Письмо к пресвитерам и диаконам римским. №19.

Священномученик Киприан, епископ Карфагенский.

Письмо к пресвитерам и диаконам римским

Киприан братьям пресвитерам и диаконам, находящимся в Риме, желает здоровья.

После моего письма к вам, возлюбленнейшие братья, в котором изложен образ нашего действования и представлен краткий отчет о нашем учении и заботливости1, случилось нечто такое, о чем также надлежит знать вам. Брат наш Лукиан, один из исповедников, хотя теплый по вере и сильный в добродетели, но мало искусившийся в Св. Писании, давно уже поставляя себя руководителем несведущего простого народа, усиливался выдавать многим, разом, разрешительные свидетельства, писанные его рукою, от имени Павла, тогда как мученик Маппалик, осторожный и скромный, помня о законе и благочинии, никогда не писал ничего противного Евангелию, а только, движимый сыновнею любовью, заповедал даровать мир своей падшей матери; и Сатурнин после мучений, находясь еще в темнице, тоже не выпускал подобных писем. Лукиан же не только в то время, когда Павел находился еще в темнице, именем его, без разбора, выдавал разрешительные свидетельства, писанные своею рукою, но и после его отшествия продолжал делать то же от его имени, говоря, что это ему заповедано Павлом. Он не думал, что должно повиноваться более Господу, нежели сослужителю. Также выданы многие свидетельства, писанные рукою того же Лукиана, от имени Аврелия, юноши, претерпевшего мучения, который не умел писать. Чтобы воспрепятствовать такому делу, я написал к ним письмо, которое переслал и к вам, при прежнем письме: в нем я не переставал просить и убеждать, чтобы они держались смысла закона Господня и Евангелия. Но после отсылки к ним письма тот же Лукиан, как будто для того, чтобы представить дело несколько умереннее и благоразумнее, написал ко мне от имени всех исповедников письмо, почти разрушающее всякий союз веры, страх Божий, заповедь Господню, святость и крепость Евангелия. Он писал от имени всех, что они всем даровали мир и хотят чрез меня сделать это известным и другим епископам. Список с такового письма я препроводил к вам. Правда, там прибавлено, что это относится к тем, о которых сообщено нам, как они вели себя после своего проступка. Во всяком случае то письмо навлекает на нас большое негодование, так что когда мы стали выслушивать и разбирать вины каждого, то многим казалось, что мы отказываем им в том, что, как все теперь хвалятся, они получили от мучеников и исповедников. Наконец, уже начали проявляться и следствия сего соблазна: в нашей области в нескольких городах толпа сделала нападение на предстоятелей, требуя немедленно допустить к миру, который всем им, как они кричали, дан однажды мучениками и исповедниками, и тем устрашали и принуждали своих предстоятелей, у которых недостало силы духа и твердости веры, чтобы воспротивиться. И у нас некоторые беспокойные, которыми и прежде едва мы могли управлять и которые предоставлены были нашему усмотрению, подстрекаемые этим письмом, начали более горячиться и вынуждать мир, им дарованный. Я послал к вам список с письма, писанного мною относительно таковых к нашему клиру; переслал также к вам, для прочтения, то, что, по чистоте и вере своей, писал ко мне товарищ Калдоний и что я отвечал ему. Теперь же посылаю к вам списки с письма Целерина, доброго и мужественного исповедника, которое он писал к тому же исповеднику Лукиану2, и с Лукианова ответа ему, чтобы вы знали и труд и старание наше обо всем и во всей точности уразумели, как исповедник Целерин, со смирением и страхом оказывающий уважение к нашему учению, скромен и осторожен и как, напротив, Лукиан, мало, как я сказал, опытный в разумении учения Господня, несносен своим потворством, навлекшим на нас вместо уважения негодование. Господь заповедал, чтобы всех крестить во имя Отца и Сына и Святого Духа и в крещении отпускать им прежние грехи; а он, не зная ни заповеди, ни закона, приказывает давать мир и отпускать грехи во имя Павла, говоря, что это заповедано ему Павлом, как увидите из письма того же Лукиана к Целерину. Он не рассудил, что не мученики составляют Евангелие, но чрез Евангелие делаются мученики. Апостол Павел, которого Господь назвал избранным сосудом Своим, сделал в своем Послании следующее замечание: чуждуся, яко тако скоро прелагается от звавшаго вы благодатию Христовою, во ино благовествование, еже несть ино, точию нецыи суть смущающии вы и хотящии превратити благовествование Христово. Но и аще мы или Ангел с небесе благовестит вам паче, еже благовестихом вам, анафема да будет: якоже предрекохом и ныне паки глаголю: аще кто вам благовестит паче, еже приясте, анафема да будет (Гал. 1, 6–10). Письмо ваше клиру, полученное мною, пришло благовременно, так же как и письмо блаженных исповедников, Моисея, Максима, Никострата и прочих, посланное ими к Сатурнину, Аврелию и прочим: в этих письмах содержится полная сила Евангелия и твердое знание закона Господня. И нам, которые здесь трудимся и всеми силами веры противостоим напору негодования, много помогло ваше слово: это прибыль свыше, потому что прежде чем дошло к вам недавно мною посланное письмо, вы возвестили нам, что, в вашем мнении, по закону евангельскому, вы твердо и единодушно сходитесь с нами.

