! Или: да созиждется! И таким образом создалась бы каждая тварь? Но этого нет в Писании, это и невозможно, потому что ничто созданное не есть причина творящая. Все приведено в бытие Словом, но и Слово не произвело бы всего, если бы Само было в числе тварей. Не могут созидать и ангелы, потому что и они – твари, хотя и держатся такой мысли Валентин, Маркион и Василид, и вы делаетесь их ревнителями. И солнце, будучи тварью, никогда ничего не приведет из небытия в бытие, и человек не создаст человека, и камень не измыслит камня, и дерево не возрастит дерево. Напротив того, Бог образует человека во чреве матернем, поставляет горы, дает рост дереву, а человек по способности приобретать познание слагает, обделывает это вещество и, как научился, обрабатывает уже существующее, довольствуется же тем одним, что это им сделано; и сознавая природу свою, если имеет в чем нужду, просит о том Бога.
22) Посему если и Бог производит и слагает из готового вещества (таково языческое мудрование, и по нему Бога можно будет назвать только художником, а не Творцом), то пусть и Слово обрабатывает это же вещество, по Божию велению и услуживая Богу. Если же Бог не сущее призывает в бытие Словом Своим, то Слово не в числе не сущих и призываемых; иначе должны будем искать иное слово, которым и Оно призвано, потому что не сущее приведено в бытие Словом. И если Бог Им созидает и творит, то Само Оно не в числе созидаемых и творимых, но паче есть Слово зиждущего Бога. И об этом Слове из дел Отца, совершаемых Самим Словом, познается, что Оно в Отце и Отец в Нем, что видевший Его видел и Отца, потому что Слову принадлежит сущность Отца, и Сын по всему подобен Отцу. Как Бог созидает чрез Сына, если Он – не Отчее Слово и не Отчая Премудрость? И как будет Сын Словом и Премудростью, если не есть собственное рождение Отчей сущности, но Сам произошел из не сущего? Когда все вещи из не сущего и суть твари, а также и Сын, по словам еретиков, есть одна из тварей, некогда не существовавших, – почему Он только Один открывает Отца? Почему никто другой, кроме единого Сына, не знает Отца? Ибо если Сыну, будучи тварью, возможно познать Отца, то пусть познается Отец и всеми, соответственно мере каждого существа, потому что все они, подобно Сыну, суть произведения. Если же созданным невозможно ни видеть, ни познавать, напротив того, Божие лицезрение и ведение превосходит силы всех тварей, ибо Сам Бог сказал: никтоже узрит «лице Мое, и жив будет» (Исх.33:20); и Сын говорил: «никтоже знает Отца, токмо Сын...» (Мф.11:27), то не одинаково с вещами сотворенными будет Слово, Которое одно познает и одно видит Отца, как изрекло Само Оно: «не яко Отца видел есть кто, токмо Сый» от Отца (Ин.6:46), и: «никтоже знает Отца, токмо Сын...», хотя и не так это кажется Арию. Почему же познал один Сын, если не Он один есть собственный Отчий Сын? Почему был бы собственным Отчим Сыном, если Он – тварь, а не истинный Сын из Отца?
Ради благочестия не тягостно будет и много раз повторить одно и то же, а именно: нечестиво думать, будто бы Сын есть один из всех, также хульно и неразумно утверждать, будто бы Он – тварь, но не как одна из тварей, произведение, но не как одно из произведений, рождение, но не как одно из рождений. Почему Сын не как одно из всего этого, если, по словам их, Его не было, пока не рожден? Ибо тварям и произведениям свойственно не быть, пока не приведены в бытие, и происходить из ничего, хотя бы и преимуществовали перед другими славою, потому что и все прочие твари окажутся в этом отношении различествующими между собою, как это усматривается в тварях видимых.
23) Но если, по мнению еретиков, Сын был тварь и произведение, но не как одна из тварей, потому что отличен от них славою, то Писанию надлежало бы обозначить и показать Его превосходство сравнительно с иными тварями; надлежало бы, например, сказать, что Он выше Архангелов, честнее Престолов, светлее солнца и луны, выше неба. Но теперь сего о Нем не обозначается. Отец же показывает, что Он собственный и единственный Его Сын, говоря: «Сын Мой еси Ты» (Пс.2:7), и: «Сей есть Сын Мой возлюбленный, о Немже благоволих» (Мф.3:17).
Потому и служили Ему ангелы как не одинаковому с ними, и поклоняются Ему не как высшему по славе, но как не одинаковому со всеми тварями и с ними самими, единому и собственному по сущности Отчему Сыну. А если бы поклонялись Ему как превосходящему славою, то и каждый из низших должен был бы поклоняться превосходящему его. Но это не так: тварь не поклоняется твари; поклоняется же раб Владыке и тварь Богу. Петр апостол Корнилию, который хотел поклониться ему, возбраняет это, говоря: « и аз... человек есмь» (Деян.10:26). И ангел в откровении Иоанну, когда хотел поклониться ему, также возбраняет это, говоря: «Виждь, ни: клеврет... твой есмь и братии твоея Пророков и соблюдающих словеса книги сея: Богу поклонися» (Откр.22:9). Следовательно, поклонение принадлежит единому Богу, и это знают сами ангелы. Хотя и превосходят других славою, но все они – твари и не приемлят поклонения, но сами поклоняются Владыке. Когда отец Сампсонов Маной хотел принести жертву ангелу, ангел возбранил ему, говоря: не мне, но Богу принеси (Суд.13:16). Господу же поклоняются и ангелы, ибо написано: «и да поклонятся Ему вси Ангели Божии» (Евр.1:6); и все народы, как говорит Исаия: «утрудися Египет, и купли Ефиопския, и Саваимстии мужи высоцыи к Тебе прейдут и Тебе будут раби», и вслед за сим: «и поклонятся Тебе, и в Тебе помолятся, яко в Тебе Бог есть... и несть Бога разве Тебе» (Ис.45:14). Приемлет Он и учеников поклоняющихся и удостоверяет их о Себе, Кто Он, говоря: не вы ли глаголете «Мя учителя и Господа: и добре глаголете, есмь бо» (Ин.13:13). И когда Фома говорит Ему: «Господь мой и Бог мой» (Ин.20:28), – позволяет ему говорить сие, даже приемлет сказанное, не возбраняя ему, потому что, как говорят другие пророки и как воспевает Давид: Он есть «Господь сил» (Пс.47:9), Господь Саваоф, что значит: Господь воинств, Бог истинный и Вседержитель, хотя арианам и нестерпимо слышать это.
24) Ему не поклонялись бы, и не было бы о Нем сказано сего, если бы Он был в числе тварей. Теперь же, поелику Он – не тварь, но собственное рождение сущности достопоклоняемого Бога и Сын по естеству, то поклоняются ему и веруют, что Он, как и Отец, есть Бог, Господь воинств, Властитель и Вседержитель. Ибо Сам сказал: «вся, елика имать Отец, Моя суть» (Ин.16:15). Сыну же свойственно иметь принадлежащее Отцу и быть таковым, чтобы в Нем созерцаем был Отец, чтобы Им было все сотворено, в Нем совершилось и утверждалось спасение всех.
Чтобы обличение ереси ариан еще более было явственно, хорошо будет спросить у них и о сем: поелику все существа суть твари и все они приведены в бытие из ничего, а по словам вашим, и Сам Сын есть тварь, и произведение, и один из не существовавших некогда, то почему же Им одним все сотворил Бог и «без Него ничтоже бысть»? Или почему, когда сказуется «все», представляет себе всякий, что речением «все» не Сын обозначается, но обозначаются сотворенные вещи? Когда же Писания говорят о Слове «всякий», опять представляет, что Слово не в числе обозначаемых речением «все», но с Отцом сопоставляет Того, Кем Отец промышляет обо всем, соделывает и творит спасение всех, хотя и все существа могли бы получить бытие по тому же повелению, по которому и Слово получило бытие от Единого Бога. Бог не утруждается, повелевая, не до того немощен к совершению всего, что Единого Сына мог сотворить Он один, к созиданию же прочих существ имел нужду в содейственнике и помощнике – Сыне. Без укоснения приходит в бытие все, что ни восхощет Бог. Напротив того, едва восхотел Он, как все совершилось, и никто не воспротивился воле Его. Итак, почему и все не пришло в бытие по тому повелению Единого Бога, по которому пришел в бытие Сын? Или пусть скажут, почему Сыном «вся быша», хотя и Сам Сын создан?
От ариан можно ожидать всякого неразумия; на это, впрочем, скажут: «Бог, восхотев создать тварную природу, видел, что она не может приять на себя ничем не умеряемой Отчей руки и Отчей зиждительной силы, потому первоначально один производит и творит Единого только и Его именует Сыном и Словом, чтобы при Его посредстве Им могло уже придти в бытие и все прочее?» Это не говорили только, но осмелились и написать Евсевий, Арий и приносивший жертвы Астерий.
25) Как же за это не осудить их кому – либо в совершенном злочестии, когда с великим неразумием растворив его себе и упиваясь им до такой меры, не стыдятся они истины? Если в том предположении, что Бог утрудился бы произведением иных тварей, говорят, что Сам Он сотворил одного Сына, то вся тварь возопиет на них, произносящих о Боге недостойное Бога, возопиет и Исаия, говоря в Писании: «Бог вечный... устроивый концы земли, не взалчет, ниже утрудится, ниже есть изобретение премудрости Его» (Ис.40:28). Если же Бог, как бы признавая для Себя недостойным творить все прочее, сотворил Единого Сына, сотворить же прочее поручил Сыну как помощнику, то и это недостойно Бога, потому что в Боге нет кичения. Впрочем, вразумит их Господь, говоря: «Не две ли птицы ценятся единым ассарием? И ни едина от них падет на земли без Отца вашего» небесного (Мф.10:29), и еще: «не пецытеся душею вашею, что ясте... ни телом вашим, во что облечетеся. Не душа ли больши есть пищи, и тело одежди? Воззрите на птицы небесныя, яко не сеют, ни жнут, ни собирают в житницы, и Отец ваш небесный питает их. Не вы ли паче лучши их есте? Кто же от вас пекийся может приложити возрасту своему лакоть един? И о одежди что печетеся? смотрите крин сельных, како растут: не труждаются, ни прядут: гаголю же вам, яко ни Соломон во всей славе своей облечеся, яко един от сих. Аще же сено сельное днесь суще и утре в пещь вметаемо, Бог тако одевает, не много ли паче вас маловери?» (Мф.6:25–30). Если не недостойно Бога промышлять о вещах даже столь маловажных, о волосах на голове, о воробье и о сене сельном, то не было недостойно Бога и произвести это. Ибо о чем промышляет, то и творит собственным Словом Своим. Иначе утверждающие это впадут в большую несообразность, потому что тварей отделят от самого дела творения и одно назовут делом Отца, а другое – делом Сына. Необходимо или и всему вместе с Сыном получить бытие от Отца, или, если все сотворенное приходит в бытие чрез Сына, не говорить, что и Сын есть один из сотворенных.
26) Сверх того, иной станет обличать их малосмыслие и таким еще образом. Если и Слово есть тварного естества, то почему, когда естеству сему нестерпимо быть непосредственным Божиим делом, из всего сотворенного одно Слово, как вы говорите, могло получить бытие от несозданной и пречистой Божией сущности? Необходимо или поелику возможно это Слову иметь ту же возможность и всему естеству, или поелику невозможно естеству, не иметь этой возможности и Слову, потому что и Оно, по словам вашим, есть одно из существ сотворенных. Еще же, если по невозможности естеству сотворенному быть непосредственным Божиим делом, была нужда в посреднике, то поелику Слово создано и есть тварь, и при Его создании по всей необходимости нужно было посредство, потому что и Само Слово включается в то же сотворенное естество, которое не может быть причастным Божьего делания, но имеет потребность в посредстве. А если и для Слова найдется какое посредство, то и для этого посредства потребен опять иной посредник, и таким образом, восходя и допытываясь помыслом, отыщет иной великую толпу стекающихся посредников, вследствие же этого невозможно будет и состояться твари, потому что она всегда требует для себя посредника, а этот посредник не может прийти в бытие без другого посредника, так как все они созданного естества, которое, как утверждаете вы, не может быть причастным делания Единого Бога. Поэтому какого неразумия исполнены ариане, когда и для того, что пришло в бытие, признают невозможным прийти в бытие! Или, может быть, доныне ища посредника, воображают они, что все это и не приходило еще в бытие. Ибо по такому нечестивому и буему разумению их, не могут состояться твари, пока не отыскано будет посредство.
27) Но возражают: «Вот и через Моисея Бог извел народ из Египта, через него дал закон, хотя Моисей и человек. Поэтому возможно подобному приходить в бытие посредством подобного». Говорить это прилично было бы им, закрыв себе лицо, чтобы не понести великого стыда. Моисей послан был не созидать, не призвать в бытие не сущее, не сотворить подобных ему человеков, но послужить только словом перед народом и перед царем Фараоном. В этом же великая есть разность: служить свойственно созданным как рабам, а созидать и творить принадлежит Единому Богу и собственному Его Слову и Премудрости. Поэтому при создании никто не найдет иного, кроме единого Божия Слова. Все произведено Премудростью, и без Слова ничто не приходило в бытие. На служения не один употребляется, но многие из существ всякого рода, кого угодно бывает послать Господу. Ибо много архангелов, много престолов, властей и господств, тысячи тысяч и тьмы тем предстоят служащих и готовых быть посланниками, много пророков, двенадцать апостолов, и еще Павел, и сам Моисей не один, но с ним Аарон и впоследствии другие семьдесят исполнились Святого Духа, и Моисею был преемником Иисус Навин, а Иисусу судии, судиям не один, но многие цари. Посему если бы и Сын был тварь и один из созданных, то надлежало бы многим быть подобным сынам, чтобы Господу иметь многих подобных служителей, так как много их в других родах существ. Если же не видно сего, а напротив того, тварей много, Слово же одно, кто не усмотрит и из этого, что Сын отличен от всех и несравним с тварями, но есть собственный Отчий Сын? Посему не многие Слова, но только единое есть Единого Отца Слово, Единый Единого Бога Образ.
Но вот говорят: «И солнце только одно, и земля одна». Пусть скажут эти несмысленые, что и вода одна, и огонь один, и тогда услышат, что и каждое сотворенное существо одно есть по своей сущности, но в отношении к служению и делу, какое поручается каждому, оно недостаточно и не удовлетворяет ему одно. Ибо «рече Бог: да будут светила на тверди небесней, освещати землю и разлучати между днем и между нощию: и да будут в знамения, и во времена, и во дни, и в лета. Потом сказано: и сотвори Бог два светила великая: светило великое в начала дне, и светило меньшее в начала нощи, и звезды. И положи я... на тверди небесней, яко светити на землю, и владети днем и нощию» (Быт.1:14–18).
28) Вот, светил много, а не одно солнце и не одна луна. Но хотя каждое светило по сущности одно, однако же у всех есть одно и общее служение, и недостаток каждого восполняется другим, и потребность освещать удовлетворяется всеми. Солнцу дана власть являться в продолжение только дня, а луне ночью, звезды же вместе с ними определяют времена и годы, и каждое светило служит знамением по требованию нужды. Так и земля не ко всему служит, а только к произведению плодов и к тому, чтобы поддерживать на себе животных. А тверди назначено разлучать «между водою и водою», на ней же утверждены и светила. Так и огонь, и вода со всеми другими веществами получили бытие, чтобы входить в состав тел. И вообще, ни одна из сотворенных вещей не существует отдельно, но все они, служа как бы членами друг другу, составляют из себя как бы единое тело – мир. Поэтому, если то же предполагают и о Сыне, почитая Слово частью целого и частью без прочих частей недостаточною к совершению порученного Ему служения, то всякий пусть мечет в них камнями. А если это явным образом злочестиво, то да признают, что Слово не из числа созданных, но есть единственное собственное Отчее Слово, Зиждитель тварей.
Но еретики возражают: «Слово есть тварь и единое из созданных, научилось же созидать у Бога, как у учителя и художника, и таким образом послужило научившему Богу. Софист Астерий как обучившийся отрекаться от Господа отважился написать сие, не примечая нелепых из сего следствий. Если и зиждительность есть нечто изучаемое, то пусть размыслят, не сказать ли им, что и Сам Бог есть Зиждитель не по естеству, а по науке, а потому может лишиться зиждительности. Притом, если Премудрость Божия приобрела зиждительность посредством обучения, то уже Премудрость ли Она, когда имеет нужду в обучении? И что такое была Она, пока не обучилась? Она не была еще Премудростью, поколику недоставало Ей учения. Следовательно, была чем – то пустым и несущественною Премудростью, имя же Премудрости получила вследствие преуспеяния, и дотоле будет Премудростью, пока сохранит, чему обучилась. Ибо что не от естества, но превзошло вследствие обучения, в том со временем можно и разучиться. Но о Божием Слове говорить что – либо подобное сему прилично не христианам, а язычникам.
29) Если зиждительность приобретается учением, по мнению этих нерассудительных, то приписывается этим Богу и зависть и немощь: зависть, потому что не научил созидать многих, чтобы окрест Его как много архангелов и ангелов, так много было и зиждителей, немощь же потому, что не мог творить один, но возымел нужду в содейственнике или в помощнике, хотя доказано, что созданное естество могло получить бытие от Единого Бога, если только Сын, по словам их созданный, мог получить бытие от Единого Бога.
Но Бог ни в чем не имеет недостатка, да не будет сего! Сам Он сказал: «исполнен есмь» (Ис.1:11). И не вследствие учения стало Зиждителем Слово, но как Отчий Образ и Отчая Премудрость совершает свойственное Отцу, и не для совершения созданных существ сотворил Бог Сына. Ибо вот и при Сыне Отец оказывается еще делающим, как говорит Сам Господь: «Отец Мой доселе делает, и Аз делаю» (Ин.5:17). Если же Сын, по вашему мнению, получил бытие для того, чтобы соделано было происшедшее после Сына, Отец же оказывается делающим и при сыне, то и в этом отношении сотворение такового Сына, по вашему учению, излишне. Сверх того, для чего Бог, желая сотворить нас, ищет посредника, как будто недостаточно воли Его к произведению того, что угодно Ему? Писания говорят: «вся елика восхоте, сотвори» (Пс.113:11), и: «воли... Его кто противитися может?» (Рим.9:19) Если же и одной Его воли достаточно к созданию всего, то опять потребность в посреднике по вашему учению излишня. Ибо нетвердым оказался и представленный вами пример Моисея, солнца и луны. А еще посрамит вас и сие. Если Бог, желая сотворить созданное естество и размышляя о нем Сам с Собою, примышляет и творит по вашему учению Сына, чтобы чрез Него создать нас, то смотрите, какое нечестие осмелились изречь вы.
30) Во – первых, из этого оказывается, что Сам Сын получил бытие ради нас, а не мы ради Него, ибо не мы сотворены ради Него, но Он творится ради нас, почему, более нежели мы Ему, Он обязан нам благодарностью, как и жена мужу. Ибо, говорит Писание, «не создан бысть муж жены ради, но жена мужа ради» (1Кор.11:9). А посему как муж есть «образ и слава Божия... жена же слава мужу» (1Кор.11:7), так мы – образ Божий и во славу Божию получили бытие, а Сын есть наш образ и существует для нашей славы, мы созданы для бытия, а Божие Слово, по вашему учению, творится не для бытия, но как орудие в нашу потребу, поэтому не мы от Него, но Он существует вследствие нашей потребности. И допускающие только эту мысль не превосходят ли меру всякого безумия? Если для нас получило бытие Слово, то не прежде нас Оно от Бога, потому что не Его имея в Себе, помышляет о нас, но нас имея в себе, как говорят они, помышляет о Слове своем. Если же это так, то может быть, Отец и не желал вовсе Сына, и не Его желая, сотворил Его, но нас желая, ради нас создал Его, потому что примыслил Его после нас. А таким образом, по учению этих нечестивцев, излишен уже Сын, получающий бытие как орудие, когда получают бытие те, для которых Он сотворен.
Если же Единый Сын как мощный получил бытие от Единого Бога, а мы как немощные получили бытие от Слова, то для чего же не о Нем как о мощном, но о нас помышляет прежде Бог? Или почему Мощного не предпочитает немощным? Или для чего, творя Его прежде, не помышляет о Нем первом? Или для чего, помышляя прежде о нас, не нас первых производит, когда изволения Его достаточно к произведению всего? Напротив того, хотя Его творит первого, однако же прежде помышляет о нас и нас желает прежде, нежели Посредника. Впрочем нас, которых желает сотворить и о которых помышляет, именует тварями, а Его, которого созидает ради нас, называет Сыном и собственным Своим наследником. Между тем, надлежало бы именоваться лучше сынами нам, ради которых творит и Его, или надлежало Богу помышлять прежде о Нем и Его желать как действительного Сына, чрез которого творит и нас всех. Вот что изрыгнуто и изблевано еретиками.
31) Не должно умалчивать и о том, как мудрствует истина, но тем паче прилично велегласно возвестить о сем. Не ради нас получило бытие Божие. Слово, напротив же того, мы ради Него получили бытие, и «о Нем создашася всяческая...» (Кол.1:16). Не по нашей немощи Он как мощный получил бытие от Единого Отца, чтобы Им, как орудием, создать Отцу и нас. Да не будет сего! Не таково учение истины. Если бы угодно было Богу и не созидать тварей, тем не менее, было «Слово у Бога», и в Нем был Отец. Тварям невозможно было получить бытие без Слова, потому они получили бытие Им, что и справедливо. Поелику Слово есть собственный по естеству Сын Божией сущности, поелику Оно от Бога и в Боге, как Само изрекло о сем, то созданиям невозможно было не Им получить бытие. Как свет освещает все сиянием своим, и ничто не освещалось бы без сего сияния, так и Отец, как рукою, соделал все Словом и ничего не творит без Него. Поэтому, как предал о сем памяти Моисей, «рече Бог: да будет свет»; и: «да соберется вода», и: «да изведет земля», и: «сотворим человека» (Быт.1:3, 9, 24, 26), как и святой Давид воспевает: «Той рече, и быша: Той повеле, и создашася» (Пс.32:9). Не с тем «рече», чтобы, как у людей услышал какой – либо помощник и, узнав волю глаголющего, пошел и сделал: это свойственно тварям, о Слове же неприлично так представлять себе или говорить, потому что Божие Слово есть зиждительное и творческое, Оно есть Отчая воля. Посему Божественное Писание не сказало, чтобы слышащий, как или какие твари должны получить бытие по воле Отца, выслушал это и отвечал, но, сказав только: «рече Бог: да будет», присовокупило: «и бысть тако» (Быт.1:9), потому что угодное Богу и помышленное Им немедленно приведено в бытие и совершено Словом. Когда Бог повелевает другим или ангелам, или беседует с Моисеем, или дает обетование Аврааму, тогда слышащий ответствует, и один говорит: «по чесому уразумею?» (Быт.15:8) другой: «избери... иного» (Исх.4:13), и еще: «аще вопросят мя, что имя Ему? что реку к ним?» (Исх.3:13) И ангел, как сказал Захарии: «сице глаголет Господь», так сам вопрошает Господа: «Господи Вседержителю, доколе не имаши помиловати Иерусалима?» (Зах.1:12, 17), и ожидает услышать слова благие и утешительные. Каждый из них имеет посредника – Слово и Божию Премудрость, извещающую о воле Отца. Когда же делает Бог и Слово творит, тогда нет при сем ни вопроса, ни ответа потому что в Слове Отец, и Слово в Отце. Тогда достаточно восхотеть, и совершается дело, так что извещением воли для нас служит слово «рече», а слова «и бысть тако», обозначают дело, совершенное Словом и Премудростью, в которой и заключена Отчая воля. И сие опять: «рече Бог», – извествуется Словом. Ибо сказано: «вся Премудростию сотворил еси» (Пс.103:24), и: «Словом Господним небеса утвердишася» (Пс.32:6), и: «един Господь Иисус Христос, Им же вся, и мы Тем» (1Кор.8:6).
32) Из этого можно усмотреть, что ариане не с нами препираются о ереси, но по – видимому препираясь с нами, восстают на Само Божество. Если бы наш был глас, глаголющий: «Сей есть Сын Мой», то обвинение наше было бы для них неважно. А если это глас Отца, и ученики слышали, Сам же Сын говорит о Себе: «прежде... всех холмов раждает Мя» (Притч.8:25), то не подобно ли баснословным исполинам и ариане богоборствуют ныне, по слову Псалмопевца, имея «язык – меч остр» на злочестие (Пс.56:5)? Не убоялись они Отчего гласа, не уважили слов Спасителя, не поверили святым, хотя один из них пишет: «Иже сый сияние славы и образ ипостаси Его» (Евр.1:3), и: «Христос, Божия сила и Божия премудрость» (1Кор.1:24), и другой воспевает: «яко у Тебе источник живота, во свете Твоем узрим свет» (Пс.35:10), и: «вся Премудростию сотворил еси» (Пс.103:24), и пророки говорят: « и бысть слово Господне ко мне» (Иер.2:1), и Иоанн вещает: « в начале бе Слово»; и Лука: « якоже предаша нам, иже исперва самовидцы и слуги бывшии Словесе» (Лк.1:2), как и Давид еще говорит: «посла Слово Свое, и исцели я» (Пс.106:20).
Все это предает арианскую ересь повсюдному позору, дает же уразуметь вечность Слова и что Слово не чуждо Отчей сущности, но собственно ей принадлежит. Ибо кто когда видел свет без сияния? Или кто осмелится сказать, что образ ипостаси чужд ей? Не паче ли неистов помысливший только, будто бы Бог когда – либо был без Слова и без Премудрости? Писание представило нам таковые начертания и таковые образы, чтобы мы, поелику природа человеческая не в состоянии постигнуть Бога, из них хотя бы отчасти и неясно, по мере сил своих, могли уразуметь Его. И как к познанию того, что Бог есть и промышляет, достаточно твари: «от величества бо и красоты созданий сравнительно Рододелатель их познавается» (Прем.13:5), и мы к своему научению не требуем от твари произносимых слов, но, внимая Писаниям, веруем, примечая во всем этот порядок и эту стройность, познаем, что Он есть Творец, Владыка и Бог всего, постигаем чудное Его о всем промышление и мироправление: так, при достаточном свидетельстве о Божестве Сына приведенных выше изречений, излишнее, лучше же сказать, безумное дело сомневаться и спрашивать с еретиками, как может Сын быть вечно? Или как может Он быть от Отчей сущности и не быть частью? Быть от чего – нибудь значит быть частью этого чего – нибудь; а уделенное не есть уже целое.
33) Таковы велемудрые злоухищрения иномысленных. И как в сказанном прежде предварительно обличили мы суесловие их в этом, так и точный смысл этих изречений и образов, употребленных в Писании, показывает нам в очерке мерзкое еретическое учение. Ибо в Писаниях видим всегда сущее Слово, сущее от Отца, собственно принадлежащее сущности Того, Чье Оно Слово, не имеющее в Себе ни предшествующего, ни последующего. Видим сияние от солнца, собственно принадлежащее солнцу, не раздробляющее и не умаляющее солнечной сущности, так что и сущность пребывает всецелою, и сияние совершенно и всецело, не умаляет сущности света, как истинное его рождение. Видим Сына не от вне, но от Отца рождаемого, и Отца пребывающего всецелым, Сына же всегда сущего – образом ипостаси, сохраняющего в Себе сходство с Отцом и неизменный Его образ, почему, кто видит Сына, тот усматривает в Нем и ту ипостась, которой Он – Образ, и по действенности Образа уразумевает истинное Божество ипостаси. Сему уча, и Сам Спаситель сказал: « Отец во Мне пребываяй, Той творит дела... яже Аз творю» (Ин.14:10, 12), и: «Аз и Отец едино есма» (Ин.10:30), и: «Аз во Отце, и Отец во Мне» (Ин.14:10). Поэтому пусть христоборная ересь покусится сперва объяснить образы, взятые с вещей сотворенных, и сказать: «Солнце было некогда без сияния, или сияние не собственно принадлежит сущности света, или хотя и принадлежит, но происходит чрез отделение и есть часть света». И еще, пусть объяснит происхождение Слова и скажет: «Слово чуждо уму, или: не было его некогда, или: не собственно принадлежит оно сущности ума, или: слово есть отдельная часть ума». Пусть объяснится об образе, о свете и о силе, также как о слове и о сиянии, и тогда уже пусть воображает, что хочет. А если еретики не могут на это отважиться, то не велико ли их безумие напрасно напрягать свои силы к уразумению превышающему все созданное и собственную их природу и браться за невозможное?
34) Если и у этих созданных и телесных существ отыскиваются такие рождения, что они суть не части сущностей, от которых происходят, и не страдательно производятся, и не умаляют породивших сущностей, то не безумствуют ли опять еретики, когда в бесплотном и истинном Боге отыскивают и предполагают части и страдания, бесстрастному и неизменяемому Богу приписывают разделения, чтобы возмутить этим слух людей простодушных и отвратить их от истины? Ибо кто, слыша слово «Сын», не представляет в мысли собственно принадлежащего Отчей сущности? И кто при первоначальном оглашении услышав, что Бог имеет Сына и все сотворил собственным Словом Своим, не в таком принимал это смысле, как мудрствуем теперь мы? И когда появилась мерзкая арианская ересь, кто, услышав утверждаемое еретиками, не приходил тотчас же в изумление, что утверждают они нечто чуждое, и посевают несогласное с учением, какое всеяно в них в начале? В начале же в каждой душе всеяно, что Бог «имеет Сына – Слово, Премудрость, Силу, и это есть Его образ и сияние. А из сказанного тотчас сами собою рождаются понятия: о бытии всегда, о бытии от Отца, о подобии, о вечности рождения от сущности, и ни одного понятия о твари или произведении. Когда же «спящим человеком... враг» (Мф.13:25) человек посеял эти понятия: «тварь; было, когда не был» и «как сие возможно», тогда уже явились плевелы – это зловредная ересь христоборцев. И еретики, как бы лишенные вдруг всякого правильного образа мыслей, наподобие разбойников вторгаются и осмеливаются говорить: «Как может Сын вечно сопребывать с Отцом? Ибо у людей сыны их появляются со временем. Отцу уже тридцать лет, а сын только еще рожден. И вообще, всякий сын человеческий не был, пока не рожден». И еще твердят еретики: «Как Сыну можно быть Словом или Слову – образом Божиим? Человеческое слово, состоя из слогов, едва выразит изволение говорящего, как тотчас престает и исчезает».
36) Поэтому, как бы забыв изложенные выше против них обличения и снова опутываясь подобными узами злочестия, рассуждают, как теперь сказано. Но слово истины обличает их так. Если рассуждают о каком – либо человеке, то пусть и о слове его и о сыне его говорят по – человечески. Если же рассуждают о Боге, создавшем человеков, то пусть представляют не человечески, но иначе и выше естества человеческого. Ибо каков рождающий, таково же по необходимости и рождение, и каков Отец Слова, таково и Слово Его. Человек, рождаемый во времени, и сам во времени рождает чад. И поелику произошел он из ничего, то и слово его престает и не пребывает. Но Бог «не яко человек»; сие сказало и Писание (Иудиф.8:16). Он есть «Сый», и всегда пребывает (Исх.3:14). Посему и Слово Его есть «Сый», и Оно вечно с Отцом, как сияние света. Слово человеческое составляется из слогов, не имеет ни жизни, ни действенности, но выражает только мысль говорящего, едва выходит из уст, как уже и преходит, не являясь более, потому что вовсе его не было, пока не изречено. Поэтому человеческое слово не имеет ни жизни, ни действенности, и вообще, оно не человек. Таково же оно, как сказал уже я, по той причине, что рождающий его человек имеет естество происшедшее из ничего. Но Божие Слово – не слово произносимое, как сказал бы иной, Оно – не звучная речь, и не Божие повеление есть Сын, но как сияние света, так Слово Божие есть совершенное Рождение от Совершенного, потому и Образ Божий есть Бог, ибо сказано: «Бог бе Слово». Человеческие слова не для действования служат, потому человек действует не словами, но руками, руки человеческие имеют действительное бытие, а слово человеческое не самостоятельно. Что же касается до слова Божия, то, как сказал Апостол, «живо слово Божие, и действенно, и острейше паче всякаго меча обоюду остра, и проходящее даже до разделения души же и духа, членов же и мозгов, и судительно помышлением и мыслем сердечным: и несть тварь неявлена пред Ним, вся же нага и объявлена пред очима Его, к Нему же нам слово» (Евр.4:12, 13). Посему Оно есть Создатель, без Него «ничтоже бысть» и ничто не может прийти в бытие.
36) Не должно же доискиваться, почему Слово Божие не таково, как наше, потому что, как сказано уже, и Бог не таков, как мы. Неприлично также доискиваться, как Слово от Бога, или как Оно – Божие сияние, или как рождает Бог и какой образ Божий рождения. Кто отваживается на подобные исследования, тот безумствует, потому что желает истолковать словами, что неизреченно свойственно Божию естеству и ведомо одному Богу и Сыну Его. Это то же значит, что и доискиваться: где Бог, почему Он Бог, и каков Отец. Но как предлагать подобные вопросы нечестиво и свойственно неведущим Бога, так не позволительно отваживаться на подобные исследования о рождении Божьего Сына, и Бога и Премудрость Его измерять своим естеством и своею немощью. Но поэтому не следует представлять о сем вопреки истине, и если кто при этих исследованиях приходит в недоумение, то не должен не верить и написанному.
Лучше недоумевающим молчать и веровать, нежели не верить по причине недоумения. Недоумевающий может еще быть извинен, потому что хотя и допытывался, но потом совершенно успокоился. А кто по недоумению примышляет себе неподобающее и говорит о Боге, что недостойно Бога, тот не извинителен в своей дерзости, потому что в подобных недоумениях из Божественных Писаний может извлечь для себя некоторое пособие и хорошо уразуметь написанное, представлять же в уме как бы для примера наше слово. Как оно собственно от нас, а не внешнее наше дело, так и Божие Слово – собственно от Бога и не есть произведение. Оно не то же, что слово человеческое, иначе и Бога необходимо представлять себе человеком. Ибо вот, ежедневно преходят многие и различные слова человеческие, потому что прежние слова не пребывают, но исчезают. Это же опять бывает потому, что отцы их, как люди, и возрасты имеют преходящие, и представления последовательно сменяющиеся, а на чем останавливаются мыслью и о чем размышляют, о том они и говорят, почему много у них бывает слов, и после многих вовсе не остается ни одного. Как скоро говорящий прекращает речь, тотчас утрачивается и слово. Но Слово Божие есть одно и то же, и как написано, Слово Божие «во век... пребывает» (Пс.118:89), не изменяясь и пребывая не первым или вторым по первом, но всегда тем же. Поелику Бог един, то прилично быть единому Божию Образу, единому Слову и единой Премудрости.
37) Посему дивлюсь, как еретики, когда Бог един, по собственному своему примышлению вводят многие образы, премудрости и слова и утверждают, что «одно слово есть собственное и по естеству Отчее слово, которым Бог сотворил и Сына; истинный же Сын только по примышлению (κατ́ ὲπινοιαν) нарицается Словом, также как и виноградною лозою, путем, дверью, древом жизни. И Премудростью по имени только, говорят они, нарицается Сын, есть же иная собственная и истинная Отчая премудрость, нерожденно Отцу соприсущая, которою сотворив Сына, по причастию сей премудрости наименовал Его также Премудростью». И это не на словах только преподается у них, но и Арий поместил в своей Талии, и софист Астерий, как говорили мы в предыдущем слове, написал так: «Не сказал блаженный Павел: проповедуем Христа «сию» Божию силу или «сию» Божию Премудрость, но без приложения члена говорит: Божию силу и Божию Премудрость, проповедуя, что есть иная собственно Самому Богу принадлежащая сила, естественная и Ему нерожденно соприсущая, и она – то есть родительница Христа, зиждительница всего мира, о ней уча, апостол в послании к Римлянам говорит: «невидимая бо Его от создания мира творенми помышляема, видима суть, и присносущная сила Его и Божество» (Рим.1:20). Как никто не скажет, что именуемое здесь Божество есть Христос, а не Сам Отец, так, думаю, и присносущая сила Его, и Божество есть не единородный Сын, но родивший Сына Отец; апостол же учит, что иная есть Божия сила и премудрость, являемая чрез Христа». И немного после тот же Астерий говорит: «Хотя присносущная Его Сила и Премудрость, которая по истинному рассуждению безначальна и не рожденна, без сомнения, есть одна и та же, однако же многие силы и премудрости, отдельно сотворенные Богом, и в числе их перворожденный и единородный Христос, все подобным образом зависят от обладающего ими Бога, и все справедливо именуются силами самого Бога, их сотворшего и употребляющего в действие. Так, например, о пругах, посланных Богом в наказание за грехи человеческие, пророк говорит, что сам Бог называет их не только силою, но и силою великою (Иоил.2:25), а блаженный Давид во многих псалмах не только ангелов, но и силы призывает к славословию Божию».
38) Не достойны ли они всякой ненависти за это одно ими сказанное? Если, как полагают еретики, Господь не Сын по рождению от Отца и по усвоению сущности, но именуется Словом ради разумных тварей, Премудростью ради одаренных мудростью и силою ради облеченных силою, то, без сомнения, и Сыном наречен ради усыновляемых, а может быть, и бытие имеет по примышлению ради сущих в бытии. Поэтому, что же такое Он? Не может Он быть ничем из поименованного, если все это только имена Его и если имеет Он в Себе один призрак бытия, ради нас украшаясь этими именами. Но подлинно диавольское или еще и большее это высокоумие! Сами хотят быть истинно самостоятельными, о Слове же Божием думают, что существует только именем. И не странны ли эти вещания их – Премудрость называют соприсущею Отцу; утверждают же, что – Христос не есть сия Премудрость, но что много созданных сил и премудростей и что одна из них есть Господь, применяемая ими к гусенице и пругам. Не коварны ли они? Слыша у нас, что Слово сопребывает с Отцом, поднимают вдруг ропот, говоря: «Следовательно, по утверждаемому вами, не созданных два». Сами же утверждая, что Премудрость Его несозданна, ужели не видят, что упрек, какой напрасно делают нам, падает на них? И опять, не совершенно ли юродива эта их мысль – утверждать, что не созданная соприсущая Богу премудрость есть сам Бог? Соприсущее не себе, но кому – либо соприсутствует, например, евангелисты говорят о Господе: был с учениками, потому что был не сам с Собою, но с учениками. Разве скажут уже, что Бог может иметь премудрость, которая сопряжена с Ним и восполняет собою Его сущность, будучи сама несозданна, и ее – то еретики выставляют зиждительницею мира, чтобы отнять зиждительность у Сына, потому что принуждены утверждать все, только бы не мудрствовать о Господе по истине.
39) Где же они нашли вообще сказанным в Божественном Писании или от кого слышали, будто бы кроме сего Сына есть иное слово и иная премудрость, и потому изобретают подобные вымыслы? Написана правда: «еда словеса Моя не суть якоже огнь... или млат сотрыющий камень» (Иер.23:29)? И в Притчах сказано: «научу же вас Моим словесем» (Притч.1:23). Но это заповеди и повеления, какие изглаголал Бог святым чрез собственное Свое и единое, истинное Слово. О сих словесах сказал Псалмопевец: «от всякаго пути лукава возбраних ногам моим, яко да сохраню словеса Твоя» (Пс.118:101). И Спаситель, давая разуметь, что таковые словеса не то же, что Он и Им изглаголаны, сказал: «глаголы, яже Аз глаголах вам» (Ин.6:63). Таковые словеса не суть рождения или сыны, не так много зиждительных словес, не так много образов Единого Бога, не так много сделавшихся нас ради человеками, и не единое из сих многих словес есть то Слово, которое «плоть бысть», по сказанному Иоанном. О единственном сущем Божием Слове благовествовано Иоанном: «Слово плоть бысть», и: «вся Тем быша». Поэтому о сем Едином Господе нашем Иисусе Христе и о единстве Его с Отцом написаны и служат доказательством те свидетельства, в которых и Отец объявляет, что един есть Сын, и святые и научились и говорят, что единое есть Слово, и Оно есть единородный Сын. То же доказывают и совершенные Им дела. Ибо все видимое и невидимое Им получило бытие, и «без Него ничтоже бысть». О другом же ком или об ином чем не имеют представления святые и не вымышляют слов или премудростей, которых ни имени, ни дел не показывает Писание и которых именуют одни эти еретики. Ибо их это изобретение, их христоборное предположение, они употребляют во зло имя Слова и Премудрости, вымышляя же себе что – то иное, жалкие люди эти отрицаются истинного Божия Слова, истой и единственной Отчей Премудрости, и подражают, наконец, манихеям. Ибо и манихеи, взирая на дела Божии, отрицаются самого единственно сущего и истинного Бога, вымышляют же себе иного Бога, хотя не могут показать ни дел сего Бога, ни какого – либо о Нем свидетельства в Божественных Писаниях.
40) Итак, если в Божественных Писаниях не отыскивается иной премудрости, кроме сего Сына, и от отцов не слыхали мы ничего подобного, еретики же исповедуют и написали, что есть премудрость несозданно соприсущая Отцу, Ему собственно принадлежащая и зиждительница мира, то Сын сей будет Тот самый, который и по их словам вечно соприсущ Отцу. Ибо Он есть и Зиждитель, как написано: «вся Премудростию сотворил еси». И сам Астерий, как бы забыв то, что писал прежде, когда вступает в спор с язычниками, подобно Каиафе, невольно не именует впоследствии ни многих премудростей, ни гусеницы, но исповедует уже одну Премудрость, пиша так: «Один Бог – Слово, словесных же существ много; одна сущность и одно естество Премудрости, существ же мудрых и совершенных много». И через несколько слов говорит еще: «Кто же те, которых удостаивают именовать Божьими сынами? Конечно, не скажут, что и они суть слова, и не станут утверждать, что премудростей много. Поелику Слово одно и Премудрость по доказанному одна, то невозможно сему множеству сынов присваивать сущность Слова и давать наименование Премудрости». Посему неудивительно, что ариане препираются с истиною, когда во взаимных спорах они разногласят и сами с собою иногда утверждают, что премудростей много, а иногда объявляют, что Она одна, то применяют Премудрость к гусенице, то говорят, что Она соприсуща и собственно принадлежит Отцу; иногда одного Отца признают несозданным, иногда же и Премудрость, и силу Его именуют несозданною; спорят с нами, утверждающими, что Слово Божие всегда пребывает, и сами же забывают слова свои, говоря, что Премудрость несозданно соприсуща Богу. Так во всем омрачены они умом, отрицают истинную Премудрость и отыскивают премудрость несуществующую, подобно манихеям измышляют себе иного Бога и отрицают Бога истинного.
41) Но пусть и прочие ереси и манихеи слышат, что один есть Отец Христов, Владыка и Творец твари, создавший все Словом Своим, особенно же пусть слышат ариане, что едино есть Божие Слово, единственный собственный и преискренний Сын от Божией сущности, имеющий неотделимое от Отца Своего единство Божества, как говорили мы об этом неоднократно, научившись тому у Самого Спасителя. Ибо иначе почему же Отец Им творит и в Нем, кому хочет, открывает Себя и, кого хочет, просвещает? Или почему и в таинстве крещения Сын именуется вместе с Отцом? Если скажут, что недостаточно Отца, то ответ злочестив. А если достаточно (что и позволительно только сказать), то к чему потребен Сын или в деле творения, или при святой купели? Какое общение у твари с Творцом? Или для чего в общем всех тайноводстве к Сотворившему сопричисляется сотворенное? Или для чего предана нам вера, по словам вашим, в Единого Творца и в единую тварь? Если для того, чтобы сочетались мы с Божеством, то какая потребность в твари? А если для того, чтобы вступили мы в единение с Сыном, который есть тварь, то именование Сына в крещении вследствие утверждаемого вами излишне. Бог, всыновивший Сына, один силен всыновить и нас. Сверх того, если Сын есть тварь, то поелику одно есть естество словесных тварей, никакой помощи не будет твари от твари, потому что все твари имеют нужду в благодати от Бога.
