Слово в неделю православия и в день восшествия на престол Государя Императора Александра Николаевича

Слово въ недѣлю православія и въ день восшествія на престолъ Государя Императора Александра Николаевича [1].

[Сборник слов, поучений, бесед, речей и кратких благочестивых размышлений Преосвященного Августина, Епископа Екатеринославского и Таганрогского. Вильна, 1893] Лишь только свѣтъ Христовъ возсіялъ надъ грѣшною землею, лишь только начала возникать въ родѣ человѣческомъ вѣра во Христа, какъ истиннаго Сына Божія, пришедшаго въ міръ грѣшныя спасти, — злобныя силы ада рѣшились помрачить этотъ свѣтъ, подорвать, или же и совсѣмъ искоренить эту вѣру. Уже самаго Іисуса Христа, не смотря на то, что въ Его жизни и дѣятельности явно и ярко сіяли лучи божественнаго величія, современники называли сыномъ Іосифа-плотника, ядцею и винопійцею, бѣснующимся, сумашедшимъ и, наконецъ, вознесли Его на позорное древо казни, какъ бунтовщика и богохульника, сами не вѣдая того, что дѣлали. Воскресеніе Іисуса Христа изъ мертвыхъ, вознесеніе Его на небо, сошествіе на апостоловъ Святаго Духа, открывшееся въ нихъ и сопровождавшееся необыкновенными знаменіями и чудесами, показали всему міру, кто таковъ былъ отверженный и поруганный имъ мнимый сынъ плотника... И вотъ вѣра во Христа распятаго торжествуетъ; общество послