Послание к господину Феодору Ивановичу Карпову

Радуйся! Прочитал я твое послание, господин Феодор Иванович, и удивился разногласию твоему в словах, которые изложены тобою нехорошо и неприлично твоему благочестию и разуму, и тому мнению, какое я имел о тебе. Не смущайся, прошу тебя, таким предисловием этого послания, которое составлено необычно, ибо зловредные недуги нуждаются в более сильных лекарствах. Удивился я на тебя потому, что ты имел воз­можность тщательно познать истину из тех неоспоримых доказательств, изложенных святыми мужами, какие содержатся в моем послании к тебе. Ты же не только не мог уразуметь ее, но и с большим увлечением восстаешь против разумения Церкви, вооружившись доказательствами, относящимися к другому и сказанными совсем в другом смысле. Мы предложили тебе мно­жество знаменитейших учителей христианских, которые, так сказать, обнажили пред тобою и явно изобличили обман учения наблюдающих за движением звезд, и далеко отвергают это учение от священной ограды Церкви, так что следовало бы тебе из их святых слов, нами приведенных, вполне научиться истине. Ты же, не знаю откуда, приводишь необычные и отеческими уставами совсем неприемлемые хитрословия лакедемонские, то есть, принадлежащие людям, прославившимся всяким нечестием, приводишь царей Александра и ка­кого то другого безыменного, царствовавшего в Констан­тинополе. На основании этих своих доказательств ты признаешь ложное учение звездочетства необходимым для христиан и очень потребным. Также приводишь на среду и жития святых мужей, имевших много опытов небесных видений. Следовало бы тебе прежде размыслить о том, что эти святые отцы сначала с большим усердием и трудом проходили это учение, затем впоследствии не поленились изобличить лживость его и искоре­нить вполне происходящий от него вред. Не только Косьма (Индикоплов) и Григорий Акрагантийский, но и Василий (Великий), и оба Григория (Назианзин и Ниссий), и Златоуст и, вообще сказать, все те, которые просияли мудростью и святостью, в юности своей упражнялись во внеш­ней учености, пока еще не достигли высочайшей муд­рости, которою можно соединиться с Богом и сподо­биться боговидения,-пока, так сказать, оставались под горой с девятью остальными учениками, как не спо­собные еще вместить совершеннейших видений, и как требующие еще молока, а не твердой пищи, как сказал Павел коринфянам. Когда же достигли совершенного возраста, в который когда и Павел пришел, то отверг все младенческое, тогда и они презрели не только астрологию, как ложную, отлучающую от Бога и привлекаю­щую к стихиям мира сего и наполняющую ум бесчисленными неправыми мыслями, но и прочие излишние науки, которые не могут назидать к благочестию; признав их нечестие и лживость, они всецело устремились к пророческим и апостольским источникам и напоили себя их струями. В справедливости сказанного пусть удо­стоверит тебя великий в богословии Григорий, на которого ты, по-видимому, сильно опираешься, разума же его постигнуть не мог. Если бы ты его вполне понял, то давно отбросил бы любопрение и стал бы заодно с нами за истину. Слушай же его внимательно, что гово­рит он в шестом слове, где дает ответ по поводу своего молчания,-в каком разуме он избрал оное на время. „Хотел я навсегда соделаться мертвым для этой жизни и проводить жизнь, сокровенную во Христе, быть некоторым великим купцем, и на все, что имею, приобрести драгоценную жемчужину, и за постоянное и небесное отдать текущее и влекомое, в чем заключается величайшая и наивыгоднейшая купля для имеющих ум. Но и помимо сего приобретения, я готов уступить это (текущее и влекомое) тем, которые желают престолов (высоких положений), самому же во всю жизнь быть отроком и учеником, пока сладкими словами не смою горькие». Что думается тебе, господин Феодор, о приведенных словах святого Григория? О каком говорит он умерщвлении, и каким он желает умертвиться: чувственным ли, или разумным, или тем и другим? II какое сокровенное во Христе житие желает проводить святой: то ли, о котором ты говоришь, и которое заклю­чается в прекрасном украшении звезд и светил, в доброте неба, в сочетании планет и знаков зодиака, в чудном расположении и расстоянии их, или то, ко­торое посредством исполнения спасительных заповедей и зачатия во чреве, как говорит Исаия, страха Господня, производит очищение ума? Что же такое-текущее и вле­комое, что он отдает за пребывающее и небесное? Имения