Незадолго перед этим говорили мы, сколько сообразности в том, что все приведено в бытие Словом. Поелику же последовательность речи потребовала, чтобы упомянуть нам и о святом крещении то, как думаю и как уверен, необходимо сказать, что Сын соименуется со Отцом, и не потому что Отец не самодоволен, и не просто без всякой причины. Но поелику Сын есть Божие Слово, собственная Божия Премудрость и, будучи Отчим сиянием, всегда с Отцом, то посему Самому Отцу, преподающему благодать, не иначе можно преподавать ее, как в Сыне, потому что Сын в Отце, как сияние в свете. «Бог» не как недостаточествующий, но как Отец «Премудростию» Своею «основа землю» (Притч.3:19), все сотворил сущим от Него Словом, и святую купель утверждает Сыном же. Где Отец, там и Сын, как и где свет, там сияние. И как, что ни делает Отец, делает чрез Сына, и Сам Господь говорит: что вижу творящего Отца, то творю и Я (Ин.5:19), так и в преподаваемом крещении, кого крестит Отец, того крестит Сын, и кого крестит Сын, тот святится Духом Святым. И еще, как при явлении солнца можно сказать, что светит и сияние, потому что свет один и не может быть разделяем и разлучаем, так опять, где есть или где именуется Отец, там, без сомнения, пребывает и Сын. Но в крещении именуется Отец, потому необходимо именоваться вместе и Сыну.
42) Посему и изрекая обетование святым, Господь сказал так: «приидем» Аз и Отец, «и обитель у него сотворим» (Ин.14:23), и еще: «да якоже Аз и Ты едино есмы, и тии в Нас едино будут» (Ин.17:21). И преподаваемая благодать есть единая, от Отца и подаваемая в Сыне, как пишет Павел во всяком послании: «благодать вам и мир от Бога Отца нашего, и Господа Иисуса Христа» (Рим.1:7)2). Свету надлежит быть вместе с лучом, и сиянию быть видимым вместе с собственным светом.
Поэтому иудеи, вместе с арианами отрицая Сына, не имеют и Отца. Оставив «Источника премудрости», как, укоряя их, сказал Варух (Вар.3:12), и сущую от Него Премудрость – Господа нашего Иисуса Христа, ибо Христос, говорит апостол, «Божия сила и Божия Премудрость» (1Кор.1:24), отринули они от себя, сказав: «не имамы царя токмо Кесаря» (Ин.19:15). И иудеи несут на себе наказание, заслуженное отречением: вместе с городом утратили они и рассудок. Еретики же в опасности уже утратить и саму полноту таинства, разумею – крещение. Ибо если тайноводство преподается во имя Отца и Сына, они же не именуют истинного Отца, отрицая Сущего от Него и подобного Ему по сущности, отрицают и истинного Сына; именуют же иного, по собственному их вымышлению сотворенного из не сущих, то не совершено ли пусто и бесполезно преподаваемое ими крещение, имеющее только мнимый вид, в действительности же нимало не вспомоществующее благочестию? Ариане преподают крещение не в Отца и Сына, но в Творца и тварь, в Создателя и в произведение. Как иное есть тварь и иное Сын, так и крещение, мнимо ими преподаваемое, есть иное и не истинное, хотя наружно произносят они по написанному имя Отца и Сына. Не тот преподает, кто говорит только: Господи! но кто с этим именем соединяет и правую веру. Посему и Спаситель не просто заповедал крестить, но говорит: прежде «научите», а потом уже крестите «во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа» (Мф.28:19), чтобы от научения произошла правая вера, а с верою соединялось тайноводство крещения.
43) И другие многие ереси, произнося только Имена, но мудрствуя неправо, а потому, как сказано, не имея здравой веры, бесполезною делают преподаваемую ими воду как скудную благочестием, почему окропляемый ими более сквернится нечестием, нежели омывается. Так и язычники, хотя произносят устами Божие имя, но обвиняются в безбожии, потому что не знают подлинно сущего и истинного Бога, Отца Господа нашего Иисуса Христа. Так манихеи, фриги и ученики Самосатского, хотя произносят Имена, но, тем не менее, суть еретики. Так, наконец, и мудрствующие по – ариеву, хотя читают написанное и произносят Имена, но вводят в обман приемлющих от них крещение, потому что сами нечестивее прочих еретиков и постепенно преуспевают перед ними в нечестии, даже оправдывают их необузданностью языка своего. Прочие ереси измышляют нечто сверх истины и погрешают или в учении о теле Господнем, говоря, что Господь не от Марии заимствовал плоть, или в том, что вовсе не было смерти Господней, и Господь вовсе не сделался человеком, казался только человеком, не был же им действительно, по – видимому имел тело, не имея оного, и по видимости только казался человеком, как бы в сонном мечтании. Ариане же явно нечествуют в учении о Самом Отце, потому что, слыша в Писаниях свидетельство о Божестве Его в Сыне, как в образе, хулят Его Божество и говорят, что Сын – тварь, и как грязь в мешке, носят с собою, и как змея яд мечут всюду такую о Нем речь: «Его не было». Поелику же омерзительно для всех такое их учение, то как бы в опору падающей ереси не задумываются употреблять человеческое покровительство, чтобы человек простой, видя его или даже и убоявшись его, не постиг вредности их злоумия. Посему не достойны ли сожаления обольщаемые ими? И не оплакивать ли должно их, когда они, обольщаясь привременным, лишаются своей пользы и теряют надежду в будущем. Приемля по – видимому крещение во имя не сущего, ничего не приимут они. Вступая в договор с тварью, никакой помощи не будут иметь от твари. Веруя в Сына, не подобного Отцу и чуждого Ему по сущности, не сочетаются с Отцом, не имея собственного Ему, по естеству от Него рожденного Сына, который в Отце и в котором Отец, как сказал сам Сын (Ин.14:10). Напротив того, заблуждаясь в этом, жалкие люди пребудут, конечно, оставлены Божеством. Земная пышность не последует за ними по смерти их, и когда сего Господа, Которого отреклись они, увидят сидящим на престоле Отца Его и судящим живых и мертвых, тогда не возмогут призвать к себе на помощь кого – либо из обольстивших их ныне, потому что и их увидят судимыми и раскаивающимися в своих неправдах и в своем злочестии.
44) Это предложили мы пока до изъяснения сказанного в Притчах, в опровержение произвольно сложенных еретиками неразумных басней, чтобы они, зная, сколь неприлично называть Сына Божия тварью, и сами научились с должным разумением читать это место Притчей, которое заключает в себе правую мысль. Ибо написано: «Господь созда Мя начало путей Своих в дела Своя» (Притч.8:22). Но поелику это притча и сказано это приточно, то предлагаемого речения не должно принимать просто, надлежит же найти лицо, о ком это сказано, и потом уже благочестно приноровить к нему смысл речи. Ибо что говорится в притчах, то не явственно высказывается, но выражается прикровенно, как Сам Господь научил сему, говоря в Евангелии от Иоанна: «сия в притчах глаголах вам: но приидет час, егда ктому в притчах не глаголю вам, но яве» (Ин.16:25). Посему надобно открыть смысл этого изречения и доискаться его как сокровенного, а не принимать его просто, как сказанного «яве», чтобы в толковании не уклониться от истины.
Поэтому если написано это об ангеле или о другом каком созданном существе, то пусть и сие сказуемое «созда Мя» разумеется как об одной из подобных нам тварей. Если же Божия Премудрость, Которою создано все получившее бытие, говорит сие сама о Себе, то не должно ли понимать так, что говоря: «созда», выражает не противное нечто речению «роди»? Не к тварям сопричисляет Она Себя, как бы забыв, что Сама творит и зиждет, или не зная различия между Творцом и тварями, но выражает некую мысль, как в притчах, «не яве», но сказанную прикровенно, которую святым вдохнула изречь пророчески. Сама же вскоре потом в соответственность «созда», выражая ту же мысль другими речениями, говорит: «Премудрость созда Себе дом» (Притч.9:1). Явно же, что дом Премудрости есть наше тело, какое восприяв на Себя, сделалась Она человеком. И справедливо говорится у Иоанна: «Слово плоть бысть». У Соломона же Премудрость говорит о Себе предусмотрительно, не так: «Я – тварь», но только: «Господь созда Мя начало путей Своих в дела Своя»; «созда» же «Мя», не бытие Мне дав, и не потому, что общее с тварью имею начало и происхождение.
45) И здесь Слово вещало через Соломона, обозначая не сущность Божества Своего и не вечное преискреннее рождение Свое от Отца, но опять Свое человечество и о нас домостроительство. Поэтому, как и прежде замечено, не сказало: Я – тварь или стало тварью, но только «созда». Твари, имея созданную сущность, принадлежат к числу созданных, и о них сказуется, что созидаются, и тварь, без сомнения, созидается. Одно же это речение «созда» не указывает еще непременно на сущность или рождение, но выражает, что о ком сказуется оно, с тем происходит нечто иное, и о чем сказуется, что оно созидается, то не есть уже непременно тварь по естеству и по сущности.
И это различие известно Божественному Писанию. О тварях говорит оно: «исполнися земля твари Твоея» (Пс.103:24), и: «сама тварь... совоздыхает и сболезнует» (Рим.8:22), и в Апокалипсисе сказано: «и умре третия часть созданий сущих в мори, имущих души» (Откр.8:9), как и Павел говорит: «всякое создание Божие добро, и ничто же отметно, со благодарением приемлемо» (1Тим.4:4), и в книге Премудрости написано: «И премудростию Твоею устроивый человека, да владет сотворенными от Тебе тварми» (Прем.9:2). А что Писание об этих в собственном смысле тварях говорит: они созидаются, это можно также слышать от Самого Господа, который говорит: «Сотворивый искони, мужеский пол и женский сотворил я есть» (Мф.19:4), и Моисей пишет в песни: «вопросите дней первых, бывших прежде вас, от дне в оньже сотвори Бог человека на земли, и от края небесе» (Втор.4:32). Павел же в послании к колоссянам говорит: «Иже есть образ Бога невидимаго, перворожден всея твари: яко Тем создана быша всяческая, яже на небеси и яже на земли, видимая и невидимая, аще престоли, аще господствия, аще начала, аще власти: всяческая Тем и о Нем создашася: и Той есть прежде всех» (Кол.1:15–17).
46) Итак, что существа, по естеству имеющие тварную сущность, называются тварями и созидаются, для напоминания об этом достаточно приведенных мест из Писания, наполненного ими; а что одно употребленное речение «созда» не означает непременно сущности и происхождения, о сем воспевает Давид: «да напишется сие в род ин, и людие зиждемии восхвалят Господа» (Пс.101:19), и еще: «сердце чисто созижди во мне, Боже» (Пс.50:12). Павел же в послании к Ефесеям говорит: «закон заповедей ученми упразднив, да оба созиждет Собою во единаго новаго человека» (Еф.2:15), и еще: «облекитеся в новаго человека, созданнаго по Богу в правде и в преподобии истины» (Еф.4:24). Давид говорил не о каких – либо по сущности зиждемых людях и молился не об ином сердце кроме того, которое имел, разумел же обновление и освящение сердца по Богу. И Павел имел в виду не два какие – нибудь народа, по сущности созидаемые о Господе, и советовал нам не в иного какого облечься человека, человеком же по Богу наименовал добродетельную жизнь и под созидаемыми о Христе разумел два народа, обновляемые о Христе. Подобно сему сказанное у Иеремии: «созда Господь спасение в насаждение ново, в немже спасеннии обыдут человецы» (Иер.31:22). Пророк, говоря это, обозначает не какую – либо сущность твари, но пророчествует о спасении, обновляемом в человеках и совершаемом для нас во Христе.
Поелику таково различие между тварями и тем, о чем сказуется только «созда», то если найдете где в Божественном Писании, что Господь нарицается тварью, покажите это и стойте в своем. Если же нигде не написано, что Он есть тварь, Сам же о Себе говорит в Притчах: «Господь созда Мя», то устыдитесь объясненного теперь различия и сказанного приточно, а когда слышите «созда», разумейте, что не Себя называет Он тварью, но Свое человечество, которому и свойственно быть созданным. Не явно ли погрешаете, когда, слыша у Павла и у Давида речение «созда», разумеете не сущность и начало бытия, но обновление; слыша же у Господа это речение «созда», Его сущность сопричисляете к тварям? И также слыша: «Премудрость созда Себе дом, и утверди столпов седмь», речение «дом» толкуете иносказательно, а речение «созда» принимая в прямом значении, превращаете его в речение «тварь». Не устыдило вас и то, что Господь есть Создатель, не убоялись вы и того, что Он единственно собственное Отчее рождение, но, как бы определив себя на противоборство, с Ним препираетесь и думаете о Нем гораздо менее, нежели о людях.
47) Само изречение это показывает, что ваше есть только изобретение называть Господа тварью. Господь, зная, что сущность Его есть единородная Премудрость, Отчее рождение и не одинакова с созданными и по естеству тварями, человеколюбиво говорит теперь: «Господь созда Мя начало путей Своих», а это значит: Отец «тело... совершил Ми есть» (Евр.10:5), и «созда Мя» для человеков, ради человеческого спасения. Ибо как, слыша у Иоанна: «Слово плоть бысть», представляем, что не само Слово всецело есть плоть, но что облеклось Оно плотию и соделалось человеком, и слыша, что Христос бысть «по нас клятва» (Гал.3:13), и: «не ведевшаго... греха по нас грех сотвори» (2Кор.5:21), представляем, что не Он всецело сделался клятвою и грехом, но что принял на Себя клятву лежавшую на нас, по сказанному апостолом: «искупил ны есть от клятвы» (Гал.3:13), и, по слову Исаии, носил грехи наши (Ис.53:4), и по написанному у Петра, «вознесе их на теле Своем на древо» (1Пет.2:24), так, если слышим в Притчах «созда», должны представлять, что не Слово всецело по естеству есть тварь, но что облеклось Оно в тварное тело, что ради нас «созда» Его Бог, для нас, по написанному, совершив Ему тварное тело, чтобы мы могли в Нем обновиться и обожиться. Поэтому что же обольстило вас, несмысленые, Творца называть тварью? Или где купили вы себе это новое мудрование и величаетесь им? Притчи говорят созда, но Сына называют не тварью, а рождением, и по изъясненному перед сим, на основании Писаний, различению речений «созда» и «тварь» признают собственно по естеству принадлежащее Сыну, то есть, что Он единородная Премудрость и Зиждитель тварей; говоря же «созда», не о сущности Сына говорят это, но обозначают, что сделался Он началом многих путей, так что речение «созда» противополагается речению рождение, и выражение «начало путей» – тому, что Сын есть единородное Слово.
48) А если Сын – рождение, то почему называете Его тварью? Никто не называет рождаемым то, что созидает, и тварей не именует собственными своими рождениями. Также, ежели Сын есть единородный, то как Он делается началом путей? Кто сам сотворен в начало всему, тот по необходимости не есть единственный, имея происходящих вслед за ним. И Рувим, став началом чад, был не единородный, но первый по времени, по естеству же и по сродству один из родившихся вслед за ним. Следовательно, если Слово есть начало путей, то и Оно будет таково же, каковы пути, и пути будут таковы же, каково и Слово, хотя и созидается Оно первым по времени прежде путей. Начало города таково же, каковы и прочие части города, и эти части, взятые в совокупности с началом, составляют целый и единый город, как многие члены единого тела. И нельзя сказать, что иное в городе есть творящее, а иное созидаемое и подчиненное другой части, но весь город равно зависит от попечительности соорудителя и им произведен. Поэтому, если и Господь в таком же смысле созидается в начало всему, то Сам по необходимости со всем прочим составляет единую тварь и ничем не отличается от прочих созданий, хотя и соделывается началом всех; Он не Господь прочих частей твари, хотя и старее их по времени, потому что и Сам наряду с прочими имеет единую причину создания и Единого Владыку.
Если же Он, по словам вашим, есть тварь, то как может быть создан Единым и Первым, чтобы Ему быть началом всего, когда из предыдущего ясно видно, что в тварях нет ни одной самостоятельной и первосозданной, но всякая имеет начало бытия вместе со всеми прочими, хотя и разнствует от прочих славою. Каждая из звезд и каждое из великих светил явились не так, чтобы иное было первым, а иное вторым, но в один день одним и тем же повелением все призваны в бытие. Так положено начало бытия четвероногих, птиц, рыб, скотов и растений, так и род человеческий создан по образу Божию. Ибо хотя один Адам создан из земли, но в нем были основания к преемству целого рода.
49) Восходя же от видимой твари мира сего, рассмотрим «невидимая... Его... творенми помышляема» (Рим.1:20), и там увидим не каждое существо особо и не одно первым, другое вторым, но все того же рода состоят в совокупности, потому что и апостол не перечисляет поодиночке и не говорит: ангел ли, престол ли, господство ли и власть, но совокупно именует всех того же чина: ангелы ли, архангелы ли, начала ли (Кол.1:16). Таково происхождение тварей. Поэтому ежели Слово есть тварь, то, как сказано выше, надлежало Ему прийти в бытие не первому перед прочими силами, но вместе с ними, хотя и много превосходит Оно эти силы славою. Это можно видеть на прочих силах, а именно, что вместе получили они бытие, и нет между ними ни первого, ни второго, различаются же друг от друга славою, одни одесную, другие окрест, иные же ошуюю, но все в совокупности песнословят и предстоят Господу в служении. Следовательно, если Слово есть тварь, то не будет Оно ни первым, ни началом прочих тварей.
Если же Слово прежде всех (что и действительно), и Оно одно есть первое и Сын, то не по сущности уже оно есть начало всего, потому что начало всех тварей само сопричисляется к тварям. А если не начало и не тварь, то явно, что по сущности и по естеству далеко отстоит от тварей и есть иное от них; Само же будучи единым, есть подобие и образ Единого и истинного Бога. Посему и Писания не поставляют Его наряду с тварями, напротив же того, Давид укоряет осмелившихся даже помыслить о Нем что – либо подобное и говорит: «кто подобен Тебе в бозех Господи?» и: «кто... уподобится Господеви в сынех Божиих?» (Пс.85:8; Пс.88:7, 9). И Варух говорит: «сей Бог наш, и не вменится ин к Нему» (Вар.3:36), Он творит, а твари созидаются, Он собственно Отчей сущности Слово и Премудрость, существа же созданные, не имев прежде бытия, сотворены Самим Словом.
50) Так, повторяемое вами непрестанно изречение «Сын есть тварь» не имеет в себе истины и есть ваше единственно мечтание, и Соломон обвиняет вас в том, что неоднократно вы лгали на него.
Он назвал Сына не тварью, но Божиим рождением и Божией Премудростью, сказав: «Бог Премудростию основа землю» (Притч.3:19), и: «Премудрость созда Себе дом» (Притч.9:1). Даже и само рассматриваемое нами место обличает ваше злочестие. Ибо написано: «Господь созда Мя начало путей Своих в дела Своя» (Притч.8:22). Итак, если Сын прежде всего говорит о Себе: «созда Мя», не да сотворю дела, но « в дела Своя», то или сие «созда» позднее Его Самого, или окажется, что Сам Он позднее дел, и созидаемый находит уже прежде Него совершенными те дела, для которых получает бытие. Если же справедливо сие, то как же Он прежде всего? Как «вся Тем быша» (Ин.1:3), и «в Нем состоятся» (Кол.1:17)? Ибо вот, по словам вашим, прежде Него состоялись дела, для которых Он созидается и посылается. Но это не так, и да не будет сего! Лжива сия еретическая мысль. Божие Слово есть не тварь, но Творец; тогда же приточно говорит о Себе: «созда Мя», когда облеклось Оно в созданную плоть.
И это опять можно уразуметь из сего самого изречения. Будучи Сыном и Отцом имея Бога как собственное Его рождение, теперь однако же Отца именует Господом, не потому, что Сын – раб, но потому что приял на Себя зрак раба. Ибо как Слову, сущему от Отца, прилично было наименовать Бога Отцом (что и свойственно Сыну в отношении к Отцу), так, пришедши совершить дело и прияв на себя зрак раба, прилично Ему стало наименовать Отца Господом. И сему различию с совершенною определенностью научил Сам Он, говоря в Евангелии: «исповедаютися, Отче», и потом: «Господи небесе и земли» (Мф.11:25). В отношении к Себе говорит, что Бог есть Отец; в отношении же к тварям именует Его Господом. А этим ясно показывается, что когда облекся в тварное, тогда называет Отца Господом. Это же различие дает разуметь Дух Святой и в Давидовой молитве, говоря во псалмах: даждь «державу Твою отроку Твоему и спаси Сына рабы Твоея» (Пс.85:16). Инаков Тот, Кто по естеству и истинный есть Божий Отрок, инаковы же чада рабы, то есть инаково естество созданных, а посему Тот как Сын имеет Отчую державу, эти же имеют нужду в спасении.
51) Если же глумятся над тем, что назван Отроком, то пусть знают, что и Исаак наименован отроком Авраамовым (Быт.21:8), а сын Суманитянины назван отрочищем (4Цар.4:18). Поелику мы рабы, то когда Сын сделался подобным нам, по справедливости и Сам подобно нам именует Отца Господом. И сие сделал Он по человеколюбию, чтобы и мы, будучи по естеству рабами, но прияв Духа Сына, дерзновенно называли Отцом по благодати Того, кто Господь наш по естеству. Но как мы, называя Господа Отцом, не отрицаем рабства своего по естеству, потому что Его мы дело, «Той сотвори нас, а не мы» (Пс.99:3); так, когда Сын, приемля зрак раба, говорит: «Господь созда Мя начало путей Своих», да не отрицают вечности Его Божества и того, что «в начале бе Слово», и: «вся Тем быша», и: «всяческая... о Нем создашася» (Кол.1:16).
Сказанное же в Притчах, как говорил уже я, означает не сущность, но человечество Слова. Ибо если именует Себя созданным в дела, то явно с намерением обозначить не сущность, но совершенное в делах Его домостроительство, что есть второе уже по бытии. Существа, приводимые в бытие и творимые, преимущественно творятся для того, чтобы быть и существовать, второе же для них по бытии – делать то, что повелит им Слово, как подобное сему можно видеть на всех тварях. Адам создан не для того, чтобы делать, но чтобы сперва быть человеком, ибо после сего приял заповедь «делати» (Быт.2:15). Ной создан не ради ковчега, но чтобы прежде быть и соделаться человеком, а потом уже приял заповедь устроить ковчег. Если кто разыщет, то же найдет и о каждом человеке. И великий Моисей сперва стал человеком, а потом вверено ему правление народом. Посему и здесь можно разуметь то же. Ибо видишь, не в бытие созидается, но «в начале бе Слово», потом же посылается в дела для их домостроительства. Прежде нежели произведены дела, всегда был Сын, но не было еще нужды созидать Его. Когда же созданы дела, и настала потом нужда в домостроительстве для поправления дел, тогда предает Себя Слово, снисходит и уподобляется делам. И это – то означило Оно сим речением «созда». Подобную сей мысль желая выразить, Сын говорит еще чрез пророка Исаию: «и ныне тако глаголет Господь, создавый Мя от чрева раба Себе, еже собрати Иакова к Нему и Израиля: соберуся и прославлюся пред Господем» (Ис.49:5).
52) Видишь, и здесь созидается не в бытие, но чтобы собрать колена, существовавшие прежде, нежели создан Собирающий. Как там «созда», так и здесь «созда от чрева», и как там «созда в дела», так здесь «еже собрати». А потому из всего явствует, что Слово уже существует, а потом сказуется о Нем «созда» и «созда от чрева». И как прежде создания от чрева были те колена, для которых созидается от чрева, так явно, что были и дела, в которые создан. И как, когда «в начале бе Слово», тогда, по сказанному пред сим, не было еще дел так, когда сотворены дела, и потребовала нужда, тогда сказано «созда». Если какой сын по требованию нужды, когда потеряны подвластные и по собственному нерадению взяты в плен врагами, послан будет отцом собрать и возвратить их, и он пойдет, облечется в подобную рабской одежду, примет на себя рабский вид, чтобы удерживающие рабов во власти своей не признали в нем властелина и не предались бегству, и чтобы это не воспрепятствовало ему снизойти к рабам, которых враги скрывают под землею, и после этого спросит кто сына, для чего так поступлено, а он ответит: так отец создал и уготовал меня на дела свои, то говоря таким образом, сын не дает о себе разуметь, что он раб и дело отца, потому что говорит не о начале своего бытия, но разумеет попечение о делах, возложенное на него впоследствии. Так и Господь, облекшись в нашу плоть, и «образом» обретшись «якоже человек» (Флп.2:7), если бы вопросили взирающие на Него при этом и удивляющиеся Ему, мог бы ответствовать: «Господь созда Мя начало путей Своих в дела Своя», и: созда Мя «еже собрати Израиля».
Сие также и Дух, предуказуя в псалмах, сказал: « поставил еси Его над делы руку Твоею» (Пс.8:7), сие же и Сам Господь, давая разуметь о Себе, говорит: «Аз же поставлен есмь Царь от Него над Сионом, горою святою Его» (Пс.2:6). Но как не тогда восприял начало бытию и царствованию, когда телесно воссиял Сиону, напротив того, Сый Божие Слово и вечный Царь, соблаговолил, чтобы царство Его человечески воссияло и на Сионе и чтобы иудеи и мы, искупленные от царствовавшего во всех греха, подчинены стали отеческому Его царству, так и поставляемый в дела поставляется не в те дела, которых еще нет, но в те, которые уже совершены и требуют поправления.
53) Посему речения «созда, созда от чрева, поставил есть», имея один и тот же смысл, указывают не на начало бытия, не на тварную сущность Сына, но на то обновление, которое по Его благодеянию совершается в нас. И употребляя эти речения, научил Он также о Себе, что имел бытие прежде сего, когда сказал: «прежде даже Авраам не бысть, Аз есмь» (Ин.8:58), и: «егда готовяше небо, с Ним бех» (Притч.8:27), и: «бех при Нем устрояя» (Притч.8:29). Как был Он «прежде даже Авраам не бысть», Израиль же произошел после Авраама, и явно, что, если и прежде существуя впоследствии созидается, то создание сие означает не начало бытия, а вочеловечение, в котором и собирает колена израильские, так вечно сопребывая с Отцом, Он есть Зиждитель твари, и явно, что дело позднее Его и речение «созда» означает не начало Его бытия, но домостроительство о делах, какое совершил Он во плоти. Ему, который есть не то же, что дела, и лучше сказать, Ему, который есть Зиждитель дел, подобало восприять на Себя и обновление дел, чтобы Ему же, ради нас созидаемому, все воссоздать в Себе. И сказав «созда», немедленно присовокупил и причину, наименовав дела, чтобы сим «созидается в дела», выражалось: «соделывается человеком для обновления дел». Такого рода выражения обыкновенны в Божественном Писании. Ибо, когда дает разуметь о рождении Слова по плоти, тогда присовокупляет и причину, по которой Слово сделалось человеком. А когда или сам Сын говорит о Божестве Своем, или возвещают о Нем служители Его, тогда все выражается простым речением, в отрешенном смысле, без присовокупления причины, потому что Он есть Отчее сияние. Как Отец имеет бытие не по какой-либо причине, так не надобно доискиваться причины и Его сияния.
Посему написано: «в начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово»; и не прибавлено, для чего сие? А когда «Слово плоть бысть», тогда Писание представляет и причину, по которой Слово стало плотью, говоря: «и вселися в ны». И также Апостол, сказав: «Иже во образе Божии сый», не представил причины, пока не сказал: «зрак раба» приял. Ибо тогда присовокупляет и причину, говоря: «смирил Себе... даже до смерти, смерти же крестныя» (Флп.2:7, 8), потому что для сего стал Он плотью и приял на Себя зрак раба.
54) Сам Господь о многом говорил в притчах, давая же разуметь о Себе, говорил отрешенно: «Аз во Отце, и Отец во Мне» (Ин.14:10), и: «Аз и Отец едино есма» (Ин.10:30), и: «видевый Мене, виде Отца» (Ин.14:9), и: «Аз есмь свет миру» (Ин.8:12), и: «Аз есмь... истина» (Ин.14:6), не присовокупляя при каждом изречении причины, не объясняя, почему это, чтобы не подать мысли, будто бы Он позднее того, ради чего соделался сим, потому что причина, без которой и Сам Он не соделался бы сим, необходимо должна была бы предшествовать Ему. Так Павел, «избран Апостол во благовестие... еже прежде обеща Господь Пророки» (Рим.1:1, 2), имел прежде себя Евангелие, которого и стал служителем. И Иоанн, на которого возложено было предшествовать Господу, имел прежде себя Господа. Но Господь, не имея прежде Себя причины быть Словом, кроме того, что Он Отчее рождение и единородная Премудрость, когда соделывается человеком, тогда представляет и причину, по которой будет носить плоть. Ибо тому, чтобы сделался Он человеком, предшествует нужда человеков, без которой не облекся бы Он в плоть. Объясняя же, какая была нужда, по которой сделался Господь человеком, Сам Он сказал: «Снидох с небесе, не да творю волю Мою, но волю Пославшаго Мя... Се же есть воля Пославшаго Мя... да все, еже даде Ми, не погублю от Него, но воскрешу е в последний день. Се же есть воля Отца Моего, да всяк видяй Сына и веруяй в Него имать живот вечный, и воскрешу его Аз в последний день» (Ин.6:38–40), и еще: «Аз свет в мир приидох, да всяк веруяй в Мя во тме не пребудет» (Ин.12:46). И еще говорит: «Аз на сие родихся и на сие приидох в мир, да свидетельствую истину» (Ин.18:37). Иоанн же написал: «сего ради явися Сын Божий, да разрушит дела диавола» (1Ин.3:8).
55) Итак, Спаситель пришел засвидетельствовать, приять за нас смерть, воскресить человеков и разрушить «дела диаволя», вот причина явления Его во плоти. Не было бы иначе и Воскресения, если бы не было смерти. А как быть смерти, если бы не имел смертного тела? И апостол, научившись сему от Господа, сказал: «понеже убо дети приобщишася плоти и крови, и Той приискренне приобщися техже, да смертию упразднит имущаго державу смерти... диавола, и избавит сих, елицы страхом смерти чрез все житие повинни беша работе» (Евр.2:14, 15), и: «понеже... человеком смерть бысть, и человеком воскресение мертвых» (1Кор.15:21), и еще: «немощное бо закона, в немже немоществоваше плотию, Бог Сына Своего посла в подобии плоти греха, и о гресе осуди грех во плоти, да оправдание закона исполнится в нас, не по плоти ходящих, но по духу» (Рим.8:3, 4). Иоанн же говорит: «не посла бо Бог Сына Своего в мир, да судит мирови, но да спасется Им мир» (Ин.3:17). Еще Спаситель сказал о Себе: «на суд Аз в мир сей приидох, да не видящии видят, и видящии слепи будут» (Ин.9:39). Поэтому не для Себя пришел Он, но для нашего спасения, чтобы упразднить смерть, осудить грех, слепым дать прозрение, воскресить всех из мертвых.
Если же не для Себя пришел, а для нас, то и созидается не для Себя, а для нас. А если не для Себя созидается, но для нас, то Сам Он не тварь, но, облекшись в нашу плоть, говорит о Себе, что созидается. И что Писания имеют сию мысль, можно вразумиться о сем у апостола. Ибо в послании к Ефесянам говорит: «средостение ограды разоривый, вражду плотию Своею, закон заповедей ученми упразднив, да оба созиждет Собою во единаго новаго человека, творя мир» (Еф.2:14, 15). Если же в Нем созидаются «оба», и они в теле Его, то нося обоих в Себе, справедливо и Сам именуется как бы созданным. В Себе соединил Он созданных, и Сам был в них тем же, что и они, и поелику оба созданы в Нем, то прилично может сказать о Себе: «Господь созда Мя». Как приявший на Себя немощи наши, Сам именуется немоществующим, хотя не немощен, потому что есть Божия сила. За нас стал Он грехом и клятвою, хотя Сам не согрешил, а только понес на Себе наши грехи и нашу клятву. Так, созидая нас в Себе, может говорить о Себе: «созда Мя в дела», хотя Сам – не тварь.
А если, по словам еретиков, поелику сущность Слова есть тварная, Слово, будучи тварью, говорит: «Господь созда Мя», то не ради нас Оно создано. Поелику же не ради нас создано, то и мы не в Нем созданы. А не в Нем созданные, не в себе имеем Его, имеем же совне, если и прияли от Него учение, как от наставника. В таком же случае грех плоти не менее прежнего царствует еще, пребывая во плоти, и не изринут из нее. Но апостол утверждает противное сему, за несколько прежде до приведенных слов говоря: «Того бо есмы творение, создани во Христе Иисусе» (Еф.2:10). Если же во Христе мы созданы, то не Он созидается, созидаемся же в Нем мы, и ради нас употреблено это речение «созда». По нашей нужде Слово, хотя Оно – Творец, присвоило Себе речение, приличное тварям. И это речение «созда» не свойственно Ему как Слову, свойственно же нам, в Нем созидаемым. И как всегда есть Отец, а потому всегда есть и Слово Его, всегда же сущее Слово говорит всегда: «Аз бех, о Нейже радовашеся, на всяк же день веселяхся пред лицем Его» (Притч.8:30), и: «Аз во Отце, и Отец во Мне» (Ин.14:10), так, когда по нашей нужде Слово сделалось человеком, сообразно с этим, подобно нам, говорит о Себе свойственное нам: «Господь созда Мя», чтобы по вселении Его во плоти совершенно изгнан был из плоти грех, и мудрствование наше стало свободно.
И что надлежало бы сказать Слову, соделавшись человеком? Сказать ли, в начале было Я человеком? Но это было и неприлично Ему, и несправедливо. Сколько же неприлично было сказать о Слове, столько свойственно и в собственном смысле можно сказать о человеке «созда» и «сотвори его». Поэтому присоединяется и причина создания, именно потребность, какую имели дела. Но где прилагается причина, там эта самая причина, без сомнения, совершенно разрешает, что значит читаемое место. И здесь Слово при речении «созда» представляет причину «дела», о рождении же от Отца выражаясь отрешенно, тотчас присовокупляет: «прежде... всех холмов раждает Мя» (Притч.8:25). Не сказывает Слово, для чего рождает, как при речении «созда Мя» присовокупило: «в дела», но говорит отрешенно «рождает Мя», как и в Евангелии «в начале бе Слово». Если и не были бы сотворены дела, то было Божие Слово, «и Бог бе Слово». Но не сделалось бы Оно человеком, если бы нужда самих человеков не стала тому причиною. Поэтому Сын не тварь. А если бы Он был тварью, то не сказал бы: «рождает Мя», потому что твари суть внешние дела Творящего, Рождение же не совне, как дело, но собственность Отчей сущности. И посему – то дела суть твари, а Сын – Божие Слово, единородный Сын.
57) И подлинно, не сказал Моисей о твари: в начале роди, и: в начале бе, говорит же: «в начале сотвори Бог небо и землю» (Быт.1:1). Не воспел Давид: «руце Твои» родили меня, но: «сотвористе мя и создасте мя» (Пс.118:73). О тварях везде употребляя речение «сотвори», иначе говорит о Сыне, ибо не сказал: сотвори, но «родих» (Пс.109:3), и: «раждает Мя» (Притч.8:25), и: «отрыгну сердце Мое слово благо» (Пс.44:2). И о твари сказано в начале сотвори, о Сыне же: «в начале бе Слово».
Есть же разность и в том, что твари созидаются в продолжение начала и имеют продолжительное начало бытия. Посему, сказанное о них «в начале сотвори» равнозначительно о них также сказанному сотворил «искони». И Господь, ведая, что сотворено Им, сам учит нас сему, когда в постыждение фарисеев говорит: «Сотворивый их искони, мужеский пол и женский сотворил я есть» (Мф.19:4). Созданное, поелику сего никогда не было, получило бытие искони и сотворено. Сие дал разуметь и Дух Святой, говоря во Псалмах: «в началех Ты, Господи, землю основал еси» (Пс.101:26), и еще: «помяни сонм Твой, егоже стяжал еси исперва» (Пс.73:2). Явно же, что совершаемое «в началех» имеет начало создания и что сонм стяжал Бог с некоего начала. А что выражение «сотвори в начале» по смыслу слова «сотвори» значит: «начал творить», это обьясняет нам Моисей, когда по окончании всего миротворения говорит: «и благослови Бог день седмый, и освяти его, яко в той почи от всех дел Своих, яже начат Бог творити» (Быт.2:3). Следовательно, твари начали приходить в бытие, Божие же Слово, не имея начала бытию, по всей справедливости не начинало быть и приходить в бытие, но было всегда. И дела имеют начало в своем сотворении, начало предшествует созидаемому, Божие же Слово, не принадлежа к числу созидаемых, Само паче делается Зиждителем всего имеющего начало. Бытие созидаемого измеряется с мгновения создания, и с некоего начала Бог начинает творить это Словом, чтобы всякий знал, что сего не было, пока не сотворено. Слово же имеет бытие не в ином начале, но во Отце, и по учению еретиков, безначальном, почему и Само безначально пребывает во Отце, будучи не тварью, но рождением Отца.
58) Так божественному Писанию известно это различие между рождением и произведениями, и оно показывает, что рождение есть Сын, не начавшийся с какого – либо начала, но вечный, о произведении же, как о деле внешнем для Сотворившего, дает разуметь, что оно начало приходить в бытие. Так и Иоанн, богословствуя о Сыне и зная это различие речений, не сказал: в начале получило бытие или сотворено, но «в начале бе Слово», чтобы в самом речении «бе» подразумевалось слово «рождение», и чтобы не заключил кто о Сыне, будто бы произошел Он в продолжении времени, но веровал, что существует Он всегда и вечно.
Почему же вы, ариане, после всех этих доказательств, не уразумев изречений во Второзаконии, осмеливаетесь и в этом еще нечествовать против Господа, говоря, что Он произведение, или тварь, или рождение? Ибо говорите, что речения «рождение» и «произведение» значат одно и то же. И тем не менее, даете этим о себе знать, что вы невежды и злочестивы. Первое изречение есть следующее: «не Сам ли сей Отец твой стяжа тя, и сотвори тя, и созда тя?» (Втор.32:6). И несколько ниже в той же песни сказано: «Бога рождшаго тя оставил еси и забыл еси Бога питающаго тя» (Втор.32:18). Весьма чуден смысл, заключающийся в этих словах! Не сказал Моисей в первом месте «родил», чтобы речение это не показалось безразличным с речением «сотворил», и еретики не имели предлога говорить: «Сам Моисей сказал, что в начале «рече Бог: сотворим человека» (Быт.1:26), и он же после того говорит: «Бога рождшаго тя оставил еси», как будто речения эти безразличны, и рождение, и произведение есть одно и то же». Напротив того, после речений «стяжа» и «сотвори» присовокупил он впоследствии речение: родил, чтобы речь видимо объясняла сама себя. Ибо речением «сотвори» означает, что в действительности естественно людям, а именно, что они суть дела и произведения, речением же «родил» выражает Божие человеколюбие, явленное людям по сотворении их. И поелику при всем этом соделались они неблагодарными, то Моисей, уже укоряя их, говорит сперва: «сие ли Господеви воздаете?» потом присовокупляет: «не Сам ли сей Отец твой стяжа тя, и сотвори тя, и созда тя?» И потом еще говорит: «Пожроша бесовом, а не Богу, богом, ихже не ведеша: нови и недавни приидоша, ихже не ведеша отцы их. Бога рождшаго тя оставил еси» (Втор.32:6, 17, 18).
59) Бог не только создал их людьми, но и наименовал сынами, как бы родил их. Ибо и здесь речение «родил» означает «сын», как и чрез пророка говорит: «сыны родих и возвысих» (Ис.1:2), и вообще, когда Писание хочет выразить это понятие «сын», дает это разуметь не речением «создал», но непременно речением «родил».
Эту мысль, кажется, имеет также и Иоанн, говоря: «даде им область чадом Божиим быти, верующим во имя Его: иже не от крове, ни от похоти плотския, ни от похоти мужеския, но от Бога родишася» (Ин.1:12, 13). Весьма кстати и здесь употреблена предусмотрительность. Иоанн речением «быти» выражает, что сынами нарицаются не по естеству, а по усыновлению, речение же «родишася» употребил, потому что и они вполне получили именование «сын». Но люди, как говорит пророк, «отвергошася» Благодетеля (Ис.1:2). И то есть Божие человеколюбие, что Бог впоследствии по благодати делается Отцом тех, которых сотворил, делается же Отцом, когда созданные Им люди, как сказал апостол, приемлют в сердца свои Духа Сына Его, «вопиюща: Авва Отче» (Гал.4:6). Сии – то, «елицы прияша» Слово, прияли от Него «область чадом Божиим быти», а иначе, быв по естеству тварями, не соделались бы сынами, если бы не прияли Духа Сына, Сына сущего по естеству и истинного. Поэтому, чтобы совершилось сие, «Слово плоть бысть», да сделает человека способным к приятию в себя Божества.
Ту же мысль можно видеть и у пророка Малахии, который говорит: « не Бог ли един созда вас? Не Отец ли един всем вам» (Мал.2:10)? И здесь также пророк сперва сказал «созда», а потом присовокупил «Отец», показывая тем, что первоначально по естеству мы твари, и Бог сотворил нас Словом, впоследствии же усыновляемся, и Бог Творец делается уже нашим Отцом. Поэтому Отец есть собственность Сына, и собственность Отца не тварь, но Сын, а таким образом и это показывает, что по естеству не мы сыны, но пребывающий в нас Сын, и также Бог не наш по естеству Отец, но пребывающего в нас Слова, о котором и чрез которого вопием «Авва Отче». А как несомненно сие, так Отец, если видит в ком Сына Своего, то и Сам называет тех сынами и говорит о них «родих». Поелику же речением «раждать» обозначается «сын» и речением «творить» указуется на «дела», то по сему самому мы именуемся прежде не рожденными, но сотворенными. Ибо написано: «сотворим человека» (Быт.1:26), впоследствии же, по приятии нами благодати Духа, сказуемся уже и рожденными.
Без сомнения, и великий Моисей в песни с доброю мыслью употребил сперва речение «стяжа», а впоследствии и речение «родил», чтобы израильтяне, услышав слово «родил», не забыли первоначального своего естества, но знали, что первоначально они твари, да и когда по благодати называются люди рожденными как сыны, все еще по естеству суть создания.
60) А что тварь и рождение суть не одно и то же, но далеки между собою и по естеству, и по значению самих речений, это показывает Сам Господь в тех же Притчах. Ибо сказав: «Господь созда Мя начало путей Своих», присовокупил: «прежде же всех холмов раждает Мя» (Притч.8:22, 25). Итак, если бы Слово по естеству и по сущности было тварью, и не было бы разности между рождением и тварью, то не присовокупил бы «раждает» «Мя», но удовлетворился бы речением «созда» как означающим то же, что и речение «родил». Теперь же, сказав: «созда Мя начало путей Своих в дела Своя», не просто присовокупил: «раждает Мя», но, в сопряжении с союзом «же» как бы ограждая этим речение «созда», говорит: «прежде же всех холмов раждает Мя». Ибо речение «раждает Мя», поставляемое в связи с речением «созда», составляет одну мысль и показывает, что как речение «созда» употреблено по причине, так это «раждает Мя» предшествует созданию. Как если бы наоборот сказал: «Господь раждает Мя», и потом присовокупил: «прежде же всех холмов созда Мя», то, без сомнения, создание предшествовало бы рождению, так, сказав прежде созда и потом присовокупив «прежде же всех... раждает Мя», необходимо показывает, что рождение предшествует созданию. Ибо, говоря: прежде всех раждает Мя, дает о Себе разуметь, что Он есть иной от всех, так как пред этим доказано было самою истиною, что из тварей ни одна другой не предшествовала, но все созданное произведено вдруг в совокупности одним и тем же повелением.
Посему не то же поставлено при речении «созда», что и при выражении «раждает Мя». Напротив же того, при речении «созда» поставлено «начало путей», при выражении же раждает Мя не сказал: вначале «рождает Мя», но: «прежде всех раждает Мя...». А Кто прежде всех, Тот не есть начало всех, но иной от всех. Если же иной от всех, в числе же всех разумеется и начало всех, то явно, что иной от тварей. Из сего явствует, что Слово, будучи иным от всех и прежде всех сущее, впоследствии созидается началом путей в дела, по причине вочеловечения, как сказал Апостол: «Иже есть начаток, перворожден из мертвых... да будет во всех Той первенствуя» (Кол.1:18).