Желаю вам, возлюбленнейшие и вожделеннейшие братья, всегда здравствовать.


1 Св. Киприан указывает здесь на предыдущее письмо свое к пресвитерам и диаконам римским, помещенное под № 14.


2 Письмо Целерина к Лукиану.

«Целерин Лукиану желает здоровья.

Пиша это письмо к тебе, господин брат, я радовался и скорбел; радовался, услышав, что ты, будучи схвачен за имя Господа нашего Иисуса Христа, Спасителя нашего, исповедал имя Его пред владыками мира сего; скорбел — не получив от тебя ни одного письма с тех пор, как расстался с тобою. И ныне скорбь моя еще усугубилась от того, что ты, зная о намерении общего нашего брата Монтана прийти от тебя ко мне из темницы, не уведомил меня о своем здоровье, ни о том, что с тобою делается. Впрочем, это часто случается с рабами Божиими, особенно с исповедниками Христа. Я знаю — всякий из них, помышляя о венце небесном, не бывает уже внимателен ни к чему мирскому. И я сказал: быть может, ты забыл написать ко мне. Пусть же выскажется пред тобою и нижайший, если буду достоин так называться, брат твой Целерин. Когда и я был в такой же багрянице исповедничества, то помнил о давнишних братьях моих и письмами своими напоминал им, что и я и мои питаем и теперь прежнюю любовь к ним. Но, возлюбленнейший, — омоешься ли прежде оною святою кровию, пострадаешь ли за имя Господа нашего Иисуса Христа прежде, чем дойдет до тебя это письмо (а если оно застанет тебя в живых, то отвечай мне на него; — так да увенчает тебя Тот, Чье имя ты исповедал, а я верю, что если мы и не увидимся в сем мире, то обнимемся в будущем пред Христом), — прошу у господина, молись, да буду достоин и я увенчаться с вашим ликом. Знай, притом, что меня постигло несчастие: и потому день и ночь (один Бог ведает это), помышляя о прежней твоей любви, как будто ты присущ мне, прошу тебя: склонись на мое желание и поскорби со мною о смерти сестры моей, отпадшей от Христа в это гонение. Она, как это нам известно, принесла жертву и тем оскорбила Господа нашего. Дела ее суть виною, что я и в этот радостный праздник Пасхи день и ночь проливаю слезы и, покрытый власяницею и пеплом, в слезах проводил и провожу дни доныне, ожидая помощи от Господа нашего Иисуса Христа и содействия от тебя и тех господ моих, которые будут увенчаны: испроси у них для нее прощение в столь тяжком преступлении. Я вспомнил твою прежнюю любовь, по которой ты вместе со всеми скорбишь о сестрах наших, хорошо тебе известных, то есть о Нумерии и Кандиде, об отпущении им их греха должны заботиться мы — их братья. И я верю, что за покаяние их, за дела, совершенные ими для товарищей наших — изгнанников, от вас сюда пришедших, от которых ты и услышишь о делах их, верю, что Христос дарует им прощение, по просьбе вашей, Его мученики! Ибо я слышал, что и ты достиг до мученического служения. О, как ты счастлив! Ты получил, по желанию своему, то, о чем помышлял и во сне, ты желал быть посланным в темницу за имя Его, и это случилось ныне с тобою, по Писанию: даст ти Господь по сердцу твоему (Пс. 19, 5). И ныне ты соделался над нами Божиим первосвященником (это сознал сам достигший до такого служения). Итак, прошу тебя, господин, и умоляю Господом нашим Иисусом Христом, скажи о том и прочим товарищам твоим, твоим братьям, а моим господам, и проси их (кто бы из вас ни был первый увенчан) отпустить таковый грех тем сестрам нашим — Нумерии и Кандиде. Да, я всегда выговаривал, Бог мне свидетель, и самой Етекузе за то, что она откупалась подарками от приношения жертв и, как кажется, восходила только до места, называемого Триафата, и потом сходила оттуда: она, я знаю, не приносила жертв. Дело их уже заслушано, и предстоятели решили оставаться им на время так, как есть, пока не будет поставлен епископ. Но так как вы все отпущаете вашими святыми молитвами и молениями, на которые мы уповаем, потому что вы други и свидетели Христовы; то я прошу тебя, господин, возлюбленнейший Лукиан, помни обо мне и содействуй моей просьбе. Христос передал тебе оный святой венец не только за исповедание, но и за святость, в которой ты всегда пребывал, будучи примером и свидетелем святых. Предложи же об этом деле всем моим господам, твоим братьям — исповедникам, да получат они помощь от вас. При этом пусть будет известно тебе, господин брат, что не я один прошу за них, но просят и Статий и Севериан и все исповедники, от вас сюда пришедшие, к которым они сами выходили на пристань и помогали им в городе; они послужили шестидесяти пяти и даже доныне заботятся о всех, потому что все живут у них. Но я не должен более обременять святое сердце твое, зная, что ты охотно все сделаешь. Приветствуют тебя Макарий с сестрами своими, Корнелиею и Емеритою, которые радуются славному исповеданию твоему и всех братьев; также Сатурнин, который и сам боролся с диаволом и мужественно исповедал имя Христово, мужественно исповедал и там при истязании когтями, — и он усердно просит о том. Приветствуют тебя братья твои Калфурний и Мария и все святые братья. Знай, что написанное мною относится и к господам моим, твоим братьям, а потому благоволи, пожалуйста, прочитать и им это письмо».

