Письмо к клиру и народу о посвящении в чтецы Целерина

Священномученик Киприан, епископ Карфагенский.

Письмо к клиру и народу о посвящении в чтецы Целерина

Киприан пресвитерам, диаконам и всему народу, братьям о Господе, желает здравия.

Надобно, возлюбленнейшие братья, признавать и с любовию принимать Божественные благодеяния, которыми Господь в наше время удостоил прославить и почтить Церковь Свою, оставляя в живых добрых Своих исповедников и славных мучеников, чтобы они, торжественно исповедавшие Христа, украсили потом клир Христов служением Церкви. Итак, возрадуйтесь с нами и примите с веселием письмо наше, которым я и бывшие здесь мои товарищи уведомляем вас, что брат наш Целерин, славный доблестями и нравами, сопричислен к нашему клиру не по человеческому выбору, но по Божественному удостоению. Когда он не решался принять на себя служение Церкви, то сама Церковь своим убеждением и увещанием в ночном видении побудила его сама, как это наиболее было ей прилично, заставила не отвергать нашего совета, потому что и нехорошо и неприлично было оставаться без церковной почести тому, кого Господь почтил таким достоинством небесной славы. Первый в настоящей нашей брани и искуснейший среди Христовых воинов, он в первом жару преследования сразился с самым главным виновником нападения и, победивши противника неотразимою твердостию своего сопротивления, проложил другим путь к победе, а сам стяжал победу нелегкими и немалочисленными ранами, но восторжествовав чудесно в продолжительной борьбе при постоянно продолжавшихся и усиливаемых казнях. В темнице, под стражею, девятнадцать дней провел он в узах и железах. Но когда тело находилось в оковах, дух пребыл разрешенным и свободным. Плоть истаивала от продолжительного голода и жажды, но душу, которая живет верою и добродетелию, Бог насыщал духовною пищею. Среди истязаний он был сильнее своих истязателей, заключенный — более заключающих, поверженный — выше стоящих, связанный — крепче связывающих, осужденный — величественнее судящих; и хотя ноги его были в узах, но змий попран, сотрен и побежден. На славном теле сияют светлые знаки язв, осязательные следы их выдаются и обнаруживаются на его жилах и членах, изможденных продолжительным страданием. Братство должно услышать много великого и дивного о его доблестях и достоинствах. И если бы кто, подобно Фоме, не веровал слуху, то есть, чем удостоверить зрение так, что каждый может видеть то, о чем слышит. В этом служителе Бога слава ран соделала победу, а славу рубцов хранит память. Впрочем, не ново и не непривычно для возлюбленнейшего Целерина такое сочетание славы. Он идет по следам своей родни и честию, по Божественному удостоению, совершенно равняется со своими предками и родственниками. Целерина, бабка его, уже давно украшена венцом мученическим. Дяди его по отцу и по матери — Лаврентий и Игнатий, некогда по званию мирские воины, но истинные и духовные воины Божии, — низложив диавола исповеданием Христа, славным страданием заслужили от Господа пальмы и венцы. Мы всегда, как и вы знаете, приносим о них жертвы, когда только ежегодным воспоминанием празднуем страдания и дни мучеников. Итак, не мог быть недостойным их и меньшим от них тот, кого достойное семейство и благородный род так воодушевляли домашними примерами доблести и веры. Если и по временному состоянию славно и почтенно быть знатного рода, то во сколько больше хвалы и чести быть знаменитым небесною славою? Я не знаю, кого мне назвать более блаженным, их ли за столь славного потомка или его за знатное происхождение? Так равномерно объединяется у них Божественное удостоение, что и их венец получает блеск от достоинства потомка, и его славу осиявает превосходство рода. Когда он пришел к нам, возлюбленные братья, с таким удостоением от Господа, прославленный свидетельством и удивлением даже самого своего гонителя, то что же мы должны были сделать, как не возвесть его на амвон, то есть на церковное судилище, чтобы поставленный на возвышенном месте и при таковом своем почете видимый всему народу, он читал заповеди и Евангелие Господа, которым так твердо и неуклонно следует, чтобы голос, исповедавший Господа, ежедневно слышался в глаголах Господних? Пусть он увидит, есть ли в Церкви высшая степень, на которой можно было бы принесть столько пользы. Исповедник наиболее приносит пользы братьям тогда, когда, слыша из уст его чтение Евангелия, всяк слышащий станет подражать вере чтеца. Его надлежало в чтении соединить с Аврелием, с которым он соединен и Божественною честию, с которым связан всеми украшениями доблести и хвалы. Оба они равны, оба подобны друг другу: сколько высоки в славе, столько уничижены по скромности; сколько возвышены по Божественному удостоению, столько покорны по миролюбию и тихости; они и в войне и в мире представляют собою каждому образцы доблестей и нравов, заслуживая похвалу — там твердостию, здесь скромностию. О таковых служителях радуется Господь и славится в таких исповедниках, кои своим учением и обращением возвещают славу так, что научают тем и других благочинию. Для того Христос благоволил оставить их надолго здесь в Церкви, для того избавил их от неминуемой смерти, как бы воскресив их, и сохранил невредимыми, чтобы братья, не видя ничего возвышеннее по достоинству, ничего уничиженнее по смирению, шли по следам их. Между тем знайте, что они только на время сделаны чтецами, потому что надлежало поставить светильник на свещнице, да светит всем, надлежало славные лица возвесть на возвышенное место, откуда, созерцаемые всем обстоящим братством, они возбуждали бы в видящих стремление к славе. Впрочем, да будет вам известно, что мы уже предназначили им пресвитерское достоинство, и потому они должны быть почтены одинаково с пресвитерами кружкою и при ежемесячном разделе получать части в равном с ними количестве, как имеющие с достижением более зрелых лет восседать с нами, хоть, на самом деле, ничем не может быть слишком молод по возрасту тот, кто усовершил свои возраст достижением славы.

Желаю вам, возлюбленнейшие и вожделеннейшие братья, всегда здравствовать.