ли это какие чувственные, или разумные какие нибудь и словесные приобретения? Скажи, если можешь! Что он говорит здесь не об имениях и не о чувственных стяжаниях, но о тех многих и различных научных познаниях, которые он собрал, будучи еще юношей, – это он сам объясняет, говоря, что во всю жизнь же­лает быть отроком и учеником, пока сладкими сло­вами не смоет горькие. Сладкие слова, это-те, которые пророки и апостолы возгласили Духом Святым и оста­вили в своих книгах; горькие же-те, которые еллины оставили в своих сочинениях, как досточтимое и ве­ликое, но в которых скрывается большое нечестие и мерзость. Внешние науки хороши и нужны для челове­ческой жизни, но большая часть из них вредны и скрывают в себе пагубу, которые если бы мы захотели перечислить подробно, то были бы вынуждены написать целую книгу: так много в них лжи и нечистоты! И хорошо святой Григории назвал их „слаными», то есть горькими для разумного вкуса, как отвлекающие далеко от истинной сладости тех, которые неосторожно упраж­няются в них. Удостоверяет эти мои слова толкова­тель его, Никита Сербский говоря так: „пока, гово­рит, смою еллинские учения слезами и духовными сло­вами и догматами». Поэтому он предпочел жизнь Мои­сея и Илии и Иоанна, которая деланием заповедей Господних и зрением сокровенных в священных Божиих книгах таин соединяет с Богом и рачителей сего зрения соделывает друзьями Божиими, –а не созерцанием дивных путей солнца и луны, и светлости звезд, не­бесной красоты, движения и расстояния планет и зодиака, как ты утверждаешь, наслаждаясь повествованиями о видимых тварях и безмерно удивляясь их доброте и правильному движению. Этим ты подаешь повод думать, что не Феодор составил послание, но какой-нибудь дру­гой последователь внешней отверженной мудрости, кото­рый, прикрывшись именем Феодора, сочинил и распространил такое глумление и такую мерзость против истины. Почтив ложную лжеименную мудрость похвалами, он не утерпел, чтобы не назвать ее художеством художеств, мудрствуя и дерзая писать вопреки блаженных Иоанна Златоуста и Августина, из коих первый называет звездозрительное знание неправдою и смущением, говоря, что оно напрасно и неразумно изучается всеми; блаженный же Августин говорит, что оно приобретается при пособии сатаны и посредством тайного общения с диаволом прорицает о будущем, гадая о событиях. Тот же, кто бы он ни был, прекословящий блаженным сим мужам, не только не утерпел, чтобы не назвать эту науку художеством художеств, но придумал и нечто еще более нечестивое и пагубное для своей души. Те похвалы, которыми премудрый Соломон таинственно превозносит истину, божественную и всемирную премуд­рость,-он святотатственно отнес к ложной науке о звездах. Какое же общение света со тьмою? Та премуд­рость, которую Соломон взыскал «невесту привести себе, таибница есть Божия хитрости, и обретательница дел Его. Труды ее есть суть добродетели: целомудрию бо и ра­зуму учит, правде и мужеству, их же потребнее ничтоже есть в житии» (Прем.8:2. 4. 7). О звездочетской же обманчивой мудрости, какова она, мы научились от блажен­ных мужей Василия, Иоанна и Августина, которые утверждают, что она лжива, служит смущением для всех и имеет помощником диавола. Какому целомудрию, какой чистоте или правде и мужеству может научить звездочетская наука, которая ниспровергает все божественные законы, противопоставляя божественному законоположению силу и закон звезд,-и то, что зависит от произволения и самовластия-добродетели и пороки-приписывает переменам звездного течения. Отсюда что иное выходит, как не то, что преблагий Бог есть виновник и творец зла? Ведь звезды суть его творения. Если это так, то каким образом вышесказанные добродетели могут состо­яться течением звезд, когда все люди находятся в зави­симости от силы звезд, и все доброе и злое бывает принудительно, а не по произволению? И если бы я знал, что ты не обременишься множеством высказываемого мною, то все сказал бы тебе подробно относительно восхваления боговдохновенной премудрости, похваляемой Соломоном,-объяснил бы, что она не имеет ничего общего со лжеименною мудростью, которую вы напрасно хвалите, которую не только поборники Христовой Церкви, на которых вы нападаете, правильно осуждают, но и самый первейший внешний философ Платон далеко отгоняет (ее) от общего законоположения философского гражданства, как и сами хорошо знаете, хотя добро­вольно гнушаетесь истиною.