61) Поелику же такова разность выражений «созда» и «раждает Мя», «начало путей» и «прежде всех», то, как Бог, Творец человеков, по сказанному делается впоследствии Отцом их, ради обитающего в них Слова Его, так о Слове должно сказать наоборот: Бог, Отец Его по естеству, делается потом Творцом Его и Создателем, когда Слово облекается в тварную и созданную плоть, и соделывается человеком. Как люди, приемля Духа Сына, делаются чрез Него чадами, так Божие Слово, когда облеклось в плоть человеческую, именуется тогда созданным и сотворенным. Поэтому если мы сыны по естеству, то явно, что и Он по естеству тварь и произведение. А если мы делаемся сынами по усыновлению и по благодати. то явно, что Слово, для дарования нам благодати сделавшись человеком, изрекло о Себе: «Господь созда Мя».
Притом, поелику Господь, облекшись в тварное, соделался подобен нам по телу, то посему справедливо наименован и братом нашим, и первородным. Ибо хотя и после нас соделался Он ради нас человеком и братом нашим по подобию тела, однако же и при этом именуется первородным в нас, и действительно таков, потому что, когда все люди по Адамовом преступлении гибли, Его плоть прежде иных спаслась и освободилась как сделавшаяся телом Самого Слова, и мы уже спасаемся после нее как стелесники Слова. Ибо в сем теле Господь делается нашим вождем в небесное царство и ко Отцу Его, говоря: «Аз есмь путь» (Ин.14:6) и «дверь», и Мною должны входить все (Ин.10:9).
Посему называется также и перворожденным из мертвых, не потому что умер прежде нас (умерли прежде мы), но потому что, для нас прияв смерть и приведя ее в бездействие, первый воскрес как человек, для нас воскресив тело Свое. Поелику Он воскрес, то, наконец, уже и мы Им и ради Него восставляемся из мертвых.
62) Если же Господь именуется и перворожденным твари (Кол.1:15), то именуется не как сравниваемый с тварями и не как первый из них по времени (ибо как быть Ему перворожденным, когда Он есть единородный?), но по снисхождению Слова к тварям, по которому Оно соделалось братом многих. Единородный единороден потому, что не имеет других братьев, первородный же называется первородным по причине других братьев. Посему Господь нигде в Писании не именуется первородным Божиим и Божиею тварью. Именования «Единородный», «Сын», «Слово», «Премудрость» показывают близкое отношение к Отцу и Свойство с Ним. «Видехом славу Его, славу яко Единороднаго от Отца» (Ин.1:14), и: «посла Бог Сына Своего единороднаго» (1Ин.4:9), и: «во век, Господи, Слово Твое пребывает» (Пс.118:89), и: «в начале бе Слово, и Слово бе к Богу» (Ин.1:1), и: «Христос, Божия сила и Божия Премудрость» (1Кор.1:24), и: «Сей есть Сын Мой возлюбленный» (Мф.3:17), и: «Ты еси Христос, Сын Бога живаго» (Мф.16:16). Именование же «первородный» показывает снисхождение к твари, потому что назван перворожденным твари. И речение «созда» показывает милость к делам, потому что и созидается «в дела». Итак, если Господь единороден, как и действительно, то объясни мне наименование первородным. Если первороден, то пусть не будет единородным, ибо невозможно одному и тому же быть и единородным, и первородным, разве только в разных отношениях, и единородным, как уже сказано, именуется по рождению от Отца, первородным же по снисхождению к твари, и потому что многих сделал Своими братьями. И без сомнения, по справедливости можно сказать, что из этих двух противоположных между собою речений к Слову преимущественнее идет качество единородного, потому что нет другого Слова или другой Премудрости, но одно Оно есть истинный Отчий Сын, и как замечено прежде, без присовокупления какой – либо причины, но отрешенно говорится о Нем: «единородный Сын, сый в лоне Отчи» (Ин.1:18), а с наименованием «перворожден» соединяется причина, указуемая в твари, каковую и присовокупил Павел, сказав: «яко Тем создана быша всяческая» (Кол.1:16). Если же все твари созданы Им, то Он есть иной от тварей, и не тварь, но Творец тварей.
63) Итак, первородным наименован Господь, не потому что Он от Отца, но потому что Им получила бытие тварь. И как прежде твари был Он Сыном, чрез Которого тварь пришла в бытие, так и прежде наименования «перворожденным всея твари», тем не менее, было само Слово «к Богу, и Бог бе Слово».
Но злочестивые, и сего не уразумев, ходят всюду и говорят: «Если «перворожден всея твари», то явно, что и Сам есть единая из тварей». Несмысленые! Если «перворожден» вообще «всея твари», то следует, что иной от всей твари, апостол не сказал, перворожден иных тварей, чтобы не почли единою из тварей, написал же: «перворожден всея твари», чтобы явствовало, что иной от твари. Рувим называется первенцем не всех чад Иаковлевых, но самого Иакова и братий (Быт.35:23), чтобы не почли его иным от чад Иаковлевых. Да и о Самом Господе Апостол не сказал: «яко быти первородну» во всех, чтобы не подумал кто, будто бы носит Он на Себе инаковое с нашим тело, но «первородну во многих братиях» (Рим.8:29) по подобию плоти. Поэтому, если бы Слово было единою из тварей, то Писание сказало бы о Нем: перворожден иных тварей. А теперь, поелику Святые говорят: «перворожден всея твари», прямо показывается этим, что Сын Божий есть иной от всей твари, а не тварь. Ибо если Он тварь, то будет перворожденным и Себя Самого. Как же можно, ариане, быть и первоначальнее и позднее себя самого? Сверх того, если Он тварь, а всякая тварь Им получила бытие и о Нем состоялась, как может и созидать тварь, и быть единым из состоявшихся о Нем?
Поелику же сама собою видна несообразность такого вымысла ариан, то истина уличает их, что Сын наименован «первородным во многих братиях» по сродству плоти, «перворожденным же из мертвых», потому что воскресение мертвых от Него и после Него, и «перворожденным всея твари» по человеколюбию Отца, по которому Словом Его не только всяческие состоятся, но и сама тварь, как сказал о ней Апостол, чая «откровения сынов Божиих... свободится» некогда «от работы истления в свободу славы чад Божиих» (Рим.8:19, 21). По таковом же освобождении твари, Господь будет первородным и ее, как и всех сделавшихся чадами, чтобы с наименованием Его первым пребывало и то, что по Нем, завися от Слова как от некоего начала.
64) Думаю же, что при таком разумении Писания постыдятся и самые нечестивые. Ибо, если утверждаемое нами несправедливо, напротив же того, угодно им, чтобы Слово было перворожденным всей твари, как по сущности тварь, то пусть рассудят, что по их предположению будет Он братом бессловесных и неодушевленных тварей, и уподобится им, потому что и эти существа составляют часть всей твари, перворожденному же необходимо первенствовать по одному времени, по роду же и по подобию быть со всеми тождественным. Но утверждая это, не превосходят ли еретики всякую меру злочестия?
Или кто терпеливо выслушает от них это? Или как не возненавидеть их за одну такую мысль? Для всякого явно, что не ради себя самого, как тварь, и не потому что в сущности имеет некое сродство со всею тварью, Слово наименовано перворожденным твари, но как потому что Слово, вначале созидая твари, снизошло к созданным, чтобы могли придти в бытие (иначе же, не стерпели бы Его ничем не умеряемого естества и подлинно Отческой светлости, если бы по Отчему человеколюбию Слово не снизошло к ним на помощь, и прияв во власть Свою, не ввело их в сущность), так, во – вторых, и потому еще, что по снисхождению Слова усыновляется Им самая тварь. И таким образом, как сказано, Слово делается перворожденным твари по всяческим, и тем, что созидает, и тем, что за всех вводится в самую вселенную. Ибо так написано: «егда же... вводит Первороднаго во вселенную, глаголет: и да поклонятся Ему вси Ангели Божии» (Евр.1:6). Пусть слышат христоборцы и сами себя терзают, вшествие Слова во вселенную причиною того, что Оно наименовано перворожденным всех. А таким образом, Оно есть единородный Отчий Сын, потому что Оно одно от Отца; называется же перворожденным твари по усыновлению всех. Но как первородный в братиях и «от мертвых воста, начаток умершим» (1Кор.15:20), так, поелику во всем подобало Ему первенствовать, созидается поэтому и как начало путей, чтобы и нам, вступив на сей путь и вошедши Тем, Кто говорит: «Аз есмь путь и дверь», а также приобщившись ведения об Отце, услышать: «блажени непорочнии в пути» (Пс.118:1), и: «блажени чистии сердцем: яко тии Бога узрят» (Мф.5:8).
65) Итак, поелику истина показала, что Слово по естеству не тварь, то следует уже сказать, почему называется началом путей. Поелику первый путь чрез Адама был потерян, вместо рая уклонились мы в смерть и услышали: «земля еси, и в землю отъидеши» (Быт.3:19), то человеколюбивое Божие Слово по изволению Отца облекается в созданную плоть, чтобы ту плоть, которую первый человек умертвил преступлением, оживотворить Ему кровию тела Своего и обновить для нас «путь новый и живый», как сказал Апостол, «завесою, сиречь плотию Своею» (Евр.10:19, 20). Сие же давая разуметь, и в другом месте говорит он: «темже аще кто во Христе, нова тварь: древняя мимоидоша, се быша вся нова» (2Кор.5:17). Если же произошла новая тварь, то надлежало кому – либо быть первым сей твари. Простой и перстный только человек, какими сделались мы вследствие преступления, не мог быть первым, потому что и в первоначальной твари люди стали неверными, и чрез них погибла первоначальная тварь, потребен был иной обновляющий первональную тварь и соблюдающий ту, которая сделалась новою тварью. Посему – то человеколюбиво не иной кто, но Господь, начало новой твари созидается путем, и справедливо говорит о Себе: «Господь созда Мя начало путей Своих в дела Своя» (Притч.8:22), чтобы человек жительствовал уже не по той первоначальной твари, но поелику положено начало новой твари, то началом путей ее имея Христа, последовали мы уже Ему, глаголющему о Себе: «Аз есмь путь». Сему уча, и блаженный апостол в послании к Колоссянам сказал: «Той есть глава телу Церкве, Иже есть начаток, перворожден из мертвых, яко да будет во всех Той первенствуя» (Кол.1:18).
66) Если, как сказано, по причине Воскресения из мертвых Господь называется за сие начатком, Воскресение же совершилось тогда, как нося на Себе нашу плоть, предал Себя за нас на смерть, то явно, что сказанное Им: «созда Мя начало путей» означает не сущность Его, но пришествие Его в теле, потому что смерть была свойственна телу. И как телу свойственна смерть, так телесному пришествию будет свойственно сказанное: «Господь созда Мя начало путей Своих», потому что когда Спаситель таким образом создан по плоти, стал начатком созидаемых и имеет наш начаток – восприятую Им на Себя человеческую плоть, тогда сообразно с этим созидаются по Нем и будущие люди, как говорит Давид: «да напишется сие в род ин, и людие зиждемии восхвалят Господа» (Пс.101:19), и еще в двадцать первом псалме: «возвестит Господеви род грядущий, и возвестят правду Его людем родитися имущим, яже сотвори Господь» (Пс.21:31, 32). Не услышим более: «в оньже аще день снесте от него, смертию умрете» (Быт.2:17), слышим же: «идеже есмь Аз, и вы будете» (Ин.14:3), почему и говорим: «Того бо есмы творение, создани... на дела благая» (Еф.2:10). Еще же, поелику Божие дело, то есть человек созданный совершенным, вследствие преступления сделалось недостаточным и умерщвлено стало грехом, делу же Божию неприлично было оставаться несовершенным, то все святые умоляли о сем, говоря в сто тридцать седьмом псалме: «Господи воздаждь за мя: Господи... дел руку Твоею не презри» (Пс.137:8). Посему – то совершенное Божие Слово облагается несовершенным телом и именуется созидаемым в дела, чтобы Ему, воздав за нас долг, восполнить Собою, чего недоставало человеку. А человеку недоставало бессмертия и пути в рай. И это – то значит сказанное Спасителем: «Аз прославих Тя на земли, дело соверших, еже дал еси Мне да сотворю» (Ин.17:4), и еще: «дела... яже даде Мне Отец, да совершу я, та дела, яже Аз творю, свидетельствуют о Мне» (Ин.5:36). Дела же, о которых говорит здесь, что даны Ему Отцом для совершения, суть те самые, для которых созидается, говоря о Себе в Притчах: «Господь созда Мя начало путей Своих в дела Своя». Ибо одно и то же значит сказать: «даде Мне Отец... дела», и: «созда Мя Господь в дела».
67) Итак, богоборцы, когда Сын приял дела, да совершит? Из этого дознан будет смысл и речения «созда». Если скажете, что приял вначале, когда приводил их из небытия в бытие, то это ложно, тогда дела не были еще произведены, явно же, что говорит Он о приятии дел уже существующих. Но непозволительно разуметь время предшествовавшее тому, как «Слово плоть бысть» иначе, пришествие Слова окажется уже излишним, потому что пришествие это было для принятия дел. Следовательно, остается, наконец, сказать, что когда Сын стал человеком, тогда приял и дела. Ибо тогда довершил их, исцелив наши язвы и даровав нам воскресение из мертвых. Если же, когда «Слово плоть бысть», тогда даны Ему дела, то явно, что, когда сделалось Оно человеком, тогда и созидается в дела. Итак, речение «созда» означает не сущность Слова, о чем говорено уже многократно, но телесное Его бытие. Поелику дела вследствие преступления стали несовершенными и недостаточными, то о Слове говорится телесно, что Оно созидается, да, совершив дела и сделав всецелыми, «представит... Отцу Церковь, – как сказал Апостол, – не имущу скверны, или порока, или нечто от таковых, но да будет свята и непорочна» (Еф.5:27). Посему род человеческий как вначале получил бытие Словом, так Им же усовершается и восстановлен, и притом еще при большей благодати, потому что, восстав из мертвых, не убоимся уже мы смерти, но всегда о Христе будем царствовать на небесах. Совершилось же это, потому что Само Божие собственное Слово, сущее от Отца, облеклось в плоть и сделалось человеком. Если бы Слово, быв тварью, сделалось человеком, то и человек все еще оставался бы тем же, чем был, не сочетавшись с Богом. Ибо будучи созданием, мог ли бы сочетаться с Творцом посредством создания? Или какая была бы помощь подобным от подобных, которые сами имеют нужду в той же помощи? Если бы Слово было тварью, то как имело бы Оно силу отменить Божий приговор и отпустить грех, когда у пророков написано, что это принадлежит Богу? «Кто Бог якоже Ты, отъемляй грехи, и оставляяй беззакония?» (Мих.7:18). Бог сказал: «земля еси, и в землю отъидеши» (Быт.3:19), и люди сделались смертными. Посему возможно ли разрешить грех сотворенному? Напротив того, разрешает Сам Господь, как и сказал Он: «аще не Сын вы свободит» (Ин.8:36). И освободивший Сын действительно доказал о Себе, что Он – не тварь, не единый из созданных, но собственное Слово и образ Отчей сущности, потому что и вначале осудил грех Отец, и Он один отпускает грехи. Поелику Словом изречено: «земля еси, и в землю отъидеши», то сообразно с этим тем же Словом и о Нем совершается освобождение и отменение осуждения.
68) Но говорят: «Если Спаситель и тварь, то Бог мог сказать только и тем разрешить клятву». То же самое может быть сказано и еретикам: если бы и вовсе не приходил Спаситель, то Бог мог сказать только и разрешить тем клятву. Но надобно иметь в виду полезное для людей, а не то принимать в рассуждение, что Богу все возможно. И прежде Ноева ковчега Бог мог истребить согрешивших тогда людей, однако же сделал это по устроении ковчега. И без Моисея мог сказать только и известь народ из Египта, но полезно было совершить это чрез Моисея. И без судей Бог мог спасать народ, но для израильтян полезно было, чтобы по времени восставляем был у них судия. Спаситель мог придти еще вначале или, пришедши, не быть преданным Пилату, но Он и пришел при скончании веков, и когда искали Его, сказал: «Аз есмь» (Ин.18:5). Что творит Господь, то и полезно людям, тому и быть иначе не подобало. Что полезно и прилично, о том и промышляет Он. Посему пришел, не «да послужат Ему, но послужити» (Мф.20:28) и сделать наше спасение. Без сомнения, мог Он и с неба изглаголать закон, но знал, что для людей полезно изглаголать его с Синая, и сделал это, чтобы и Моисей мог взойти, и израильтяне, слыша слово вблизи, тем паче могли уверовать. Впрочем, благословную причину, по которой так совершено, можно видеть и из следующего. Если бы Бог по всемогуществу изрек и разрешилась клятва, то в этом было бы видно могущество Повелевшего, и человек сделался бы таким же, каким был Адам до преступления, прияв благодать со вне, без приспособления ее к телу (ибо таковым и тогда человек введен был в рай), но при этом он, может быть, сделался бы еще худшим, потому что научился преступать закон. А в таком состоянии, если бы обольщен стал змием, снова настояла бы нужда Богу изрекать повеление и разрешать клятву. И посему, потребность в этом продолжалась бы в бесконечность, люди же все еще были бы виновны, раболепствуя греху. Непрестанно согрешая, непрестанно имели бы они нужду в прощении, и никогда не освободились бы от вины, сами в себе будучи плотью и по немощи плоти всегда препобеждаемые законом.
69) Еще же, если бы Сын был тварь, то человек все еще оставался бы смертным, не сочетаваясь с Богом, потому что тварь не сочетавала бы тварей с Богом, и сама требуя для себя сочетавающего, и одна часть твари не могла бы служить спасением для всей твари, сама имея нужду в спасении. Итак, в предотвращение сего Бог посылает Сына Своего, и Сын соделывается человеком, прияв на Себя созданную плоть, чтобы поелику все повинны смерти, Самому Ему, будучи иным от всех, собственное Свое тело принести за всех на смерть, и Слову, как – будто все чрез Него умерли (потому что и действительно все умерли о Христе), исполнить, наконец, приговор, всем же чрез Него сделаться уже свободными от греха и от проклятия за грех, и действительно пребывать во веки, восстав из мертвых и облекшись в бессмертие и нетление. Поелику Слово облеклось плотью, то сею плотью, как неоднократно было доказываемо, сделано совершенно недействительным всякое угрызение змия. Если бы и возродилось что злое вследствие телесных движений, то оно было бы отсекаемо, и тем истреблялась последующая за грехом смерть, как говорит сам Господь: « грядет... сего мира князь, и во Мне не имать ничесоже» (Ин.14:30). И сего ради явися, как написал Иоанн, «да разрушит дела диавола» (1Ин.3:8). Поелику же дела эти разрушены плотию Его, то все мы чрез это освободились по сродству плоти, и сами сочетались уже со Словом. А сочетавшись с Богом, не останемся более на земле, но, как сказал Сам Господь, «идеже» Он, и мы будем (Ин.14:3), и не убоимся уже змия, потому что приведен он в бездействие плотью, прогнанный Спасителем и услышав от Него: «иди за Мною, сатано» (Мф.4:10). Так, змий вне рая ввергается в огнь вечный. Не нужно уже нам остерегаться и обольщающей жены, «в воскресение бо ни женятся, ни посягают, но яко Ангели Божи... суть» (Мф.22:30). И «о Христе Иисусе... будет нова тварь» (Гал.6:15), «ни... мужеский пол, ни женский» (Гал.3:28), но всяческая и во всех Христос. А где Христос, там будет ли какой еще страх или какая опасность?
70) Но этого не последовало бы, если бы Слово было тварью, потому что с тварью всегда вел бы брань дьявол, который также тварь, и человек, будучи посредником, сам оставаяся бы всегда повинным смерти, не имел у себя, о ком и кем соделаться бы Ему свободным от всякого страха, сочетавшись с Богом. Этим сама истина показывает, что Слово не из числа созданных, а паче Само есть их Зиждитель. Для того и восприяло на Себя тело созданное и человеческое, чтобы Ему, как Зиждителю обновив это тело, обожить в Себе, и таким образом всех нас, по подобию Своего тела, ввести в небесное царство. Но опять не обожился бы человек, сочетавшись с тварью, если бы Сын не был истинный Бог. Человек не предстал бы Отцу, если бы облекшийся в тело не был истинное по естеству Отчее Слово. И как не освободились бы мы от греха и проклятия, если бы плоть, в какую облеклось Слово, не была по естеству человеческая (потому что с чуждым для нас не было бы у нас ничего общего), так не обожился бы человек, если бы соделавшийся плотью не был по естеству сущее от Отца, истинное и собственное Отчее Слово. Для того совершилось таковое соединение, чтобы по естеству Сущему от Божества сочетать с Собою по естеству человека и чтобы чрез это твердыми сделаться спасению и обожению человека. Следовательно, отрицающие, что Сын по естеству от Отца и собственно Отчей есть сущности, пусть отрицают и то, что приял Он истинную человеческую плоть от Присно – Девы Марии. Равно не было бы пользы для нас человеков, если бы Божие Слово не было истинным и по естеству Сыном, и если бы не была истинною восприятая Им на Себя плоть. Напротив того, Слово прияло на Себя истинную плоть, хотя и неистовствует Валентин. Слово же было по естеству и истинный Бог, хотя и неистовствуют ариане. В сей плоти Слово сделалось для нас начатком новой твари, став созданным за нас человеком и, как сказано, обновив нам оный путь.
71) Итак, Слово не тварь и не дело, ибо одно и то же: тварь, произведение, дело. И если бы Слово было тварью и произведением, то было бы и делом. Посему не сказало Оно о Себе: «созда Мя» дело, или: сотворил Меня вместе с делами, чтобы не подать мысли, будто бы Оно есть тварь по естеству и по сущности. Не сказало также: создал, да сотворю дела, чтобы опять злочестивые по злоумию своему не почли Его ради нас соделанным подобно орудию. Не возвестило о Себе также: создал Меня прежде дел, чтобы, как из того, что Оно прежде всех, следует, что Оно есть рождение, так и тем, что создано прежде дел, не привести к мысли, будто бы тождественны между собою речения «рождение» и «созда». Напротив того, со строгою осмотрительностью сказало: «созда Мя в дела». А это значит: Отец сотворил Меня, чтобы во плоти сделаться Мне человеком. А потому и из сего опять явствует, что Слово не дело, но рождение. Как входящий в дом не составляет части дома, но есть иное, а не дом, так Созидаемый в дела по естеству не то же, что дела. Ибо если, как утверждаете Вы, ариане, Слово Божие есть дело, то какою рукою и премудростью приведено Оно в бытие? Все приведенное в бытие приведено Божиею рукою и Премудростию, как говорит Сам Бог: «вся... сия сотвори рука Моя» (Ис.66:2). Давид же воспевает: «в началех Ты, Господи, землю основал еси, и дела руку Твоею суть небеса» (Пс.101:26), и еще в сто сорок втором псалме: «помянух дни древния, поучихся во всех делех Твоих, в творениих руку Твоею поучахся» (Пс.142:5). Поэтому, если создания совершены Божиею рукою, написано же, что «вся... быша» Словом, «и без Него ничтоже бысть» (Ин.1:3), и еще: «един Господь Иисус... Имже вся» (1Кор.8:6), и: «всяческая в Нем состоятся» (Кол.1:17), то явно, что Сын не дело, но Он есть Божия рука и Премудрость. Зная это, и бывшие в Вавилоне мученики Анания, Азария, Мисаил обличали арианское злочестие. Ибо сказав: «благословите, вся дела Господня, Господа» (Дан.3:57), в ряду дел перечислили все, что на небе и на земле, и всякую тварь, но не наименовали Сына, ибо не сказали: благослови Слово, песнословь Премудрость, давая тем знать, что все прочие существа песнословят и суть дела, Слово же не есть дело и Оно не из числа песнословящих, но Его с Отцом песнословят, Ему поклоняются, о Нем богословствуют, потому что Оно есть Отчее Слово, Отчая Премудрость и Зиждитель дел. Сие и Дух с совершенным различением изрек во Псалмах: «яко право Слово Господне, и вся дела Его в вере» (Пс.32:4), как и в другом псалме говорит: «яко возвеличишася дела Твоя, Господи: вся Премудростию сотворил еси» (Пс.103:24).
72) Если бы Слово было делом, то, без сомнения, и Оно приведено было бы в бытие Премудростью, и Писание не различало бы Его от дел, и не стало бы их именовать делами, о Нем же благовествовать, как о Божием Слове и о собственной Божией Премудрости. Теперь же Писание отличая Его от дел, показывает, что сия Премудрость есть Зиждительница дел, а не дело. То же различение наблюдает и Павел, пиша к Евреям: «Живо бо Слово Божие и действенно, и острейше паче всякаго меча обоюду остра, и проходящее даже до разделения души же и духа, членов же и мозгов, и судительно помышлением и мыслем сердечным. И несть тварь не явлена пред Ним, вся же нага и объявлена пред очима Его: к Нему же нам слово» (Евр.4:12, 13). Видишь, созданные вещи наименовал тварью, Сына же разумеет сущим Божиим Словом, так как Он не то же, что твари. И еще говоря: «вся же нага и объявлена пред очима Его: к Нему же нам слово», дает разуметь, что Он есть иное от всех тварей. Посему Сын судит, каждое же из существ получивших бытие обязано дать Ему ответ. Так и тем, что вся тварь совоздыхает с нами об освобождении «от работы истления» (Рим.8:21), показывается, что Сын есть иное от тварей. Ибо если бы и Он был тварь, то и Сам находился бы в числе воздыхающих и имел нужду, чтобы кто – либо и Его вместе со всеми сделал Сыном и освободил. Если же вся тварь воздыхает об освобождении от работы истления, а Сын не в числе воздыхающих и требующих освобождения, но Сам всех всыновляет и освобождает, говоря тогдашним иудеям: «раб же не пребывает в дому во век: Сын пребывает во век. Аще убо Сын вы свободит, воистину свободни будете» (Ин.8:35, 36), то этим яснее света показывается, что Слово Божие не тварь, но истинный и по естеству преискренний Отчий Сын.
Итак, об этом изречении: «Господь созда Мя начало путей» (Притч.8:22), хотя кратко, однако же, как думаю, достаточно сказать для того, чтобы людям ученейшим дать этим повод сочинить что-либо более сильное к низложению арианской ереси. Но еретики, читая и следующий стих и толкуя его худо, полагают: поелику написано: «прежде век основа Мя», то и это сказано о Божестве Слова, а не о явлении Его во плоти. Посему необходимо, разобрав и этот стих, показать заблуждение еретиков.
73) Написано: «Бог Премудростию основа землю» (Притч.3:19). Поэтому если Премудростью основана земля, то как основывается Полагающий основание? Но и это сказано приточно, и должно искать смысла в сказанном, а чрез это дознать, что как Премудростью Отец созидает и основывает землю, чтобы она была непоколебима и пребывала, так и сама Премудрость основана в нас, чтобы сделаться Ей начатком и основанием новой в нас твари и нашего обновления. И здесь не сказал Господь: прежде век сотворил Меня Слово или Сына, дабы не подать мысли, будто имеет начало, как сотворенный. Ибо прежде всего надобно спросить: Сын ли Он? И о сем преимущественно испытывать Писания. Это и Петр, когда вопрошены были апостолы, исповедал говоря: «Ты еси Христос, Сын Бога живаго» (Мф.16:16). Об этом и отец арианской ереси спрашивал прежде всего: «аще Сын еси Божий» (Мф.4:6)? Ибо знал, что это истина главное в нашей вере; знал, что если Он – Сын, то конец дьявольскому мучительству. А если Он – тварь и один из потомков обольщенного Адама, то не о чем заботиться дьяволу. Посему и тогдашние иудеи негодовали, что Господь наименовал Себя Сыном Божиим, а Бога – Отцом Своим. Ибо если бы назвал Себя одною из тварей или сказал о Себе: Я – произведение, то не было бы это странным для слушающих, и таких слов не почли бы они хулою, зная, что к отцам приходили и ангелы. Но поелику именовал Себя Сыном, то усматривали в этом признак не твари, но Божества и естества Отчего.
74) Посему арианам, хотя бы в подражание отцу своему дьяволу, надлежало полюбопытствовать, и если Господь сказал: основал Меня Слово и Сына мудрствовать, как мудрствуют, а если не так сказал, не вымышлять, чего нет. Но не сказал Он: прежде век «основа» Мя Слово и Сына, говорит же просто «основа Мя», желая этим, как и прежде заметил я, опять показать, что и это говорит приточно не ради Себя, но ради назидаемых на Нем. Зная это, и Апостол пишет: «основания бо инаго никтоже может положити паче лежащаго, еже есть Иисус Христос. Кийждо же да блюдет, како назидает» (1Кор.3:10, 11). Основанию же нужно быть таким, каковы и назидаемые, чтобы возможна была взаимная сообразность. Посему Господь, как будучи Словом, поколику Он – Слово, не имеет в сообразность Себе таковых же, каков Сам, потому что Он единороден, так сделавшись человеком, имеет подобных Себе, потому что облекся в плоть подобную их плоти. Следовательно, по человечеству полагается Он в основание, чтобы и мы могли быть назидаемы на Нем, как драгоценные камни, и сделались храмом живущего в нас Святого Духа. Но как Он – основание, а мы – назидаемые на Нем камни, так опять Он есть виноградная лоза, а мы как бы розги, соединенные с Ним не по сущности Божества (это невозможно), но также по человечеству, потому что и розги должны быть подобны лозе, и мы по плоти подобны Ему.
Сверх того, еретиков, рассуждающих по – человечески, прилично обличить человеческими примерами, заимствованными из тех же слов. Господь не сказал: соделал Меня основанием, чтобы еретики и в этом не нашли себе бесстыдного предлога к нечестию, будто Он есть произведение и имеет начало Своего бытия. Но говорит: «основа Мя». Полагаемое же в основание полагается ради камней на нем назидаемых, и это не просто делается, но когда камень перенесен из горы и опущен в земную глубину. Пока камень в горе, не положен он в основание. Но когда потребует нужда, и камень перенесен и ввергнут в земную глубину, тогда уже он, если получит возможность говорить, скажет: «Теперь основал меня перенесший сюда из горы». Следовательно, и Господь не с того времени имеет начало бытия, когда полагается в основание, Слово было и прежде сего, но когда облекся в наше тело, иссеченное и восприятое Им от Марии, тогда говорит: «основа Мя», а это значит: Меня – Слово обложил земным телом. Так, для нас полагается в основание, приемля на Себя наше, чтобы мы, как сотелесники в Нем, составляемые и связуемые по подобию плоти, достигнув в мужа совершенна, пребыли бессмертными и нетленными.
75) Никого да не приводят в смущение речения «прежде век... прежде неже землю сотворити, и прежде неже горам водрузитися» (Притч.8:23, 25). И это весьма кстати присовокупило Слово к речениям «основа» и «созда», потому что и это касается также домостроительства по плоти. Благодать, дарованная нам Спасителем, хотя, как говорит Апостол, «явилась» и дарована только с пришествием Спасителя (Тит.2:11), однако же, предуготовляема была прежде, нежели мы получили бытие, лучше же сказать, даже «прежде сложения мира» (1Пет.1:20). И какая благая и чудная тому причина! Неприлично было Богу составить о нас совет впоследствии, чтобы не оказаться как бы не ведущим, что постигнет нас. Посему Бог всяческих, созидая нас Словом Своим, более нас самих зная наше положение и предуведав, что мы, сотворенные совершенными, впоследствии соделаемся преступниками заповеди и за преслушание изринуты будем из рая, как человеколюбивый и благий, в собственном Слове Своем, которым и создал нас, предуготовляет домостроительство нашего спасения, чтобы хотя и отпадем мы обольщенные змием, не остались однако же совершенно мертвыми, напротив же того, имея в Слове предуготованное нам избавление и спасение, снова восстали и пребыли бессмертными, когда само Слово будет создано для нас началом путей, и Перворожденный твари соделается первородным в братиях и воскреснет Сам начаток умерших. Сему учит блаженный апостол Павел. Ибо толкуя сказанное в Притчах: прежде век и прежде, нежели создана земля, в послании к Тимофею говорит так: «спостражди благовествованию по силе Бога, спасшаго нас и призвавшаго званием святым, не по делом нашим, но по Своему благоволению и благодати данней нам о Христе Иисусе прежде лет вечных, явлшейся же ныне просвещением Спасителя нашего Иисуса Христа, разрушившаго убо смерть, и возсиявшаго жизнь» (2Тим.1:8–10), и в послании к Ефесянам: «благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословивый нас всяцем благословением духовным в небесных о Христе Иисусе, якоже избра нас в Нем прежде сложения мира, быти нам святым и непорочным пред Ним в любви, прежде нарек нас во усыновление Иисус Христом в Него» (Еф.1:3–5).
76) Посему как же избрал прежде, нежели получили мы бытие, если не были мы, как сказал Господь, предызображены в Нем? Вообще, как нарек нас во усыновление до создания человеков, если «прежде век» не был положен в основание Сам Сын, прияв на Себя домостроительство о нас? Или как, что еще присовокупляет Апостол, «наследницы сотворихомся, прежде наречени бывше» (Еф.1:11), если «прежде век» не был положен в основание Сам Господь, почему и возымел изволение всю тяготу нашего осуждения за нас восприять на Себя плотью и потом усыновить нас в Себе? Как прияли мы благодать «прежде времен вечных», не получив еще бытия, происшедши же во времени, если эта предваряющая нас благодать не была уготована во Христе? Посему и на суде, когда каждый восприимет по делам своим, Господь скажет: «приидите, благословеннии Отца Моего, наследуйте уготованное вам царствие от сложения мира» (Мф.25:34). Как же или в ком уготовано оно прежде создания нашего, если не в Господе, прежде век положенном для сего в основание, чтобы мы, как хорошо приноровленные камни на Нем назидаемые, от Него приобщались жизни и благодати? Сие же (сколько можно разуметь это человеку благочестно) совершилось для того, чтобы мы, как говорил я уже, восстав от кратковременной смерти, могли жить вечно. Но мы, люди земные, не имели бы этой возможности, если бы прежде век не была предуготована нам во Христе надежда жизни и спасения. Итак, Слово, нисходя в плоть нашу и в ней созидаемое началом путей «в дела Своя», так как, по сказанному, в Нем было Отчее изволение, справедливо полагается в основание «прежде век», прежде нежели создана земля, «прежде неже горам водрузитися... прежде неже произыти источником» (Притч.8:23, 24), чтобы и тогда, как при скончании настоящего века мимо идут земля и горы и все образы видимого, не обветшали мы подобно всему этому, но и после того могли еще жить, имея в Самом Слове по избранию прежде сего уготованные нам жизнь и духовное благословение. Таким образом, возможем не временную только иметь жизнь, но и после всего этого пребывать, живя во Христе, потому что и прежде сего жизнь наша была основана и уготована во Христе Иисусе.
77) Да и неприлично было бы нашей жизни быть основанною в ином, а не в сущем «прежде век» Господе, «Имже и веки сотворены» (Евр.1:2). Поелику жизнь наша в Нем, то и нам возможно наследовать жизнь вечную, потому что Бог благ и как всегда благий благоизволил сие, зная, что немощная природа наша имеет нужду в Его помощи и спасении. И как мудрый какой зодчий, предполагая построить дом, имеет уже мысли опять обновить этот дом, если он по построении придет со временем в ветхость, и с этою мыслью заготовляет и отдает трудящимся в постройке все нужное для обновления, и предуготовление к обновлению предшествует самому дому, так прежде еще нас полагается во Христе основание обновлению нашего спасения, чтобы в Нем могли мы быть воссозданы. И сей совет, сие преднамерение уготованы прежде века, дело же совершилось, когда потребовала нужда, и пришел Спаситель. Ибо Сам Господь все заменит нам Собою на небесах, приемля нас в вечную жизнь.
Хотя и этого достаточно в доказательство, что Божие Слово – не тварь, и что в этом изречении заключается правый смысл, однако же поелику изъясняемое речение имеет и во всех отношениях правый же смысл, то следует указать и этот смысл. И сии неразумные устыдятся, может быть, многих доводов. Но для этого опять нужно припомнить сказанное прежде, потому что и дело идет о той же притче и о той же Премудрости. Слово не сказало о Себе, что Оно по естеству тварь, но говорит в Притчах: «Господь созда Мя». И очевидно, что это означает мысль, не явно выраженную, но прикровенную, которую, впрочем, и нам можно отыскать, если снимем покрывало с притчи. Кто же, слыша, что Зиждителева Премудрость говорит о Себе: «Господь созда Мя начало путей Своих», не станет тотчас доискиваться смысла, рассуждая так: может ли быть создана Премудрость зиждущая? Кто, услышав, что единородный Божий Сын именует Себя созданным началом путей, не станет допытываться значения, дивясь, как может единородный Сын сделаться началом иных многих? Это загадка; но сказано: «разумный... уразумеет... притчу и темное слово, речения же премудрых и гадания» (Притч.1:6).
78) Хотя единородная и источная Божия Премудрость все творит и зиждет, ибо сказано: «вся Премудростию сотворил еси,» и: «исполнися земля твари Твоея» (Пс.103:24). Однако же, чтобы созданное не только имело бытие, но и благобытие, Бог благоволил, чтобы Премудрость Его снизошла к тварям, чтобы во всех вообще тварях и в каждой порознь были положены некий отпечаток и подобие Его образа и чтобы приведенное в бытие оказалось и премудрым и достойным Бога делом. Ибо как слово наше есть образ истого Слова – Божия Сына, так опять образ истой Божией Премудрости есть являемая в нас мудрость, в которой имея силу ведения и мышления, делаемся удобоприемлющими зиждительную Премудрость и чрез Нее приходим в состояние познавать Отца Ее. Ибо сказано: кто имеет в себе Сына, тот имеет и Отца (1Ин.2:23). «Иже приемлет Мене, приемлет Пославшаго Мя» (Мф.10:40). Поелику же в нас и во всех делах есть таковой отпечаток созданной премудрости, то истинная и зиждительная Премудрость, восприемля на Себя принадлежащее отпечатку Ее, справедливо говорит о Себе: «Господь созда Мя в дела Своя». Что сказала бы сущая в нас премудрость, то Сам Господь именует как бы Своим. И хотя Он как Творец не создан, однако же по причине созданного образа Своего в делах, говорит это как бы о Себе. И как Сам Господь изрек: «иже вас приемлет, Мене приемлет» (Мф.10:40), потому что в нас есть Его отпечаток, так, не будучи в числе созидаемых, поелику созидается образ и отпечаток Его в делах, как бы Сам Он был этим образом, говорит: «Господь созда Мя начало путей Своих в дела Своя». Отпечаток же Премудрости положен в делах, как сказал я, чтобы мир познал в Премудрости Зиждителя своего – Слово, а чрез Слово Отца. И сие – то самое сказал Павел: «зане разумное Божие яве есть в них: Бог бо явил есть им. Невидимая бо Его, от создания мира творенми помышляема видима суть» (Рим.1:19, 20). Посему – то Слово в сущности не есть тварь, сказанное же в Притчах относится к премудрости в нас сущей и именуемой.
79) Если же и этому не верят, то пусть сами скажут нам, есть ли в тварях какая премудрость или нет? Ежели нет, то почему же обвиняет Апостол, говоря: «понеже бо в премудрости Божией не разуме мир премудростию Бога» (1Кор.1:21)? Или ежели нет премудрости, то почему в Писании встречается «множество... премудрых» (Прем.6:26)? Ибо и «премудр убоявся уклонится зла» (Притч.14:16), и: «с премудростию зиждется дом» (Притч.24:3). И Екклесиаст говорит: «мудрость человека просветит лице Его» (Еккл.8:1), и безрассудных укоряет, говоря: «да не речеши: что бысть, яко дние прежднии беша блази паче сих? яко не в мудрости вопросил еси о сем» (Еккл.7:11). А если, как говорит о премудрости и Сирах: «излия ю на вся дела Своя, со всякою плотию по даянию Своему, и дарова ю любящим Его» (Сир.1:9, 10), таковое же излияние есть признак сущности не Премудрости источной и единородной, но премудрости, изобразившейся в мире, что невероятного, если сия зиждительная и истинная Премудрость, отпечатком которой являются излиянные в мир премудрость и знание, по сказанному выше, как бы о Себе Самой говорит: «Господь созда Мя в дела Своя». Ибо и в мире не зиждущая Премудрость, но созидаемая в делах, по которой « небеса поведают славу Божию, творение же руку Его возвещает твердь» (Пс.18:2). Но если люди вместят в себя и эту премудрость, то познают истинную Божию Премудрость, познают, что подлинно сотворены они по образу Божию. Если царский сын, когда отцу угодно стало построить город, на каждом выводимом здании станет надписывать свое имя, как для безопасности, чтобы по причине на каждом здании начертанного имени его сохранились самые здания, так и для того, чтобы по имени могли помнить о нем и об отце его, по совершении же города спросят его: каково построен город, а он ответит: надежно, потому что по изволению отца, изображен я на каждом здании, и имя мое создано в этих зданиях, то говоря это, будет он разуметь не свою созданную сущность, но свой отпечатленный в имени образ. Так, по подобию с представленным примером, удивляющимся премудрости в тварях ответствует истинная Премудрость: «Господь созда Мя в дела», потому что Мой в них образ, и до такой степени снизошла Я в деле творения».
80) Не должно также дивиться, если Сын о Своем образе в нас говорит как о Себе. Господь некогда (не утомимся повторять одно и то же) и Савлу, гнавшему тогда Церковь, на которой был Его отпечаток и образ, как будто гоним был Сам, сказал: «Савле, что Мя гониши?» (Деян.9:4). Поэтому если бы, как сказано, сей отпечаток премудрости, сущий в делах, сказал: «Господь созда Мя в дела», то никто не удивился бы тому. Так, если и сама истинная и зиждительная Премудрость – Единородное Божие Слово, что свойственно образу Ее, то говорит как бы о Себе: «Господь созда Мя в дела», никто не должен, оставляя премудрость, внедренную в мире и в делах, думать, что «созда» сказано о сущности Премудрости источной, иначе, мешая вино с водою, окрадет он истину, потому что источная Премудрость есть творящая и зиждительная, а отпечаток Ее внедряется в дела, как образ образа. Называет же ее Слово началом путей, потому что таковая премудрость делается неким началом и как бы начатками боговедения. По ее первоначальному руководству человек, как бы вступив на путь и охраняя ее страхом Божиим, как сказал Соломон: «начало премудрости страх Господень» (Притч.1:7), а потом восходя мыслью и уразумев зиждительную в твари Премудрость, уразумеет в ней и Отца Ее, как сказал Сам Господь: «видевый Мене виде Отца» (Ин.14:9), и как пишет Иоанн: «исповедаяй Сына, и Отца имать» (1Ин.2:23). Говорит же: «прежде... век основа Мя», потому что дела незыблемо и вечно пребывают утвержденными в образе сей Премудрости. И потом, чтобы слыша об этой в делах созданной премудрости, не подумал кто, что истинная Премудрость – Божий Сын – есть тварь по естеству, по необходимости присовокупляет: прежде гор, прежде земли, прежде вод и «прежде всех холмов раждает Мя» (Притч.8:25), чтобы сказав: прежде всей твари (так как в предыдущих словах изображена вся тварь), – показать тем, что Премудрость по сущности не создана вместе с делами. Ибо если создана в дела и предшествует делам, то явно, что предшествует и самому созданию. А поэтому по естеству и по сущности Она – не тварь, но, как присовокупляет Слово, есть рождение. А чем различаются или сколь далеки между собою по естеству тварь и рождение, это объяснено выше.