Письмо Лукиана к Целерину.

«Лукиан, господину Целерину, если буду достоин называться товарищ во Христе, желает здоровья.

Я получил, господин, возлюбленнейший брат, твое письмо, которым ты столько одолжил меня, что из-за этого одолжения я почти выходил из себя от радости, — я восхищался, читая это письмо, так давно желанное мною, в котором ты удостоил меня своим воспоминанием и где с такою благосклонностию и таким смирением говорил: «если буду достоин называться братом твоим» — братом человека, который со страхом исповедал имя Божие пред людьми самыми незначительными, тогда как ты, по изволению Божию, исповеданием не только устрашил самого великого змия, предтечу антихриста, но и победил оными речами и словами боготворными, которые, как я знаю, употребляют любители веры и ревнители учения Христова (радуюсь, что с ревностию упражняешься в этом учении). И вот, возлюбленнейший, которого должно считать уже между мучениками, ты благоволил одолжить нас своим письмом, в котором извещаешь о наших сестрах. О, если бы к воспоминанию о них не было поводом такое преступление, ими соделанное. Тогда, конечно, мы не проливали бы столько слез, как ныне. Тебе надлежало знать, что у нас сделано. Когда благословенный мученик Павел был еще в живых, он призвал меня и сказал: «Лукиан! перед Христом говорю тебе, если кто после моего отшествия будет просить у тебя мира, дай во имя мое», да и все, кого Господь удостоил отозвать во время такого бедствия, все мы общим письмом даровали мир всем. Итак, ты видишь, брат, что Павел заповедал мне свою часть и мы подумали о всех, мы, подвергшиеся тогда бедствию, когда приказано было, по повелению императора, умерщвлять нас голодом и жаждою и мы заключены были в двух комнатах, где нас томили голодом и жаждою. Огнь нашего мучения был так нестерпим, что никто не мог бы перенести его; но ныне мы достигли самой славы. И потому, возлюбленнейший брат, приветствуй Нумерию и Кандиду, да будут в мире, по заповеди Павла и прочих мучеников, именно: Басса — в каменоломне, Маппалика    в пытке, Фортуниона. — в темнице, Павла — в истязании, Фортуны, Викторина, Виктора, Ирина, Кредулы, Ирины, Доната, Фирма, Венуста, Фрукта, Юлии, Марциала и Аристона, которые по изволению Божию умерщвлены в темнице голодом. (На днях услышите, что и мы будем их общниками, потому что ныне, когда я пишу к тебе это письмо, исполнилось восемь дней, как мы снова заключены, да и прежде сих осьми дней, в течение пяти дней, мы принимали понемногу хлеба и воды по кружке.) И посему, брат, прошу, когда Господь, как здесь, дарует мир самой Церкви, то, по заповеди Павла и нашему рассуждению, изложивши дело перед епископом и принесши исповедание, да имеют они мир, и не только они, но и те, которых ты знаешь как близких нашему сердцу. Приветствуют вас все мои товарищи. Вы приветствуйте исповедников Господних, которые там находятся с вами и которых ты поименовал в своем письме; в числе их есть и Сатурнин, товарищ мой, с его спутниками, и Махорий и Корнелия и Емерита, Калфурний и Мария, Сабина, Спесина и сестры Януария, Датива, Доната. Приветствуем Сатура, Вассиана и весь клир, Урания, Алексия, Квинтиана, Колонику с семейством и всех, имен которых я и не написал от усталости. Пусть они извинят меня в этом. Желаю здравствовать тебе, Алексию, Гетулику и сестрам. Приветствуют вас мои сестры Януария и София, которых поручаю вам».

Конец формы