Вы говорите, что никто из царствовавших в древ­ности и из прославившихся военными доблестями ни­чего достохвального не совершил без звездозрительного предуведения и ответа. На этом основании вы определяете, что наука эта необходима, так как она сохраняет и укрепляет в человеческом обществе то, что для него всего честнее, есть то царство. Но в этом оказывается лжецом тот, кто тебе это подсказал, кто бы он ни был. Я даже миную лакедемонян и персов и деяния Александра, как не подтверждающие его доказательств, а предложу деяния пользующегося у них почетом Сципиона Африканского, как наиболее ему известного, о котором пишется в „Деяниях Сципиона». Когда Анивак карфагенянин, которого они по римски называют Аннибалом, покорил Италию, одержал над римлянами знаменитую победу при Каннах, и дела римлян пришли в великое стеснение, то где написано о нем (Сципион), что он, воодушевившись астрологическим предсказанием, пришел в Африку с небольшим войском, оставив Аннибала где-то близ Рима, и там, ратуя храбро против ратников, не остановился, пока не разорил отечество Аннибала-Карфаген, а жителей взял в плен. Не все ли это совершил он мужественным разумом души, воспользовавшись удобным для сего временем-нахождением Аннибала в Италии? Что же Юлий Цезарь, по астрологическим ли предсказаниям и по наблюдению времен проявил величайшую оную храбрость и смелость против галлов, или по своей душевной доблести, по военачальническому искус­ству и по благородству нрава? К тому же и царствовавшие в Риме, которые, как вы утверждаете, все оди­наково держались астрологии, не все обладали храбростью, ратным искусством и мужеством нрава; но предсказа­тели эти были впущены в Рим наиболее слабохарак­терными, которые и сподобляли их чести. Наиболее же доблестные и благороднейшие душею и умом прогоняли таковых не только из Рима, но и вообще из Италии, как чародеев, которые, под предлогом предсказывания царям будущего, опустошали царские сокровища, которых Клавдий кесарь далеко прогнал из Рима и вообще из Италии, как обманщиков и развратителей, а не философов. Философия есть вещь очень священная и, без малого, воистину божественная, ибо прилежно поучает о Боге, о правде Его и о всеобъемлющем непостижимом Его промысле, хотя и не все постигает, как непричастная божественного вдохновения, которое было присуще божественным пророкам, но целомудрие и мудрость и кротость она восхваляет, и всякое другое благоукрашение нравов законополагает, и установляет наилучшее гражданство и, вообще говоря, всякую добро­детель и все доброе вводит во всю вселенную. По этой причине некто из древних сказал: „более благодетельствует мне в этой жизни человек философ, нежели добрый царь». С таковыми нам следует всегда жить вме­сте, как с такими, которые вводят истину и благочестие, и от них заимствовать лучшее и то, что споспешествует нам ко благочестию. Но об этом достаточно.

Итак, следовало бы тебе из того примера, который я привел тебе в первом моем послании, уразуметь истину; ибо не принесла пользы, а напротив погубила астрология Людовика, правителя Медиоланского, которому Амвросий советовал не мудрствовать так относительно успехов и утверждения царей, как будто невозможно без астрологии быть им благополучными. А как этот пример не мог тебя вразумить, то хотя от наших русских благочестивых и приснопамятных великих князей научись истине. И чтобы не продлить слово, не буду говорить о других, а упомяну лишь о великом князе Димитрие Донском, который истребил многочис­ленное воинство безбожного Мамая. Каким содействием звездных гаданий погубил он безбожных? Не боже­ственною ли ревностью он воодушевился и, оградив себя щитом веры, сразился с мучителем и победил его? Кто же из царствовавших у нас после нашего крещения понуждался в астрологах против безбожных татар? Зачем ты так явно и неприлично ратуешь про­тив истины? Зачем смешиваешь то, чего не должно мешать? Одна для благочестивых царей должна быть необходимейшая астрология, это-православная вера во Святую Живоначальную Троицу, и созидаемое на этом твердом основании богоугодное жительство, утверждаемое со всех сторон мудростью о Христе, нелицемерною прав­дою, мужеством душевным и целомудрием чистого жития,-как бы некоторый прекраснейший дом, поддержи­ваемый четырьмя непоколебимыми столпами. Кто всею ду­шею держится этой боголюбезной хитрости, тот никогда ни в чем не ошибется, ибо имеет поборающего по себе «Крепкого во бранех». Как и напротив, презирающие это боголюбезное жительство и ниспровергающие все пре­данное благочестие, ни в чем не будут иметь успеха, хотя бы и самого Сифа и Еноха, которые первые изоб­рели твою астрологию, имели с собою. Где же написано в „Деяниях Александра», которые записаны мудрыми му­жами, достойными Александровой смелости и его