Письмо к Корнелию о злодействах Новата

Священномученик Киприан, епископ Карфагенский.

Письмо к Корнелию о злодействах Новата

Киприан брату Корнелию желает здоровья.

Ты поступил и рачительно, и с любовию, возлюбленнейший брат, поспешивши послать к нам аколуфа Никифора, чтобы он и возвестил нам достославную радость о возвращении исповедников, и сообщил самые полные сведения о новых зловредных замыслах Новациана и Новата к нападению на Христову Церковь1. Ибо после того, как накануне прибыло сюда вредное еретическое скопище, само уже погибшее и замышляющее погубить тех, кто к нему пристанет, — на следующий день подоспел Никифор с вашим письмом, из которого мы сами узнали, и другим стали сообщать и внушать, что Еварист, бывший епископом, не остался даже и мирянином, что он, отчужденный от кафедры и народа и изгнанный из Церкви Христовой, блуждает по другим отдаленным областям и сам, потеряв истину и веру, старается увлечь к тому и других, себе подобных, — а Никострат, лишившись священного диаконского сана, похитивши святотатственным обманом церковные деньги и утаивши достояние вдов и сирот, не столько желал побывать в Африке, сколько в сознании своих грабительств и бесчестных преступлений бежать оттуда, из Рима. И теперь, отступник и беглец Церкви, — как будто перемена страны составляет и перемену человека, — он выдает и провозглашает себя исповедником, тогда как невозможно ни называться, ни на самом деле быть уже исповедником тому, кто отвергся Церкви Божией. Если апостол Павел говорит: сего ради оставит человек отца своего и матерь, и прилепится к жене своей, и будета два в плоть едину; тайна сия велика есть, аз же глаголю во Христа и во Церковь (Еф. 5, 31–32); если, говорю, это вещает блаженный апостол и святым гласом своим свидетельствует о единстве между Христом и Церковию, связанном неразрывными узами; то как может быть со Христом тот, кто не пребывает с невестою Христовою, не находится в Церкви Его? Или каким образом возьмет на себя заботу управления и руководствования Церкви тот, кто ограбил и обманул Церковь Христову? О Новате нечего было оттуда и сообщать нам, по преимуществу мы должны описать вам Новата. Это человек, всегда увлекающийся новизною, со скупостью ненасытною, неистовым хищничеством, надутый спесью и глупостью надменной гордости; он всегда был здесь на дурном счету у епископов; священники общим голосом осудили его, как всегдашнего еретика и вероломца; он всегда любопытствует, чтобы совершить предательство,  употребляет ласкательства, чтобы обмануть, никогда не бывает верен в любви; это поджог и пламя для возбуждения пожаров раздора, вихрь и буря для кораблекрушений веры, враг покоя, противник тишины, неприятель мира. И только по удалении его от вас, то есть по удалении бури и вихря, последовала там отчасти тишина; славные и добрые исповедники, которые, будучи подстрекаемы им, отступили от Церкви, возвратились к Церкви после того, как он удалился из Рима. Это все тот же Новат, который у нас возжег первое пламя несогласия и раскола, который здесь отторгнул некоторых из братий от епископа, который, во время самого гонения, извращая умы братьев, был для нас новым некоторым гонением. Это он, который Фелициссима, слугу своего, без моего согласия и ведома, по своему злоумышлению и гордости, поставил диаконом, и со своими замыслами отправившись в Рим, для разорения Церкви, тоже усиливался и там произвесть подобное, отторгая от клира часть народа, разрывая согласие братства, дружного и соединенного взаимною любовию. А как Рим, по своей обширности, должен иметь преимущество пред Карфагеном, то он и произвел там дела большие и большей важности. Здесь он, в противность Церкви, поставил диакона, там поставил епископа. И пусть никто этому не удивляется в таких людях. Злые всегда безумно уносятся своим неистовством и, совершивши преступления, возбуждаются самим сознанием преступного ума. Да и не могут оставаться они в Церкви Божией, так как не соблюли боготворного и церковного благочиния ни в образе своего действования, ни в кротости нравов. Ограбленные им сироты, обманутые вдовы и утаенные церковные деньги — требуют тех для него наказаний, какие усматриваем в его неистовстве. Отец его умер на улице от голода, и умерший даже потом не погребен от него. Утроба жены поражена его пятою, и дитя вытеснено преждевременными родами, угрожавшими смертью матери. И он осмеливается теперь осуждать руки приносящих жертвы идолам, когда ноги его, которыми убит рождавшийся сын, гораздо нечестивее! Это сознание преступлений еще прежде приводило его в страх, и потом он был уверен, что не только будет изгнан из сонма священников, но и отлучен от причащения. По настоянию братьев уже наступал день расследования, и мы занялись бы его делом, если бы не предварило гонение, которое он встретил в каком-то желании избегнуть осуждения и обратить его в свою пользу, и совершивши все это, он запутал дело так, что тот, кому следовало быть изверженным и исключенным из Церкви, предварил суд священников произвольным удалением, как будто предупредить приговор значит избежать наказания. Относительно же прочих обольщенных им братьев, о которых болезнуем, мы усердно стараемся, чтобы они избегли погибельного сообщества с лукавым, чтобы спаслись от смертоносных козней возмутителя, чтобы взыскали опять Церкви, из которой он заслуженно изгнан, по Божественному промыслу; и мы уверены, что они могут возвратиться при помощи Господа, по Его милосердию. Ибо никто и не может погибнуть, кроме того, кто явно обречен погибели, так как Господь говорит в Своем Евангелии: всяк сад, его же не насади Отец Мой небесный, искоренится. Кто не насажден в заповедях Бога Отца и внушениях Его, тот один может отступить от Церкви, тот один, оставивши епископов, может остаться в неистовстве с раскольниками и еретиками. Прочих же соединит с нами милосердие Бога Отца и снисхождение Христа, Господа нашего, и наше терпение.

Желаю тебе, брат возлюбленнейший, всегда быть в добром здоровье.


1 Св. Киприан имеет здесь в виду следующее письмо к нему Корнелия о кознях Новациана с его соумышленниками: «Корнелий брату Киприану желает здоровья. — Чтобы вполне заслужить неизбежное наказание, этот преступный человек, будучи ниспровержен силою Божиею, — когда Максим, Лонгин и Махей были оттуда изгнаны, восстал снова; и я думаю, что уже пришли туда Никострат, Новат, Еварист, Прим и Дионисий, как я высказал в прежнем письме к тебе, посланном чрез исповедника Авгенда. Итак, смотрите — пусть все наши соепископы и братья знают, что Никострат, виновный во многих преступлениях, не только у своей покровительницы по плоти, у которой был поверенным в делах, произвел обман и хищения, но даже — что блюдется к его вечному наказанию — похитил немало и церковного достояния; — а Еварист был виновником раскола, и преемником ему у народа, которым прежде управлял, вместо него Зет сделан епископом. В своей злобе и ненасытном лукавстве Новациан произвел здесь дела, гораздо большие и важнейшие тех, какие он там всегда совершал между своими. Знай, каких вождей и заступников имеет постоянно при себе этот раскольник и еретик. Желаю тебе, возлюбленнейший брат, всегда здравствовать».