81) Поелику же Премудрость присовокупляет: «егда готовяше небо, с ним бех» (Притч.8:27), то надобно знать, что говорит это не в том смысле, будто бы Отец не чрез Нее уготовляет небо или горние облака. Ибо нет сомнения, что все создано Премудростью, и без Нее «ничтоже бысть». Напротив того, Премудрость говорит: «Все получило бытие Мною и чрез Меня. Поелику же потребно внедрить премудрость в делах, то хотя по сущности пребывала Я с Отцом, однако же по снисхождению к тварям отпечатлевала Свой образ в делах применительно к ним, чтобы целый мир был как бы единое тело, не в разладе, но в согласии с самим собою». Посему все те, которые, по данной им премудрости, правым умом взирают на тварей, в состоянии и сами сказать: «учинением Твоим все пребывает» (Пс.118:91). А которые вознерадели об этом, те услышат: «глаголющеся быти мудри, объюродеша, зане разумное Божие яве есть в них, Бог бо явил есть им: Невидимая бо Его, от создания мира творенми помышляема, видима суть, и присносущная сила Его и Божество во еже быти... безответным. Занеже разумевше Бога, не яко Бога прославиша, но... послужиша твари паче Создавшего все. Иже есть благословен во веки, аминь» (Рим.1:19–22, 25). И они постыдятся слышать это, «понеже бо, – по изъясненному, – в премудрости Божией не разуме мир премудростию Бога, благоизволил Бог буйством проповеди спасти верующих» (1Кор.1:21). Бог благоизволил, чтобы познавали Его уже и не как в прежнее время и не чрез образ и сень Премудрости, сделал же, что сама истинная Премудрость прияла на Себя плоть, стала человеком, претерпела крестную смерть, чтобы, наконец, все верующие могли спасаться верою в сие. И это есть та Божия Премудрость, которая первоначально являла Себя, а чрез Себя и Отца Своего посредством образа Своего в тварях (по которому и называется созидаемою), впоследствии же эта Премудрость, то есть Слово, «плоть бысть», как сказал Иоанн, я после того, как привела в бездействие смерть и спасла род наш, еще полнее открыла Себя, а чрез Себя и Отца Своего, говоря: дай им, «да знают Тебе единаго истиннаго Бога, и Егоже послал еси Иисус Христа» (Ин.17:3).
82) И вся земля исполнилась ведения Его. Ибо одно ведение об Отце чрез Сына и о Сыне от Отца, и радуется о сем Отец, и тою же радостью веселится Сын в Отце, говоря: «Аз бех, о Нейже радовашеся, на всяк же день веселяхся пред лицем Его» (Притч.8:30). Это опять показывает, что Сын не чужд Отчей сущности, но собственно ей принадлежит. Ибо вот, не нас ради получил бытие, как говорят нечестивые, и Он вовсе не из не сущих, Бог не вне Себя приобрел виновника радости, напротив того, сказанное служит признаком собственности и подобия. Посему было ли когда, чтобы не радовался Отец? А если всегда радовался, то всегда было, о чем радовался. О чем же радуется Отец, не о том ли, что видит Себя в собственном Своем образе, который есть Слово Его? Если же «и о сынах человеческих веселяшеся, совершив вселенную», как написано в тех же Притчах (Притч.8:31), то и это имеет тот же смысл. Ибо и в этом случае веселился не по причине прибывшей у Него радости, но потому что снова видит дела творимые по образу Его, и почему и здесь предлогом радости служит Богу Образ Его. О чем и Сын веселится, не о том ли, что видит Себя в Отце? Ибо это то же значит, что сказанное: «видевый Мене, виде Отца,» и: «Аз во Отце, и Отец во Мне есть» (Ин.14:9, 10).
Итак, из всего открывается, что суетна похвала ваша, христоборцы, что напрасно торжествовали и возглашали вы повсюду это: «Господь созда Мя начало путей Своих», перетолковывая смысл этого изречения, лучше же сказать, передавая свой вымысел, а не Соломонову мысль. Ибо вот доказано, что мудрование ваше есть одна мечта. Изречение же Притчей и все выше сказанное доказывает, что Сын по естеству и по сущности не тварь, но собственное Отчее рождение, Премудрость и истинное Слово, «Им же вся быша, и без Него ничтоже бысть».
1) Что Христу надлежало пострадать и что Он – во плоти пришедший Бог
2) Сличи: 1Кор.1:3; 2Кор.1:2; Гал.1:3; Еф.1:2; Флп.1:2; Кол.1:3; 1Сол.1:1; 2Сол.1:2; 1Тим.1:2; 2Тим.1:2
Послание на ариан
слово третье
1) Ариане, как видно, однажды решившись быть отступниками и противниками истины, упорно домогаются, чтобы к ним относилось написанное: «егда приидет нечестивый во глубину зол, нерадит» (Притч.18:3). Обличаемые не успокаиваются, введенные в затруднение не чувствуют стыда, но как «лице жены блудницы... не хотят... постыдитися ко всем» (Иер.3:3) в своих нечестиях. Поелику изречения, которые выставляют они на вид: «Господь созда Мя» (Притч.8:22), и: «лучший быв Ангелов» (Евр.1:4), и: «первородный» (Рим.8:29), и: «верна суща сотворшему Его» (Евр.3:2), имеют правый смысл и показывают благочестивое верование во Христа, то (не знаю, почему), снова, как напоенные змииным ядом, не видя того, что должно видеть, не понимая того, что читают, изрыгнув из глубины нечестивого сердца своего, начали уже порицать сказанное Господом: «Аз во Отце, и Отец во Мне» (Ин.14:10), говоря: «Как может вмещаться и Сын в Отце и Отец в Сыне? Или вообще, как может Отец, который больше, вмещаться в Сыне, который меньше? Или что удивительного, если Сын в Отце, когда и о нас написано: «в Нем живем и движемся и есмы» (Деян.17:28).
Они впадают в это вследствие своего злоумия, думая, что Бог есть тело, и не понимая, что такое истинный Отец и истинный Сын, что такое невидимый и вечный Свет и невидимое Сияние Его, что такое невидимая Ипостась, бесплотное начертание (χαρακτὴρ, ὰσώματος) и бесплотный Образ. А если бы знали, то не стали бы осмеивать и хулить Господа славы, и бесплотное понимая телесно, перетолковывать сказанное в добром значении. Слыша это, достаточно было бы знать то, что говорит Господь, и веровать, ибо вера в простоте лучше излишних словопрений. Но поелику вознамерились они к утверждению своей ереси ругаться и над сим, то необходимо обличать их злоумие, и для ограждения верных показать истинный смысл.
Слова: «Аз во Отце, и Отец во Мне», не означают, как думают еретики, будто бы Они один в другого перемещаются, подобно пустым сосудам наполняемые друг другом, так что Сын наполняет пустоту в Отце, а Отец наполняет пустоту в Сыне, каждый же из Них не полон и не совершен. Ибо это свойственно телам, потому даже и говорить это совершенно нечестиво. Отец полон и совершен, и Сын есть полнота Божества. И еще, Бог в Сыне не так, как бывает Он во святых, сообщая им крепость, потому что Сын есть Отчая сила и Премудрость. Существа созданные освящаются Духом через общение с Сыном, а Сам Сын не по причастию Сын, но есть собственное рождение Отца. И еще, не в таком смысле Сын в Отце, в каком мы в «Нем живем и движемся и есмы», потому что Сын есть, как из источника, из Отца льющаяся жизнь, которою все животворится и существует. А жизнь живет не другою жизнью, иначе не была бы она и жизнь, напротив же того, сам Сын все рождает в жизнь.
2) Посмотрим же, что говорит защитник ереси, софист Астерий, ибо он, соревнуя в этом иудеям, написал следующее: «Явно, что и Себя наименовал в Отце и также Отца в Себе, означая тем, что и слово Им преподаваемое есть не Его, но Отчее и дела суть не Его собственные, но у Отца, давшего Ему силу». Но если бы сказал это просто отрок, то было бы ему извинительно по возрасту. Поелику же написавший это есть так называемый софист, возвещающий о себе, что знает все, то какого достоин он осуждения? И не показывает ли себя чуждым апостол, превозносясь «препретельными... словесами премудрости» (1Кор.2:4), и думая, что может обольстить ими, когда сам не понимает, что говорит и о чем спорит? Что Сын наименовал свойственным и приличным одному Сыну как Слову и Премудрости и образу Отчей сущности, то Астерий относит ко всем тварям и делает общим и Сыну, и тварям. Этот беззаконник говорит о силе Отца, будто бы она приемлет в себя силу, чтобы по своему злочестию можно было с последовательностью сказать ему, что Сын усыновлен в сыне и Слово прияло власть слова. И он не хочет еще согласиться, что это сказано Сыном как Сыном, но и Его, как научившегося сему, ставит в один ряд со всеми созданиями.
Если Спаситель сказал: «Аз во Отце, и Отец во Мне», не потому что произнесенные Им слова суть слова Сына, но потому что это суть слова и дела Отца, то и Давид говорит: «услышу, что речет о мне Господь Бог» (Пс.84:9), и Соломон: «моя словеса рекошася от Бога» (Притч.31:1). И Моисей был служителем словес, изреченных Богом, и каждый пророк говорил не от себя, но от Бога: «сице глаголет Господь» (Зах.1:3), и дела, какие совершали святые, называли они не своими, но приписывали Богу, подавшему силу. Так, Илия и Елиссей призывали Бога, чтобы Он воскресил мертвецов. Нееману, очистив его от проказы, говорит Елиссей: да разумеешь, что есть Бог во израили, и сам Самуил в дни жатвы молился Богу, чтобы дал дождь, и апостолы говорили, что творят знамения не своею силою, но по благодати Господа. Из сего явствует, что это изречение могло бы для всех быть общим, и каждый, подобно Спасителю, мог бы сказать: «Аз во Отце, и Отец во Мне». И потому уже не один Он есть Сын Божий, Слово и Премудрость, а только в числе многих.
3) Но если бы в таком смысле говорил Господь, то надлежало бы Ему сказать не так: «Аз во Отце, и Отец во Мне», но лучше: и Я во Отце, также Отец и во Мне, чтобы показывало сие не собственное и исключительное отношение Его к Отцу как Сына, но общую Ему со всеми благодать. Но не так сказано, как думают еретики. Не признавая, что Он и есть преискренний Сын от Отца, клевещут они на преискреннего Сына, Которому и одному приличествует о Себе сказать: «Аз во Отце, и Отец во Мне». Сын в Отце, сколько сие можно постигать, потому что всецелое бытие Сына собственно принадлежит Отчей сущности, Сын от Отца, как сияние от света, как поток из источника. Посему, кто видит Сына, тот видит и представляет собственно принадлежащее Отцу. Так, бытие Сына, будучи от Отца, и есть в Отце. И Отец в Сыне. Ибо что собственно от Отца, то есть Сын. Он в Сыне, как в сиянии солнце, как в слове ум, как в потоке источник. Таким образом, кто видит Сына, тот видит и представляет собственно принадлежащее Отчей сущности, потому что Отец в Сыне. Поелику бытие Сына есть Отчий образ и Отчее Божество, то следует, что Сын во Отце, и Отец в Сыне. Поэтому Спаситель справедливо, сказав прежде: «Аз и Отец едино есма» (Ин.10:30), присовокупил: «Аз во Отце, и Отец во Мне», чтобы показать тождество Божества и единство сущности.
4) Они едино не в том смысле, что одно разделено на две части, которые из себя составляют одно, и не в том смысле, что одно поименовано дважды, так что один и тот же иногда есть Отец, а иногда Сын самого Себя; так думавший Савелий признан еретиком. Напротив того, два суть по числу, потому что Отец есть Отец, и не Он же есть Сын, и Сын есть Сын, и не Он же есть Отец, но естество одно, потому что Рождение не неподобно Родившему и есть Его образ, и все, что принадлежит Отцу, принадлежит и Сыну. Поэтому Сын есть не другой Бог, ибо не совне примышлен. Иначе, без сомнения, было бы много богов, если бы примышлено было чуждое Божество, кроме Божества Отчего. Если Сын есть иное, как рождение, то Он то же самое, как Бог. Он и Отец суть едино, как сказано по свойственности и сродственности естества и по тождеству единого Божества. Ибо и сияние есть свет, а не второе что по солнце, не иной свет, не свет по причастию света, но всецелое собственное его порождение. Таковое же порождение по необходимости есть единый свет, и никто не скажет, что это суть два света, но хотя солнце и сияние суть два, однако же один от солнца свет, в сиянии светящий повсюду. Так и Божество Сына есть Божество Отца, а потому оно и нераздельно, и таким образом, един Бог, и нет иного кроме Него.
Поелику Они едино, и Божество одно и то же, то кроме наименования «Отец», то же самое сказуется о Сыне, что сказуется об Отце; так например, Сын именуется Богом: «и Бог бе Слово» (Ин.1:1), – Вседержителем: «сия глаголет... Иже бе, и сый, и грядый, Вседержитель» (Откр.1:8), – Господом: «един Господь Иисус Христос» (1Кор.8:6). Говорится, что Сын есть свет: «Аз есмь свет» (Ин.8:12), изглаждает грехи: «но да увесте», сказано, «яко власть имать Сын человеческий на земли отпущати грехи» (Лк.5:24). А найдешь и многое иное. Ибо Сам Сын говорит: «вся, елика имать Отец, Моя суть» (Ин.16:15), и опять: «Моя... Твоя суть» (Ин.17:10).
5) Кто слышит, что свойственное Отцу сказуется о Сыне, тот и чрез сие узрит Отца в Сыне, узрит же и Сына в Отце, когда сказумое о Сыне сказуется также и об Отце. Почему же о Сыне сказуется свойственное Отцу? Не потому ли, что Сын есть Отчее рождение? Почему же свойствейное Сыну принадлежит Отцу? Не потому ли, что Сын есть собственное рождение Отчей сущности? Будучи же собственным рождением Отчей сущности, Сын справедливо именует Своим принадлежащее Отцу.
Посему прилично и согласно со сказанным: «Аз и Отец едино есма», присовокупил: «да разумеете, яко Аз во Отце, и Отец во Мне», а прежде сего сказал еще: «видевый Мене виде Отца» (Ин.14:9). И в этих трех изречениях один и тот же смысл. Таким образом, кто уразумел, что Сын и Отец едино суть, тот знает, что Сын в Отце, и Отец в Сыне, потому что Божество Сына есть Божество и Отца, и оно то же в Сыне. И кто постиг сие, тот верует, что «видевый Сына виде Отца», потому что в Сыне созерцается Божество Отца.
Это же ближе иной может усмотреть в подобии царского изображения, потому что в изображении есть вид и образ царя, а в царе есть вид представленного в изображении, представленное в изображении подобие царя неотлично от него, почему, кто смотрит на изображение, тот видит в нем царя, и наоборот, кто смотрит на царя, тот узнает, что он представлен в изображении. А по сему безразличию подобия, желающему после изображения видеть царя изображение может сказать: «Я и царь – одно и то же, я в нем, и он во мне. Что видишь во мне, то усмотришь и в нем, и что видел ты в нем, то усмотришь во мне». Почему кто поклоняется изображению, тот поклоняется в нем царю, потому что изображение есть его образ и вид. Так, поелику Сын есть образ Отца, то необходимо представлять себе, что Божество Отца и свойственное Ему есть бытие Сына. Это – то и значит: «Иже, во образе Божии сый, и Отец во Мне» (Флп.2:6).
6) И не отчасти только образ Божества, но полнота Отчего Божества есть бытие Сына, и Сын есть всецелый Бог. Посему, равен будучи Богу, «не восхищением непщева быти равен Богу» (Флп.2:6). И еще, поелику Божество и образ Сына принадлежат не иному кому, но Отцу, то сие значит сказанное: «Аз во Отце. Так Бог бе во Христе мир примиряя Себе» (2Кор.5:19). Ибо Сын есть собственность Отчей сущности, в Нем тварь примиряется с Богом. Так, что совершил Сын, все то есть дела Отца. Ибо Сын есть образ Отчего Божества, которое совершило дела. Так, кто взирает на Сына, тот видит Отца, ибо в Отчем Божестве и есть, и созерцается Сын, и Отчий образ в Сыне показывает в Нем Отца, и таким образом, Отец в Сыне. А свойственное Отцу и Божество в Сыне показывает Сына в Отце и то, что Сын всегда не отделен от Отца. И кто сказуемое об Отце слышит или видит как сказуемое также о Сыне, не в том смысле, что по благодати или по причастию привзошло сие в сущность Сына, но в том, что само бытие Сына есть собственное рождение Отчей сущности, тот, по замеченному выше, хорошо поймет сказанное: «Аз во Отце, и Отец во мне», и: «Аз и Отец едино есма». Сын таков же, каков и Отец, потому что имеет все, что свойственно Отцу, потому и подразумевается с именем Отца, никто не наименует Отцом, когда нет Сына. Называющий Бога Творцом не означает этим непременно и сотворенного, потому что Творец прежде тварей, но кто именует Бога Отцом, тот вместе с Отцом дает разуметь и о существовании Сына. Посему кто верует в Сына, тот верует в Отца, потому что верует в свойственное Отчей сущности. И таким образом, одна есть вера в Единого Бога. Кто поклоняется Сыну и чтит Его, тот в Сыне поклоняется Отцу и чтит Отца, потому что Божество едино. Посему единая честь и единое поклонение, именно то, которое в Сыне и чрез Него воздается Отцу, и поклоняющийся так поклоняется Единому Богу, потому что Бог един, и нет иного, кроме Него.
Посему, когда один Отец именуется Богом и говорится, что Бог един: «Аз есмь, и несть Бог разве Мене» (Втор.32:39), и: «Аз первый и Аз по сих» (Ис.44:6), тогда говорится это прекрасно, потому что един есть Бог, единственный и первый. Но говорится это не в отрицание Сына. Да не будет сего! Ибо и Он в едином и в первом, и единственном как единственное Слово единого, и первого, и единственного, Его Премудрость и сияние. Но и Сам Он есть первый и исполнение первого и Единого Божества, всецелый и совершенный Бог. Следовательно, не ради Него говорится это, но показывает, что нет другого такого же, каков Отец и каково Его Слово. И этот смысл пророческих слов всем явен и очевиден.
7) Но нечестивые, и это выставляя на вид, хулят Господа и нас укоряют, говоря: «Вот Бог называется единым, единственным и первым, как же говорите вы, что Сын есть Бог? Если бы и Сын был Бог, то не сказал бы сам Бог: Я единственный, или: Бог есть един». Посему необходимо, сколько можно, объяснить смысл и этих изречений, чтобы и из этого все уразумели, что ариане подлинно богоборцы.
Ежели у Сына есть соперничество с Отцом, то пусть слышат такие слова. Или если, как Давид выслушал об Адонии и Авессаломе, так и Отец взирает на Сына, то пусть Сам к Себе говорит и произносит такие слова, чтобы Сын, именуя Себя Сыном, не отвлек иных от Отца. Если же кто знает Сына, тот лучше знает Отца, потому что Сам Сын открывает ему Отца, и он, как сказано, лучше узрит Отца в Слове; Сын же, пришедши, прославлял не Себя, но Отца, когда говорил «приступлшему» к Нему: «что Мя глаголеши блага? Никтоже благ, токмо един Бог» (Мф.19:16, 17), и вопросившему: «кая заповедь больши есть в законе?» (Мф.22:36) отвечал: «слыши, израилю, Господь Бог твой Господь един есть» (Мк.12:29), и народу говорил: «снидох с небесе, не да творю волю Мою, но волю пославшего Мя Отца» (Ин.6:38), и учеников учил: «Отец Мой болий Мене есть» (Ин.14:28), и: кто чтит Меня, чтит Пославшего Меня (Ин.5:23), если, говорю, Сын таков к Своему Отцу, то какое противление между Ними, чтобы из подобных изречений выводить такое подозрение? С другой стороны, если Сын есть Отчее Слово, то у кого, кроме христоборцев, станет безрассудства думать, что Бог изглаголал такие слова в оклеветание и отрицание Слова Своего? Это не христианская мысль. Да не будет сего. Не ради Сына написано это, но в низложение измышленных людьми лжеименных богов. И этот смысл таковой их речений имеет основательную причину.
8) Поелику преданные лжеименным богам уклоняются от Бога истинного, то как благой и благопопечительный о людях Бог, взывая к заблудшим, говорит: «Аз есмь Бог един», и: «Аз есмь, и несть Бог разве Мене» (Втор.32:39), и подобными сему словами, чтобы посрамить не сущее, всех же обратить к Себе. И как если бы кто среди дня и при сиянии солнца написал просто дерево, не имеющее в себе призрака света, и сказал бы, что это изображение есть причина света, солнце же, смотря на это скажет: «Я одно составляю дневной свет, и нет другого дневного света кроме меня», то оно скажет это, имея в виду не свое сияние, но обман, производимый изображением дерева и несходством пустого начертания. Так и изречения «Аз есмь» и: «Аз есмь Бог един, и несть разве Мене» сказаны для отвращения людей от богов лжеименных и в научение их познать, наконец, истинного Бога. Без сомнения, Бог, говоря это, изрек чрез Слово Свое, разве нынешние иудеи присовокупят и то, что не чрез Слово глаголал это Бог. Но хотя и беснуются эти чада дьявола, так сказано в Писании, ибо слово Господне было к пророку, и он слышал это. Если же Господне было Слово, и чрез Слово изрек это Господь, а что говорит и делает Бог, не иначе говорит и делает, как в Слове, то конечно, богоборцы, не ради Него сказано это, но по причине чуждых и не сущих от Него. Ибо и по сказанному выше подобию, если бы солнце произнесло означенные прежде слова, то не вне имея свое сияние, но в сиянии являя свет свой, стало бы обличать заблуждение и говорить сказанное. Следовательно, не в отрицание Сына и не ради Его употреблены таковые изречения, но в низложение лжи.
Бог не говорил таких слов вначале Адаму, хотя с Ним было Слово, которым «вся... быша» (Ин.1:3). Тогда не было нужды, потому что не было идолов. Когда же люди восстали против истины и наименовали себе, каких хотели богов, тогда настала нужда в подобных речениях к низложению несущих богов. А я бы присовокупил, что подобные изречения наперед сказаны к вразумлению безрассудства христоборцев, дабы знали, что вымышляемый ими вне Отчей сущности бог не есть истинный, не есть образ и сын единственного и первого Бога.
9) Посему если Отец именуется единственным истинным Богом, то говорится это не в отрицание Того, Кто сказал: «Аз есмь... истина» (Ин.14:6), но опять в отвержение неимеющих свойства быть истинными как Отец и как Слово Его. Ибо и Сам Господь непосредственно присовокупил: «и Егоже послал еси Иисус Христа» (Ин.17:3). А если бы Он был тварь, то не присоединил и не причислил бы Себя к Сотворшему Его. Ибо какое общение у истинного с не истинным? Теперь же присоединив Себя к Отцу, показал тем, что Отчего Он естества, и дал нам разуметь, что истинное Он рождение истинного Отца. Уразумев это, и Иоанн научил нас, пиша в послании: «И да будем во истиннем в Сыне Его Иисусе Христе: Сей есть истинный Бог и живот вечный» (1Ин.5:20). И поелику о твари пророк говорит: «прострый един небо» (Иов.9:8), и Сам Бог: «Аз... распрострох небо един» (Ис.44:24), то всякому сделалось явно, что речением «един» обозначается и Слово Единого, «Имже вся быша, и без Него ничтоже бысть» (Ин.1:3). Итак, если тварь пришла в бытие Словом, Бог же говорит: «Аз един», то вместе с Единым разумеется и Сын, Которым сотворено и небо. Так, если говорится: «един Бог», и «Аз един» и «Аз первый», то и Слово разумеется соприсущим в Едином, единственном и первом, как сияние во свете. Сие же не может быть разумеемо об ином ком, кроме единого Слова, потому что все прочее из ничего произведено Сыном и далеко отстоит по природе. А Сам Сын по естеству от Отца и есть истинное рождение.
Поэтому изречение «Аз первый», которое эти неразумные думали представить в защиту своей ереси, обличает более их злоумие. Бог говорит: «Аз первый, и Аз по сих». Итак, если как сопричисляемый к последующим за Ним тварям, именуется первым из них, и потому твари суть вторые по Нем, то по мнению вашему и Сам Он будет превосходить тварей только одним временем. А это одно уже выше всякого нечестия. Если в означение того, что Он не от кого – либо другого, что ничего нет прежде Его, но что Сам Он есть начало и вина всего и в опровержение эллинских басен сказал: «Аз первый», то явно, что при наименовании Сына первородным не по причине сопричисления Его к твари называется Он первородным, но в показание того, что все созидаются и усыновляются чрез Сына. Ибо как Отец есть первый, так и Сын, поколику Он – образ Первого и первый в Нем пребывает, есть первый же, но и рождение от Отца, и о Нем всякая тварь созидается и усыновляется.
10) Но еретики готовы и на это возражать своими баснотворными вымыслами, говоря: «Не в том смысле Сын и Отец суть едино и подобны один другому, в каком проповедует это Церковь, но в каком нам угодно». Ибо говорят: «Поелику, чего хочет Отец, того же хочет и Сын, и не противоречит Отцу и в велениях и в суждениях, напротив же того, во всем с Ним согласен, соблюдая тождество велений и преподавая учение сообразное и тесно соединенное с учением Отца, то в этом смысле Он и Отец едино суть». И это некоторые из еретиков осмелились не только говорить, но и писать. Но можно ли что сказать более несообразное и неразумное? Ибо, если по сей причине Сын и Отец суть едино, и в этом только смысле Слово подобно Отцу, то следует, что и ангелы и иные высшие нас существа, начала, власти, престолы, господства, даже видимые твари, солнце, луна и звезды, подобно Сыну, суть также сыны, и о них должно сказать, что они и Отец едино суть, и каждое из этих существ есть образ Божий и Слово Божие. Ибо чего хочет Бог, того же хотят и они, не разногласят ни в суждениях, ни в велениях, но во всем покорны Сотворшему. Они не пребыли бы в своей славе, если бы и сами не желали того, чего хочет Отец. И тому, кто не пребыл в этом согласии, но пренебрег им, сказано: «како спаде с небесе денница восходящая заутра?» (Ис.14:12) В таком же случае почему Сей один есть единородный Сын и Слово, и Премудрость? И почему при таком множестве подобных Отцу Он один есть образ? Ибо и из людей найдутся многие подобные Отцу, много мучеников, а прежде них были апостолы и пророки, и еще прежде сих патриархи. Многие и ныне соблюли заповедь Спасителеву, сделавшись милосердыми, «якоже... Отец», Иже на небесех (Лк.6:36), и сохранили сказанное: «бывайте убо подражатели Богу, якоже чада возлюбленная, и ходите в любви, якоже и Христос возлюбил есть нас» (Еф.5:1, 2). Многие сделались подобными Павлу, как и он Христу (1Кор.4:16). Однако же никто из них не есть ни Слово, ни Премудрость, ни единородный Сын, ни Образ, и никто из них не дерзнул сказать: «Аз и Отец едино есма», или: «Аз во Отце, и Отец во Мне». Напротив того, о всех сказано: «кто подобен Тебе в бозех, Господи?» (Пс.85:8), или: «кто... уподобится Господеви в сынех Божиих?» (Пс.88:7). О Нем же говорится, что один Сын есть истинный и по естеству образ Отчий. Если и мы созданы по образу, именуемся «образом и славою Божиею» (1Кор.11:7), то опять сию благодать звания имеем не сами по себе, но потому что в нас обитает образ Божий и истинная слава Божия, то есть Слово Божие, ради нас сделавшееся напоследок плотью.
11) Поелику и такое мудрование еретиков оказывается неприличным и неразумным, то необходимо подобие и единство относить к самой сущности Сына. Если же понимать не в том смысле, то окажется, по сказанному, что Сын ничем не преимуществует перед тварями, и Он не будет подобен Отцу, уподобится же велениям Отца и отличен будет от Отца, потому что Отец есть Отец, а веления и учение суть Отцовы. Посему, если Сын подобен Отцу только по велениям и учению, то по словам их Отец будет Отцом только по имени, а Сын не будет неразнственным Образом, лучше же сказать, окажется вовсе не имеющим какого – либо свойства или подобия с Отцом. Ибо какое подобие и свойство у того, кто отличен от Отца? И Павел, который учит, подобно Спасителю, не подобен Ему по сущности. Посему еретики, мудрствуя так, обманываются.
Сын и Отец едино суть в том смысле, как это сказано. Сын подобен Отцу и от Самого Отца, как только можно разуметь и представлять себе Сына в отношении к Отцу, как можно разуметь сияние в отношении к солнцу. Поелику таково бытие Сына, то когда делает Сын, делающий есть и Отец, и когда Сын приходит к святым, приходящий в Сыне есть Отец, как Сам Он возвестил, говоря: «приидем, Аз и Отец и обитель у него сотворим» (Ин.14:23). Ибо в Образе созерцается Отец, в сиянии пребывает свет. Посему, как сказали мы несколько выше, когда Отец дает благодать и мир, дает их и Сын, как выражает это Павел, пиша во всяком послании: «благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа» (1Кор.1:3). Ибо одна итаже благодать, подаваемая от Отца в Сыне, как один свет в солнце и сиянии, и солнце светит посредством сияния. Так опять, молясь о фессалоникийцах и говоря: «Сам же Бог и Отец наш и Господь Иисус Христос да исправит путь наш к вам» (1Сол.3:11), Павел соблюл единство Отца и Сына. Ибо не сказал «да исправят» как о двоякой благодати, подаваемой двоими, но «да исправит», желая показать, что Отец подает благодать чрез Сына. Злочестивые еретики, хотя могли бы при этом почувствовать стыд, но не хотят.
12) Если бы не было единства, если Слово не собственное рождение от Отчей сущности, как сияние от света, и Сын естеством далек от Отца, то было бы достаточно одного Отца, чтобы подавать благодать, не приобщая в даруемом к Сотворшему ни одной из тварей. Теперь же таковое даяние показывает единство Отца и Сына. Никто не станет молиться о приятии чего – либо от Отца и от ангелов или от какой – нибудь другой твари, никто не скажет: да подаст тебе Бог и ангел, но просит у Отца и Сына по причине единства и единого даяния. Ибо даруемое дается чрез Сына, и что ни делает Отец, все делает чрез Сына. Потому и приемлющий имеет несомненную благодать.
Если же патриарх Иаков, благословляя внуков Ефрема и Манассию, сказал: «Бог, Иже питает мя измлада даже до дне сего, Ангел, Иже мя избавляет от всех зол, да благословит детища сия» (Быт.48:15, 16), то к сотворшему их Богу присовокупил не одного из сотворенных и по естеству сущих ангелов, и не у ангела и просил благословения внукам, оставив питающего его Бога, но сказав: «Иже мя избавляет от всех зол», показав тем, что это есть не сотворенный какой ангел, но Божие Слово, Которому молился он совокупно с Отцом и чрез Которого Бог избавляет кого хочет. Зная, что Он именуется и Ангелом великого совета Отчего, Его, а не другого кого, нарек благословляющим и избавляющим от зол. Не того желал он, чтобы его самого благословил Бог, а внуков ангел, но Кого сам призывал, говоря: «не пущу Тебе, аще не благословиши мене» (Быт.32:26), а это был Бог, как говорит сам Иаков: «видех... Бога лицем к лицу» (Быт.32:30), Того же умолял благословить и сынов Иосифовых. Ангелу свойственно служить Божьему повелению, неоднократно ангел предшествует народу Божьему, чтобы изгнать Амморея и посылается охранять народ на пути, но и это не его есть дело, но повелевшего ему и пославшего его Бога, Который один может избавлять, кого восхочет избавить. Почему не иной кто, но Сам явившийся Господь Бог сказал Иакову: «се, Аз есмь с тобою, сохраняяй тя на всяком пути; аможе аще пойдеши» (Быт.28:15), опять не иной кто, но явившийся Бог воспрепятствовал Лаванову злоумышлению, повелев Лавану, «да не... возглаголет ко Иакову зла» (Быт.31:24), и сам Иаков не иного кого, но Бога призывал, говоря: «изми мя от руки брата моего... Исава: яко боюся... его» (Быт.32:11), и беседуя с женами, говорил: «не даде... Бог Лавану зла сотворити мне» (Быт.31:7).
13) Посему и Давид не иного кого, но Бога умолял об избавлении: к Тебе, Господи, «внегда скорбети ми, воззвах, и услышал мя еси. Господи, избави душу мою от устен неправедных и от языка льстива» (Пс.119:1, 2). Ему восписуя благодарение, «глагола... словеса песни в семнадцатом псалме в день, в оньже избави его Господь от руки всех враг его и из руки Саула: и рече: возлюблю Тя, Господи, крепосте моя: Господь утверждение мое, и прибежище мое, и избавитель мой» (Пс.17:1–3). И Павел, претерпев многие гонения, не иного кого, но Бога благодарил, говоря: от всего избавил меня Господь, и избавит, наньже уповахом (2Кор.1:10). Не иной кто, но Бог благословил Авраама и Исаака. И Исаак, молясь об Иакове, сказал: «Бог... мой да благословит тя, и возрастит тя, и умножит тя, и будеши в собрания языков: И да даст тебе благословение Авраама отца моего» (Быт.28:3, 4). Если же благословлять и избавлять принадлежит не иному кому, но Богу, и избавляющий Иакова был не иной кто, но Сам Господь, патриарх же призывал на внуков Избавляющего его самого, то явно, что в молитве не иного кого присоединил он к Богу, но Слово Его, Которое посему назвал и ангелом, потому что Оно одно открывает нам Отца.
Это же сделал и Апостол, говоря: «благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа». Ибо в таком случае и благословение было надежно по нераздельности Сына с Отцом, и потому что даруемая благодать есть одна и та же. Хотя дает Отец, но даруется чрез Сына. Хотя Сын именуется дарствующим, но чрез Сына и в Сыне подает Отец. «Благодарю, – говорит Апостол в послании к Коринфянам, – Бога моего всегда о вас, о благодати Божией данней вам о Христе Иисусе» (1Кор.1:4). Это же самое можно видеть в свете и сиянии. Что освещает свет, то озаряет сияние, и что озаряет сияние, то есть освещение самого света. Так и когда видим Сына, видим и Отца, потому что Сын есть Отчее сияние. И таким образом, Отец и Сын едино суть.
14) Но этого никто не скажет о созданных вещах и о тварях. Когда делает Отец, не делает того же кто – нибудь из ангелов или иная какая тварь, ни одна из тварей не есть творящая причина, но все они в числе созданных. Сверх того, они отделены и далеки от Единого, инаковы с Ним по естеству, и сами будучи дела, не могут делать того, что делает Бог, не могут, как сказал я прежде, содарствовать, когда дарствует Бог. Взирая на ангела, никто не скажет, что видел Отца. Ибо ангелы, как написано, «суть служебнии дуси, в служение посылаеми» (Евр.1:14), и о дарах, подаваемых от Бога Словом, возвещают приемлющим. И сам явившийся ангел исповедает о себе, что послан он Владыкою: так, Гавриил Захарии и Богородице Марии сам сие исповедал. Кто видит явление ангелов, тот знает, что видит ангела, а не Бога. Захария видел ангела, а Исаия видел Господа. Маное, отец Сампсонов, видел ангела, а Моисей зрел Бога. Гедеон видел ангела, Аврааму же явился Бог. И кто видел Бога, тот не говорил, что видел ангела, а кто видел ангела, тот не думал, что видел Бога. Ибо много, или лучше сказать, совершенно по естеству различны созданные существа с сотворившим их Богом.
Если же иногда при явлении ангела видевший слышал глас Божий, как было при купине, ибо «явися... Ангел Господень в пламени огненне из купины... и воззва... Господь Моисею из купины, глаголя... Аз есмь Бог отца твоего, Бог Авраамов... Бог Исааков и Бог Иаковль» (Исх.3:2, 4, 6), то не ангел был Бог Авраамов, но в ангеле был глаголющий Бог, и хотя видим – был ангел, но глаголал в нем Бог. Ибо как в облачном столпе глаголал Бог Моисею в Скинии, так и в ангелах является Он глаголющим. Так и Навину глаголал Он чрез ангела.
Но что глаголет Бог, то, как известно, глаголет чрез Слово, а не чрез иного кого. И что делает Слово, Которое неотлучно от Отца, не неподобно и не чуждо Отчей сущности, то суть дела Отца, и Слово с Отцом единое совершает дело. И что дает Сын, то есть Отчее даяние. И кто видел Сына, тот знает, что видел Его, видел не ангела, и не существо высшее ангелов, не какую – либо тварь, но Самого Отца. И кто слышит Слово, тот знает, что слышит Отца, как и озаряемый сиянием знает, что освещается солнцем.
15) И Божественное Писание, желая, чтобы так разумели мы, представило нам, о чем говорили мы и прежде, такие подобия, которыми могли бы мы и пристыдить предателей иудеев, и отразить обвинение эллинов, когда они говорят и думают, будто бы в учении о Троице и мы признаем многих богов. Ибо, как показывают сами подобия, не вводим мы трех начал или трех отцов, как последователи Маркиона и Манихея. Не трех солнцев представляем образ, но солнце и сияние, и один свет от солнца в сиянии. Так знаем единое начало, и говорим, что зиждительное Слово имеет не иной какой образ Божества, но Божество Единого Бога, потому что рождено от Бога.
Посему ариане гораздо справедливее могут быть обвиняемы в многобожии или в безбожии, потому что суесловят, будто Сын есть тварь отвне, и также Дух из ничего. Ибо говорят, что Слово не Бог, или и называя Его Богом, по причине написанного, но не собственно принадлежащим Отчей сущности, по разнородности Отца и Сына, вводят многих богов, если только не осмеливаются утверждать, что и Слово нарицается Богом по причастию, в каком смысле и все может быть так названо. Но и так думая, равно нечествуют, говоря, что Слово есть одна из всех тварей. А нам и на ум никогда не приходило бы сего! Ибо один вид Божества, который есть и в Слове, и один Бог – Отец самосущий, потому что «Он над всем» (Рим.9:5), являющийся в Сыне, потому что «проницает чрез всяческая» (Прем.7:24), и в Духе, потому что во всех действует о Нем чрез Слово. Так исповедуя Троицу, исповедуем Единого Бога и гораздо благочестивее рассуждаем о Боге, нежели еретики, признающие многовидное и многочастное Божество, потому что признаем единое в Троице Божество.
16) Ибо если не так, напротив того, Слово из не сущих, есть тварь и произведение, то Оно или не есть Бог истинный, потому что есть одна из тварей, или если еретики, постыждаемые Писанием, называют Его Богом, то по необходимости должны именовать двух богов: одного Творца, другого же сотворенного, и служить двум господам: одному Несозданному, другому же созданному и твари, иметь две веры: одну в истинного Бога, другую же – в сотворенного, ими вымышленного и наименованного Богом. А слепотствуя таким образом, по необходимости должны, когда поклоняются Несозданному, презирать созданного, а когда приступают к твари, отвращаться от Творца. Ибо невозможно видеть одного в другом, потому что чужды и различны между собою их естества и действия. А так думающие непременно сочетавают воедино многих богов, к сему ведет начинание отпадающих от Единого Бога.
Почему же ариане, так рассуждая и представляя, не причисляют себя к язычникам? Ибо как те, так и они, служат твари паче сотворившего всяческое Бога. Хотя избегают они именования язычниками для обольщения несмысленных, однако же в тайне содержат мысль, подобную языческой. Ибо и мудрое это изречение, обыкновенно ими употребляемое: «Не именуем двух несозданных», употребляют, по – видимому, для обольщения простодушных. Говоря: «Не именуем двух несозданных», именуют двух богов, и богов, имеющих различные естества: одного, имеющего естество созданное, а другого – несозданное. Если язычники служат одному Несозданному и многим созданным, они же одному Несозданному и одному созданному, то и в таком случае не различаются от язычников, потому что именуемый у них созданным есть один из многих созданных, а также и многие языческие боги с этим одним имеют то же естество, и этот один и те суть твари. Жалки еретики, тем более, что сами себе вредят, мудрствуя против Христа; отпали они от истины и, отрицаясь от Христа, превзошли иудеев в предательстве, погрязают же вместе с язычниками эти богоненавистники, служа твари и различным богам.
Един есть Бог, а не многие, и едино есть Слово Божие, а не многие. Бог есть Слово. Оно одно имеет Отчее видение. Сим – то будучи видением, Сам Спаситель постыждает иудеев, говоря: «Пославый Мя Отец Той свидетельствова о Мне. Ни гласа Его нигдеже слышасте, ни видения Его видесте, и словесе Его не имате пребывающа в вас, зане, Егоже Той посла, Сему вы веры не емлете» (Ин.5:37, 38). Прекрасно к Слову присовокупил видение, показывая этим, что Само Слово Божие есть изображение и образ и «видение» Отца Своего, и что иудеи, не принявшие Глаголавшего сие, не приняли Слова, то есть Божия видения. Сие – то видение патриарх Иаков узрев, был благословлен, и вместо Иакова наречен от Него Израилем, как свидетельствует Божественное Писание, говоря: «возсия же ему солнце, егда прейде вид Божий» (Быт.32:31). Но вид сей был Тот, Кто говорит: «видевый Мене виде Отца», и: «Аз во Отце, и Отец во Мне есть», и: «Аз и Отец едино есма». Так, един есть Бог, и одна вера в Отца и Сына. И поелику Слово есть Бог, то опять «Господь Бог наш Господь един есть» (Втор.6:4), потому что Он есть собственный и нераздельный Сын Единого по свойственности и сродству сущности.
17) Но не постыждаемые и этим, ариане говорят: «Не как вы говорите, но как нам хочется. Поелику отвергли вы прежние наши вымыслы, то нашли мы новый и утверждаем: в таком же смысле Сын и Отец суть едино, Отец в Сыне, и Сын в Отце, в каком и мы можем быть в Нем. Это написано в Евангелии от Иоанна, этого Христос желал и для нас, говоря: «Отче святый, соблюди их во имя Твое, ихже дал еси Мне, да будут едино, якоже и мы» (Ин.17:11), и еще через несколько слов: «не о сих... молю токмо, но и о верующих словесе их ради в Мя, да вси едино будут: якоже Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будут: да и мир веру имет, яко Ты Мя послал еси: И Аз славу, юже дал еси Мне, даху им: да будут едино, якоже Мы едино есма: Аз в них, и Ты во Мне: да будут совершени во едино, и да разумеет мир, яко Ты Мя послал еси» (Ин.17:20–23). Потом эти хитрецы, как бы нашедши предлог, присовокупляют сие: «Если как мы в Отце бываем едино, так Он и Отец едино суть, так и Он есть в Отце, то почему же, по сказанному Им: «Аз и Отец едино есма», и: «Аз во Отце, и Отец во Мне», называете Его собственно принадлежащим и подобным Отчей сущности? Необходимо или и нам быть собственно принадлежащими Отчей сущности, или и Ему быть чуждым, как чужды мы».
Так нерассудительно суесловят еретики. А я не вижу в таком их злоумии ничего иного, кроме неразумной дерзости и дьявольского высокоумия, потому что и они, подобно дьяволу, говорят: на небо взыдем, будем подобны Вышнему. Что раздается людям по благодати, то хотят они сравнять с Божеством Дарующего. Слыша, что люди называются сынами, возомнили, что и сами они равны истинному по естеству Сыну. И теперь опять, слыша от Спасителя: «да будут едино, якоже и Мы», сами себя вводят в обман, дерзко мечтают, что и они также будут в Боге, как Сын в Отце, и Отец в Сыне, не примечая того, что от такого самомнения пал отец их – дьявол.
18) Ежели, как говорили мы неоднократно, Слово Божие есть то же, что и мы, и ничем не отличается от нас, как только временем, то пусть будет Оно подобно нам, пусть у Отца имеет то же место, какое имеем и мы, пусть не называется ни единородным, ни единым Словом, ни Отчею Премудростию, но пусть будет имя сие общим у Него со всеми нами, подобными друг другу. Ибо у тех, у которых естество одно, справедливо быть общему имени, хотя и различаются между собою по времени. Адам – человек, и Павел – человек, и ныне рождающийся – также человек, и время не изменяет естества рода. Поэтому, если Слово отличается от нас только временем, то и нам должно быть такими же, каково Слово. Но мы не Слово или Премудрость, и Оно не тварь или произведение. Ибо почему все мы произошли от одного, а Оно одно есть Слово? Но если еретикам прилично говорить такие речи, то нам неприлично и мыслью касаться их хулы. И хотя не следовало бы даже входить в какое – либо рассмотрение представленных изречений, при таком ясном и благочестном их смысле и правой нашей вере, однако же, чтобы еретики и в сем оказались злочестивыми, самим сим изречением, как научились от Отцов, кратко обличим их неправославие.