разума, что он посредством аристотелевой астрологии в течение тринадцати лет совершал свои славные храбрые дела? Или где видно, чтобы сам Аристотель действовал согласно астрологии? Зачем так явно лжете на доблестных тех и дивных мужей? О Фемистокле же, этом известнейшем вожде, который бесчисленное Ксерксово войско на море и на суше погубил искусными военными действиями и быстротою соображения, где на­писано у Фукидида, чтобы он употребил против персов звездозрительные гадания? Где это есть, скажите нам, и если имеете, дайте нам письменные доказа­тельства, и тогда мы с вами согласимся. А как вы го­ворите, что и те, которые у нас, греков, царствовали, прибегали к астрологам во время военных действий, то, если вы пред всеми окажетесь обманывающими и устрашающими нас, как малых детей, какой тогда останется для вас ответ? Каким способом, скажите, великий царь Константин уничтожил жестокое влады­чество Максентиево, – астрологическими ли советами и преданиями, как вам этого хочется, или вооружившись явившимся ему на небе крестом из звезд с над­писью: „Константин, сим побеждай»? Максентий, кото­рый усердно предан был гаданиям, чародеяниям и астрологическим обманам, держался внутри римских стен, и его, как говорит история, Константин очень боялся по причине его чародеяний. Но, и будучи стесняем этим страхом, он не прибег к астрологии, как вы думаете, но поискал помощи от Бога, сотворшего небо и землю; поэтому и был укреплен писанием (звездным), которое воодушевило его на брань.

Убедили ли мы вас этими доказательствами, или вы еще нуждаетесь в более сильных лекарствах против ваших заблуждений? Но и это сделаем для вас, ради любви. Ибо следует благим побеждать злое, по слову божественного проповедника. Следовало бы вам, о друзья, говорить из святых писаний, а не от своего разума представлять объяснения. Ибо все, что от света происходит, есть свет, и держащегося его направляет на путь непогрешительный. Если же, по вашему, наши цари нуждались в советах астрологов и без их указаний и советов ничего не предпринимали, то каким образом те же цари гражданскими законами определили не учить явно математике? Ибо царский закон говорит об этом такими словами: геометрия открыто пусть препо­дается, а математика осуждается, как вещь запрещен­ная. Слушайте, глухие, смотрите, слепцы! Математика, го­ворит, осуждается, как вещь запрещенная. Цари осуждают ее и далеко отгоняют от своего гражданства, а вы утверждаете, что она необходима для царей, и не сты­дитесь, говоря так явно против истины. Если желаешь узнать, кто суть последователи математики, то послушай Матвея (Властаря), толкователя священных правил, ко­торый говорит тебе ясно так: „последователи матема­тики суть те, которые мудрствуют, что небесные тела имеют владычество над всею тварью, и что от их движения зависят наши дела; астрологи же суть те, ко­торые при содействии бесовском, посредством звезд, угадывают и верят им, как богам». Поняли ли вы из сих немногих слов, какому беззаконию научаются те, которые прилежат математике? Услышь и остальные слова Матвея, и исцелись умом, и перестань нас уко­рять, как возбраняющих тебе учиться сему. Не возбраняем мы учиться, но советуем не скакать через про­пасти и не внимать учениям сверх установленного свя­тыми правилами, то есть, не мудрствовать, что дела на­шего произволения совершаются планетами и чрез действие зодиака, и что ими направляется наша жизнь к добродетели или к порокам, к благоденствию или к злоключениям. И не называйте некоторые дни и часы добрыми, а другие злыми и такими, которых нужно осте­регаться. Все это хулы, взводимые на Создателя нашего, дела которого все «добра зело» и сподобились Его благословения, как свидетельствует Божественное Писание. Не пытайтесь узнать будущее ни по голосу, ни по полету птиц: все это-ухищрения сатанинские и проклято свя­тыми отцами, неповиновение учению которых есть явное отпадение от вечной жизни, ибо сказано: «отметаяйся вас, Мене отметается» (Лк.10:16). Страшно это слово, господин Феодор, и имеющим ум Христов надлежит помнить оное с величайшим тщанием. Но хотя небесные тела и служат, по словам блаженного Иоанна Дамаскина, предвестниками ветров и дождей, отчасти же и браней, то по этому не следует их бояться, как будто они виновны сего, и оставлять нужные дела, ибо они не всегда истинствуют, а большею частью погрешают. Но следует держаться сказанного, что «любящим Бога вся поспешествуют во благое» и, возложив упование на непобедимую силу Христову, делать с помощью Божиею необходимые свои дела. Благословен дом, ска­зал Соломон, который не внемлет соблюдениям, то есть, который не наблюдает дней и часов и не обращает внимания на голоса и полеты птиц. А тех, кото­рые руководятся такими приметами, святые отцы предали анафеме.

Относительно же математических книг-сколько их и каковы они,-об этом говорит тот же Матвей так: так называемых математических книг-четыре: арифметика, мусикия, геометрия и астрономия. Не книги эти правилом запрещено читать, а то, чтобы пользоваться ими превратно и веровать, что наши обстоятельства зависят от движения небесных тел, и пытаться узнать что-либо будущее, как имеющее непременно совершиться по причине такого то и такого движения звезд. Так говорит священный Матвей; правило же он упоминает 36е Лаодикийского собора.

Так как Константин Великий спросил некоторого астролога, по имени Уалента, об участи созданного им города, то вы из этого заключаете, что астро­логическая наука необходима для царей. На это отвечаем, что во-первых предсказание астролога оказалось ложным и неверным, ибо он предсказал пребывание города только в течете 606 лет; город же существует, если считать только время владычества в нем благочестивых царей,–1108 лет; если же прибавить к этому и время после занятия его измаильтянами, то ока­жется 1214 лет. Этим обличается лживость этой хит­рости. И если так было в те времена, когда наиболее процветали науки и учения внешней еллинской премудро­сти, которые достигли у них самой высокой степени, то в нынешние времена, когда вид этого учения, равно как и прочие еллинские науки, совсем погасли и дошли, так сказать, до последнего издыхания, будучи ослаблены силою воплотившегося Бога Слова,-она тем более ока­жется ложною. И об этом, равно как и о многом другом, было также предсказано пророками: «погублю», го­ворит, «премудрость премудрых, и разум разумных сокрыю» (Исаия 29, 14). Павел же яснее взывает, говоря: «где премудр; где книжник; где совопросник века сего; не обуи ли Бог премудрость мира сего»; (I. Кор. 1, 20)? Если же знание это изобличено, как ложное, и Богом показано, как безумие, как говорит Апостол, то значит, что оно уже стало ненужным для благочестивых царей, чтобы, посредством сего узнавать будущее, ибо оно оказалось ложным и безумием у Бога. Во-вторых, утверждаем, что для внешних благочестивых царей нет никакой настоятельной необходимости последовать обычаям древних римских царей. Ибо многие из еллинских обычаев вместе с царями получили право гражданства у благочестивых, так как цари изначала не могли сразу все оставить. И это ясно доказывается тем, что Великий Феодосий долго упрашивал членов синклита, чтобы они приняли веру во Христа и оставили бы поклонение еллинским богам, но не возмог убедить их. Затем он вторично просил их, чтобы они, так как не хотят принять веры во Христа, то хотя согласилась бы отме­нить те расходы, которые установлены по еллинскому обычаю на празднества и жертвоприношения, ибо этим расходом, говорил он, отягощается царская казна, тогда как для содержания войска требуются большие средства. Но и в этом члены синклита его не послуша­лись. Видите ли, как пагубный обычай тогда еще дер­жался между приближенными благочестивых царей. По­этому нет ничего удивительного, если, в силу древнего обычая, по какой-нибудь надобности при них име­лись и астрологи. Но это не продолжалось и при следующих царях, когда самое, царство достигло в совершен­ство возраста и разума о Христе, когда все древние обманы были отвергнуты и установлен благочестивыми царями закон, по которому воспрещено было преподавать народу часть математики, называемую астрологией, в которой излагается учение о гаданиях при рождении, как воспре­щенную святыми отцами. Следовательно, и это ваше до­казательство, как и все прочее, оказывается пустым.

Видите ли, что благочестивое учение Церкви отовсюду огрождено пророками, апостолами, учителями, историей Церкви, писанною как внешними, так и нашими (истори­ками), священными правилами и царскими законами. Поче­му же, презирая собрание стольких и таких великих священных мужей внимаем одному, двум или трем чародеям, как бы апостолам и, последуя их учению, произносим хулы на Бога, выставляя Его творцом зла. Ибо, по вашим словам, мы влиянием звезд насильно вле­чемся в противоестественные пороки, так как знаки зодиака и планеты при рождении нашем определяют вперед наши дела. Слушайте вы, которые говорите, что можно посредством звезд узнать будущее, и ужасни­тесь! Ангелы бесплотные, будучи разумного естества, осияваемые обильно и всегда наслаждающиеся божествен­ными просвещениями, и те ничего более не знают о будущем, как только то, что откроет им Дух Свя­тый. Как же звезды, будучи бездушны по естеству, не­разумны и глухи, могут иметь какую-нибудь силу предуведения, определять жребий для нашей жизни и на­сильно влечь нас к добродетели или порокам? Воистину глухи и вполне неразумны суть-как проповедующие, так и принимающие это учение! Горе великому нашему ослеплению! Но зачем же ты здесь ссылаешься на Гедеона и Давида? А что им было заповедано, того ты не объяснил. Или о них скажешь, что они посред­ством звездных гаданий, полета и пения птиц и других подобных языческих нечестий получили знаменитые те и чудные победы на иноплеменников? К чему же привели и приточное изречение, что когда оскудеет пророчество, тогда рассеются люди? Или вы думаете, что здесь разумеется звездное гадание? И если вы так ду­маете, то воистину исполнилось над вами сказанное: «не познанша ниже уразумеша, во тме ходят» (Пс.81:5), «глаголющеся быти мудри, обюродеша» (Рим.1:22). Ибо и для слепого, как говорит притча, доказательства оче­видны. А как ты помянул о Гедеоне и Давиде, то покажи, где в Писании пишется о них, чтобы они когда-либо и сколько-нибудь внимали гаданиям звезд или птичьим полетам и голосам. Не чрез ангела ли Гедеон получил извещение и, им будучи воодушевлен, истребил многочисленное оное полчище инопле­менников, имея при себе всего только триста воинов? Или явившегося ему ангела ты считаешь за какого то астролога? Также Давид, не чрез вопрошение ли всегда современных первосвященников, которым приказывал брать ефуд, то есть, облекаться в священническую одежду, и вопрошать Бога, повелит ли ему ударить на инопле­менника, и тогда вооружался на них и всегда побеждал, а не к астрологам обращался или к чревовещателям, то есть к бесам, носимым во чреве и дающим ответы, как поступил окаянный Саул, ко­торый чрез это погубил и жизнь свою и царство. Но Гедеон и Давид всегда прибегали к Богу и к Его угодникам, а потому и говорит (Давид) в псалме: «о Бозе сотворим силу: и Той уничижит стужающия нам» (Пс.59:14). Слушайте со вниманием: о Бозе, говорит, должно творить силу, а не по звездам, или по полетам и голосам птиц, как вы превратно понимаете. В чем же заключалась о Бозе сила Давида,-послушай, как он краткими словами излагает тебе это в седьмом псалме, в котором, прося от Бога помощи, чтобы избавиться ему от всех гонящих его, молит Господа помянуть его незлобие, говоря: «Господи, аще сотворих сие, аще есть неправда в руку моею: аще воздах воздающим ми зла» (Пс.7:4–6) и прочее, что там со­держится. Кто имеет руки свои чистыми от всякого убийства и обиды, от лихоимания и похищения чужого, что и означается словами – «аще есть неправда в руку моею», а сердце соблюдает чистым от ярости, зависти и злопамятства, тот и сохраняется Богом свыше: он «не» отпадает «от враг» своих «тощ, душа его» не бывает гонима врагами, «жизнь его» не попирается «в» землю и слава его не будет обращена в прах (там же). Тако­вому все бывает благопоспешно, и он не нуждается ни в гадании звезд, ни в наблюдении за пением и полетом птиц, в чем понуждался окаянный Саул, кото­рый и сам погиб и весь род его. Не так поступил праведный Езекия, но со слезами и сокрушением сердечным прибег к Могущему спасти его от скорби, когда увидел вокруг стен города многочисленное войско супостата. Таковым и нам следует подражать, а не лакедемонянам и римским царям, Александру и персам,-людям, жившим в нечестии. Также следует нам стараться быть мудрыми в божественном писании, по преданию святых апостолов и вселенских учителей, а не ради стыда пред иноземцами, как ты говоришь, искать обучения вредным наукам.

Так как слова мои во всем имеют подтверждение, то я предложу вам еще одно достовернейшее доказа­тельство из путешествий и проповеди божественного апо­стола Петра, описанных последователем его, а затем и преемником его престола в Риме, священномучеником Климентом. Доказательство это следующее: Фавст, отец Климента, как еллин и опытный в астрологии, убеждал Петра и доказывал ему, что нет Божественного Промысла, но что все в жизни зависит от рождения (под известною планетою) и от судьбы, которую римляне называют „фортуною». Когда Фавст множеством доказательств подтверждал свое мудрование, Петр сказал ему: „Если все зависит от рождения, и ты удостоверился, что это действительно так, то ты советуешь мне несогласно со своими убеждениями. Ибо, если вопреки закона рождения нет возможности принять какое-либо мудрование, то зачем ты напрасно трудишься, советуя мне то, чему быть невозможно? Если закон, начертанный при рождении, должен исполниться, то не трудись напрасно, увещевая меня не почитать Владыку звезд, Который если чему не хочет быть, тому быть невозможно, так как всегда подлежащее владеющему по необходимости должно ему покоряться. Я же и мой род от праотцев своих приняли заповедь почитать Бога и не верить рождению, то есть астрологическому гаданию. Поэтому, я не принял твоего совета, тем более, что в астрологии я неопытен. А как я понимаю, скажу тебе: я утверждаю, что все управляется Божественным Промыслом, и каждый по своим делам получит или награду, или наказание. Доказательством же того, что рождение ничего не значит, служит следую­щее: если кто из предстоящих лишен глаза, или имеет руку поврежденную, или хромает ногою, или имеет какой-нибудь другой телесный недостаток, которого врачи исцелить не могут, я же помолюсь Богу и подам ему исцеление. Если это так, то не грешат ли против Создателя всех Бога хулящие Его?» Фавст на это ска­зал: „Разве это хула, чтобы утверждать, что все подле­жат закону рождения?» Петр ответил: „Действительно, так. Ибо, если все человеческие грехи и нечестия и не­чистоты происходят от влияния звезд, как ты утвер­ждаешь, а то, чтобы звезды так действовали, устроено так Богом, так что они бывают совершителями всех зол, то, очевидно, что все совершаемое относится к Нему, как сообщившему звездам силу подчинять всех закону рождения.» На это Фавст сказал: „Действительно, так.»

Что может быть яснее и убедительнее этого доказа­тельства, о премудрейший Феодор? Верховный Апостол сказал, что утверждающие, будто все наши обстоятель­ства зависят от рождения, этим возводят хулу на Бога. (Зависимость от известной звезды) у нас, греков, принято называть „рождением;" (древние) еллины называют это „имармениею», латиняне же-„фатумом» и „форту­ною». Рождением же это называется потому, что, по пустословиям астрологическим, звезды определяют жребий чело­веческой жизни. Отступим же от такого нечестия, если желаем оказаться хвалящими, а не хулящими благого Вла­дыку, и не дозволим себе быть обманутыми льстивыми словами и пустыми мечтами. Этим советом я не запре­щаю тебе обучаться словесным наукам, которые украшают человека Божия, как ты во всем своем послании клевещешь на меня несправедливо. Где найдется, чтобы я что-либо подобное заповедовал тебе, господин Феодор, или когда-нибудь отклонял бы тебя от изучения медицины, или от другого какого-либо философского знания? Но даже и от созерцания небесных светил и от познания их движения и взаимодействия, от чего происходят перемены четырех времен года и состав­ляются для нас месяцы, времена и годы,-и от этого я тебя не отвожу, ибо это нужно для определения значения известного времени. Не от этого я тебя отклоняю, – никак не от этого!