В Божественном Писании нередко предметы естественные представляются людям в образ и пример. И это для того, чтобы из естественного виднее были произвольные движения в людях. И таким образом, показывается или дурной, или правдивый человеческий нрав. Так, дурные нравы имеет в виду, если заповедует: «не будите яко конь и меск, имже несть разума» (Пс.31:9), или когда, укоряя сделавшихся таковыми, говорит: «человек в чести сый не разуме, приложися скотом несмысленным и уподобися им» (Пс.48:13); и еще: «кони женонеистовни сотворишася» (Иер.5:8). И Спаситель, показывая, каков Ирод, сказал: «рцыте лису тому» (Лк.13:32), и ученикам заповедал: «се... посылаю вас яко овцы посреде волков: будите убо мудри яко змия, и цели яко голубие» (Мф.10:16). Сказал же это не с тем, чтобы мы по природе сделались подобными скотам, стали змиями или голубями (не такими сотворил Он нас, посему и природа не допускает этого), но с тем, чтобы избегали мы неразумных стремлений; зная же мудрость змия, не вдавались в его обман и присвоили себе кротость голубя.
19) В рассуждении же Божественного, представляя опять людям образы, Спаситель говорит: «будите... милосерди, якоже... Отец ваш, Иже на небесех, милосерд есть» (Лк.6:36), и: «будите... вы совершени, якоже Отец ваш небесный совершен есть» (Мф.5:48). Сказал же это не для того опять, чтобы стали мы такими же, каков Отец, потому что нам, тварям, из ничего приведенным в бытие, невозможно сделаться такими же, каков Отец, напротив того, как заповедал: «не будите яко конь», не с тем, чтобы не сделались мы скотами, но чтобы не подражали их неразумию, так сказал: «будите... милосерди якоже... Отец», не с тем, чтобы стали мы такими же, каков Бог, но чтобы, взирая на Его благодеяния, когда делаем что доброе, делали не ради людей, но ради Него, ожидая наград от Него, а не от людей. Как хотя бы один есть Сын по естеству, истинный и единородный, но и мы делаемся сынами, не Ему подобно, не по естеству и не в действительности, но по благодати Призвавшего, и будучи земными людьми, именуемся богами, не такими, каков Бог и каково истинное Слово Его, но как восхотел даровавший сие Бог, так подобно Богу делаемся милосердыми, не приходя через это в равенство с Богом, не делаясь по естеству и истинными благодетелями, потому что благодетельствовать не наше, но Божие изобретение, но поколику совершаемое по благодати для нас Самим Богом делаем мы общим и для других, не рассуждая, но просто на всех простирая благотворительность. Только этим, а не иным образом можем и мы сделаться несколько подражателями Богу, потому что даруемым от Него услуживаем друг другу.
Но как хорошо и правильно понимаем это, так и читаемое в Евангелии от Иоанна место имеет тот же смысл. Ибо не сказано: как Сын в Отце, так да будем и мы. И возможно ли это, когда Он есть Божие Слово и Божия Премудрость, а мы созданы из земли, Он по естеству и сущности есть Слово и истинный Бог (так говорит Иоанн: «вемы... яко Сын Божий прииде и дал есть нам разум, да познаем Бога истиннаго, и да будем во истиннем в Сыне Его Иисусе Христе: Сей есть истинный Бог и живот вечный» (1Ин.5:19, 20) ), а мы по усыновлению и благодати чрез Него делаемся сынами, приобщаясь Его Духа, ибо сказано: «елицы... прияша Его, даде им область чадом Божиим быти, верующим во имя Его» (Ин.1:12)? Посему Он есть истина, Сам о Себе свидетельствуя: «Аз есмь... истина» (Ин.14:6), что подтвердил и беседуя с Отцом Своим: «святи их во истину Твою: Слово Твое истина есть» (Ин.17:17), а мы по подражанию делаемся добродетельными и сынами.
20) Итак, Спаситель сказал: «да будут едино, якоже и Мы» (Ин.17:22), не для того, чтобы сделались мы такими же, каков Он, но чтобы как Он, будучи Словом, пребывает в Отце Своем, так и мы, взирая на Него и у Него заимствуя некоторый образ, стали едино друг с другом по единодушию и единству духа и не разногласили, подобно коринфянам, но мудрствовали одно и то же, подобно упоминаемым в Деяниях пяти тысячам, которые все были как один человек (Деян.4:32). Будем как сыны, а не как Сын, и боги, но не каков Сам Он, и милосерды, как Отец, но не каков Отец, а как сказано, сделавшись едино, «якоже» Отец и Сын; не в таком смысле будем едино, в каком по естеству Отец в Сыне, и Сын в Отце, но в каком сообразно это с нашим естеством, в каком возможно для нас сообразовать себя с этим и научиться, как должны мы стать едино, подобно тому, как научились быть милосердыми, потому что обыкновенно в единении бывают подобное с подобным, и всякая плоть входит в единение по роду. Слово нам не подобно, но подобно Отцу, поэтому Оно по естеству и в действительности есть едино с Отцом Своим, а мы, будучи однородны друг с другом, потому что все произошли от одного, и у всех людей одна природа, делаемся друг с другом едино по расположению, имея для себя образцом естественное единение Сына с Отцом. Как кротости учил Он Своим примером, говоря: «научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем» (Мф.11:29), не для того, чтобы сравнились мы с Ним (это невозможно), но чтобы, взирая на Него, пребывали всегда кроткими, – так и здесь, желая, чтобы имели мы истинное, твердое и нерасторгаемое благорасположение друг к другу, берет пример с Себя и говорит: «Да будут едино, якоже и Мы». А единство наше нераздельно, посему и они, познав в нас нераздельное естество, да сохраняют также взаимное между собою согласие». Люди же, как сказано, безопаснее подражают тому, что заимствуется из естества, потому что сие пребывает одинаковым и никогда не изменяется, человеческий же нрав изменчив и, только взирая на неизменяемое по естеству, может избегать худого и сообразовать себя с лучшим. И таким образом, сказанное: «да и тии в Нас едино будут» (Ин.17:21), имеет правильный смысл.
21) Если бы нам возможно было сделаться тем, что Сын в Отце, то надлежало бы сказать: и тии в Тебе едино да будут, как Сын в Отце. Теперь же не сказал сего, а говоря: «в Нас», показал расстояние и различие, а именно, что Он единый есть в едином Отце как единое Слово и Премудрость, мы же – в Сыне и чрез Сына в Отце. Но говоря это, не иное что дал разуметь, как следующее: «Нашим единством «и тии» да сделаются едино друг с другом так же, как Мы едино по естеству и в действительности, иначе не сделаются едино, если не научатся единству «в Нас». А что речение «в Нас» имеет это значение, послушай Павла, который говорит: «сия же... преобразих на себе и Аполлоса... да от нас научитеся не паче написанных мудрствовати» (1Кор.4:6).
Итак, речение «в Нас» не значит «во Отце», как Сын во Отце, но есть только пример и образ и употреблено вместо слов: да научатся от Нас. Как Павел для коринфян, так и единство Сына и Отца для всех служит образцом и уроком, из которого, взирая на естественное единство Отца и Сына, люди могут научиться, как и они должны в образе мыслей сделаться едино друг с другом.
Если же в рассуждении сего изречения должно защищаться и иным образом, то можно еще сказать, что речение «в Нас» равнозначительно словам: силою Отца и Сына да будут едино, говоря то же самое, потому что без Бога невозможно стать «едино». И это опять можно найти и в божественном слове, например: «о Бозе сотворим силу» (Пс.59:14), и: «Богом... прейду стену» (Пс.17:30), и: «о Тебе враги наша избодем роги» (Пс.43:6). Итак, явно, что о имени Отца и Сына можем сделаться «едино», возыметь твердый союз любви. Ибо ту же опять мысль распространяя, Господь говорит: «и Аз славу, юже дал еси Мне, дах им: да будут едино, якоже Мы едино» (Ин.17:22). Весьма прилично и здесь не сказал: да будут в Тебе, как и Я в Тебе, но говорит: «якоже и Мы». А говоря «якоже», показывает в сказанном не тождество, но образ и пример.
22) Посему Слово подлинно и истинно имеет тождество естества с Отцом, а нам, как сказано: возможно только подражать. Ибо немедленно присовокупил: «Аз в них, и Ты во Мне: да будут совершени во едино» (Ин.17:23). Здесь Господь просит уже для нас чего – то большого и совершеннейшего. Ибо известно, как Слово стало в нас, Оно облеклось в нашу плоть. Но «и Ты во Мне», Отче, потому что Твое Я – Слово. И поелику Ты во Мне, потому что Твое Я – Слово, а Я в них по телу, и чрез Тебя совершилось во Мне спасение людей, то прошу, «и тии едино да будут» по телу во Мне и по его совершению, «да и тии совершени будут», имея единство с телом сим и в нем став «едино», да все как понесенные Мною на Себе будут едино тело и един дух и достигнут в мужа совершенна. Ибо все мы, приобщаясь Его тела, делаемся едино тело, имея в себе Единого Господа.
Когда же изречение это имеет такой смысл, еще более обличается неправославие христоборцев. Ибо, снова повторяя, скажу, если бы сказал просто и отрешенно: да будут в Тебе едино, или: да тии и Аз в Тебе едино будем, то богоборцы имели бы хотя непостыдный предлог. Теперь же не просто сказал, но: «якоже Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да вси едино будут». И опять говоря: «якоже», показывает, что далеко людям быть в Отце, как Он во Отце, и далеко не по месту, но по естеству. Ибо по месту ничто не далеко от Бога, все же далеко от Него по одному естеству. И как заметил я прежде, кто произносит частицу «якоже», показывает не тождество и не равенство, но пример сказуемого сравнительно в каком – либо отношении.
23) И сему опять можно научиться у Самого Спасителя, Который говорит: «якоже бо бе Иона во чреве китове три дни и три нощи, тако будет и Сын человеческий в сердцы земли» (Мф.12:40). Иона был не то, что Спаситель, Иона не сходил в ад, кит был не ад, да и поглощенный Иона не извел с собою поглощенных китом, но исшел один, когда повелено было киту. Поэтому, никакого тождества и равенства не означается этим речением «якоже», а напротив того, отличается одно от другого, сходство же Ионы показывается несколько выражением «три дни». Так и мы, поелику Господь говорит «якоже», не соделываемся тем же, что Сын в Отце и Отец в Сыне, но «якоже» Отец и Сын, так и мы соделываемся едино по образу мыслей и по согласию Духа. Спаситель, «якоже» Иона, будет в земле. Но как Спаситель не Иона, и Господь не так сошел в ад, как тот был поглощен, одно же с другим различно; так, если и мы сделаемся едино, как Сын в Отце, не будем посему то же, что Сын, и равны Ему, но совершенно от Него отличны. Потому – то о нас сказано «якоже», ибо то, что не в естестве и клонится к чему – то иному, делается как естественное. Посему сам Сын просто и без всякого посредства есть в Отце, потому что свойственно Ему сие по естеству, а мы, не имея сего в естестве своем, имеем нужду в образе и примере, чтобы и о нас сказать Ему: «якоже» Ты во Мне, и Аз в Тебе.
Когда же, говорит, будут они так совершенны, тогда уразумеет мир, «яко Ты Мя послал еси». Если бы не пришел Я и не понес на Себе тела их, то никто из них не стал бы совершенным, но все пребывали бы тленными. Поэтому Ты действуй в них, Отче, и как дал Мне понести сие тело, так дай и им Духа Твоего, «да и тии... едино будут», и сделаются совершенными во Мне. Ибо совершение их показывает, что было пришествие Слова Твоего, и мир, видя их совершенными и богоносными, без сомнения, уверует, «яко Ты Мя послал еси», и Я приходил к ним. Откуда бы им приять совершение, если бы Я, слово Твое, не сделался человеком, прияв на Себя тело их, и не совершил дело, которое дал Мне Ты, Отче? Дело же совершено, потому что люди, искупленные от греха, не остаются более мертвыми, но, обожившись и взирая на Нас, имеют между собою взаимный союз любви.
24) Итак, мы, сколь можно было проще рассмотреть выражения этого изречения, предложили сие пространно, блаженный же Иоанн в послании в немногих словах и гораздо совершеннее нашего покажет смысл написанного, обличит разумение нечестивых, научит, как бываем мы в Боге и Бог в нас, а также как мы делаемся в Нем едино и сколько Сын отстоит от нас по естеству, а тем заставит, наконец, ариан не думать о себе, что и они будут такими же, каков Сын, чтобы иначе и им не услышать: «ты же человек еси, а не Бог» (Иез.28:2), и: «не распростирайся убог сый с богатым» (Притч.23:4). Итак, Иоанн пишет, говоря следующее: «о сем разумеем, яко в Нем пребываем, и Той в нас, яко от Духа Своего дал есть нам» (1Ин.4:13). Итак, по данной нам благодати Духа и мы бываем в Нем, и Он в нас. И поелику Дух, который бывает в нас, есть Божий, то и мы, имея в себе Духа, справедливо почитаемся пребывающими в Боге, а таким образом и Бог бывает в нас. Следовательно, не как Сын в Отце, так и мы бываем в Отце. Сын не делается причастником Духа, чтобы чрез это быть Ему в Отце. Не Он приемлет Духа, а паче Сам подает Его всем, и не Дух сочетавает Сына с Отцом, но паче Дух приемлет от Слова. И Сын в Отце как собственное Его Слово и сияние. А мы без Духа чужды Богу и далеки от Него, причастием же Духа сочетаваемся с Божеством, почему быть нам в Отце есть не наше, но сущего и пребывающего в нас Духа, пока сохраняем Его в себе исповеданием, как опять говорит Иоанн: «иже аще исповесть, яко Иисус есть Сын Божий, Бог в нем пребывает, и той в Бозе» (1Ин.4:15).
Итак, какое подобие и какое равенство у нас с Сыном? Или не обличаются ли ариане всеми, особливо Иоанном, что иначе Сын в Отце, иначе бываем в Нем мы? И мы никогда не будем такими, каков Он, и Слово не таково, как мы, разве еретики и теперь, как и всегда, осмелятся сказать, что Сын и Сам стал в Отце по причастию Духа и за превосходство дел. Но и это опять даже в мыслях только допустить до крайности нечестиво. Ибо Он, как сказано, дает Духу, и что имеет Дух, имеет сие от Слова (Ин.16:15).
25) Итак, Спаситель, говоря о нас: «якоже Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будут», не означает этим, что будем иметь с Ним тождество, ибо примером Ионы доказано и это. Но это есть моление к Отцу, как написал Иоанн, чтобы чрез Него подавался верующим Дух, чрез Которого и надеемся быть в Боге и сочетаться с Ним. Поелику Слово в Отце, а Дух дается Словом, то хочет, чтобы прияли мы Духа и чтобы, когда приимем Его, имея в себе Духа Слова, сущего в Отце, оказались и мы по Духу сделавшимися «едино» в Слове, а чрез Слово и во Отце. Если же говорит: как мы, то это не иное что значит, как следующее: таковая данная благодать Духа да сделается в учениках неутратимою и непреложною. Ибо что, по сказанному прежде, Слову в Отце естественно, о том желает, чтобы и нам чрез Духа дано сие было непреложно. Зная это, Апостол сказал: «кто ны разлучит от любве Христовы?» (Рим.8:35). «Нераскаянна бо дарования» Божия и благодать призвания (Рим.11:29). Следовательно, Дух пребывает в Боге, а не мы сами по себе. Как мы – сыны и боги по сущему в нас Слову, так будем в Сыне и в Отце и будем почитаемы сделавшимися «едино» в Сыне и в Отце, потому что в нас тот же Дух, Который и в Слове, сущем в Отце. Посему, когда отпадает кто от Духа по причине какого – либо порока, то хотя непреложная благодать пребывает в желающих, если кто по падении раскаивается, однако же сей падший уже не в Боге, потому что отступил от Него сущий в Боге Святой и утешительный Дух; напротив же того, согрешающий будет в том, кому подчинил себя, как было это с Саулом. Ибо «Дух Господень отступи от него, и давляше его дух лукавый» (1Цар.16:14). Слыша это, надлежало бы, наконец, устыдиться богоборцам и не воображать себя равными Богу. Но они не разумеют этого, ибо сказано: «нечестивый не разумеет разума» (Притч.29:7). Они не терпят благочестивых словес, потому что тяжко им и слышать их.
26) Ибо вот, как неутомимые в злочестии и ожесточенные, подобно Фараону, видя и слыша опять в Евангелиях повествуемое о человечестве Спасителя, по примеру Самосатского забыли совершенно Отчее Божество Сына и дерзким языком смело говорят: «Как может быть от Отца по естеству и уподобляться Ему по сущности Сын, который говорит: «дадеся Ми всяка власть» (Мф.28:18), и: «Отец... не судит ни комуже, но суд весь даде Сынови» (Ин.5:22), и: «Отец любит Сына, и вся даде в руце Его. Веруяй в Сына имать живот вечный» (Ин.3:35, 36), и еще: «вся Мне предана суть Отцем Моим: ни Отца кто знает, токмо Сын, и емуже аще восхощет Сын открыти» (Мф.11:27, 28), и еще: «все, еже даст Мне Отец, ко Мне приидет» (Ин.6:37)?» Потом еретики присовокупляют: «Если бы Он был, как утверждаете, Сыном по естеству, то не имел бы нужды принимать, но как Сын имел бы сие по естеству. Или как может быть по естеству истинною Силою Отчею, кто во время страданий говорит: «Ныне душа Моя возмутися, и что реку? Отче, спаси Мя от часа сего: но сего ради приидох на час сей: Отче, прослави имя Твое. Прииде же глас с небесе: и прославих, и паки прославлю» (Ин.12:27, 28)? Подобное также сему сказал Он: «Отче... аще возможно есть, да мимо идет... чаша сия» (Мф.26:39). И: «сия рек Иисус возмутися духом и свидетельствова и рече: аминь, аминь глаголю вам, яко един от вас предаст Мя» (Ин.13:21)». И при этом говорят зломудренные: «Если бы Он был силою, то не страшился бы, но паче и другим подавал бы силу». Потом говорят: «Если бы Он был по естеству истинною и собственною Отчею Премудростию, то почему написано: «Иисус преспеваше премудростию и возрастом и благодатию у Бога и человек» (Лк.2:52)? И пришедши «во страны Кесарии Филипповы, – спрашивал учеников: кого Мя глаголют человецы быти?» (Мф.16:13). И пришедши в Вифанию, спрашивал: где лежит Лазарь (Ин.11:34)? Сверх того, говорил ученикам: «колико хлебы имате?» (Мк.6:38)». Почему же говорят: «Тот есть Премудрость, кто преспевает премудростию, и не знает того, о чем желал узнать от других». Еще же говорят они и следующее: «Как собственным Отчим Словом, без Которого, как мудрствуете вы, Отец никогда не был и чрез Которого все творит, может быть Тот, Кто на кресте говорит: «Боже Мой, Боже Мой, вскую Мя еси оставил?» (Мф.27:46)? И прежде сего молится Он: «Отче, прослави имя Твое» (Ин.12:28), «прослави Мя Ты, Отче... славою, юже имех у Тебе прежде мир не бысть» (Ин.17:5), и в пустыне молился и повелел ученикам молиться, чтобы не впали «в напасть», и сказал: «дух... бодр, плоть же немощна» (Мф.26:41), и: «о дни же том или о часе никтоже весть, ни Ангели... ни Сын» (Мк.13:32)». Потом опять и в рассуждении сего говорят эти жалкие: «Если бы Сын, по вашему разумению, существовал у Бога вечно, то не был бы Ему неизвестен день, напротив того, Он знал бы как Слово, и Соприсущий не был бы оставлен, не стал бы просить о приятии славы, имея ее в Отце, и вообще, не стал бы молиться, потому что как Слово ни в чем не имел бы нужды. Но поелику Он – тварь и в числе получивших бытие, то и говорил таким образом, и имел нужду в том, чего не имел, потому что тварям свойственно иметь недостаток и нужду в том, чего не имеют».
27) На подобные речи отваживаются злочестивые, но рассуждающих так должно смело спросить: почему вообще Слово сделалось плотью? Или присовокупить еще: как Ему, будучи Богом, можно было сделаться человеком? Или: как Бесплотный мог понести на Себе тело? Или и по – иудейски сказать с Каиафою: почему вообще Христос, будучи человеком, творил Себя Богом? Так или подобно сему роптали тогда иудеи, взирая на Христа, а ныне ариане, читая о Нем, не веруют и впадают в хулы. Если кто, сличив слова тех и других, подвергнет их исследованию, то непременно найдет, что те и другие вдаются в то же неверие, у тех и у других равная дерзость нечестия, у тех и у других общая пря с нами. Иудеи говорили: как, будучи человеком, может быть Богом? Ариане же говорят: если был истинный Бог от Бога, то как мог соделаться человеком? И как иудеи соблазнялись и посмевались, говоря: не претерпел бы Он креста, если бы Божий был Сын, так ариане, став прямо с ними в ряд, говорят нам: как смеете вы называть собственным Словом Отчей сущности Имеющего тело, почему и претерпел сие? Потом, как иудеи искали убить Господа за то, что Бога называл Отцом Своим и творил Себя равным Богу, делая то же, что делает Отец, так ариане и сами научились говорить: не равен Он Богу, Бог не собственный по естеству Отец Слова, и ищут смерти тех, которые не так думают. И еще иудеи говорят: «не сей ли есть... Сын Иосифов, егоже мы знаем отца и матерь, како убо глаголет... прежде даже Авраам не бысть, Аз есмь», и: «с небесе снидох» (Ин.6:42, 8:58)? Внимают им и ариане, равным образом говоря: как может быть Словом или Богом, Кто, как человек, спит, плачет, спрашивает? Те и другие за то, что в Спасителе было человеческого по причине носимой Им на Себе плоти, отрицают вечность и Божество Слова.
28) Итак, поелику такое безумие есть иудейское, и иудейское занятое у предателя Иуды, то пусть ариане или явно исповедуют себя учениками Каиафы и Ирода, не прикрывая иудейства именем христианства, и совершенно, как говорили мы и прежде, отрицают пришествие Спасителя во плоти (это мудрование свойственно их ереси), или, если в угождение Констанцию и обольщенным ими боятся явно иудействовать и обрезываться, то не говорят свойственного иудеям. Ибо справедливо отвращаться мудрования тех, от имени которых отказываются.
Да будет же известно арианам, что мы христиане. Мы христиане, и нам свойственно хорошо понимать сказанное о Спасителе в Евангелиях, и как вместе с иудеями не метать в Него камнями, если слышим о Божестве и о Его вечности, так вместе с вами не соблазняться теми смиренными речениями, какие ради нас употребляет как человек.
Посему, если и вы желаете быть христианами, то отложите Ариево безумие и слух свой, оскверненный хульными речениями, омойте словесами благочестия, зная, что как скоро перестав быть арианами, оставите зломудрие нынешних иудеев, тотчас, как из тьмы воссияет вам истина, и не будете уже укорять нас, что признаем двух вечных, но и сами узнаете, что Господь есть истинный и по естеству Божий Сын, и познается не просто вечным, но соприсущим Отчей вечности. Ибо именуются вечными и такие вещи, которых Он есть Зиждитель. Так, в псалме двадцать третьем написано: «возмите врата князи ваша, и возмитеся врата вечная» (Пс.23:9), но явно, что и эти врата сотворены Им. Если же Он есть Зиждитель вечного, то может ли кто из нас сомневаться еще, что Он превыше и сего вечного? Но Господь познается не столько по вечности, сколько потому, что Он Божий есть Сын. Ибо будучи Сыном, неотлучен от Отца, и не было, когда бы Он не был, напротив того, Он всегда, и будучи образом и сиянием Отца, имеет и Отчую вечность.
Посему, сколько еретики изобличили себя худопонимающими те изречения, какие выставляли они на вид, это можно видеть из сказанного нами прежде кратко, но что и в рассуждении изречений, ныне представляемых ими из Евангелий, разумение их оказывается неосновательным, это удобно можно видеть, если и теперь особенно обратимся к цели нашей христианской веры, и приняв ее для себя за правило, будем, как сказал апостол, внимательны к чтению богодухновенного Писания (1Тим.4:13). Ибо христоборцы, не уразумев этой цели, совратились с пути истины и преткнулись «о камень претыкания» (Рим.9:33), мудрствуя паче, нежели как должно мудрствовать.
29) Итак, цель эта и отличительная черта Святого Писания, как неоднократно говорили мы, возвестит нам о Спасителе две истины: что Он всегда был Бог, и есть Сын, будучи Словом, сиянием и Премудростию Отца, и что напоследок, ради нас приняв на Себя плоть от Девы Богородицы Марии, сделался человеком. И можно находить, что это дается разуметь во всем богодухновенном Писании, как сказал Сам Господь: «испытайте Писаний, яко... та суть свидетельствующая о Мне» (Ин.5:39). Но чтобы, собирая воедино все изречения, не написать много, удовольствуемся тем, что, вместо всех мест приведем на память следующие. Иоанн говорит: «В начале бе Слово, и Слово бе к Богу, и Бог бе Слово. Сей бе искони к Богу: вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть» (Ин.1:1–3), потом: «Слово плоть бысть и вселися в ны , и видехом славу Его, славу яко единороднаго от Отца» (Ин.1:14). И Павел пишет: «Иже, во образе Божии сый, не восхищением непщева быти равен Богу: но Себе умалил, зрак раба приим, в подобии человечестем быв, и образом обретеся якоже человек: смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя» (Флп.2:6–8). Ибо кто, начав с сего, с тою же мыслью пройдет все Писание, тот увидит, как вначале сказал Слову Отец: «да будет свет» (Быт.1:3), «да будет твердь» (Быт.1:6), «сотворим человека» (Быт.1:26); при скончании же веков «посла Его в мир, не да судит мирови, но да спасется Им мир» (Ин.3:17), и написано: «се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, еже есть сказаемо: с нами Бог» (Мф.1:23).
30)Посему читающий Божественное Писание да изучает и ветхозаветные изречения, и в Евангелиях да усматривает Господа сделавшегося человеком. Ибо сказано: «Слово плоть бысть и вселися в ны». Слово сделалось человеком, а не снизошло в человека. И это необходимо знать, чтобы злочестивые, остановившись на сем, не обольстили иных, и обольщенные не подумали, что, как в прежние времена в каждом из святых было слово, так и ныне снизошло Оно в человека, и освятило его, и явилось в нем, как и в прочих людях. Ибо если бы так это было, и Слово явилось только в человеке, то не было бы в сем ничего необыкновенного, и видящие не дивились бы и не стали говорить: «кто есть Сей?» (Мф.8:27). И почему «Ты, человек сый, твориши Себе Бога» (Ин.10:33)? Привычно было для них слышать, что было Слово Господне к каждому пророку. Поелику же теперь Само Божие Слово, «Имже вся быша», снизошло до того, что сделалось и сыном человеческим, и смирило Себя, «зрак раба приим», то посему иудеям крест Христов есть соблазн, нам же «Христос, Божия сила и Божия Премудрость» (1Кор.1:24). Ибо, как сказал Иоанн, «Слово плоть бысть», Писанию обычно человека называть плотью, как сказано чрез пророка Иоиля: «излию от Духа Моего на всяку плоть» (Иоил.2:28), и как Даниил сказал Астиагу: «не покланяюся кумиром руками сотворенным, но живому Богу сотворшему небо и землю и владущему всякою плотию» (Дан.14:5). Ибо Даниил и Иоиль род человеческий называют плотью.
31) Итак, в древности к каждому из святых бывало Слово, и освящало приемлющих Его искренно, но когда рождались они, не говорилось, что Слово соделалось человеком, и когда страдали, также не говорилось, что Слово пострадало. Когда же от Марии пришел «единою в кончину веков, во отметание греха» (Евр.9:26), потому что, так благоволив, Отец «посла... Сына Своего... раждаемаго от жены, бываема под законом» (Гал.4:4), тогда говорится, что Слово, восприяв на Себя плоть, сделалось человеком, и в ней, (как сказал Петр: «Христу убо пострадавшу за ны плотию» – (1Пет.4:1) ), пострадало за нас, чтобы явно стало и все мы уверовали, что всегда будучи Богом, освящая тех, к кому приходило и все устрояя по воле Отца, напоследок ради нас сделалось Слово человеком, и, как говорит Апостол, Божество обитало во плоти «телесне» (Кол.2:9). А это значит, что Слово, будучи Богом, имело собственное тело и, употребив его как орудие, ради нас сделалось человеком.
И поелику Слово было во плоти, то о Нем сказуется свойственное плоти, например: алкание, жажда, страдание, утруждение и всё тому подобное, что удобоприемлемо для плоти. Дела же свойственные Самому Слову, каковы: воскресение мертвых, дарование прозрения слепым, исцеление кровоточивой, – совершало Оно посредством тела Своего. И Слово немощи плоти носило на Себе как собственные, потому что плоть сия была Его, и плоть служила делам Божества, потому что в ней пребывало Божество, и тело было Божие. Хорошо сказал пророк: «понесе» (Ис.53:4, 11), не сказал: исцелил наши немощи, чтобы Слову как сущему вне тела и исцелившему только оное, что и всегда делало, не оставить людей снова повинными смерти, но Оно носит наши немощи, несет наши грехи, чтобы видно было, что ради нас сделалось человеком, и тело, на себе носящее эти немощи, есть Его собственное. И как Само Слово не потерпело вреда, «вознесши, – как сказал Петр, – грехи наша... на теле Своем на древо» (1Пет.2:24), так мы, люди, освободились от своих страстей и исполнились правды Слова.
32) Посему, когда страдала плоть, не вне ее было Слово, почему и страдание называется Его страданием. И когда Божески творило Оно дела Отца, не вне Его была плоть, но опять в самом теле творил сие Господь. Потому, и сделавшись человеком, говорил: «аще не творю дела Отца Моего, не имите Ми веры: аще ли творю, аще и Мне не веруете, делом Моим веруйте: да разумеете... яко во Мне Отец, и Аз в Нем» (Ин.10:37, 38). Конечно, когда нужно было восставить Петрову тещу, «огнем жегому» (Мф.8:14), тогда по – человечески простер руку, а Божески прекратил болезнь. И слепому от рождения от плоти человеческой сотворил плюновение, и Божески отверз очи брением. И Лазаря как человек воззвал человеческим гласом, а Божески, как Бог, воскресил Лазаря из мертвых.
Все же так делалось и показывало, что не мечтанием, но действительно имел тело. И Господу, облекшемуся в плоть человеческую, прилично было облечься в совершенную плоть со всеми свойственными ей страданиями, чтобы как тело именуется собственным Его телом, так и телесные страдания именовались Его только собственными, хотя и не касались Божества Его. Если бы тело принадлежало иному, то и страдания именовались бы страданиями сего иного. А если это плоть Слова (ибо «Слово плоть бысть»), то необходимо и страданиям плоти именоваться страданиями Того, чья плоть. А Кому приписываются страдания, каковы особливо: быть осужденным, быть предану на биение, а также жажда, крест, смерть и другие немощи телесные, Того и составляют они заслугу и благодать. Посему сообразно с истиною и прилично таковые страдания приписываются не иному кому, но Господу, чтобы и благодать была от Него, и мы сделались не служителями иного кого, но истинно богочестивыми, потому что не кого – либо из созданных, не простого какого человека, но по естеству сущего от Бога и истинного Сына, и когда сделался Он человеком, призываем, тем не менее, именуя Господом, и Богом, и Спасителем.
33) Кто же не подивится сему? Или кто не согласится, что воистину Божие это дело? Ибо если бы дела свойственные Божеству Слова совершились не посредством тела, то человек не был бы обожен. И наоборот, если бы свойственное плоти не приписывалось Слову, то человек не освободился бы от сего совершенно, но хотя, как сказали мы прежде, избавился бы не надолго, однако же в нем оставались бы еще грех и тление, как было это с людьми, жившими прежде. И это очевидно. Многие сделались святыми и чистыми от всякого греха: Иеремия был освящен от матернего чрева. (Иер.1:5), Иоанн, носимый еще во чреве, «взыграся... радощами» от гласа Богородицы Марии (Лк.1:44). Однако же, «царствова смерть от Адама даже до Моисея и над несогрешившими по подобию преступления Адамова» (Рим.5:14). А таким образом, люди, тем не менее, оставались смертными, тленными, доступными свойственным естеству страданиям. Теперь же, поелику Слово соделалось человеком и Себе усвоило свойственное плоти, сие не касается уже тела по причине бывшего в теле Слова, но истреблено Им, и люди не остаются уже грешными и мертвыми по своим страстям, но, восстав силою Слова, навсегда пребывают бессмертными и нетленными. Посему, когда рождается плоть от Богородицы Марии, родившимся именуется Тот, Кто другим дает бытие, чтобы на Себя перенести Ему наше рождение и нам как единой земле не отходить в землю, но, сочетавшись со Словом, которое с неба, от Него быть возведенными на небо. Посему не без причины перенес Он на Себя также и прочие немощи тела, чтобы мы уже не как человеки, но как свои Слову стали причастниками вечной жизни. Ибо не умираем уже по прежнему бытию во Адаме, но поелику бытие наше и все телесные немощи перенесены на Слово, то восстаем от земли по разрешении клятвы за грех Тем, Кто в нас и за нас сделался клятвою. И это справедливо. Как все мы от земли сущие умираем в Адаме, так возродившись свыше водою и Духом, все оживотворяемся во Христе, потому что плоть наша есть уже как бы не земная, но со Словом приведенная в тождество Самим Божиим Словом, которое ради нас «плоть бысть».
34) Но чтобы точнее уразуметь и бесстрастие естества в Слове, и немощи, приписываемые Ему по причине плоти, хорошо выслушать блаженного Петра. Ибо он может быть достоверным свидетелем о Спасителе. И так пишет он в своем послании, говоря: «Христу убо пострадавшу за ны плотию» (1Пет.4:1). Следовательно, когда сказывается о Христе, что алчет, жаждет, утруждается, не знает, спит, плачет, просит, убегает, рождается, отказывается от чаши, и вообще, приписывается Ему все свойственное плоти, каждый раз справедливо будет повторять то же. Так, Христос алчет и жаждет «за ны плотию», именует Себя не знающим, заушается и утруждается «за ны плотию» и еще возносится на крест (Ин.12:32), рождается, возрастает плотию, страшится, скрывается «плотию», говорит: «аще возможно есть, да мимо идет от Мене чаша сия» (Мф.26:39), терпит биение, приемлет раны «плотию», и вообще, все подобное сему восприемлет на Себя «за ны плотию». Посему и сам Апостол сказал: «Христу убо пострадавшу», не Божеством, но «за ны плотию», чтобы разумеемы были страдания, не Самому Слову по естеству свойственные, но свойственные по естеству самой плоти. Потому никто да не соблазняется тем, что в Господе есть человеческое, а напротив того, да знает, что Само Слово по естеству бесстрастно, и однако же по причине плоти, в которую облеклось Оно, сказуется о Нем это, потому что свойственно это плоти, а тело стало собственным телом Спасителя. И Он как бесстрастный по естеству и пребывает бесстрастным, не терпя от сего вреда, но паче уничтожая и истребляя все сие; люди же, так как немощи их перешли на Бесстрастного и истреблены, и сами уже навеки делаются бесстрастными и свободными от немощей, как учит Иоанн, говоря: «и весте, яко Он явися, да грехи наша возмет, и греха в Нем несть» (1Ин.3:5).
Поелику это так, то никто из еретиков не будет вопиять, почему восстанет плоть по природе смертная? Почему, если восстанет, опять не будет алкать, жаждать, страдать и не останется смертною? Почему, хотя она из земли произошла, прекратится в ней то, что ей естественно? Иначе плоть могла бы отвечать такому упорному еретику: «Хотя я из земли, по природе смертная, но впоследствии стала плотью Слова, Само Слово, хотя Оно бесстрастно, понесло на Себе мои страдания, и я сделалась свободною от них, и от рабства им уволена освободившим меня от них Господом. Если вопиешь на то, что избавилась я от естественного тления; то смотри, не вздумай вопиять и на то, что Слово Божие восприяло на Себя мой рабский образ». Как Господь, облекшись плотью, сделался человеком, мы люди, восприятые Словом, обожаемся ради плоти Его и уже наследуем вечную жизнь.
35) Это по необходимости подвергли мы предварительному исследованию, чтобы нам, если увидим Спасителя, божески что – либо совершающего или изрекающего орудием собственного тела Своего, разуметь, что делает Он сие как Бог; и опять, если увидим Его, по – человечески говорящего или страждущего, не оставаться в неведении, что, понесши на Себе плоть, сделался Он человеком и таким образом, делает и говорит это. Зная свойственное тому и другому естеству, видя и разумея, что то и другое совершается одним, право будем веровать и никогда не впадем в заблуждение. Если же кто, взирая на совершаемое Словом божески, будет отрицать тело или, взирая на свойственное телу, будет отрицать плотское пришествие Слова, или по человеческим действиям Слова станет думать о Нем низко, то таковой, как иудейский корчемник, мешая вино с водою, почтет крест соблазном, а как язычник, признает проповедь буйством. Это и постигло богоборцев ариан. Ибо, взирая на человеческие дела Спасителя, почли Его тварью. Посему, и взирая на Божеские дела Слова, надлежало им отрицать бытие тела Его и сопричислить уже себя к манихеям.
Но пусть, хотя бы и поздно, вразумятся они, что «Слово плоть бысть», а мы, держась цели веры, признаем имеющим правильный смысл то, что понимают они худо. Сказанное: «Отец любит Сына, и вся даде в руце Его» (Ин.3:35), и: «вся Мне предана суть Отцем Моим» (Мф.11:27), и: «не могу Аз о Себе творити ничесоже. Якоже слышу, сужду» (Ин.5:30), и все подобные сим изречения показывают не то, что Сын некогда не имел сего. И почему же того, что имеет Отец, не имело вечно единое по сущности Отчее Слово и Премудрость, не имел Тот, Кто говорит: «вся, елика имать Отец, Моя суть» и Мое принадлежит Отцу (Ин.16:15; Ин.17:10)? Если что принадлежит Отцу, то принадлежит и Сыну, а Отец имеет это всегда, то явно, что все, что имеет Сын, поколику это принадлежит Отцу, всегда есть в Сыне. Итак, не потому сказал это, что некогда не имел, но потому, что Сын, что ни имеет, имея это вечно, имеет от Отца.
36) Чтобы иной, видя Сына имеющим все, что имеет Отец, и введенный в заблуждение этим безразличным подобием и тождеством того, что имеет, не вознечествовал, как Савеллий, и не почел Сына Отцом, говорил Сын: «дадеся Ми» (Мф.28:18), и «приях» (Ин.10:18), и «Мне предана суть», показывая этим то одно, что Он не Отец, но Отчее Слово и вечный Сын, по подобию со Отцом вечно имеющий то, что имеет от Отца. Поелику же Он Сын, то от Отца имеет все, что ни имеет у Себя вечно.
А что речения «дадеся, предана» и подобные им не умаляют Божества в Сыне, напротив же того, более доказывают, что Он истинно Сын, это можно дознать из самих этих изречений. Ибо если «вся предана» Ему, то, во – первых, отличен Он от всего, что приял, а потом, будучи наследником всего, есть единственный и собственный по сущности Отчий Сын. А если бы Он был один из всех, то не был бы наследником всего, но и каждый принимал бы, сколько восхотел бы и дал Отец. Теперь же Он, приемля все, есть иной от всего и единственный собственный Отчий Сын.
А что речения: «дадеся» и «предана» и все им подобные не показывают, что Сын некогда не имел, это можно видеть из другого подобного изречения. Сам Спаситель говорит: «якоже Отец имать живот в Себе, тако даде и Сынови живот имети в Себе» (Ин.5:26). Словом «даде» дает разуметь о Себе, что Он не Отец, а словом «тако» показывает естественное подобие и единство Сына со Отцом. Поэтому, если было, когда не имел Отец, то явно, что было, когда не имел и Сын. Ибо как имеет Отец, так имеет и Сын. А если нечестиво говорить это, гораздо же благочестивее сказать, что Отец всегда имеет, то когда говорит Сын, что как имеет Отец, так имеет и Сын, совместно ли с чем утверждать еретикам, что Он имеет не так, но иначе? Посему более достойно веры Слово, и всегда имея все то, что именует Себя приявшим, имеет это от Отца. Отец имеет не от кого – либо, а Сын имеет от Отца. Как в рассуждении сияния, если само сияние скажет: «Свет дал мне освещать всякое место, и я освещаю не от себя, но как хочет это свет», – то, говоря это, покажет не то, что некогда не имело оно сего, а напротив следующее: «Я собственность света, и все, что принадлежит ему, есть мое», так и еще в большей мере должно представлять себе и о Сыне. Отец, все дав Сыну, все опять Сам имеет в Сыне. И когда имеет Сын, Отец опять имеет это, потому что Божество Сына есть Божество Отца. Так, Отец в Сыне промышляет обо всем.
37) Таков смысл подобных этим изречений. А что касается до сказанного о Спасителе по – человечески, то и это также имеет благочестный смысл. Ибо для того и входили мы в исследование таковых речений, чтобы нам, если услышим Его спрашивающего, где лежит Лазарь, и когда, пришедши в пределы Кесарии, вопрошает Он: «кого Мя глаголют человецы быти?» (Мф.16:13), и: «колико хлебы имате?» (Мк.6:38), и: «что хощета, да сотворю вама?» (Мф.20:32), – из сказанного ранее уразумевать правильный смысл этих изречений и не соблазняться подобно христоборным арианам. И во – первых, этим нечестивцам должно сказать следующее: почему думают, что Спаситель не знает? Кто спрашивает, тот не по незнанию непременно спрашивает; напротив того, и ведущему можно спрашивать о том, что знает. И действительно, Иоанн о Христе, вопрошающем: «колико хлебы имате?» знал, что Он не был в неведении, а напротив, ведал это. Ибо говорит: «сие же глаголаше, искушая Филиппа: Сам бо ведяше, что хощет сотворити» (Ин.6:6). А если знал, что творил, то и спрашивал не по неведению, но зная. А подобно этому должно понимать и другие таковые же изречения, именно, когда спрашивал Господь: где лежит Лазарь? или: «кого Мя глаголют человецы быти?», – спрашивал не как не знающий, но знал то, о чем спрашивал, ведая, «что хощет сотворити». А таким образом, ухищрение еретиков немедленно ниспровергается.
Если же еще будут упорствовать в рассуждении того, что Христос спрашивал, то пусть слышат, что в Божестве нет неведения, а плоти, как сказано, свойственно не ведать. И что это справедливо, то смотри, как Господь, вопрошавший, где лежит Лазарь, когда не был еще на месте, а находился далеко, говорил: «Лазарь умре» (Ин.11:14), и сказывал, где умер. И Кого еретики почитают не ведущим, Тот предузнает помышления учеников, ведает, что в сердце у каждого и что в человеке, а что еще важнее, Он один знает Отца и говорит: «Аз во Отце, и Отец во Мне» (Ин.14:10).
38) Итак, не для всякого ли очевидно, что неведение свойственно плоти, Само же Слово, поколику Оно – Слово, знает все и прежде события. Оно, и когда сделалось человеком, не перестало быть Богом и не избегает человеческого, потому что Оно – Бог. Да не будет сего! Напротив же того, будучи Богом, прияло на Себя плоть и, будучи во плоти, обожило плоть. И как вопрошало во плоти, так в ней же и воскресило мертвого, и всем показало, что Животворящий мертвых и воззывающий душу тем паче знает тайны всех. Оно ведало, где лежит Лазарь, однако же вопрошало. Поступило же так всё ради нас претерпевшее всесвятейшее Божие Слово, чтобы, таким образом понесши на Себе и неведение наше, даровать нам познание Единого истинного Его Отца и Его Самого, ради нас посланного во спасение всех, а выше этой милости и быть ничего не может.
Посему и об изречениях, представляемых еретиками, когда говорит Спаситель: «дадеся Ми... власть» (Мф.28:18), и: «прослави Сына Твоего» (Ин.17:1), и когда Петр говорит: «дана Ему власть»1), знаем, что все сказано в том же смысле, потому что говорится все это по – человечески, по причине тела. Ибо хотя не имеет нужды, однако же сказуется как бы Сам приявшим то, что приял по человечеству, чтобы опять, так как приемлет Господь и так как на Нем почивает деяние, твердою пребывала благодать. Простой человек, приняв, может и лишиться принятого, и это видно стало на Адаме, потому что он, приняв, утратил. Но чтобы благодать сделалась неотъемлемою и постоянно соблюдалась у людей, для этого Он присвояет Себе даяние, как человек, называет Себя приявшим «власть», которую всегда имеет как Бог, прославляющий других говорит: «прослави Мя», желая показать, что имеет плоть, которой нужно прославление. Посему когда приемлет плоть, поелику приемлющая плоть в Нем, и прияв ее, сделался Он человеком, то Себя именует как бы приявшим.
39) Итак, если, как говорено было неоднократно, Слово не сделалось человеком, то пусть, по словам вашим, Слову принадлежит и приятие, и нужда в прославлении, и неведение. А если сделалось человеком (ибо и действительно сделалось), то человеку принадлежит и приять, и иметь нужду, и не ведать.
Почему же Дающего почитаем приемлющим, о том, кто снабдевает других, предполагаем, что имеет нужду, и Слово как несовершенное и имеющее нужду отделяем от Отца, а человечество лишаем благодати? Если Само Слово, поколику Оно Слово ради Себя и приемлет, и прославлено, если Оно по Божеству прославлено и воскресло, то какая надежда людям? Они, как и были, остаются нагими, и жалкими, и мертвыми, нимало не участвующими в дарованном Сыну. Для чего же Слово и приходило, и «плоть бысть»? Если для приятия того, что говорит Оно, приняло, а прежде не имело сего, то по необходимости Оно должно благодарить тело, потому что, когда стало с телом, тогда приняло от Отца, чего не имело до снисшествия в плоть, а из этого оказывается, что Оно Само паче усовершилось чрез тело, нежели тело чрез Него. Но это иудейское мудрование. А если Слово приходило искупить род человеческий и чтобы людей освятить и обожить, «Слово плоть бысть» (ибо для сего и стало Оно плотью), то кому уже не явно, что если именует Себя приявшим что – либо, когда стало плотью, то именует относительно не к Себе, но к плоти? Во плоти был Именующий Себя приявшим, плоти и дарования были даны чрез Него Отцом.
Рассмотрим же, что такое было, чего просил Он Себе, и вообще, что такое именовал Он Себя приявшим, чтобы хотя бы этим могли быть пристыждены еретики. Итак, просил Себе славы и сказал: «вся Мне предана быша» (Лк.10:22). И по Воскресении говорит, что приял всякую власть. Но и прежде, нежели сказал: «вся Мне предана быша», был Господом всего, ибо «вся Тем быша» (Ин.1:3), и «един Господь... Имже вся» (1Кор.8:6). И прося славы, был и есть Господь славы, как говорит Павел: «аще... быша разумели, не быша Господа славы распяли» (1Кор.2:8). Ибо имел и ту славу, о какой просил, говоря: «славою, юже имех у Тебе прежде мир не бысть» (Ин.17:5).
40) И ту власть, какую приявшим Себя наименовал по Воскресении, имел прежде сего приятия и прежде Воскресения, потому что там от Себя запрещал сатане, говоря: «иди за Мною, сатано» (Мф.4:10), ученикам же дал над ним власть, когда возвратившимся им сказал: «видех сатану яко молнию с небесе спадша» (Лк.10:18, 19). Но что и еще именовал Себя приявшим, то оказывается имевшим и до приятия, потому что изгонял бесов, Сам разрешал, что было связано сатаною, как учинил сие над дщерью Авраамлею (Лк.13:16); отпускал грехи, говоря расслабленному и жене помазавшей ноги: «отпущаются греси твои» (Мф.9:2, Лк.7:48), воскрешал мертвых, обновил бытие слепого, даровав ему зрение, и совершил это, не отложив до того времени, когда приимет, но как властитель. Почему и из этого явствует, что сделавшись человеком и по Воскресении, то самое, что имел Он как Слово, именует Себя приявшим по человечеству, чтобы чрез Него люди на земле как сделавшиеся причастниками Божественного естества, имели, наконец, власть над бесами, а на небесах, как освободившиеся от тления, вечно царствовали. Вообще же надобно знать, что если именует Себя приявшим что – либо, не как неимевший приял Он это, потому что Слово, будучи Богом, имело это всегда, именуется же теперь приемлющим по человечеству, чтобы по приятии сего плотью в Нем от нее уже твердым пребыло и в нас. Такой имеет смысл и сказанное Петром: «приемь... от Бога... честь и славу» (2Пет.1:17), «покоршимся Ему Ангелом» (1Пет.3:22). Как по человечеству Он вопрошал и по Божеству воскресил Лазаря, так говорится по человечеству о Нем «приемь», покорность же ангелов доказывает Божество Слова.
41) Поэтому умолкните, богоненавистники, и не унижайте Слова, не отъемлите у Него единого со Отцом Божества, как у имеющего в чем – либо нужду, или у не ведущего, чтобы не возвергнуть вам на Христа своих недостатков, как сделали иудеи, метавшие тогда в Него камнями. Все это принадлежит не Слову как Слову, но свойственно человекам. И как, слыша, что Он «плюну» (Ин.9:6), «простер руку» (Мф.8:3), воззвал Лазаря, действия эти, хотя и совершены они с помощью тела, называем не человеческими, но Божиими, так, если в Евангелии о Спасителе сказуется что – либо человеческое, то, вникая опять в свойство сказуемого и находя это чуждым Богу, приписываем это не Божеству Слова, но Его человечеству. Ибо хотя «Слово плоть бысть», но немощи суть собственность плоти, и хотя плоть стала богодвижима в Слове, но благодать и сила принадлежат Слову. Дела Отчие совершал Он с помощью плоти, и, тем не менее, видимы также были в Нем немощи плоти. Так, Он вопрошал и воскресил Лазаря; возражал Матери, говоря: «не у прииде час Мой» (Ин.2:4), и в то же время сделал воду вином, потому что во плоти был истинный Бог, и Слово имело истинную плоть. Посему делами давал познавать и Себя – Сына Божия, и Отца Своего, а немощами плоти показывал, что носит на Себе истинное тело, и что оно есть Его собственное.
42) Поелику же приведено это в ясность, то исследуем и сие изречение: «о дни же и о часе никтоже весть, ни Ангели... ни Сын» (Мк.13:32). Ибо еретики, всего более оставаясь в великом о сем неведении и омрачаясь при сем смыслом, думают иметь в этом сильный предлог к своей ереси. Но мне кажется, что они, представляя это в предлог и ища себе в этом опоры, снова богоборствуют, как исполины. Ибо Господь неба и земли, «Имже вся быша» (Ин.1:3), судится ими «о дни и часе», всеведущее Слово обвиняется ими как не знающее о дни, ведающий Отца Сын именуется не знающим часа во дни. Можно ли кому сказать что – либо малосмысленнее этого? Или какое безумие можно сравнить с их безумием? Словом произведено все: и годы, и времена, и ночь, и день, и вся тварь, и Зиждитель именуется не знающим создания! Сама связь речи в представленном месте показывает, что Сын Божий знает «час» и «день», хотя ариане и претыкаются о неведение. Сказав: «ни Сын», описывает ученикам предшествующее дню, говоря: будет то и то, «и тогда... кончина» (Мф.24:14). Но Кто говорит о предшествующем дню, Тот, конечно, знает и день, который явится после предсказанного. А если бы не знал «часа», не мог бы означить и предшествующего часу, не зная, когда будет час сей. Как если кто иной, желая не знающим обозначить дом или город, опишет то, что перед домом или городом; обозначив же все это, скажет: «Потом вскоре и город или дом», – то, без сомнения, обозначающий знает, где этот дом или город, а если бы не знал, то не стал бы обозначать то, что перед ними, чтобы по незнанию или слушающих не завести куда далеко, или самому, говоря это, не ошибиться и не обмануться в обозначении, так Господь, говоря о предшествующем «дню» и «часу», в точности знал и не может не иметь ведения о том, когда настанет сей «час» и «день».
43) Почему же, зная, не сказал тогда ученикам явно? Никто не должен допытываться, о чем сам Он умолчал. «Кто бо разуме ум Господень, или кто советник Ему бысть?» (Рим.11:34). Почему же, зная, сказал, что не знает и Сын? Известно, думаю, всякому верующему, что и это сказал не по иному чему, но как человек по причине плоти. Не есть это недостаток Слова, но человеческому естеству свойственно и не знать. И это опять вполне можно уразуметь, если кто с благою совестью исследует время, когда и кому сказал это Спаситель. Итак, сказал Он это не тогда, как приведено Им в бытие небо, не тогда, как Слово устрояло все у Самого Отца, и не прежде того, как сделалось человеком, но когда «Слово плоть бысть». Поэтому и все, что Слово, после того, как сделалось человеком, говорит по – человечески, справедливо относить к человечеству. Ибо Слову свойственно знать сотворенные вещи и не иметь неведения о начале и конце их, потому что твари – Его дело. И Слово знает, сколько тварей произвело Оно, и долго ли существовать им. Зная же начало и конец каждой твари, без сомнения, знает решительный и общий конец всего. Говоря в Евангелии о Себе по человечеству: «Отче, прииде час: прослави Сына Твоего» (Ин.17:1), конечно, как Слово знает и час общего конца, не знает же как человек, потому что человеку свойственно не знать, особливо сего не знать. Но и это незнание усвоено Спасителем по человеколюбию, ибо когда Господь сделался человеком, не стыдится по причине не знающей плоти говорить о Себе: не знаю, желая показать, что, ведая как Бог, не знает по плоти. Не сказал: не знает и Сын Божий, чтобы не оказалось не ведущим Божество, но говорит просто «ни Сын», чтобы неведение относилось к Сыну человеческому.
44) Посему, говоря об ангелах, не простирается выше и не «сказал ни Дух Святый», но умолчал, делая тем двоякое указание, что если знает Дух, тем паче как Слово, знает Слово, от которого и Дух приемлет (Ин.16:14), и что, умолчав о Духе, делает явным то, что о человеческом Своем служении сказал: «ни Сын».
В доказательство же того, что сказанное «ни Сын... весть» относится к человечеству, показывает вместе, что по Божеству ведает Он всё. Ибо о том же Сыне, о Котором сказал, что не знает дня, говорит, что знает Он Отца. «Ни Отца, – сказано, – кто знает, токмо Сын» (Мф.11:27). Всякий же, кроме ариан, согласится, что Знающий Отца, тем паче знает все касающееся твари, а в числе всего и конец ее. И если день и час определены уже Отцом, то явно, что определены чрез Сына, и Сын знает определенное чрез Него. Ибо нет ничего, что пришло бы в бытие и определено было не чрез Сына. Следовательно, Сын, будучи Творцом всего, знает, какими, в каком числе и надолго ли по изволению Отца получили бытие твари, в чем и когда будет их изменение. Еще же, если все, что принадлежит Отцу, принадлежит и Сыну, (как это сказал Сам Сын – (Ин.16:15) ), а Отцу принадлежит знать день, то явно, что знает и Сын, и это имея собственно принадлежащим Себе от Отца. И еще, если Сын во Отце и Отец в Сыне, Отец же знает день и час, то явствует, что и сущий во Отце Сын и ведущий, что во Отце, Сам знает день и час. Если также Сын есть истинный Образ Отца, а Отец знает и день, и час, то явно, что и Сын знанием сего уподобляется Отцу.
И неудивительно, если Тот, «Имже вся быша» и в Ком «всяческая состоятся» (Кол.1:17), знает созданные вещи и когда конец каждой вещи и всех вообще. Но удивительно то, что и такую истину защищать принудило нас сие безрассудство, подлинно приличное только безумию ариан. Ибо, причисляя к созданным Сына Божия присносущное Слово, вскоре обучатся они утверждать, что и Сам Отец меньше твари. Если Знающий Отца не знает дня и часа, то боюсь, чтобы не сказали эти безумцы, что ведение о твари, и даже о малой части твари, важнее ведения об Отце.
45) Но они, произнося такую хулу на Духа, пусть остаются в том ожидании, что, как сказал Господь, никогда не получат отпущения в сем нечестии (Мф.12:31). Мы же как христолюбивые и христоносные знаем, что Слово сказало не знаю, не приписывая незнания Себе как Слову, потому что Оно знает, но указывая на человечество, потому что человекам свойственно не знать; и поелику облеклось в неведущую плоть, то, в ней пребывая, в отношении к плоти сказало: «Не знаю». Так, сказав тогда: не знает и Сын, и представив в пример незнание людей при Ное, тотчас присовокупил Господь: «бдите убо, яко не весте и вы, в кий час Господь ваш приидет» (Мф.24:42), и еще: «в оньже час не мните, Сын человеческий приидет» (Мф.24:44). Ради вас сделавшись подобным вам, сказал Я: «ни Сын». А если бы не знал по Божеству, то надлежало бы сказать «бдите», потому что не знаю и в какой час не ожидаю. Но Господь не сказал сего, сказав же: «яко не весте» вы и «в оньже... не мните», показал, что не знать свойственно людям, ради которых и Он, имея подобную с ними плоть и сделавшись человеком, говорит: не знает и Сын, ибо не знает по плоти, хотя и знает как Слово. И пример живших при Ное снова обличает бесстыдство христоборцев, потому что и здесь не сказал о Себе: Я не знал, но говорит: «не уведеша, дóндеже прииде вода» (Мф.24:39). Не знали люди, а Кто навел потоп (это был Сам Спаситель), Тот знал день и час, в который отверз хляби небесные, и разверз бездны, и сказал Ною: вниди ты, и сынове твои, «в ковчег» (Быт.6:18, Быт.7:1). Если бы не знал, то не предсказал бы Ною: «еще... дней седмь, Аз наведу потоп на землю» (Быт.7:4). Если же обозначает день изображением бывшего при Ное, день же потопа знал, то знает, конечно, и день Своего пришествия.
46) И сказав притчу о девах, еще яснее показал, кто суть не знающие дня и часа, когда говорит: «бдите убо, яко не весте дне ни часа» (Мф.25:13). Незадолго перед этим говорил: «никтоже весть... ни Сын», а теперь не сказал: и Я не знаю, но говорит: вы «не весте». Следовательно, когда и ученики спрашивали о кончине, хорошо сказал Он: «ни Сын», по причине тела относительно к плоти, желая показать, что не знает как человек, потому что людям свойственно не знать. Если Он есть Слово, и сам имеющий придти, сам Судия, сам Жених, то знает, когда и в какой час придет и когда скажет: «востани, спяй, и воскресни от мертвых, и осветит тя Христос» (Еф.5:14). Как сделавшись человеком, Он с человеками алчет, и жаждет, и страждет, так с человеками и не знает как человек, по Божеству же как по Отцу сущее Слово и Премудрость знает, и ничего нет сокрытого от ведения Его.
Так и о Лазаре опять по человечеству вопрошает Тот, Кто пришел его воскресить и знает, откуда воззовет душу Лазаря; но знать, где была душа, важнее, нежели знать, где лежало тело. Спрашивал же по человечеству, чтобы воскресить по Божеству. Так спрашивает и учеников, пришедши «во страны Кесарии», хотя знал и прежде ответа Петрова. Ибо если Отец открыл Петру то, о чем вопрошал Господь, явно, что откровение было чрез Сына, ибо сказано: «никтоже весть Сына, токмо Отец: ни Отца... токмо Сын, и емуже аще волит Сын открыти» (Мф.11:27). Если же ведение об Отце и Сыне открывается чрез Сына, то несомненно, что вопрошающий Господь, Сам прежде открыв Петру от Отца, впоследствии спрашивал по человечеству, желая тем показать, что, вопрошая по плоти, знает по Божеству то, что скажет Петр. Итак, ведает Сын, потому что знает все, знает Своего Отца, а сего знания ничто не может быть выше и совершеннее.
47) Хотя и этого достаточно к обличению еретиков, но чтобы еще более чрез это показать в них врагов истины и христоборцев, желательно мне спросить в свою очередь. Апостол во втором послании к Коринфянам говорит: «вем человека о Христе, прежде лет четыренадесяти: аще в теле, не вем, аще ли кроме тела, не вем, Бог весть» (2Кор.12:2). Поэтому что же скажете? Знал ли апостол, что с ним было в видении, хотя говорит «не вем», или «не знал»? Если не знал, то смотрите, чтобы вам, навыкнув падать, не впасть и в беззаконие фригов, которые говорят, будто бы Пророки и другие служители Слова не знают, ни что делают, ни о чем возвещают. Если же, говоря «не вем», апостол знал, потому что имел в себе Христа, открывающего ему все, то подлинно не развращенно ли и не самоосужденно ли сердце христоборцев? Об апостоле, когда говорит «не вем», утверждают, что знает, о Господе же, когда говорит «не вем», утверждают, что не знает. Если Павел потому, что был в нем Христос, знает и то, о чем говорит «не вем», то не тем ли паче ведает Сам Христос, хотя и говорит «не вем». Апостол, поелику открывает ему Господь, знает то, что было с ним, потому и говорит «вем человека о Христе»; зная же человека, знает и то, как был восхищен этот человек. Так, Елиссей видел и знал, как взят был Илия. Но и зная, когда сыны пророческие стали думать, что Илия повергнут Духом «на едину от гор», сначала уверял их в том, что видел и знал, когда же стали принуждать его, умолк и согласился, чтобы шли искать (4Цар.2:12, 15–18). Неужели, поелику умолк, то и не знал? Знал, конечно, но согласился как не знавший, чтобы они, убедившись, не сомневались более о взятии Илии. Тем паче Павел, будучи сам восхищен, знал, как он был восхищен, потому что и Илия знал и, если бы спросил кто, сказал бы, как был взят. Однако же Павел говорит «не вем», думаю, двух ради причин: во – первых, как сам сказал, «да не како за премногая откровения почтит кто его иным паче, еже видит» (2Кор.12:6, 7), а во – вторых, поелику Спаситель сказал «не вем», и Павлу сказать прилично было «не вем», чтобы не казаться рабу выше Господина своего и ученику выше Учителя (Мф.10:24).
48) Следовательно, Давший ведение Павлу гораздо паче знал Сам. Ибо говоря о том, что предшествует дню, как сказано выше, знал Он, когда день и когда час. Однако же, зная, говорит: не знает и Сын. Для чего же тогда наименовал Себя незнающим, что знал как Владыка? Сколько исследователям нужно прибегать к догадкам, думаю, что для нашей пользы сделал это Господь. Предположению моему Сам Он дает значение истины. В том и другом Спаситель соблюл полезное для нас, потому что и сделал известным, что встретится прежде конца, чтобы, как сам Он сказал, не изумлялись мы этим событиям и не ужасались их (Мф.24:6), но по ним ожидали последующего за тем конца, о дне же и часе не благоволил сказать по Божеству «знаю», но по причине не ведущей плоти, по замеченному выше, сказал «не вем», чтобы еще не предложили Ему вопросов, и тогда уже Ему или не опечалить учеников, не сказав, или сказав, не сделать того, что не было бы полезно им и всем нам. Ибо что ни делает Он, все это, без сомнения, для нас, так как ради нас «Слово плоть бысть». Поэтому ради нас сказал: не знает и Сын. И не солгал, сказав это, потому – то как человек по человечеству сказал: не знаю, и не допустил учеников вынуждать у Него ответ, потому что сказанным «не знаю» остановил их вопрос.
В Деяниях апостольских написано, что когда «взыде на ангелы» (Пс.17:11), восходя как человек и вознося на небо плоть, которую понес на Себе, когда и ученики, видя это, снова вопрошали, скоро ли будет конец и скоро ли приидет, тогда сказал им яснее: «несть ваше разумети времена и лета, яже Отец положи во Своей власти» (Деян.1:7). Не сказал тогда «ни Сын», как говорил прежде сего по человечеству, но «несть ваше разумети», потому что плоть Его была уже воскресшая, отложившая мертвенность и обоженная, и Ему восходящему на небеса прилично уже было отвечать не по плоти, но научить, наконец, по Божеству: «несть ваше разумети времена и лета, яже Отец положи во Своей власти: но приимите силу». Какая же Отчая Сила, кроме Сына? Ибо Христос «сила Божия и Божия Премудрость» (1Кор.1:24).
49) Итак, Он, будучи Словом, знал. Ибо говоря это, давал разуметь: Я знаю, но «несть ваше разумети» для вас, и сидя на горе, говорил: Я по плоти «не знает... и Сын», имея в виду вашу и общую всех пользу. Ибо вам полезно слышать это и об ангелах и о Сыне, по причине обманщиков, какие будут после сего, чтобы вы, когда демоны преобразятся в ангелов и вознамерятся говорить о кончине, не верили им, потому что они не знают, и когда антихрист, приняв притворный вид, скажет: «я христос» и для обольщения слушающих покусится также говорить о дне и о кончине, и ему не поверили, помня Мое слово «ни Сын».
Сверх того, не знать, когда конец или когда день кончины, полезно людям, чтобы, зная, не сделаться им не брегущими о текущем времени в ожидании дней близких к концу и не иметь предлога, что тогда только позаботятся о себе. Поэтому умолчал и о смертной кончине каждого, чтобы под предлогом знания люди надмившись не начали большую часть времени не радеть о себе. Так Слово сокрыло от нас то и другое, и конец всего, и предел каждого (потому что с общею кончиною соединен конец и каждого, и кончиною каждого приближается общий конец), чтобы, поелику конец неизвестен и непрестанно ожидается, с каждым днем как призываемые преспевали мы, «в предняя... простираясь, задняя же забывая» (Флп.3:13). Ибо кто, зная день кончины, не оставит без внимания текущего времени? Не зная же этого дня, не будет ли готовиться каждый день? Посему – то и присовокупил Спаситель к сказанному, говоря: «бдите убо, яко не весте вы, в кий час Господь ваш приидет» (Мф.24:42), и: «воньже час не мните, Сын человеческий приидет» (Лк.12:40). Следовательно, сказал это по причине пользы такого неведения; ибо говорит это с тою целью, чтобы всегда были мы готовы. Вы, говорит, не знаете, а Я, Господь, знаю, когда прииду, хотя ариане и не ожидают Меня, Отчее Слово.
50) Итак, Господь, лучше нас зная полезное для нас, предостерегал этим учеников, и они, уразумев это, исправили тех фессалоникийцев, которые готовы были погрешить в этом (2Сол.2:2). Но поелику христоборцы и этим не приводятся в стыд, то, хотя знаю, что сердце их ожесточеннее Фараонова, хочу однако же спросить их еще и о сем. Бог спрашивает в раю, говоря: «Адаме, где еси?» (Быт.3:9), вопрошает и Каина: «где есть Авель, брат твой?» (Быт.4:9), поэтому что скажете о сем? Если полагаете, что Бог не знает и потому спрашивает, то вы присоединяетесь уже к манихеям, потому что им принадлежит такая дерзкая мысль. Если же, опасаясь явного наименования манихеями, принудите себя сказать, что спрашивает, зная, то какую несообразность или странность можете примечать в том, что Сын, чрез Которого тогда вопрошал Бог, сей говорю, Сын и ныне, облеченный плотью, как человек вопрошает учеников. Разве пожелаете, став манихеями, порицать и данный тогда Адаму вопрос, только бы иметь вам случай похвалиться своим злоумием.
Во всем обличаемые, еще ропщете вы по причине сказанного у Луки, хотя и хорошо это сказано, вы же понимаете худо. Что же это именно необходимо предложить здесь, чтобы и в этом виден был развращенный ум еретиков.
51) Итак, Лука говорит: «и Иисус преспеваше премудростию и возрастом и благодатию у Бога и человек» (Лк.2:52). Таково изречение. Но поелику ариане и в сем находят преткновение, то необходимо опять спросить их, как фарисеев и саддукеев, о ком говорит Лука? Спрашиваем же так: Иисус Христос есть ли человек, как и все прочие человеки, или Бог, носящий на Себе плоть? Если и Он обыкновенный человек, подобный другим людям, то пусть и преуспевает так же, как человек. Это, конечно, мудрование Самосатского, которого и вы в сущности держитесь, по имени же только отрицаетесь ради людской молвы. А если Он – Бог, носящий на Себе плоть (как и действительно), и «Слово плоть бысть», и, будучи Богом, снизошло на землю, то какое преспеяние имел Тот, Кто равен Богу? Или с чего начав, возрастал Сын, всегда сущий во Отце? Если преспевает всегда Сущий во Отце, что будет выше Отца, в чем бы преспевать Сыну? Потом хорошо будет сказать здесь то же, что сказано о приятии и прославлении. Если преспевал, сделавшись человеком, то явно, что пока не сделался человеком, был несовершен, и более плоть стала причиною Его совершенства, нежели Он причиною совершенства плоти. И еще, если, будучи Словом, преспевает, то чем же может сделаться высшим Слова, Премудрости, Сына, Божией силы? А Слово есть все это, и кто может сделаться сколько – нибудь причастником сего, как луча, тот делается совершеннейшим человеком и равноангельным. Ибо и ангелы, и архангелы, и господства, и все силы, и престолы по общению с Словом «выну видят» (Мф.18:10) лицо Отца Его. Как же Дарующий совершенство другим Сам преспевает после них? Ангелы служили и при человеческом Его рождении, и сказанное Лукою говорится после служения ангелов. Как же вообще может даже прийти это на мысль человеку? Или как Премудрость преспевала премудростию? Как Подающий благодать другим (о чем Павел, зная, что Им преподается благодать, говорит во всяком послании: «благодать Господа нашего Иисуса Христа со всеми вами») Сам преспевал благодатью? Или пусть скажут, что апостол солгал, или пусть осмелятся утверждать, что Сын не есть Премудрость. А если Он Премудрость, как Соломон сказал и Павел написал: «Христос, Божия сила и Божия Премудрость», то какое преспеяние допускала Премудрость?
52) Люди, будучи тварями, могут простираться вперед и преспевать в добродетели. Так, Энох «преложен бысть» (Евр.11:5), и Моисей, возрастая, усовершался, и Исаак, преспевая, стал велик, и апостол сказал о себе, что с каждым днем «простирается в предняя» (Флп.3:13). Ибо каждому было в чем преспевать, взирая на предлежащую ему степень. Но Сын Божий как единый, к чему мог простираться? Все преспевает, взирая на Него, Сам же Он един во Едином Отце и от Него уже не простирается, но в Нем всегда пребывает. Посему преспевать свойственно людям, Сын же Божий, поелику Ему не в чем преспевать, будучи совершенным во Отце, смирил Себя нас ради, чтобы Его смирением мы могли паче возрастать, возрастание же наше не в ином чем состоит, как в удалении от чувственного и в приближении к Самому Слову, потому что и Его смирение не иное что есть, как восприятие нашей плоти. Поэтому преспевало не Слово, поколику Оно – Слово, совершенное от совершенного Отца, ни в чем не имеющее нужды, но и других возводящее к преспеянию, но и здесь именуется преспевающим по человечеству, потому что и преспеяние свойственно также людям.
И Евангелист, говоря со строгою осмотрительностью, к преспеянию присоединил и «возраст». Слово и Бог не измеряется возрастом, возрасты же принадлежат телам, следовательно, и преспеяние принадлежит телу. С преспеянием тела преспевало в нем для видящих и явление Божества. А в какой мере открывалось Божество, в такой более и более для всех людей возрастала благодать, как в человеке. Будучи младенцем, был Он носим, став отроком, остался в храме и вопрошал священников о Законе, а по мере того, как постепенно возрастало тело и являло Себя в нем Слово, исповедуют уже сперва Петр, а потом и все, что «воистину Божий» Он «Сын», хотя иудеи, и древние, и сии новые добровольно смежают очи и не хотят видеть, что преспевать премудростию, не то значит, будто бы преспевает сама Премудрость, скорее же то, что преспевает премудростию человечество. «И Иисус преспеваше премудростию... и благодатию». Если же надобно выразиться вместе истинно и удобопонятно, то Иисус преспевал Сам в Себе, потому что «Премудрость созда Себе дом» (Притч.9:1), и сделала, что дом преспевал Ею.
53) О каком же говорится преспеянии? Не о том ли обожении и не о той ли благодати, какие, по замеченному выше, после уничтожения в людях греха и бывшего в них тления по подобию и сродству с плотью Слова преподаются им Премудростию? Так, когда с летами возрастало тело, соответствовало сему в нем и явление Божества, и всем делалось явно, что Божий это храм и что Бог был в теле.
Если же будут упорствовать, что Слово, сделавшееся плотью, наречено Иисусом, и к Нему станут относить сказанное «преспеваше», то пусть слышат, что и это не умаляет Отчего света (потому что Сын есть Отчий свет), показывает же опять, что Слово сделалось человеком и носило на Себе истинную плоть. И как говорили мы, что Слово плотью страдало, плотью алкало и плотью утруждалось, так справедливо можно сказать, что Оно плотью преспевало, потому что не вне было Слово, когда совершалось это, какое бы то ни было сказанное нами преспеяние. В Слове была преспевающая плоть и называется плотью Слова. И это опять для того, чтобы человеческое преспеяние по причине соприсущего Слова пребывало непогрешительным. Итак, это не преспеяние Слова, Премудрость не была плотью, но плоть сделалась телом Премудрости. Посему, как уже сказали мы, не Премудрость, поколику Она Премудрость, сама в Себе преспевала, но человечество преспевало премудростью, постепенно возвышаясь над естеством человеским, обожаясь, соделываясь и являясь для вас органом Премудрости для действенности Божества и Его воссияния. Потому не сказал Евангелист: преспевало Слово, но «Иисус преспеваше», а сим именем наречен Господь, сделавшись человеком. И таким образом, преспеяние, как сказали мы и выше, принадлежит естеству человеческому.
54) Посему как с преспеянием плоти Господь Сам именуется преспевающим, потому что тело принадлежало Ему собственно, так и сказуемое относительно ко времени смерти, что Господь возмущался, плакал, надобно принимать в том же смысле. Ибо еретики, кидаясь туда и сюда, и на этом как бы вновь созидая свою ересь, говорят: вот плакал и говорил: «ныне душа Моя возмутися» (Ин.12:27), и молился, «да мимоидет... чаша» (Мф.26:39), почему же, если говорил это, Он – Бог и Отчее Слово? Так, написано, богоборцы, что плакал, и говорил «возмутися», и на кресте сказал: «Элои, Элои, лима савахоани? еже есть... Боже Мой, Боже Мой, вскую Мя еси оставил» (Мк.15:34. Мф.27:46), молился и о том, «да мимоидет... чаша», и это написано. Но я желал бы также, чтобы и вы дали ответ. Ибо каждое из ваших возражений необходимо отражать тем же. Если Глаголющий есть простой человек, то пусть плачет и боится смерти как человек. Если же Он – Слово во плоти (для нас не обременительно повторять всегда одно и то же), то чего было бояться Ему – Богу? Или почему убоялся смерти, будучи Сам жизнь и других спасая от смерти? Или почему говоря: «не убойтеся от убивающих тело» (Лк.12:4), Сам убоялся? Почему Тот, Кто говорит Аврааму: «не бойся, яко с Тобою есмь» (Быт.26:24, Ис.43:5), и Моисея поощряет к мужеству пред Фараоном, и Навину говорит: «крепися и мужайся» (Нав.1:6), Сам пришел в боязнь от Ирода и Пилата? Притом, другим став помощником, чтобы не имели страха (ибо сказано: «Господь мне помощник, и не убоюся: что сотворит мне человек?» (Пс.117:6), Сам устрашился игемонов, людей смертных, и, добровольно пришедши на смерть, убоялся смерти? Совместно ли с чем и не злочестиво ли говорить, что убоялся смерти или ада Тот, Кого «видевше... вратницы... адовы убояшася» (Иов.38:17)? Если же, по словам вашим, убоялось Слово, то почему же задолго пред сим, говоря о злоумышлении иудеев, Оно не спаслось бегством, но, когда искали, сказало: «Аз есмь» (Ин.18:5)? Господь мог и не умереть, как говорил: «область имам положити душу Мою, и область имам паки прияти ю», и: «никтоже возмет ю от Мене» (Ин.10:18).
55) Напротив того, бояться свойственно было не естеству Слова как Слова, христоборцы и неблагодарные иудеи, но Слово было во плоти, подверженной страху. И не говорилось сего о Слове до приятия Им плоти, когда же «Слово плоть бысть» и сделалось человеком, тогда написано это относительно к человечеству. Несомненно же, что о Ком написано это, Тот воскресил Лазаря из мертвых, воду сделал вином, даровал зрение родившемуся слепым и говорил: «Аз и Отец едино есма» (Ин.10:30).
Итак, если еретики человеческие свойства выставляют в предлог к тому, чтобы о Сыне Божием думать низко, лучше же сказать, почитают Его человеком совершенно земным и не небесным, то почему из дел Божеских не признают Слова, сущего во Отце и не отрекутся, наконец, от своего злочестия? Ибо можно им видеть, почему Творящий дела есть Тот же самый, Кто являет и удобостраждущее тело, попуская ему плакать, и алкать, и обнаруживать в себе свойственное телу. Через подобное сему делал Он известным, что Он – бесстрастный Бог и приял на Себя удобостраждущую плоть, а делами доказывал о Себе, что Он есть Божие Слово, впоследствии сделавшееся человеком, и говорил: «аще и Мне не веруете, – видя Меня облеченным в человеческое тело, – делом Моим веруйте: да разумеете... яко Аз во Отце, и Отец во Мне» (Ин.10:38).
Но весьма великими кажутся мне бесстыдство и хула христоборцев. Слыша: «Аз и Отец едино есма», усиливаются перетолковать смысл и расторгнуть единство Отца и Сына, а слыша, что плакал, проливал пот, страдал, не обращают внимания на тело, но причисляют за сие к твари Того, Кем тварь получила бытие. Чем же, наконец, еретики эти отличаются от иудеев? Как те хульно приписывали дела Божии веельзевулу, так и они, причисляя к тварям совершившего эти дела Господа, понесут на себе и одинаковое с иудеями непощадное осуждение.
56) Но им, слыша «Аз и Отец едино есма», надлежало видеть единое Божество и свойственное Отчей сущности, а слыша: «плакал» и подобное тому, именовать сие свойственным телу, тем паче, что в том и другом имеют основательный повод признавать одно написанным о Нем как о Боге, а другое сказанным по причине человеческого Его тела. В Бесплотном не было бы свойственного телу, если бы не приял на Себя тленного и смертного тела. Ибо смертною была святая Мария, от которой было тело. А потому, когда был Он в теле страждущем, способном плакать и утомляться, тогда необходимо стало, чтобы Ему вместе с телом приписывалось и то, что собственно принадлежит плоти. Итак, если Он плакал и возмущался, то и плакало и возмущалось не Слово как Слово, но это свойственно было плоти; если и молился, «да мимоидет чаша», то не Божество страшилось, но и эта немощь свойственна была человечеству. И слова «вскую Мя еси оставил?», по сказанному выше, Ему же опять, хотя нимало не страждущему (потому что Слово было бесстрастно), приписали однако же Евангелисты. Ибо Господь соделался человеком; и это совершается и говорится Им как человеком, чтобы Ему Самому, облегчив и эти страдания плоти, соделать плоть свободною от них. Посему не может быть и оставлен Отцом Господь, всегда сущий во Отце, как и прежде нежели изрек это, так и по произнесении этих слов. Но непозволительно опять сказать, будто бы убоялся Господь, Которого убоявшись, «вратницы... адовы» дали свободу содержимым в аду, «и гробы отверзошася: и многа телеса... святых восташа... и явишася своим» (Мф.27:52, 53). Итак, да умолкнет всякий еретик и да устрашится говорить, будто бы имел боязнь Господь, от Кого бежит смерть, как змий, пред Кем трепещут демоны, Кого страшится море, для Кого разверзаются небеса и все силы колеблются. Ибо вот, когда говорит Он: «вскую Мя еси оставил», Отец показывает, что как всегда, так и в это время был Он в Нем. потому что земля, зная вещающего Владыку, немедленно потряслась, завеса раздралась, солнце сокрылось, камни расселись, гробы, как сказано выше, отверзлись, и бывшие в них мертвецы восстали, и, что всего удивительнее, предстоящие, которые прежде отреклись от Него, когда увидели это, исповедуют, что «воистину Божий Сын есть Сей» (Мф.27:54).
57) В рассуждении же сказанного Им: «аще возможно есть, да мимоидет чаша» (Мф.26:39), обратите внимание на то, почему Сказавший это в ином случае сделал упрек Петру: «не мыслиши яже Божия, но человеческая» (Мф.16:23). Об отменении чего просил, Сам того хотел, на то и пришел. Но как Ему было свойственно хотеть сего, потому что на сие и пришел, так плоти свойственно было и страшиться; почему как человек сказал Он эти слова. И опять, то и другое сказано было Им в доказательство, что Он – Бог, Сам хотел сего, но, сделавшись человеком, стал иметь страшливую плоть, и по причине ее Свою волю срастворил человеческою немощью, чтобы, и сие также уничтожив, снова сделать человека не боящимся смерти. Вот подлинно необычайное дело! Кого христоборцы почитают говорящим по боязни, Тот мнимою боязнью сделал людей отважными и небоязненными. И блаженные апостолы после Него вследствие этих слов столь начинают презирать смерть, что не обращают внимания на судей своих, но говорят: «повиноватися подобает Богови паче, нежели человеком» (Деян.5:29). Другие же святые мученики до того простирали небоязненность, что скорее можно было почитать их преходящими в жизнь, нежели претерпевающими смерть. Итак, не явная ли несообразность – удивляться мужеству служителей Слова и приписывать боязнь Самому Слову, силою Которого и они презирали смерть? Самою твердою решимостью и мужеством святых мучеников доказывается, что не Божество имело боязнь, но нашу боязнь отъял Спаситель. Ибо как смерть привел в бездействие смертью и все человеческое – Своим человечеством, так и мнимою боязнью отъял нашу боязнь и сделал, что люди не боятся уже смерти. Поэтому и говорил и вместе делал сие. Человечеству свойственно было говорить: «да мимоидет... чаша», и: «вскую Мя еси оставил»; а по Божеству сделал Он, что меркнет солнце и восстают мертвые. И опять, говоря по – человечески: «ныне душа Моя возмутися», говорил божески: «область имам положити душу Мою, и область имам паки прияти ю». Возмущаться свойственно было плоти, а иметь власть положить и приять душу, когда хочет, не человекам уже свойственно, но возможно только силе Слова. Человек умирает не по собственной своей власти, но по необходимости природы и против воли; Господь же, Сам будучи бессмертен, но имея смертную плоть, был властен как Бог разлучиться с телом и снова восприять оное, когда Ему было угодно. Об этом и Давид воспевает: «не оставиши душу Мою во аде, ниже даси преподобному Твоему видети истления» (Пс.15:10). Плоти тленной прилично было не оставаться более смертною сообразно с естеством своим, но пребывать нетленною по причине облекшегося в нее Слова. Как Оно, быв в нашем теле, подражало свойственному нам, так мы, прияв Его, от Него приобщаемся бессмертия.
58) Посему ариане напрасно притворяются соблазняющимися и низко думают о Слове, если написано: «возмутися», и: «плакал». По – видимому, не имеют они человеческого чувства, не зная естества человеческого и свойственного людям. Надлежало более дивиться тому, что Слово было в такой удобостраждущей плоти и не воспрепятствовало злоумышляющим, не наказало убийц, хотя и мог это сделать Тот, Кто других удерживал от смерти и умерших воскрешал из мертвых. Напротив того, Слово попустило пострадать собственному Своему телу. Для того, как говорил я прежде, и пришло Оно, дабы пострадать плотью и плоть сделать наконец бесстрастною и бессмертною, дабы, как неоднократно говорили мы, чрез страдания и все бывшее, поколику относилось это и к Самому Слову, сделать, чтобы более уже не касалось это людей, но совершенно уничтожилось Им, и люди как храм Слова пребывали уже нетленными во век.
Если бы так рассуждали об этом христоборцы и руководство церковное признавали за якорь веры, то не подверглись бы крушению в вере и не дошли бы до такого бесстыдства, чтобы противиться желающим восставить их от падения, и лучше сказать, почитать врагами увещевающих их к благочестию. Но, как видно, еретик имеет подлинно лукавое и во всем развращенное нечестием сердце. Ибо вот, во всем обличаемые и, как оказывается, лишенные всякого смысла, они не стыдятся; но как описываемая в эллинских баснях гидра, когда умерщвляли у нее прежних змей, порождала новых и упорно противилась умерщвляющему, противопоставляя вновь порождаемых змей, так и эти богоборцы и богоненавистники, подобно гидрам, в душе смертельно поражаемые во всем, что выставляют в свою защиту, изобретают себе новые иудейские и буии вопросы и, как бы враждуя против истины, вымышляют новое, чтобы только во всем показать себя христоборцами.
59) Ибо после столь многих обличений, при которых и сам отец их – дьявол – обратился бы вспять, они снова ропщут, вымышляя в ухищренном сердце своем, и одним шепчут, другим, как комары, жужжат, говоря: «Положим, что так толкуете вы это, и преодолеваете умозаключениями и доводами; но должно сказать, что по хотению и изволению произошел Сын от Отца». И ограждая себя Божиим хотением и изволением, обольщают этим многих. Но если бы кто из правоверующих говорил это в простоте, то не было бы ничего подозрительного в сказанном, потому что простодушное произнесение таких слов превозмогалось бы православным разумением. Поелику же говорят это еретики, а еретические речи подозрительны, и, как написано, «управляют же нечестивии лести», и «словеса их льстива» (Притч.12:5, 6), хотя бы сделали и один намек, потому что имеют развращенное сердце, то исследуем сказанное ими и разыщем, не с тем ли они, во всем обличенные, наконец, подобно гидрам, измыслили новое речение, чтобы, при таком хитрословии и при своей вкрадчивости снова в ином виде посеять свое нечестие.
Кто говорит, что Сын произошел по хотению, означает сим то же, что и утверждающий: «Было, когда не было Сына, и Он произошел из не сущего, и есть тварь». Но поелику ариане постыждены за такие речи, то эти хитрецы вознамерились иначе обозначить то же самое, ограждаясь хотением, как каракатицы черной влагой, чтобы омрачить тем людей простосердечных, а самим не забыть своей ереси. Откуда это «по хотению и изволению»? Или из какого Писания приводят такие слова? Пусть скажут эти подозрительные в речах своих и изобретатели злочестия! Отец, с небеси открывая Слово Свое, изъявил: «Сей есть Сын Мой возлюбленный» (Мф.3:17); и чрез Давида сказал: «отрыгну сердце Мое Слово благо» (Пс.44:2), и Иоанну повелел сказать: «в начале бе Слово»; и Давид, воспевая, говорит: «яко у Тебе источник живота, во свете Твоем узрим свет» (Пс.35:10); Апостол же пишет: «Иже сый сияние славы» (Евр.1:3); и еще: «Иже, во образе Божии сый» (Флп.2:6); и: «Иже есть образ Бога невидимаго» (Кол.1:15).
60) Все и везде говорят о бытии Слова и нигде о том, что Оно от хотения, и вообще, что Оно сотворено. Где же нашли еретики хотение или изволение, предшествующее Божию Слову? Разве, оставив Писания, прикроются злоумием Валентина? Ибо Птолемей, ученик Валентинов, говорил, что Нерожденный имеет две нераздельно сопряженных силы (δύο ζυγοὺς) – мысль и изволение; и сперва помыслил, потом изволил; и что помыслил, того не мог бы произвести, если бы не привзошла и сила воли. И научившись из этого, ариане хотят, чтобы Слову предшествовали изволение и хотение. Итак, пусть соревнуют они в заблуждениях Валентину; а мы, читая Божия словеса, находим о Сыне: «бе», и слышим, что Он один во Отце и есть Отчий образ; об одних же созданных, потому что их и по естеству некогда не было, привзошли же они впоследствии, читаем, что им предшествовало хотение и изволение, как воспевает Давид в сто тринадцатом псалме: «Бог же наш на небеси и на земли, вся елика восхоте, сотвори» (Пс.113:11); и в сто десятом: «велия дела Господня, изыскана во всех волях Его» (Пс.110:2); и еще в сто тридцать четвертом: «вся, елика восхоте Господь, сотвори на небеси и на земли, в морях и во всех безднах» (Пс.134:6). Посему, если Сын есть дело и произведение, и один из всего, то пусть будет сказано, что и Он произведен хотением, ибо, по указанию Писания, так произошли твари. И защитник ереси Астерий, соглашаясь с этим, пишет так: «Если недостойно Создателя производить по изволению, то пусть во всем также отъята будет у Него воля, чтобы неприкосновенным сохранилось у Него достоинство. Если же прилично Богу хотеть, то пусть и в рассуждении первого рождения принадлежит Ему совершеннейшее. Ибо невозможно, чтобы одному и тому же Богу и приписываема была воля в рассуждении производимого, и приличествовало не хотеть». Сложив в словах своих величайшее, какое только возможно, злочестие, а именно, что произведение и рождение есть одно и то же и что Сын есть одно из всех сущих рождений, софист заключил тем, что о произведениях следует говорить: они по хотению и изволению.
61) Итак, если Сын иной есть от всех, как и прежде сего было доказано, вернее же сказать, Им произведены и дела, то пусть не говорят, что и Он по хотению, иначе и Он будет происходить так же, как состоялось все сотворенное Им. Ибо Павел, которого прежде не было, впоследствии однако «волею Божиею» стал Апостолом (1Кор.1:1). И наше звание, которого не имели мы некогда, ныне же получили, имеет предшествовавшее ему хотение, как опять говорит тот же Павел: «бысть по благоволению хотения Его» (Еф.1:5). Сказанное же Моисеем: «да будет свет», и: «да изведет земля», и: «сотворим человека» (Быт.1:3, 11, 26), думаю, как сказано было и выше, означает хотение Творящего, потому что Создатель совещает сотворить не существовавшее некогда, привходящее же совне. Но собственному Его Слову, рожденному от естества Его, не предшествует совещание, потому что Отец все прочее, о чем совещавает, Им производит, и Им зиждет, как учит нас и апостол Иаков, говоря: «восхотев... породи нас Словом истины» (Иак.1:18). Посему о всех возрождаемых и единожды приводимых в бытие есть Божие хотение в Слове, Которым Бог преднамеренное Им производит и возрождает. И это опять дает разуметь Апостол, пиша в Фессалонику: «сия бо есть воля Божия о Христе Иисусе в вас» (1Сол.5:18). Если же Кем творит, в Том и хотение, и во Христе воля Отца, то как же Сам Христос может происходить по хотению и изволению? Если и Он, по вашим словам, произошел по хотению, то необходимо и о Нем состояться хотению в другом каком – либо слове, которым и Он производится. Ибо доказано, что хотение Божие не в том, что приводится в бытие, но в Том, Кем и о Ком приходят в бытие все создания.
Притом, поелику сказать «по хотению» значит то же, что и «было, когда не был», то пусть удовольствуются этим изречением: «было, когда не был», и постыждаемые тем, что через это обозначают время, пусть знают, что, употребляя слово «по хотению», опять наводят на мысль, что прежде Сына было время. Ибо тому, чего некогда не было, как должно сказать о всех тварях, предшествует совещание. Если же Слово есть Зиждитель тварей, Само же соприсуще Отцу, то Присносущему может ли как не сущему предшествовать совещание? Если предшествует Ему совет, то как же Им всё? Напротив того, один из всех будет и Сам Сын, рожденный по хотению, подобно тому, как и нас Слово истины сделало сынами; и необходимо уже нам, как сказано, искать другого слова, которым и Сын получил бытие и рожден вместе со всеми, кого восхотел породить Бог.
62) Поэтому ежели есть иное Божие Слово, то пусть и Сын произведен будет словом. Если же нет иного слова (как и действительно нет), но всё, что угодно было Отцу, получило бытие Сыном, то не выказывается ли в этом многоглавое коварство еретиков? Постыжденные за наименование Сына произведением и тварью и за это положение: «не было Божия Слова, пока не рождено», снова выражают иначе, что Сын есть тварь, ограждая себя речением «хотение» и говоря: «Если Он не по хотению произошел, то значит, что по необходимости и против воли имел Бог Сына». Но кто же налагает на Него необходимость, прелукавые еретики, старающиеся всё обратить в пользу своей ереси? Усмотрели вы то, что противоположно хотению, а то, что важнее и выше, того не приметили. Как хотению противополагается несогласное с волею, так выше и первоначальнее свободного избрания то, что в естестве. Человек строит дом по свободному изволению, а сына рождает по естеству. И что устраивается по хотению, то получило начало бытия, и оно для творящего есть внешнее, а Сын есть собственное рождение Отчей сущности, не совне Отца. Поэтому Отец не совещавает о Сыне, иначе дожно было бы заключить, что Он совещавает и о Себе Самом. Итак, в какой мере Сын выше твари, в такой же и то, что от естества, выше хотения. И еретикам, слыша это, надлежало не вменять хотению того, что от естества, но они, забыв, что слышат о Сыне Божием, осмеливаются употреблять о Боге человеческие противоположения: «по необходимости и против воли», чтобы им отрицать бытие истинного Сына Божия.
Действительно, пусть скажут нам сами: по хотению или не по хотению у Бога то, что Он благ и милосерд? Если по хотению, то должно заметить, что Он начал быть благим и есть возможность не быть Ему благим, потому что при совещании и избрании имеет место наклонность к тому и другому, и состояние это свойственно разумной природе. Если же по причине заключающейся в этом несообразности Бог благ и милосерд не по хотению, то пусть услышат то же, что сказали сами: следовательно, Он благ по необходимости и не по воле. Кто же налагает на Него эту необходимость? Если ни с чем не сообразно приписывать Богу необходимость, и поэтому Он благ по естеству, то гораздо паче и с большею несомненностью по естеству, а не по хотению Он – Отец Сына.
63) Но намереваюсь бесстыдству их предложить вопрос, хотя и смелый, впрочем – имеющий целью благочестие (да помилует же Владыка!) Пусть еще скажут нам и это: Сам Отец, совещавшись прежде и потом возжелав, или и прежде совещания так существует? Еретикам, дерзнувшим отзываться так о Слове, надлежит выслушать и это и из этого уразуметь, что такая их продерзость касается и Самого Отца. Итак, если, однажды навсегда решившись рассуждать о хотении, скажут они, что и Отец – вследствие хотения, то чем же был Он до совещания? Или что большее стал иметь, как говорите вы, по совещании? Если же такой вопрос нелеп и несостоятелен, и вообще, непозволительно даже и говорить что-либо подобное (ибо, слыша о Боге, достаточно для нас знать и представлять в мысли только одно то, что Он есть «Сый»), то не будет ли неразумно подобным образом думать и о Слове и выставлять на вид «хотение и изволение»? Ибо слыша и о Слове, достаточно для нас знать и представлять в мысли только одно, что не вследствие хотения сущий Бог, не по хотению, но по естеству имеет собственное Слово. Не выше ли всякого безумия даже и помыслить только, будто бы Сам Бог совещавает, размышляет, избирает и побуждает Себя к соизволению не быть без Слова и Премудрости, но иметь Слово и Премудрость? Совещавающий о Том, Кто собственно от Его сущности, видимо совещавает о Себе Самом.
Поэтому много хульного в таком мудровании, благочестно же будет сказать, что существа созданные пришли в бытие по благоволению и хотению, а Сын – не привзошедшее, подобно твари, создание воли, но собственное по естеству рождение сущности. Ибо, будучи собственным Отчим Словом, не позволяет думать о каком – либо предшествовавшем Ему хотении, потому что Сам Он есть Отчий совет, Отчая сила и Зиждитель угодного Отцу. И это Сам Он говорит о Себе в Притчах: «Мой совет и утверждение, Мой разум, Моя же крепость» (Притч.8:14). Как Сам Он есть разум, которым уготовал небеса, и Сам есть крепость и сила, потому что «Христос Божия сила и Божия Премудрость» (1Кор.1:24), теперь же, превратив речь, сказал: «Мой разум и Моя... крепость»; так, говоря: «Мой совет», Сам есть живой Отчий совет, как научены мы и пророком, что Он делается Ангелом «велика совета» (Ис.9:6), и Он же наречен Отчею волею (Ис.62:4). Так надобно обличать еретиков, которые о Боге представляют человеческое.
64) Итак, если создания произошли по хотению и благоволению, и вся тварь получила бытие по воле, и Павел «волею Божиею» наречен «посланник» (Еф.1:1), и звание наше было по благоволению и воле (Еф.1:9), все же получило бытие Словом, то Слово состоит вне получивших бытие по хотению, лучше же сказать, Само Оно есть тот живой Отчий совет, которым «вся... быша», которым и святой Давид, благодаря, сказал в семьдесят втором псалме: «удержал еси руку десную мою, и советом Твоим наставил мя еси» (Пс.72:23, 24). Как же Слово, будучи советом и волею Отца, может и Само, подобно каждой твари, прийти в бытие по воле и хотению? Разве еретики, по сказанному прежде, в безумии своем скажут опять, что Слово произведено Само Собою или другим каким словом. Поэтому кем же получило Оно бытие? Пусть измыслят иное слово и, соревнуя Валентинову учению, наименуют иного христа. В Писании нет сего. Но если и измыслят иное слово, то, без сомнения, и оно приходит в бытие кем – либо. И наконец, когда рассуждаем таким образом и доискиваемся следствий, открывается перед нами многоглавая ересь безбожников, впадающая в многобожие и безмерное безумие, по которой еретики, желая, чтобы Сын был тварью и из не сущих, то же самое выражают иначе, прикрывая себя словами: «хотение и изволение», которые всего более с основательностью можно употреблять о вещах созданных и о тварях.
Итак, не нечестиво ли – свойственное существам созданным относить к Создателю? Не богохульно ли говорить, что во Отце есть хотение прежде Слова? Если хотение во Отце предшествует, то не истину говорит Сын: «Аз во Отце» (Ин.14:10). Или, если и Он во Отце, но будет считаться вторым, то неприлично было Ему сказать о Себе: «Аз во Отце», когда прежде Него было хотение, которым «вся... быша» и, по словам вашим, состоялся Сам Сын. Ибо хотя отличается Он славою, однако же, тем не менее, есть один из получивших бытие по хотению. Но в таком случае, как сказали мы прежде, почему Он – Господь, а прочие – рабы? А Он есть Господь всех, потому что – в единении с господством Отца; и тварь, без сомнения, есть раба, потому что она вне единства со Отцом и, некогда не существовав, пришла в бытие.
65) Но еретики, говоря, что Сын получил бытие по хотению, должны были сказать: и по разумению, – потому что разумение и хотение, как думаю, есть одно и то же. Кто совещавает о чем, тот и разумеет это, и что разумеет, о том совещавает. Сам Спаситель соотносительно совокупил между собою то и другое как родственное, говоря: «Мой совет и утверждение, Мой разум, Моя же крепость» (Притч.8:14). Как крепость и утверждение есть одно и то же, потому что это есть сама сила, так одно и то же значит сказать, что есть разум и совет, потому что это есть Господь. Но нечестивые не соглашаются, что Сын есть Слово и живой совет; баснословят же о Боге, что разум, и совет, и премудрость бывают в Нем по – человечески, как состояние случайное и не имеющее иногда места; и всё приводят в движение и выставляют на вид с Валентином «мысль и изволение», только бы разлучить Сына со Отцом и сказать, что Он – не собственное Отчее Слово, но тварь.
И они пусть услышат подобное тому, что сказано Симону волхву: нечестие Валентиново с вами «да будет в погибель» (Деян.8:20). Каждый же из нас да поверит лучше Соломону, который говорит, что Слово Само есть премудрость и разум; ибо сказано: «Бог Премудростию основа землю, уготова же небеса разумом» (Притч.3:19). И как здесь сказано: «разумом», так во псалмах: «Словом Господним небеса утвердишася» (Пс.32:6). И как небеса Словом, так и «вся, елика восхоте... сотвори» (Пс.134:6); как и Апостол пишет фессалоникийцам: «есть воля Божия о Христе Иисусе» (1Сол.5:18). Посему Сын Божий Сам есть Слово и Премудрость, Сам – разум и живой совет; в Нем воля Отчая, Он есть истина, свет и сила Отчая. Если же хотение Божие есть премудрость и разум; также и Сын есть премудрость, то утверждающий, что Сын получил бытие по хотению, утверждает с этим вместе, что Премудрость произведена премудростию, Сын сотворен сыном, Слово создано словом. А это прекословно Богу и противно Его Писаниям. Ибо апостол проповедует, что Сын есть собственное сияние и образ не хотения, но самой Отчей сущности, говоря: «Иже сый сияние славы и образ ипостаси Его» (Евр.1:3). Если же, как сказали мы выше, Отчая сущность и ипостась не от хотения, то явно, не от хотения также и то, что составляет собственность Отчей ипостаси. Ибо какова есть и как есть оная блаженная ипостась, таким и так должно быть и собственное Ее Рождение. И Сам Отец не сказал: Сей есть по хотению Моему происшедший Сын, или: Сын, Которого имею по благоволению, но просто говорит: «Сын Мой», и сверх того: «о Немже благоволих», показывая тем, что Он есть Сын по естеству, но в Нем Мое хотение угодного Мне.
66) Поелику же Сын по естеству, а не по хотению, то ужели Он есть нежеланный Отцу и противный Отчему хотению? Никак; напротив того, и желателен Сын Отцу, и, как Сам говорит, «Отец... любит Сына, и вся показует Ему» (Ин.5:20). Как Бог, хотя не по хотению начал быть благим, однако же, благ не против хотения и воли; ибо каков Он есть, то и желательно Ему, – так и сие, что есть Сын, хотя не по хотению началось, однако же не против желания и воли Божией. Как желательна Богу собственная Своя ипостась, так не нежелателен Ему и собственный Сын, сущий от Его сущности. Итак, желателен и возлюблен Отцу да будет Сын. Так да рассуждают благочестно о воле Божией и о том, что не противно Божию хотению. Ибо Сын тем же изволением, каким изволяет Его Отец, и Сам любит, и изволяет, и чтит Отца, и единая есть воля, сущая в Сыне от Отца; почему и из сего усматривается, что Сын во Отце и Отец в Сыне.
Посему никто согласно с Валентином да не вводит предшествующего хотения и под предлогом хотения да не ставит себя посредником между единым Отцом и единым Словом. Ибо безумствует тот, кто между Отцом и Сыном поставляет хотение и совещание. Иное дело – говорить: произошел по хотению, иное же – сказать: любит и желает Сына как собственнаго Своего по естеству. Сказать: произошел по хотению, значит, во – первых, предположить, что некогда Он не был; а потом, по сказанному, допустить, что возможна наклонность к тому и другому; почему иной может подумать, что Бог мог и не хотеть Сына. Но сказать о Сыне: мог и не быть, – есть злочестивая дерзость, простирающаяся и на Отчую сущность. Если сказать, что могло не быть собственно принадлежащее сей сущности, то это значит то же, как и сказать, что Отец мог не быть благим. Но как Отец всегда по естеству благ, так всегда по естеству Родитель. Слова же: Отец хощет Сына, и Слово хощет Отца, не на предшествующее указывают хотение, но дают разуметь преискренность естества, свойств и подобие сущности. Как можно о сиянии и свете сказать, что сияние не имеет в свете предшествующего хотения, но есть по естеству рождение, изволяемое породившим его светом, не по совещанию воли, но по естеству и в действительности: так, правильно будет сказать об Отце и Сыне, что Отец любит и хощет Сына, а Сын любит и хощет Отца.
67) Посему да не именуется Сын созданием воли, и да не вводятся в Церковь Валентиновы понятия, да именуется же Сын живым советом и истинно рождением по естеству, подобно сиянию света. Так и Отец сказал: «отрыгну сердце Мое Слово благо»; и согласно с этим говорит Сын: «Аз во Отце, и Отец во Мне». Если же слово в сердце, то где хотение? И если Сын во Отце, то где изволение? И если хотение есть Сам Он, то как совет в хотении? Это нелепо: иначе, как говорено было неоднократно, будет Слово в Слове, Сын в Сыне, Премудрость в Премудрости; потому что Отчий Сын есть все это. И ничего нет во Отце прежде Слова, но в Слове и хотение, и Им изволения Отчего хотения совершаются на деле, как показывают Божественные Писания.
Но желал бы я, чтобы злочестивые, до такой меры ниспадшие в неразумие и рассуждающие о хотении не спрашивали уже более рождающих жен своих, как спрашивали их прежде, говоря: «Имела ли ты сына, пока не родила?» – но чтобы спросили отцов: «От своей ли только воли бываете вы отцами или по естеству вашего хотения?» Еще: «Дети ваши подобны ли естеству вашему и сущности вашей»? Тогда, может быть, пристыдили бы их родители, у которых искали решения задачи о рождении и от которых надеялись получить ведение. Родители ответили бы им: «Что рождаем, то не воле, а нам подобно; и бываем родителями не вследствие только своего преднамерения, но рождать свойственно естеству, как и мы сами – образ родивших нас». Посему пусть еретики или осудят сами себя и перестанут спрашивать у жен о Божием Сыне, или вразумятся от них, что сын рождается не по хотению, но по естеству и действительности. Прилично же этим зломудренным такое обличение, взятое с людей, потому что и о Божестве рассуждают они по – человечески.
Поэтому что же еще безумствуют христоборцы? И о сем, как и о других возражениях их, доказано и обнаружено, что это только мечта и баснотворство. И потому, хотя поздно усмотрев, в какую стремнину неразумия впали они, должны, по увещанию нашему, обратиться вспять и бежать от дьявольской сети. Ибо человеколюбивая Истина всегда взывает: «аще и Мне не веруете, – по причине телесного покрова, – «делом веруйте: да разумеете... яко Аз во Отце, и Отец во Мне», и: «Аз и Отец едино есма», и: «видевый Мене виде Отца». Но хотя Господу и свойственно человеколюбие и желает Он «возводити все «низверженныя» (Пс.145:8), как говорит Давид в своем хвалении, однако же злочестивые, не хотя слышать Господнего гласа и не терпя видеть (о жалкие!), что Господь от всех исповедуется Богом и Божиим Сыном, подобно «хрущам» (Авв.2:11), обходят всюду, с отцом своим дьяволом ища предлогов к злочестию. Какие же предлоги или где возмогут найти еще после сего? Разве у иудеев и у Каиафы займут хулы, а у язычников возьмут безбожие? Божественные же Писания для них заключены; в них все обличает этих несмысленных и христоборных.
Послание на ариан
слово четвертое
1) Слово есть Бог от Бога, «и Бог бе Слово» (Ин.1:1); и еще: «ихже отцы, и от нихже Христос... сый над всеми Бог благословен во веки, аминь» (Рим.9:5). И поелику Христос есть Бог от Бога и Божие Слово, Премудрость, Сын и сила, то в Божественных Писаниях возвещается посему единый Бог. Ибо Слово, будучи Сыном единого Бога, возводится к Тому, Чье Оно Слово, так что Отец и Сын суть два и вместе нераздельная и неразлагаемая единица Божества. Можно сказать еще и так: одно начало, а не два начала Божества. Отсюда и единоначалие в собственном смысле. От сего же начала есть Слово, Сын по естеству, не Сам Собою состоявшийся, как другое начало, и не вне сего начала происшедший (иначе, сею разностью производилось бы двоеначалие и многоначалие), но единого начала собственный Сын, собственная Премудрость, собственное Слово, от сего начала сущее. Ибо, по сказанному Иоанном, «в сем начале бе Слово, и Слово бе к Богу». Начало есть Бог. И поелику Слово от сего Начала, то посему «и Бог бе Слово». Но как одно Начало, и посему един Бог, так подлинно, истинно и действительно сущая сущность и ипостась есть единая, именно та, которая говорит: «Аз есмь Сый» (Исх.3:14), а не две сущности; иначе будут два начала. От единой же сущности есть Слово, Премудрость, ее собственная и неотлучная от нее Сила, по естеству и истинно Сын; но как не иная сущность, чтобы не было двух начал, так и от единой сущности не слово разрешаемое, не просто знаменательный глас, но существенное Слово, существенная Премудрость, то есть воистину Сын. А если бы Слово было не существенное, то Бог глаголал бы на воздух и имел тело ничем не преимущественнее человеческого. Поелику же Бог – не человек, то и Слово Его не может быть подобно человеческой немощи. Как начало есть единая сущность, так одно существенное и самостоятельное Слово сей сущности и одна Премудрость. Как от Бога есть Бог, от Премудрого – Премудрость, от Словесного – Слово, от Отца – Сын, так от Ипостаси – Ипостасный, от Сущности – Существенный и Самосущный, от Сущего – Сущий.
2) Если Премудрость несущественна, Слово несамосущно, Сын не есть сущий, но просто Премудрость, и Слово, и Сын во Отце, то Сам Отец будет сложен из Премудрости и Слова. Если же допустить это, то будут следовать сказанные прежде несообразности: Отец будет Отцом Самого Себя, Сын рождающим Самого Себя и рождающимся от Самого Себя. Или одно только имя есть Слово, Премудрость и Сын, и несамостоятелен Тот, о Ком это сказуется, лучше же сказать, Кто есть все это. А если несамостоятелен, то напрасны и лишены значения имена, разве кто скажет, что Бог есть источная Премудрость и источное Слово. В таком же случае Он Сам Себе и Отец и Сын; и Отец, когда Он премудр, а Сын, когда Он – Премудрость. Но это в Боге не какое – либо качество. Нет – такая мысль неприлична, потому что иначе Бог будет сложен из сущности и качества, потому что всякое качество бывает у сущности. А вследствие этого нераздельная Божественная единица окажется сложною, рассекаемою на сущность и случайное. Посему должно спросить этих продерзливых: о Сыне проповедуется, что Он есть Божия Премудрость и Божие Слово. Как же это? Если как качество, то несообразность сего показана. А если Бог есть источная Премудрость, то следующая из этого несообразность высказана Савеллием.
Следовательно, проповедуется Сын как в собственном смысле рождение от Самого Отца, по подобию света. Ибо как от огня свет, так от Бога Слово, Премудрость от Премудрого, Сын от Отца. В этом смысле и Единица пребывает нераздельною и всецелою, и Сын Ее – не несамосущное, не несамостоятельное, но истинно существенное Слово. А если представлять иным образом, то все сказуемое о Сыне будет сказуемо по примышлению и неосновательно. Если же должно избегать несообразностей, вытекающих от примышления, то следует, что истинное Слово существенно; как Отец есть истинно, так истинно есть Премудрость. Вследствие же сего, хотя Их два, потому что не один и тот же есть и Отец и Сын, как учит Савеллий, но Отец есть Отец, и Сын есть Сын; однако же, Они – едино, потому что Сын по естеству Отчей есть сущности, собственное Отчее Слово. Сие – то сказал Господь: «Аз и Отец едино есма» (Ин.10:30). Слово неотлучно от Отца, и Отец никогда не был и не есть без Слова. Поэтому и Слово – Бог, и Отец не без Слова. Потому Сын и сказал: «Аз во Отце, и Отец во Мне» (Ин.14:11).
3) И еще: Христос есть Божие Слово. Итак, Сам ли от Себя состоялся Он и, состоявшись, прилепился к Отцу? Или Бог сотворил Его и наименовал Словом Своим? Если первое, то есть Христос Сам Собою состоялся и есть Бог, то будут два начала, и несправедливо называть Сына собственно принадлежащим Отцу, потому что Он не от Отца, но от Самого Себя. Если же сотворен совне, то будет тварь. Поэтому остается, конечно, сказать то, что Он от Самого Бога. А если так, то иное будет тот, кто от кого – либо, и иное тот, от кого он; вследствие же сего будут два. А если не два, но сказуется сие об одном и том же, то одно и то же будет и причиною и следствием причины, и рождаемым и рождающим; несообразность же этого доказана учением Савеллия. Если Христос и от Отца, но не иное от Него, то будет и рождающим и нерождающим; рождающим, потому что от Отца изводит Себя, а нерождающим, потому что – не иное от Него. Если это так, то один и тот же сказуется по примышлению Отцом и Сыном. Но если это неприлично, то будут два, Отец и Сын, но вместе и едино, потому что Сын не совне, но от Бога рожден.
Если же кто избегает сего речения: «рождение», а говорит только, что Слово существует с Богом, то пусть убоится таковой, чтобы ему, избегая употребляемого в Писании, не впасть в несообразность и не ввести какого – либо двойственного Бога. Ибо, не соглашаясь, что Слово от Единицы, но просто присоединяя Слово к Отцу, вводит он две сущности, из которых ни одна не есть Отец другой. То же самое должно сказать и о Силе. Но яснее всякий увидит это, приложив к Отцу. Отец один, а не два Отца, но от Сего одного есть Сын. И как не два Отца, а один, так и не два начала, а одно, и от сего единого начала – существенный Сын. Но, говоря с арианами, должно извратить вопросы, потому что савеллиан надлежит опровергать из понятия о Сыне, а ариан из понятия об Отце.
4) Посему надобно спросить: премудр ли и имеет ли Слово Бог, или, напротив того – Он не премудр и не имеет Слова? Если допустить последнее, то несообразность видна сама собою. А если первое, то следует спросить: как Он премудр и имеет Слово? Совне ли или от Себя Самого имеет Он Слово и Премудрость? Если совне, то будет некто, сообщивший Ему первоначально, Сам же Он до приятия сообщенного был и не премудр, и без Слова. Если же Слово от Него, то явно, что Оно не из не сущих, и не было, когда бы Его не было. Всегда было Слово, потому что всегда существует Тот, Чей Оно образ.
А если скажут, что хотя Бог премудр и не без Слова, но в Себе Самом имеет собственную Свою премудрость и собственное Свое слово, именно же, не Христа, но то слово, которым и Христа сотворил, – то должно сказать на это: если тем словом приведен в бытие Христос, то явно, что им же приведено в бытие и все. И Оно будет тем Словом, о Котором говорит Иоанн: «вся тем быша» (Ин.1:3); и псалмопевец: «вся Премудростию сотворил еси» (Пс.103:24). Тогда же Христос окажется ложно сказавшим: «Аз во Отце», потому что другой во Отце. Несправедливо, по словам еретиков, будет и сие: Слово плоть бысть. Ибо, если Тот, Кем «вся... быша», Сам стал плотью, а Христос не есть то Слово во Отце, «Имже вся... быша», то следует, что Христос не сделался плотью, разве только Христос наименован Словом.
И если принять это, то, во – первых, Христос будет не то, что показывает Его имя, а потом: не Им «вся... быша», но тем словом, которым приведен в бытие и Христос. Если же скажут, что Премудрость во Отце есть качество или что Отец есть источная Премудрость, то из этого будут следовать сказанные выше несообразности. Отец будет сложен, сделавшись Сам Себе и Сыном и Отцом.
Сверх того, в обличение и постыждение еретиков должно будет сказать, что Слово сущее в Боге не будет тварь, и Оно не из не сущих. Как скоро Слово в Боге, то Оно есть Христос, Который говорит: «Аз во Отце, и Отец во Мне»; а потому и, единородный Сын, ибо никто другой не рожден от Отца. Сын сей один; Он есть Слово, Премудрость и Сила, потому что Бог не слагается из сего, но рождает. Как тварей созидает Словом, так по естеству имеет рождение собственной Своей сущности – Слово, Которым всё зиждет, творит, всем правит, потому что все приведено в бытие Словом и Премудростию, и «учинением Слова пребывают... всяческая» (Пс.118:91). То же должно сказать и о Сыне. Если Бог не рождает, то и не делает; потому что Сын – Его рождение, и чрез Него Бог делает. В противном случае бесстыдным еретикам будут следовать те же вопросы и те же несообразности.
5) Во Второзаконии сказано: «вы же, прилежащии Господу Богу вашему, живете вси доднесь» (Втор.4:4). Из этого можно видеть различие и уразуметь, что Сын Божий – не тварь. Ибо Сын говорит: «Аз и Отец едино есма» (Ин.10:30), и: «Аз во Отце, и Отец во Мне» (Ин.14:11). А существа созданные, когда преуспевают, «прилежат» Господу. Слово как собственное пребывает «во Отце»; а существа созданные, будучи совне, «прилежат» как чуждые по естеству и «прилежащии» по произволению. И Сын по естеству едино есть с Рождающим, а усыновленный совне приложится к роду. Потому и присовокуплено вскоре: «кий... язык тако велий, емуже есть Бог, приближаяйся?» (Втор.4:7). И в другом месте: «Бог приближаяйся Аз есмь» (Иер.23:23). Ибо к созданным приближается, как к чуждым; к Сыну же как к собственному, не приближается, но в Нем пребывает. И Сын не прилежит, но соприсущ Отцу. Посему и еще говорит Моисей в том же Второзаконии: «гласа Его послушайте... и к Нему прилепитеся» (Втор.13:4). А прилепляющееся прилепляется совне.
6) В рассуждении же этого немощного и человеческого понятия ариан, по которому предполагают, что Господь имел недостаток, когда говорил: «дадеся Ми» (Мф.28:18), и «приях» (Ин.10:18), и когда говорит Павел: «темже... Бог Его превознесе» (Флп.2:9), «и посади одесную» (Еф.1:20) и тому подобное, должно сказать, что Господь наш, будучи Словом и Сыном Божиим, понес на Себе тело и сделался Сыном человеческим, чтобы, став Ходатаем Бога и человеков, тем, что Божие, послужить нам, а тем, что наше, – Богу. Посему, когда говорится, что алчет, плачет, утомляется, взывает: «Елои, Елои» (Мк.15:34), тогда от нас приемлет собственно человеческие и наши немощи и приносит Отцу, ходатайствуя за нас, да уничтожатся эти немощи в Нем. Когда же говорится: «дадеся Ми... власть», и: «приях», и: «темже... Бог Его превознесе», – это суть дарования, нам чрез Него сообщаемые от Бога. Слово не было недостаточным, Оно не было когда – либо приводимым в бытие. Также и люди не в состоянии были сами себе послужить этим; даруется же это нам чрез Слово. Посему сообщается нам даруемое как бы Ему. Для того и вочеловечилось Слово, чтобы даруемое как бы Ему перешло на нас. Простой человек не мог бы этого сподобиться, а также Слово единое не имело бы в этом нужды. Посему Слово соединилось с нами, и тогда сообщило нам власть, и превознесло нас. Слово, сущее в человеке, превознесло человека. И поелику в человеке Слово, то приял человек. Итак, поелику во плоти Слово, то превознесен и приял власть человек. Посему и восписуется сие Слову, потому что даровано ради Него. Ради Слова, сущего в человеке, даны сии дарования; и как «Слово плоть бысть», так человек приял принятое Словом. Ибо все, что приял человек, сказуется приявшим Слово, чтобы видно было, что Он как человек, сколько сообразно это с Его природою, недостоин был приять, однако же приял ради Слова, сделавшегося плотью. Посему если сказуется, что дается нечто Господу, или что – либо сему подобное, то должно представлять, что не Ему дается как имеющему нужду, но человеку подается чрез Слово. И всякий, ходатайствующий за другого, приемлет милость, не сам имея в ней нужду, но ради того, о ком ходатайствует.
7) Как приемлет наши немощи, не немоществуя Сам, и алчет, не алча, но о наших немощах воссылает моление, чтобы они были изглаждены, так Сам опять вместо немощей приемлет от Бога дары, чтобы мог их причаститься вступивший с Ним в единение человек. Так, Господь говорит: «вся, елика дал еси Мне... дах им»; и еще: «Аз о сих молю» (Ин.17:7–9). О нас Он молился, восприемля на Себя наше, и нам подавал то, что принимал. Поелику Слово соединилось с человеком, то Отец, взирая на Слово, даровал человеку возможность вознестись, иметь всякую власть и все тому подобное. Поэтому восписуется Самому Слову и как бы Ему дается все, что чрез Него приемлем мы. Как ради нас вочеловечилось Слово, так чрез Него возносимся мы. Посему нет ничего несообразного в том, что Оно как ради нас уничижило Себя, так ради нас же сказуется превознесенным. Итак, «дарова Ему» – значит: даровал ради Него нам; и «превознесе» Его – значит: превознес в Нем нас. Само же Слово, когда мы возносимся, и приемлем, и получаем помощь, как бы Оно возносилось, принимало и получало помощь, благодарит Отца, Себе восписуя наше и говоря: «вся, елика дал еси Мне... дах им».
8) Ариане, последующие Евсевию, приписывая Сыну начало бытия, показывают вид, будто не соглашаются на то, что Сын имеет начало царствования. Но это смешно. Ибо приписывающий Сыну начало бытия, очевидно, приписывает Ему и начало царствования; а посему, признавая то, что сами отвергают, они слепотствуют. А также утверждающие, что Сын есть одно имя, что не самосущен и не самостоятелен Сын Божий, то есть Отчее Слово, показывают вид, будто бы негодуют на утверждающих, что было, когда не было Сына. И это также смешно. Ибо вовсе не приписывающие Сыну бытия негодуют на приписывающих хотя бы временное бытие. И они, что сами отрицают, то признают в укор другим. Еще же Евсевиевы последователи, признавая Сына, отрицают, что Он есть Слово по естеству, и хотят, чтобы Сын именовался Словом по примышлению. Другие же, признавая Слово, отрицают, что Оно есть Сын, и, ровно ни на чем не опираясь, хотят, чтобы Слово именовалось Сыном по примышлению.
9) «Аз и Отец едино есма» (Ин.10:30). Вы говорите: «Значит, два суть едино, или одно имеет два имени, или еще, одно разделено на два». Итак, если одно делится на два, то разделенному необходимо быть телом, и ни то, ни другое не совершенно, потому что каждое есть часть, а не целое. Если одно имеет два имени, то Савеллиево это учение; Савеллий говорит, что один и тот же есть и Сын и Отец; а тем уничтожает Того и Другого, именно же, когда Он – Сын, уничтожает Отца, а когда – Отец, – Сына. Если же два суть едино, то необходимо быть как двум, так и единым по Божеству; и поколику Сын единосущен Отцу, необходимо Слову быть от Самого Отца; почему, хотя суть два, потому что есть Отец и Сын, то есть Слово, но Они едино, потому что Бог един. А если не так, то надлежало сказать: Аз есмь Отец, или: Аз и Отец есмь. Теперь же речением «Аз» обозначается Сын, а речением «и Отец» – Родивший, речением же «едино» – единое Божество и Его единосущие. Ибо не один и тот же есть и Премудрый и Премудрость, как говорят эллины; или не один и тот же есть Отец и Слово, потому что неприлично быть Ему Отцом Себя Самого. Божественное же учение знает Отца и Сына, Премудрого и Премудрость, Бога и Слово, хотя совершенно сохраняет во всем нераздельность, неразрывность, неразлагаемость на части.
10) Если же кто, слыша, что Отец и Сын суть два, станет клеветать, будто бы проповедуются два Бога (иные действительно воображают себе подобное и не медлят насмеяться, говоря: двух сказуете Богов), то должно таковым отвечать: если признающий Отца и Сына сказует двух Богов, то сказующий единого уничтожает Сына и проповедует савеллианство. Ибо если сказующий двух эллинствует, то следует, что сказующий единого савеллианствует. Но дело не так. Да не будет сего! Напротив того, как сказующий, что Отец и Сын суть два, сказует единого Бога, так и сказующий, что Бог един, содержит в мысли двух, Отца и Сына, единосущих по Божеству; потому что Слово, сущее от Отца, от Него неотложно, неотдельно, неотлучно. Возьми человеческое подобие: огонь и сияние от него; по бытию и по видимости здесь два, но и одно, потому что сияние от огня и с ним нераздельно.
11) Савеллиане впадают в одинаковое неразумие с арианами. И эти говорят, что Сын сотворен ради нас, чтобы мы были сотворены, как будто Бог выжидал нашего сотворения, чтобы, по словам одних, проявить, или по словам других, сотворить Сына. Посему ариане уступают более нам, нежели Сыну. Ибо говорят, что не мы ради Него, а Он ради нас получил бытие; так как для того и сотворен и существует, чтобы чрез Него нас сотворить Богу. Савеллиане же, в равной мере и еще более нечествуя, приписывают Богу менее, нежели нам. Ибо мы нередко и молча, одним помышлением действуем так, что мыслимое облекается в образы; они же хотят, чтобы Бог, пока молчит, был бездействен и тогда только имел силу, когда издает Слово; потому что молча не мог Он творить, начал же созидать, возглаголав.
Справедливо будет спросить у них: Слово, будучи в Боге, было ли совершенно, так что могло и творить? Если, будучи в Боге, Оно было несовершенно, родившись же, стало совершенным, то мы – причина Его совершенства, потому что Оно рождено ради нас. Ибо ради нас получило возможность творить. А если Оно совершенно было в Боге, так что могло и творить, то излишне Его рождение, потому что, и будучи в Отце, могло созидать. А посему не рождается ли Оно, или рождается, сие не для нас, но потому что всегда Оно от Отца. Рождением Его показывается не наше создание, но бытие Его от Бога, потому что было Оно и прежде нашего создания.
12) Умствования еретиков окажутся столь же дерзкими и в отношении к Отцу. Если Отец не мог творить молча, то необходимо заключить, что, родив, то есть возглаголав, восприял Он силу. Но откуда же восприял и для чего? Если же мог творить, в Себе еще имея Слово, то напрасно рождает, имея возможность творить и молча. Притом, если Слово до рождения было в Боге, то следует, что рождено вовне и стало вне Бога. А если допустить это, то почему же говорит ныне: «Аз во Отце, и Отец во Мне»? Если ныне Оно в Отце, то следует, что всегда было в Отце, как и ныне, и напрасно говорят, что для нас Оно рождается, после же нас возвращается, чтобы Ему быть, чем и было; потому что и прежде не было тем, что не есть теперь, и теперь не есть, чем не было прежде. Напротив того, Слово так и есть, как всегда было, имея все то же и в той же мере, иначе, окажется несовершенным и изменяемым. Ибо если чем было, тем после будет, как не сущее сим теперь, то явно, что теперь Оно не то, чем было и будет, то есть, если прежде было в Боге и после опять будет в Боге же, то явно, что теперь нет в Боге Слова. Но их изобличает Господь, говоря: «Аз во Отце, и Отец во Мне». Так, Он и теперь, как был всегда. А если так и ныне, как был всегда, то явно невозможно, чтобы иногда Он рождался, а иногда нет, чтобы иногда было в Боге безмолвие, иногда же глаголал Бог. Напротив того, всегда есть Отец; и Сын, Отчее Слово, не по имени только Слово; Слово не по примышлению (κατ́ ὲπίνοιαν), но действительно есть Сын, единосущный Отцу, не ради нас рожденный, потому что мы ради Него получили бытие. А если Он ради нас рожден, и при рождении Его мы созданы, и Его рождением состоялась тварь, возвратится же, чтобы Ему быть тем, чем был прежде, то, во – первых, Родившийся опять будет нерожденным. Ибо если исхождение Его есть рождение, то возвращение есть прекращение рождения. Как скоро будет Он в Боге, – Бог снова умолкнет. Если же умолкнет, – снова будет то же, что было при Его молчании, – безмолвие, а не тварь; следовательно, тварь получит конец. Как с исхождением Слова тварь получила бытие и осуществилась, так с возвращением Слова тварь перестанет существовать. Какая же была нужда приходить в бытие, если прекратится? Или почему и глаголал Бог, чтобы после умолкнуть? На что и проявлял Того, Кого воззывает? На что и рождал, Чье рождение хотел прекратить? Что же будет опять? Неизвестно. Или навсегда умолкнет, или снова родит и измыслит новую тварь, потому что не будет творить ту же (иначе – могла бы оставаться получившая бытие), но сотворит другую; а следственно, и эту прекратит, измыслит же еще новую, и так до бесконечности.
13) Это же, может быть, Савеллий заимствовал у стоиков, утверждающих, что Бог сжимается, и также вместе с тварью распростирается, и безмерно покоится. Ибо расширяющееся расширяется из стеснения, и распростирающееся распростирается, будучи сперва сжато; и пребывает тем же; не иное же что преспевает, как одно видоизменение. Посему, если расширившаяся Единица сделалась Троицею, Единица же есть Отец, а Троица – Отец, Сын и Святой Дух, то, во – первых, расширившаяся Единица потерпела видоизменение и сделалась, какою не была, потому что расширилась, не быв прежде расширенною. А потом, если Сама Единица расширилась в Троицу, Троица же есть Отец и Сын и Святой Дух, то следует, по словам Савеллия, что Сам Отец сделался и Сыном и Духом, разве только именуемая Савеллием Единица есть нечто иное от Отца. В таком же случае должно было сказать, что Единица не расширилась, но произвела трех, так что сперва – Единица, а потом – и Отец, и Сын, и Дух. Ибо если бы Она Сама расширилась и распростерла Себя, то осталась бы тем же, что было распростерто. Но Троица уже не расширившаяся Единица; будучи Единицею, Она не была еще Троицею. Следовательно, Отец, будучи Отцом, не был Сыном и Духом; сделавшись же Ими, не есть уже только Отец. А иной в насмешку назовет это Божиим телом, вводя видоизменяемого Бога. Ибо что значит расширение – не видоизменение ли расширяемого? Или что такое расширенное – не то ли, что прежде было не расширено, но стеснено? Ибо это есть одно и то же, и различается само с собою только временем.
14) Это знает и божественный апостол, пиша в послании к Коринфянам: «вы не тесно вмещаетеся в нас... распространитеся же и вы... коринфяне» (2Кор.6:12, 13). Не другим, а тем же самым коринфянам советует из стесненного состояния прийти в расширенное. Но как если бы тесно вмещенные коринфяне снова расширились, то не другими бы стали, но опять были бы коринфянами, так, если Отец расширился в Троицу, то Троица опять есть единый Отец. И еще то же говорит апостол: «сердце наше распространися» (2Кор.6:11).
И Ной говорит: «да распространит Бог Иафета» (Быт.9:27). И сердце то же, и Иафет тот же и при расширении. Посему если Единица расширилась, то, может быть, расширилась в других. А если расширилась в Себе, то будет тем, что расширено. Что же это, как не Сын и Дух Святой? Но хорошо – спросить самого рассуждающего так: какое же действие такого расширения? Или сказать перед самою истиною – для чего, вообще, Единица расширена? Не пребывающее тем же, но впоследствии расширяемое по необходимости должно иметь причину, по которой оно расширено. Если Отец расширился для того, чтобы присущи Ему были Слово и Дух, то излишне будет сказанное: сперва – Единица, а потом – расширилась. Ибо Слово и Дух не впоследствии, но всегда, иначе – Бог был бы без Слова, как и говорят ариане. Посему, если всегда было Слово и был Дух, то Единица всегда была расширена, а не только что расширилась. Если же расширилась впоследствии, то и Слово – впоследствии. Если же расширилась по причине вочеловечения и тогда сделалась Троицею, то следует, что до вочеловечения не было Троицы. Окажется же, что Отец стал и плотью, потому что Он, будучи Единицею, расширился в человеке. А может быть, Единица будет уже и плотью и, в – третьих, Духом, потому что расширялся один и тот же. Да и Троица будет только по имени. А если Единица расширилась для творения, то сие нелепо. Ибо возможно ей было, и Единицею будучи, сотворить все; Единица не имела нужды в расширении и не была немощною до расширения. Нелепо и нечестиво так думать и говорить о Боге. Но следствием сего будет и другая несообразность. Если Единица расширилась ради твари, а пока была Единицею, не было твари, по совершении же твари Единица опять будет без расширения, то и тварь уничтожится. Ибо как расширялась для сотворения, так с прекращением расширения прекратится и тварь.