-но от излишних и запрещенных священными правилами учений, как отвлекающих мысли верных от веры и от упования на Бога, а приписывающих все звездам и заставляющих оттуда ждать помощи и укрепления. Слушай, что говорит Священное Писание: «Коль благ Бог Израилев правым сердцем» (Пс.72:1). Позаботься же приобрести правость сердца, и тогда будешь иметь Бога споспешником своим во всем и исправляющим дела рук твоих. Ибо «любящим Бога», сказано, «вся поспешествуют во благое» (Рим.8:28). Пра­вость же сердца тогда приобретешь, когда скажешь и ты со Псалмопевцем: «яко возвеличашася дела Твоя, Господи: вся премудростию сотворил еси» (Пс.103:24). Нет в них ничего строптивого или развращенного, ибо вся премудростию сотворил еси. Созданное же в премудрости, все очень хорошо и исполнено Твоей благости, с премудростью же соединена правда, а с ними неразлучная сожи­тельница есть благость. Создав же человека непостижи­мою Своею премудростью по образу Своему и по подобно, то есть самовластным и владыкою, начальствующим над всем, что на земле, Ты украсил его правдою и благостно и, по человеколюбию Своему, предложил ему спасительные заповеди, при соблюдении которых обещал ему жизнь вечную и царство небесное. Но как же Ты будешь признан мудрым, или благим, или праведным, если созданного по Твоему образу, Ты подчинил влиянию звезд, и их насилию, как того хотят изде­вательства лживых звездочетцев? Каким образом, будучи праведным Мздовоздаятелем, Ты тех, которые по своему произволению избирают благое или злое, или приемлешь или отсылаешь, и доброго сподобляешь жизни вечной, злого же лишаешь и этой,-когда и те и другие, против желания, насилием звезд влекутся или направо, или налево? Зачем покорил Ты насильственному влиянию звезд того, которого создал для получения царства небесного? Или потому что мало для него этого земного тела к воспрепятствованию проводить добродетельную жизнь, которой он часто лишается, будучи насильно побеждаем плотскими похотями? И по этому Ты связал его еще сильнейшими насилиями, как будто позавидовал ему в получении вечных благ. И если мы это так признаем, то где Твоя, Владыко, премудрость и правда? Но не попусти мне так мудрствовать, или при­нять что-либо подобное в ум о Твоем неизреченном человеколюбии и о Твоей благости, Владыко! Никогда не допустим того, чтобы Ты был творцом злых дней и часов, ибо Ты один благ и всякого блага виновник. Мы же злы и неблагодарны к Тебе, человеколюбивому Богу и Владыке, и по причине неразумия, бесчисленными окружаем себя злополучиями. Как благополучия, так и злополучия мы сами бываем для себя причиною. Если увидишь, что в уме у тебя обращаются такие разумения, то воистину будешь праведен сердцем и благим ока­жется для тебя Бог Израилев. Если же неправедно раз­бираешь дни и часы, и одни считаешь злыми, а другие- добрыми, и подчиняешь влиянию звезд достоинство самовластия, дарованное тебе Богом, то знай наверно, что «воэмется» от тебя, говоря словами Евангелия, и то, что думаешь иметь (Лк.8:18). Мы из опыта дознали, что только тот сохраняет чистую веру в Бога, кто ника­кого такого учения нисколько не принимает. Многие же несчастные окончательно потонули, низринувшись совер­шенно в это безбожие. Ах, сколько найдешь ты в итальянских училищах и во Франции недугующих этим недугом, которые по страху, чтобы не подвергнуться назначенным папою наказаниям, и против воли при­нуждены бывают скрывать в себе это беззаконие.

Мы же, будучи расположены к тебе любовью духов­ною, написали это, собрав доказательства из боговдохновенных писаний, и как в первом своем послании, так и теперь свидетельствуем об этом, а не для того написали сие, чтобы показать изобилие какой-нибудь своей премудрости, или чтобы такими посланиями отвлечь тебя от изучения словесных наук. Далеко отстоим мы от такого безумия. Но, познав из многолетнего опыта погрешительность науки о движении звезд, мы сочли несправедливым молчать о сем, но предлагаем желающим принять сказанное, о заключающемся в нем зле. Вы же, не знаю, что с вами случилось, проявили нерасположение к нашим посланиям, и нас не поленились неправильно оклеветать, как будто мы стараемся отвести вас от изучения полезных наук, и с великим буйством и безумием обвиняете нас во всем вашем послании, в котором повелеваете нам прилежнее ура­зуметь приводимые вами изречения святых. Но если бы вы говорили что-нибудь полезное и угодное святым, то мы, действительно, были бы весьма вам благодарны и не отказались бы учиться у вас. Теперь же, хорошо ска­занное святыми вы неправильно понимаете и извращаете согласно своему мудрованию, надеясь таким образом оправдать себя в своем заблуждении. Когда же вы уви­дите позор такого своего злоупотребления, тогда восплачете, но, может быть, уже безуспешно. Я же чист от вашей крови, ибо сделал то, что от меня зависело, и после этого пусть никто меня не беспокоит. Здравствуй о Господе и познавай истину!