15) Таковые – то несообразности встретятся вследствие положения, что Единица расширяется в Троицу. Поелику же утверждающие это осмеливаются разделять Слово и Сына и говорить, что иное есть Слово, а иное – Сын, и прежде Слово, а потом Сын, то рассмотрим и это. Но еретики дерзкую мысль свою выражают различно: одни говорят, что Сын есть тот человек, которого восприял на Себя Спаситель; другие же, что оба, и человек и Слово, тогда сделались Сыном, когда стали соединены. А есть и иные, утверждающие, что Само Слово тогда сделалось Сыном, когда вочеловечилось. От Слова, говорят они, произошел Сын, будучи прежде не Сыном, а только Словом. Стоикам подражают в том и другом и утверждают, что Бог расширяется, и отрицают Сына. Но до крайности несмысленно то, что, именуя Слово, отрицают, что Оно есть Сын. Ибо если Слово не от Бога, то справедливо могут отрицать, что Оно есть Сын. Если же Оно от Бога, то почему не могут приметить, что от кого – либо существующий есть сын того, от кого существует? Потом, если Бог есть Отец Слова, то почему Слову не быть Сыном Своего Отца? Тот отец и называется отцом, у кого есть сын; тот сын и называется сыном, у кого есть отец. Поэтому если Бог не есть Отец Христу, то и Слово не Сын. Если же Бог есть Отец, то по всей справедливости и Слово будет Сыном. Если же Он впоследствии Отец, а первоначально Бог, то это арианское мудрование. Притом, ни с чем не сообразно – Богу переменяться: это свойственно телам. Если же как в отношении к твари Бог сделался Творцом впоследствии, так и Отцом стал впоследствии, то должно знать, что там впоследствии произошло пременение созданного, а не Самого Бога.
16) Посему, если и Сын есть произведение, то и в отношении к Нему Бог справедливо мог сделаться Отцом впоследствии. А если Сын не произведение, то следует, что всегда есть Отец и всегда – Сын. Если же Сын всегда, то Сыном будет Само Слово. Ибо если Слово – не Сын (и это осмелился сказать некто), то утверждающий это – или Слово именует Отцом, или Сына представляет совершеннейшим Слова. Поелику Сын «в лоне Отчи» (Ин.1:18), то необходимо – или не быть Слову прежде Сына, потому что ничто не прежде сущего во Отце, или, если Слово не то же, что Сын, Самому Слову быть Отцом, в Котором есть Сын. Если же Слово – не Отец, а Слово, то Слово будет вне Отца, потому что Сын «в лоне Отчи». Не оба Они, и Слово и Сын, «в лоне Отчи», но единому должно быть в лоне, и сей один есть Сын, то есть Единородный. И опять, если иной есть Слово и иной – Сын, то Сын окажется совершеннейшим Слова; ибо «никтоже знает... Отца, ни даже Слово, токмо Сын» (Мф.11:27). Поэтому или Слово не знает Отца, или, если знает, ложно сказанное: «никтоже знает». То же самое должно разуметь и в рассуждении сказанного: «видевый Мене виде Отца» (Ин.14:9), и: «Аз и Отец едино есма» (Ин.10:30). Это, по утверждению еретиков, слова Сына, а не Слова.
Это видно и из Евангелий. По Евангелию от Иоанна, когда Господь говорит: «Аз и Отец едино есма. Взяша... камение... иудее, да побиют Его. Отвеща им Иисус: многа добра дела явих вам от Отца... за кое их дело камение мещете на Мя? Отвещаша Ему иудее... о добре деле камение не мещем на Тя, но о хуле, яко Ты, человек сый, твориши Себе Бога. Отвеща им Иисус: несть ли писано в законе вашем: Аз рех: бози есте? Аще оных рече богов, к нимже слово Божие бысть, и не может разоритися Писание: Егоже Отец святи и посла в мир, вы глаголете, яко хулу глаголеши, зане рех: Сын Божий есмь. Аще не творю дела Отца... не имите Ми веры: аще ли творю, аще и Мне не веруете, делом веруйте: да увесте и разумеете, яко во Мне Отец, и Аз во Отце» (Ин.10:30–38). Впрочем, сколько должно понимать сказанное ясно, Христос не говорил ни сего: «Я Бог», ни сего: «Я – Сын Божий»; сказал же только: «Аз и Отец едино есма».
17) Поэтому и иудеи, услышав сие «едино», подумали, будто бы Он, согласно с Савеллием, говорит: Я – Отец; Спаситель же наш из погрешительного их мнения выводит такое заключение: если бы и назвал Я Себя Богом, то вам надлежало знать написанное: «Аз рех: бози есте». Потом, объясняя сказанное: «Аз и Отец едино есма», указал на единство Сына со Отцом, говоря: «зане рех: Сын есмь Божий»; ибо если не сказал точными словами, то значение сих речений: «едино есма», – объяснил речением: Сын. Ничто не может быть едино со Отцом, кроме того, что от Отца. А что может быть от Отца, кроме Сына? Потому и присовокупляет: «да разумеете... яко Аз во Отце, и Отец во Мне». Ибо, толкуя речение: «едино», сказал, что единение и неразлучность состоят не в тождестве Сына с Тем, с Кем Он «едино», но в том, что Он «во Отце, и Отец в Сыне». Этим опровергает Он как Савеллия, сказав: Я – не Отец, но Сын Божий, так и Ария, сказав: «едино есма». Посему, ежели иное есть Сын, а иное – Слово, то не Слово, а Сын есть едино со Отцом, и «видевый» не Слово, но Сына, «виде Отца».
А по такому объяснению, или Сын больше Слова, или Слово ничем не преимуществует пред Сыном. Ибо что выше или совершеннее сего: «едино», и: «Аз во Отце, и Отец во Мне», и: «видевый Мене, виде... Отца»? Сыну же принадлежат, как говорит тот же Иоанн, и следующие изречения: видевый Мене, «виде... пославшаго Мя» (Ин.12:45); и: «иже приемлет Мене, приемлет Пославшаго Мя» (Мф.10:40); и: «Аз свет в мир приидох, да всяк веруяй в Мя во тме не пребудет: И аще кто услышит глаголы Моя и не сохранит, Аз не сужду ему: не приидох бо, да сужду мирови, но да спасу мир: Слово, еже слышит, то судит ему в последний день» (Ин.12:46–48), яко Аз ко Отцу... гряду (Ин.14:12); проповедь, говорит Он, судит не сохранившего заповедь. Ибо, как говорит, «аще не бых пришел и глаголал им, греха не быша имели: ныне же извинения не имут» (Ин.15:22), слыша слова Мои, от которых сохраняющие их пожинают спасение.
18) Может быть, еретики по бесстыдству своему скажут, что это – изречение не Сына, но Слова. Но из сказанного выше ясно стало видно, что Глаголющий есть Сын, ибо указано, что Глаголющий здесь: Я пришел не судить, но спасти мир, – есть не иной кто, но единородный Божий Сын. Ибо тот же Иоанн выше сего говорит: «Тако... возлюби Бог мир, яко... Сына Своего единороднаго дал есть, да всяк веруяй в Онь не погибнет, но имать живот вечный. Не посла бо Бог Сына... в мир, да судит мирови, но да спасется Им мир. Веруяй в Онь несть осужден: а неверуяй уже осужден есть, яко не верова во имя единороднаго Сына Божия. Сей же есть суд, яко свет прииде в мир, и возлюбиша человецы паче тму, неже свет: беша бо их дела зла» (Ин.3:16–19). Если Глаголющий: «не приидох... да сужду мирови, но да спасу» его, есть Тот же, Кто говорит: «видяй Мя, видит Пославшаго Мя», Пришедший же «спасти мир, а не осудить его» есть единородный Сын Божий, – то явно, что и Глаголющий: «видяй Мя, видит Пославшаго Мя», есть тот же Самый Сын. Ибо и Тот, Кто говорит: «веруяй в Мя», и если кто не послушает словес Моих, «не Я сужду ему», есть тот же Сын, о Котором сказано сие: «веруяй в Онь несть осужден: а не веруяй уже осужден есть, яко не верова во имя единороднаго Сына Божия». И еще: «сей... есть суд» неверующему в Сына, «яко свет прииде в мир» и не уверовали в Него, очевидно, в Сына. Ибо Он тот «свет... иже просвещает всякаго человека грядущаго в мир» (Ин.1:9). И все то время, как пребывал Он на земле по вочеловечении, свет был в мире, как Сам сказал: «дóндеже свет имате, веруйте во свет, да сынове света будете» (Ин.12:36). И: «Аз свет в мир приидох» (Ин.12:46).
19) Итак, вследствие доказанного явно, что Слово есть Сын. Если же Сын есть свет, пришедший в мир, то неоспоримо, что мир получил бытие чрез Сына. Ибо в начале Евангелия, говоря о Крестителе Иоанне, евангелист присовокупляет: «не бе той свет, но да свидетельствует о свете» (Ин.1:8); потому что, как говорено прежде, Сам Христос «бе свет истинный, иже просвещает всякаго человека грядущаго в мир» (Ин.1:9). Ибо если Он «в мире бе, и мир Тем бысть» (Ин.1:10), то по необходимости Он же Самый есть то Слово Божие, о Котором сказал евангелист: «вся Тем быша» (Ин.1:3). Или еретики должны будут наименовать два мира, так чтобы один получил бытие чрез Сына, а другой чрез Слово; или, если мир один и тварь одна, то следует одного и того же наименовать Сыном и Словом прежде всякой твари, потому что тварь чрез Него получила бытие. Следовательно, если как Словом, так Сыном «вся... быша», то не окажется противоречащим, но одно и то же будет сказать: «в начале бе Слово, в начале бе Сын».
Если же, поелику Иоанн не сказал: в начале бе Сын, скажут, что неприлично Сыну приписываемое Слову, то смотрите, и приписываемое Сыну неприлично будет Слову. Доказано же, что Сын говорит: «Аз и Отец едино есма, что Сын есть «сый в лоне Отчи» (Ин.1:17), и Он же говорит: «видяй Мя видит Пославшаго Мя». Общее, правда, отношение к Слову и к Сыну имеет сказанное: «мир Тем бысть» (Ин.1:10), почему и доказывается сим, что Сын прежде мира, ибо Зиждителю необходимо быть прежде созданного; но сказанное Филиппу, по их рассуждению, относилось бы не к Слову, а к Сыну. Ибо сказано: Рече Иисус: «толико время с вами есмь, и не познал еси Мене, Филиппе? видевый Мене виде Отца: и како ты глаголеши: покажи нам Отца? Не веруеши ли, яко Аз во Отце, и Отец во Мне есть? Глаголы, яже Аз глаголю вам, о Себе не глаголю: Отец же во Мне пребываяй, той творит дела. Веруйте Мне, яко Аз во Отце, и Отец во Мне: аще... же ни, за та дела веру имите Ми. Аминь, аминь глаголю вам: веруяй в Мя, дела, яже Аз творю, и той сотворит, и больша сих сотворит: яко Аз ко Отцу Моему гряду. И еже аще что просите во имя Мое, то сотворю, да прославится Отец в Сыне» (Ин.14:9–13). Итак, если Отец прославляется в Сыне, то Сын есть Глаголющий: «Аз во Отце, и Отец во Мне». Он же говорит: «видевый Мене, виде Отца». Ибо Тот Самый, Который говорит это, доказывает о Себе, что Он – Сын, присовокупляя: «да прославится Отец в Сыне».
20) Поэтому, если говорят, что тот человек, которого восприяло на Себя Слово, есть Сын Божий Единородный, Слово же не есть Сын, то будет следовать, что человек есть и Тот, Кто во Отце и в Ком Отец; человек есть и Тот, Кто «едино» есть со Отцом, Кто «в лоне Отчи», Кто есть «свет истинный». Принуждены же будут сказать, что сим человеком «мир бысть», что сей же человек есть Пришедший не судить мир, но спасти его, что Он есть «прежде даже Авраам не бысть». Ибо сказано: «рече им Иисус: аминь, аминь глаголю вам, прежде даже Авраам не бысть, Аз есмь» (Ин.8:58). Какая же несообразность, вследствие их мудрования, Тому, Кто произошел от Авраамова семени через сорок два рода после Авраама, сказать: «прежде даже Авраам не бысть, Аз есмь»? Какая несообразность – если плоть, которую прияло на Себя Слово, сама есть Сын – сказать, что плоть от Марии есть та самая, еюже «мир бысть»? Как же объяснят и это: «в мире бе» (Ин.1:10)? Ибо евангелист, обозначая то, что предшествовало бытию Сына во плоти, присовокупил: «в мире бе». Как же – если не Слово, но человек есть Сын – может Он спасти мир, будучи и Сам одним из сущих в мире? Если же и это не приводит в стыд еретиков, то где будет Слово, когда человек во Отце? Которым по числу Слово в отношении к Отцу, когда человек и Отец едино суть? Если уже человек есть Единородный, то которым после него будет Слово? Разве скажет иной, что Слово есть второе по Единородном? Или если Оно выше Единородного, то Само есть Отец. Ибо как Отец един, так и единородное от Него едино же. Чем же и преимуществует Слово пред человеком, когда Слово даже не Сын? Хотя написано, что и Сыном и Словом «мир бысть», что общее есть Сыну и Слову созидать мир; но видеть Отца приписано уже не Слову, а Сыну, и спасается мир, по сказанному, уже не Словом, но единородным Сыном. Ибо сказано – «рече Иисус: толико время с вами есмь, и не познали еси Мене, Филиппе? Видевый Мене виде Отца». И Отца знает, по написанному, не Слово, но Сын; потому что видит Отца, как сказано, не Слово, но единородный Сын, «сый в лоне Отчи».
21) Что же преимущественного пред Сыном привносит к нашему спасению Слово, если, по словам их, иной есть Сын, и иное есть Слово? Нам дано повеление веровать не в Слово, но в Сына. Ибо Иоанн говорит: «веруяй в Сына имать живот вечный: а иже не верует в Сына, не узрит живота» (Ин.3:36). И святое крещение, на котором держится состав всей нашей веры, преподается не в Слово, но в Отца и Сына и Святаго Духа. Посему, ежели, по словам их, иной есть Слово, и иной есть Сын, и Слово – не Сын, то крещение не имеет никакого отношения к Слову. Поэтому как же, по учению их, Слово соприсуще Отцу, не будучи соприсущим Ему в даянии крещения?
Но, может быть, скажут, что в имени Отца заключается и Слово. Итак, почему же не заключается и Дух? Или Дух вне Отца? И человек, так как Слово – не Сын, именуется после Отца, а Дух после человека? И даже еще, по учению их, Единица расширяется не в Троицу, но в четверицу: в Отца, в Слово, в Сына, в Духа Святаго?
Пристыждаемые этим, прибегают они к другому, и говорят, что не сам по себе – человек, которого восприял на Себя Господь, но то и другое вместе, и Слово и человек, есть Сын, ибо то и другое в соединении, как говорят они, именуется Сыном. Посему что же чего виною и кто кого соделал Сыном? Или, скажу яснее, ради ли плоти Слово есть Сын или ради Слова плоть называется Сыном? Или ни Слово, ни плоть, а только соединение обоих именуется Сыном? Итак, если Слово ради плоти, то необходимо плоти быть Сыном; и следствием этого будут те же несообразности, какие, по сказанному прежде, вытекают из наименования человека Сыном. Если же ради Слова плоть именуется Сыном, то, конечно, и прежде плоти сущее Слово было Сыном. Ибо как можно кому-либо усыновлять других, самому не будучи Сыном, особливо когда есть Отец? Посему если Себе усыновляет, то Само Оно – Отец; а если Отцу, то необходимо Самому быть Сыном, особливо же быть Сыном Тому, Кем другие усыновляются.
22) Ибо если, когда Слово – не Сын, мы бываем сынами, то Бог наш, а не Его Отец. Почему же Себе паче присвояет, говоря: «Отец Мой» (Ин.5:17), и: «Аз от Отца» (Ин.16:28)? Если Бог – общий всех Отец, то не Его только Отец, и не одно Слово исшло от Отца. Писание говорит иногда, что Бог именуется и нашим Отцом, потому что Слово приобщилось нашей плоти. Ибо для сего «Слово плоть бысть», чтобы, поелику Слово есть Сын, по причине обитающего в нас Сына Бог именовался и нашем Отцом. Сказано: «посла Бог Духа Сына Своего в сердца наша, вопиюща: Авва Отче» (Гал.4:6). Итак, Сын, в нас призывающий собственного Своего Отца, делает, что именуется Он и нашим Отцом. Конечно же, у кого в сердце нет Сына, Отцом того не наименуется Бог. Итак, если ради Слова человек называется Сыном, то, поелику и до вочеловечения ветхозаветные назывались сынами, по всей необходимости Слову должно быть Сыном и прежде пришествия. Сказано: «сыны родих» (Ис.1:2); и при Ное: «видевше же сынове Божии» (Быт.6:2); и в песни: «не сам ли сей Отец твой» (Втор.32:6). А поэтому был и истинный Сын, ради Которого и они были сынами.
Если же опять, по словам еретиков, ни Слово, ни плоть не именуется Сыном, дается же сие именование ради соединения обоих, то по необходимости ни то, ни другое, то есть ни Слово, ни человек не есть Сын; будет же Сыном какая ни есть причина, ради которой они соединены. Таким образом, предшествовать будет причина сочетания, которая творит Сына. Следовательно, и посему Сын был прежде плоти.
После этих рассуждений прибегают они к другому предположению, говоря, что не человек есть Сын, и ни то, ни другое вместе, но Слово. Вначале Оно есть просто Слово, а когда вочеловечилось, тогда наименовано Сыном; ибо до явления во плоти нет Сына, а есть только Слово. И как «Слово плоть бысть», не быв прежде плотью, так Слово соделалось и Сыном, не быв прежде Сыном. Таковы суесловные предположения еретиков, и служащее к их опровержению само собою ясно.
23) Если Слово, вочеловечившись, сделалось совершенно Сыном, то причина – вочеловечение. Если же человек или то и другое вместе причиною тому, что Слово есть Сын, то встретятся прежние несообразности. Притом, если первоначально Слово, а впоследствии – Сын, то окажется Оно впоследствии, а не первоначально познавшим Отца, потому что знает Отца не Слово, но Сын: «никтоже знает Отца, токмо Сын» (Мф.11:27). Встретится же и следующее: Слово впоследствии стало «в лоне Отчи»; впоследствии Оно и Отец сделались «едино»; впоследствии стало иметь место и сие: «видевый Мене виде Отца»; потому что все это сказано о Сыне. А вследствие этого вынуждены будут сказать, что Слово было не что – либо иное, а одно только имя; потому что ни в нас не было Его со Отцом, ниже «видевый» Слово усматривал Отца, ниже вообще кем – либо познаваем был Отец. Ибо Отец познается чрез Сына, как и написано: «и емуже аще... Сын» откроет (Мф.11:27); когда же Слово не было еще Сыном, никто не знал Отца. Поэтому как же Бог являлся Моисею и отцам? Ибо Сам говорит в книге Царств: «открываяся открыхся» всем отцам вашим (1Цар.2:27). А если Бог открывался, то явно, что Открывающий был Сын, как Сам говорит: «и емуже аще... Сын» откроет. Посему нечестиво и неразумно – говорить, что иной есть Слово, и иной – Сын.
Но хорошо спросить еретиков: откуда у них такое предположение? Скажут, конечно: «В Ветхом Завете не говорится о Сыне, говорится же о Слове; это утверждает в том предположении, что Сын позднее Слова, потому что о Сыне сказано не в Ветхом, а в одном Новом Завете». Вот что говорят они в своем злочестии. Во – первых, разделять Заветы и говорить, что один с другим не в связи, есть дело манихеев и иудеев, из коих одни оспаривают Ветхий, а другие Новый Завет. Потом, по словам их, если заключающееся в Ветхом Завете предшествует по времени, а содержащееся в Новом есть позднейшее, и этим определяется время в Писаниях, то по необходимости опять должно разуметь о позднейшем времени эти изречения: «Аз и Отец едино есма», и: «Единородный», и: «видевый Мене виде Отца»; потому что свидетельствуется это не Ветхим, а Новым Заветом.
24) Но положение еретиков неверно; истинно же то, что и в Ветхом Завете многократно говорится и о Сыне, например: во втором псалме: «Сын Мой еси Ты, Аз днесь родих Тя» (Пс.2:7), и в надписании девятого псалма: «в конец, о тайных Сына, псалом Давиду»; и в псалме сорок четвертом: «в конец, о изменяемых, сыном Кореовым в разум, песнь о возлюбленнем;" и у Исаии: «Воспою возлюбленному песнь Возлюбленного... винограду моему: Виноград бысть Возлюбленному» (Ис.5:1). Кто же сей Возлюбленный, как не Сын единородный? Так и в псалме сто девятом сказано: «из чрева прежде денницы родих Тя» (Пс.109:3), о чем говорено будет впоследствии; и в Притчах: «прежде... всех холмов раждает Мя» (Притч.8:25); и у Даниила: «зрак четвертаго подобен Сыну Божию» (Дан.3:92); есть и многие другие изречения. Итак, если Ветхим Заветом доказывается древность, то древен будет и Сын, ясно проповедуемый во многих местах и Ветхого Завета.
Да, говорят они: «И там упоминается о Сыне, но пророчески». Посему можно сказать, что и о Слове говорится пророчески. Ибо нельзя сказать, что одно говорится так, а другое иначе. Если о будущем сказано: «Сын Мой еси Ты», то явно, что о будущем же говорится и сие: «Словом Господним небеса утвердишася» (Пс.32:6). Ибо не сказал Давид: «быша» или сотворил. А что речением «утвердил» обозначается будущее, то сказано: «Господь воцарися», и потом: «ибо утверди вселенную, яже не подвижится» (Пс.92:1). И если в сорок четвертом псалме о «Возлюбленнем» говорится о будущем, то явно, что будущее обозначается и присовокупленным: «отрыгну сердце Мое Слово благо». И если речение: «из чрева» употреблено о человеке, то следует, что о человеке же должно разуметь и речение: «от сердца». Если чрево есть нечто человеческое, то и сердце есть нечто телесное. А если речение «от сердца» обозначает вечное, то и речением «из чрева» обозначается вечное. И если Единородный – в лоне, то и Возлюбленный – в лоне, потому что речения: Единородный и Возлюбленный, – значат одно и то же. Например: «Сей есть Сын Мой возлюбленный» (Мф.3:17). Ибо не с намерением выразить любовь к Нему сказал: «возлюбленный», иначе – подал бы мысль, будто ненавидит других; но выразил этим единородность, желая показать, что Он один от Него. Так Слово, желая обозначить Аврааму единородность, говорит: «поими Сына твоего возлюбленнаго» (Быт.22:2); всякому же известно, что от Сарры – только один Исаак. Итак, Слово есть Сын, не недавно происшедший или наименованный Сыном, но Сын всегда сущий. Ибо если не Сын, то и не Слово; и если не Слово, то и не Сын. Что от Отца, то есть Сын. Что же от Отца, кроме Слова, исшедшего от сердца и рожденного из чрева? Отец – не Слово, и Слово – не Отец; но один – Отец, другой – Сын, один рождает, другой рождается.
25) Посему безумствует Арий, говоря, что Сын из не сущих, и было, когда Его не было. Безумствует и Савеллий, говоря, что Отец есть Сын, и наоборот, Сын есть Отец, едино по ипостаси и два по имени. Безумствует и тот, кто представляет в пример благодать Духа и говорит: «Как есть разделение дарований, но Дух один и тот же, так и Отец, хотя один и тот же, но расширяется в Сына и Духа». Такое учение исполнено несообразностей. Ибо если как сказано о Духе, так разуметь и о Боге, то Отец будет и Слово и Святый Дух, для одного бывая Отцом, для другого Словом, а для иного Духом, сообразно с потребностью каждого; и хотя по имени Он – Сын и Дух, но в действительности только Отец; как имеет начало бытию Сыном, так перестает именоваться Отцом, вочеловечился только по имени, а по истине не приходил на землю и ложно говорит: «Аз и Отец», потому что в действительности это – Сам Отец. Отсюда же вытекают и все прочие несообразности Савеллиева мудрования. Необходимо же прекратиться и самому имени Сына и Духа по удовлетворении потребности. Все совершающееся уже будет одна игра, потому что являлось не в действительности, а только под именем. А с прекращением, по учению их, имени Сына прекратится и благодать крещения, потому что дана ради Сына. И что за этим последует, как не уничтожение твари? Ибо если для того, чтобы мы были сотворены, произошло Слово, и поелику Оно произошло, то мы существуем, явствует, что, как говорят еретики, по возвращении Сына в Отца не будем уже существовать. Потому что тогда все будет тем, чем было, а следовательно, и нас не будет, как и прежде не было; поелику Слово более не происходит, то не будет более и твари.
26) Столько в этом несообразностей! А что Сын не имеет начала бытию, но всегда и до вочеловечения пребывал у Отца, это ясно выражает Иоанн в первом послании, говоря так: «еже бе исперва, еже слышахом, еже видехом очима нашима, еже узрехом, и руки наша осязаша, о Словеси животнем: и живот явися нам, и видехом, и свидетельствуем, и возвещаем вам живот вечный, иже бе у Отца, и явися нам» (1Ин.1:1–2). Сказав здесь, что «живот вечный» не произошел, но «бе у Отца», в конце послания он говорит, что «живот» сей есть Сын; пишет же так: «и да будем во истиннем в Сыне Его Иисусе Христе: Сей есть истинный Бог и живот вечный» (1Ин.5:20). Если же Сын есть жизнь, и жизнь у Отца, и если Сын был у Отца, говорит же сам Иоанн: «и Слово бе к Богу», то Сын есть Слово, всегда сущее у Отца. А как Сын есть Слово, так Бог есть Сам Отец. Но и Сын, по слову Иоаннову, есть не просто Бог, но Бог «истинный»; а по его же слову, и «Бог бе Слово» (Ин.1:1), и Сын говорит: «Аз есмь живот» (Ин.14:6). Следовательно, Сын есть Слово и жизнь, сущая у Отца. И еще, сказанное у того же Иоанна: «единородный Сын, сый в лоне Отчи» (Ин.1:18), показывает, что Сын существует всегда, А Кого Иоанн именует Сыном, Того Давид воспевает, называя рукою и говоря: «вскую отвращаеши руку Твою и десницу Твою от среды недра Твоего» (Пс.73:11)? Итак, если рука в недре и Сын в лоне, то Сын есть рука, и рука есть Сын, и Им все сотворил Отец. Ибо сказано: «рука Твоя сотвори сия вся» (Ис.41:20); и: «рукою... извел еси люди» (Вар.2:11), следовательно, извел Сыном. Если же сказано: «и... сия измена десницы Вышняго» (Пс.76:11), и еще: «в конец, о изменяемых... песнь о Возлюбленнем» (Пс.44:1), то следует, что измененная рука есть Тот Возлюбленный, о Котором говорит Божественный глас: «Сей есть Сын Мой возлюбленный». Одно и то же значит: «сия... рука Моя», и: «Сей... Сын Мой».
27) Поелику же некоторые из невежд, отрицая бытие Сына, не придают важности сказанному: «из чрева прежде денницы родих Тя» (Пс.109:3), и, как будто может это быть прилагаемо к Марии, говорят, что «родился Он от Марии прежде звезды утренней, Богу же приписывать чрево неприлично», то необходимо сказать кратко и на это. Если чрево есть нечто человеческое и потому чуждо Богу, то явно, что и сердце означает нечто человеческое, потому что имеющему сердце следует иметь и чрево. А поелику то и другое есть человеческое, то или необходимо отрицать то и другое, или надобно поискать значения того и другого. Ибо как от сердца слово так из чрева рождение; и как, если говорится о сердце Божием, представляем себе не человеческое сердце, так, если Писание говорит: «из чрева», должно понимать не телесное чрево. Божественное Писание обыкновенно по – человечески выражает и объясняет и то, что выше человека. И конечно, описывая творение, говорит: «руце Твои сотвористе мя и создасте мя» (Пс.118:73), и: «рука Моя сотвори вся... сия» (Ис.66:2), и: «Той повеле, и создашася» (Пс.32:9); и о каждом предмете выражаясь прилично, о Сыне дает разуметь Его свойство со Отцом и преискренность, о твари же начало ее бытия; потому что тварей Бог творит и созидает, а Сына – Слово и Премудрость – рождает от Себя. Но чрево и сердце выражают свойство со Отцом и преискренность, потому что и мы рождаемое имеем из чрева, а дела совершаем рукою.
28) Посему что же значит, говорят, «прежде денницы»? Отвечу на это: если речение «прежде денницы» указывает на чудное рождение Его от Марии, то и другие многие родились прежде восхождения сей звезды. Посему что же удивительного сказуется о Нем и почему о том, что есть общее для многих, Писание упоминает как о чем то исключительном? Притом, есть разность в выражениях: рождать и изводить. В речении «рождать» заключается понятие о начале произведения, а «изводить» значит не иное что, как производить уже существующее. Посему если речение это относите к телу, то должно знать, что не тогда получило оно начало бытия, когда было благовестие пастырям ночью, но когда ангел вещал Деве. Тогда же была не ночь, потому что не сказано сего. Но была ночь, когда исшел из чрева. Эту, разность поставляет на вид Писание и одно называет рождением прежде денницы, а другое именует исшествием из чрева, как в псалме двадцать первом: «Ты еси исторгий мя из чрева» (Пс.21:10). Притом же, не сказал: прежде восхождения денницы, но просто: «прежде денницы». Посему если изречение это понимать о теле, то необходимо телу быть прежде Адама, потому что звезды прежде Адама. Или надобно доискаться смысла в сем письмени, и это можем заимствовать у Иоанна. В Апокалипсисе сказано: «Аз есмь Алфа и Омега, первый и последний, начаток и конец. Блажени расширившии ризы свои, да будет область им на древо животное, и враты внидут во град. Вне... псы и чародеи, и любодеи и убийцы, и идолослужители и всяк творяй и любяй лжу. Аз Иисус послах Ангела Моего засвидетельствовати вам сия в церквах. Аз есмь корень и род Давидов, и звезда светлая утренняя. И Дух и невеста глаголют: прииди, и слышай да глаголет: прииди. И жаждай да приидет, и хотяй да приимет воду животную туне» (Откр.22:13–17). Итак, если род Давидов есть звезда светлая и утренняя, то явно денницею названо явление Спасителя во плоти, которому предшествовало рождение от Бога. Почему сказанное в псалме значит как бы сие: «из Себя Самого родил Я Тебя прежде явления во плоти», потому что выражение: «прежде денницы» значит то же, что и: прежде воплощения Слова.
29) Следовательно, и в Ветхом Завете есть места, ясно говорящие о Сыне, хотя и излишнее дело сомневаться в этом. Ибо если чего не сказано в Ветхом Завете, все то есть новейшее, то пусть скажут эти любители споров: где в Ветхом Завете говорится о Духе Утешителе? Сказано, правда, о Духе Святом, но об Утешителе нигде. Ужели же поэтому иной есть Дух Святой, а иной – Утешитель, и притом Утешитель, поелику не упоминается в Ветхом Завете, есть нечто новое? Но да не будет того, чтобы или Духа именовать новым, или разделять Его и одного называть Духом Святым, а другого – Утешителем! Один и тот же есть Дух, и тогда и ныне освящающий и утешающий приемлющих Его как одно и то же Слово – Сын, и тогда еще приводившее достойных в сыноположение, потому что и в Ветхом Завете были сыны, усыновленные не чрез кого – либо другого, но чрез Сына. Ибо если Сын Божий не был и прежде Марии, то как же Он прежде всех, когда прежде Него есть сыны? Почему и Первородный, оказываясь позднейшим многих? Но и Утешитель не позднее других, потому что был прежде всех, и Сын не нов, потому что «в начале бе Слово». И как одно и то же – Дух и Утешитель, так одно и то же – Сын и Слово. И как Спаситель о Духе, не разделяя, но разумея одно и то же, говорит: «Утешитель же, Дух Святый, Егоже послет Отец во имя Мое» (Ин.14:26), так, подобно сему выражаясь, Иоанн говорит: «и Слово плоть бысть и вселися в ны и видехом славу Его, славу яко единороднаго от Отца» (Ин.1:14), ибо и здесь не разделил, но засвидетельствовал тождество. Как не иной – Утешитель, а иной – Дух Святый, но один и тот же, так не иной – Слово, а иной – Сын, но Слово есть Единородный; потому что евангелист говорит не о славе плоти, но о славе Слова. Посему кто осмеливается разделять Слово и Сына, тот пусть разделяет Духа и Утешителя. Если же неразделен Дух, то нераздельно и Слово; Оно Само есть Сын, и Премудрость, и Сила.
Что же касается до речения: «возлюбленный», то и сведущим в слововыражении эллинам известно, что оно равнозначно речению «единородный». Ибо Гомер о Телемаке, единородном сыне Одиссея, во второй книге «Одиссеи» говорит:
«Что же ты, милое чадо, на сердце мысли такие
Держишь? зачем еще хочешь идти в отдаленную землю?
Вот, один ты, возлюбленный наш. Вдали от отчизны
Богорожденный погиб Одиссей у народов безвестных».
Итак, Телемак, будучи один у отца, именуется возлюбленным.
30) Некоторые из последователей Самосатского, отделяя Слово от Сына, говорят, что Сын есть Христос, иной же есть Слово, и в предлог сему берут место из Деяний, и что Петр сказал прекрасно, то понимают они худо. Вот это место: «Слово... посла сыном Израилевым, благовествуя мир Иисус Христом: Сей есть всем Господь» (Деян.10:36). Ибо говорят: «Слово вещало чрез Христа, как и о пророках говорится: «сия же глаголет Господь»; но иной был пророк, и иной – Господь». На это можно возразить подобным же местом в первом послании к Коринфянам: «чающим откровения Господа нашего Иисуса Христа, Иже и утвердит вас даже до конца неповинных в день Господа нашего Иисуса Христа» (1Кор.1:7). Как не иной Христос утверждает день иного Христа, но Сам в день Свой утверждает чающих, так Отец послал Слово, сделавшееся плотью, чтобы Сам Собою проповедовал происшедший человек. Потому и присовокупляет апостол непосредственно за этим: «Сей есть всем Господь». Господь же всех есть Слово.
31) «И рече Моисей Аарону: приступи ко алтарю и сотвори еже греха ради твоего, и всесожжение твое, и помолися о себе и о доме своем: и сотвори дары людския, и помолися о них, якоже заповеда Господь Моисею» (Лев.9:7), Вот и здесь, хотя Моисей один, как бы о другом Моисее говорит Моисей: «якоже заповеда Господь Моисею». Так, если блаженный Петр говорит о Божием Слове, посланном сынам израилевым Иисус Христом, то надобно разуметь не иного под именем Слова, а иного под именем Христа, но одного и того же по причине единения в Божественном и человеколюбивом Его снисхождении и вочеловечении. Если же понимается и двойственно, то без отделения Слова, как сказал и божественный Иоанн: «и Слово плоть бысть и вселися в ны». Посему хорошо и правильно сказанное блаженным Петром худо и превратно понимая, последователи Самосатского не стоят во истине. В Божественном Писании под именем «Христос» разумеется то и другое вместе, например, когда говорится: «Христос, Божия сила и Божия премудрость» (1Кор.1:24). Поэтому, если Петр говорит, что Слово послано к сынам израилевым Иисус Христом, то пусть разумеется это в том значении, что сынам израилевым явилось воплотившееся Слово, чтобы это согласно было со сказанным: «и Слово плоть бысть». Если же понимают иначе и, Слово исповедуя Божиим, каково Оно и есть, воспринятого Им на Себя человека, с которым, как веруем, соединилось Оно, отделяют от Него, говоря, что послано Оно Иисус Христом, то не понимают они, что сами себе противоречат. Ибо разумеют здесь Божие Слово в отдельности от Божественного воплощения и потому умаляют оное, слыша, что «Слово плоть бысть», и рассуждают уже по – язычески, потому что действительно предполагают, будто бы Божественное воплощение есть изменение Слова.
32) Но изменения нет. Да не будет сего! Как Иоанн проповедует здесь неизреченное единение после того как мертвенное пожерто жизнью, и жизнью источною, как сказал Господь Марфе: «Аз есмь... живот» (Ин.11:25), так и блаженный Петр, когда говорит, что Слово послано Иисус Христом, обозначает этим Божественное единение. Как тот, кто слышит, что «Слово плоть бысть», не подумает, что нет уже более Слова (что, по сказанному прежде, нелепо), так и тот, кто слышит, что Слово сочеталось с плотью, да разумеет одну и простую Божественную тайну. Но яснее и несомненнее всякого умствования покажет единство Бога Слова и человека сказанное Архангелом Самой Богородице; ибо говорит: «Дух Святый найдет на Тя, и сила Вышняго осенит Тя: тем же и раждаемое свято наречется Сын Божий» (Лк.1:35). Поэтому последователи Самосатского нерассудительно отделяют Слово, когда ясно доказано, что Оно соединилось с человеком от Марии. Не Он послан Словом, но обитающее в Нем Слово посылало, говоря: «шедше... научите вся языки» (Мф.28:19).
33) И нередко в Писании выражается речь нестрого и просто. Так, иной и в книге Чисел найдет; сказано: «рече Моисей... Рагуилу мадианитину, тестю Моисееву» (Чис.10:29). Не иной Моисей говорит это, иной же тот, кому Рагуил был тестем, но Моисей один и тот же. Если подобным образом Слово Божие называет Себя Премудростию, силою, десницею, мышцею и другими таковыми же именами и если по человеколюбию входит в единение с нами, облекаясь в наш начаток и с ним срастворяясь, то следует, что одно и то же Слово по справедливости прияло на Себя и прочие именования. Сказанное Иоанном: «в начале бе Слово», и Оно «бе к Богу», и есть Сам Бог, и «вся Тем», и «без Него ничтоже бысть», ясно показывает, что и человек есть создание Божия Слова. Посему, если, приемля на Себя сего воплощенного, паки обновляет его обновлением твердым к нескончаемому пребыванию и сего ради соединяется с ним, возводя его к Божественному жребию, то можно ли сказать, что Слово послано человеком от Марии, и Господа апостолов сопричислить к прочим апостолам, то есть к посланным Им пророкам? Как простой человек может быть назван Христом? Но, соединясь со Словом, справедливо называется Христом и Сыном Божиим, как древле пророк ясно провозгласил в Нем Отчую ипостась и сказал о Нем: «послю Сына Моего Христа» (Лк.20:13). И на Иордане возвещено: «Сей есть Сын Мой возлюбленный» (Мф.17:5). Ибо, исполнив обетование, Отец не без причины указал, что Он – Тот Самый, Которого обетовал послать.
34) Посему под именем Христа разумеем и то и другое вместе, то есть Божие Слово, соединенное в Марии с Тем, Кто от Марии; ибо в утробе Ее Слово создало Себе дом, как и вначале из земли Адама, или лучше сказать, божественнее сего. О сем и Соломон, ясно зная, что Слово называется и Премудростью, говорит: «Премудрость созда Себе дом» (Притч.9:1); апостол же, объясняя это, сказует: «Егоже дом мы есмы» (Евр.3:6); а в другом месте называет тот же дом храмом, потому что Богу прилично обитать во храме, образ которого повелел ветхозаветным создать чрез Соломона из камней: почему с явлением истины образ престал. Ибо когда неблагодарные вознамерились утверждать, что образ есть сама истина, разорить же истинный храм, который, как твердо веруем, есть единение Божества и человечества, тогда не угрожал им, но, зная, что отваживаются они восставать сами против себя, говорит: «разорите церковь сию, и треми денми воздвигну ю» (Ин.2:19). А этим ясно показал Спаситель наш, что все замышляемое людьми скоро приходит в разорение. Ибо «аще не Господь созиждет дом, и... сохранит град, всуе трудишася зиждущии, и бдеша стрегущии» (Пс.126:1). Поэтому иудейское рушилось, так как было тень; а Церковь утвердилась, потому что основана на камени, «и врата адова не одолеют ей» (Мф.16:18). Иудеям свойственно было говорить: «как Ты, человек сый, твориши Себе Бога?» (Ин.10:33). А Самосатский – их ученик. Потому (что и естественно) преподает своим, чему научился сам. Но мы не такое сведение имеем о Христе, если Его Самого слушали и у Него научились, отложив «ветхаго человека, тлеющаго в похотех прелестных... облекшись же в новаго... созданнаго по Богу в правде и... преподобии истины» (Еф.4:22, 24). Посему благочестно представляй себе, что Христос есть то и другое вместе.
35) Если же Писание во многих местах и тело Христово называет Христом, например, когда блаженный Петр говорит Корнилию: «Иисуса, иже от Назарета... Егоже помаза Бог Духом Святым» (Деян.10:38), и также иудеям: «Иисуса Назореа, мужа от Бога извествованна в вас» (Деян.2:22); а еще и блаженный Павел – афинянам: «о Муже, Егоже предустави, веру подая всем, воскресив Его от мертвых» (Деян.17:31); находим же, что извествование и послание во многих местах значит одно и то же с помазанием; посему желающему можно из сего уразуметь, что нет никакого разногласия в словах святых, но различно именуют они соединение Бога – Слова с человеком от Марии, а именно, иногда помазанием, иногда посланием, а иногда извествованием, – то сказанное блаженным Петром имеет правый смысл и проповедует истинное Божество Единородного, не разлучая ипостась Бога-Слова с человеком от Марии. Да не будет сего! Ибо как стал бы разлучать тот, кто многократно слышал: «Аз и Отец едино есма», и: «видевый Мене виде Отца»? Посему и по Воскресении то же тело, «дверем затворенным» (Ин.20. 19), входит в общее собрание апостолов, и что представлялось в сем невероятного, разрешает, сказав: «осяжите Мя и видите: яко дух плоти и кости не имать, якоже Мене видите имуща» (Лк.24:39). Не сказал: осяжите это тело или человека, Мною воспринятого, но: «Мя». Почему никакого извинения не возможет найти Самосатский, отрицающий единение Бога – Слова при свидетельстве столь многих и Самого Бога – Слова, Который ко всем обращает Свое благовестие, удостоверяя вкушением пищи и дозволением осязать Его, что конечно и было сделано, потому что, когда подавал Он или подавали Ему пищу, несомненно, касались рук. Сказано: «они же даша Ему рыбы печены часть и от пчел сот», и ядя пред ними и прияв остальное, отдал им (Лк.24:42, 43). Итак вот, если не как осязал Его Фома, то иным способом осязаемый, удостоверил их. Если же хочешь видеть и язвы, то научись у Фомы; ибо сказано ему: «принеси руку твою и вложи в ребра Моя, и принеси перст твой... и виждь руце Мои» (Ин.20:27). Своими именуя ребра и руки, Бог – Слово показует всего Себя – вместе и человека и Бога; потому что Слово, как можно понимать, дает теперь ощутить Себя святым посредством тела, когда входит «дверем затворенным», внезапно представ с телом и давая им удостовериться. Это да будет сказано как достаточное к утверждению верных и к исправлению неверных.
36) Да вразумится же и Павел Самосатский, вняв Божественному гласу, вещающему: «Мое тело, и нет иного Христа, кроме Меня Слова; Он со Мною, и Я с Ним; потому что помазание – Я Слово, а помазанное Мною – человек. Посему без Меня не именовался бы Христом; именуется же, потому что Он со Мною, и Я в Нем». Поэтому упоминаемое послание Слова означает соединение Его с рожденным от Марии Иисусом; Иисус же, как толкуется это имя, есть Спаситель не по иному чему, но по соединению с Богом – Словом. Это изречение то же означает, что и слова: «пославый Мя Отец» (Ин.8:18), и: «не о Себе приидох, но Отец Мя посла» (Ин.8:42). Соединение с человеком, в котором можно было людям посредством видимого естества дать познание о естестве невидимом, наименовал посланием. Бог, когда под образом нашей малости показывает бытие Свое во плоти, не переменяет места, подобно нам, скрывающимся в каком – либо месте. Ибо как переменять место Наполняющему небо и землю? Но по причине явления Его во плоти посланием наименовали это святые, а потом наименовал и Сам Бог – Слово. Итак, от Марии Богочеловек есть Христос, не иной какой Христос, но один и тот же. Он прежде веков от Отца, Он же напоследок дней от Девы, прежде невидимый и святым небесным силам, а ныне видимый по причине соединения с видимым человеком, видимый же, разумею, не по невидимому Божеству, но по действию Божества, посредством человеческого тела и целого человека, которого обновил присвоением Себе. Ему чествование и поклонение, прежде, и ныне, и всегда, и во веки Сущему! Аминь
Отзыв (0)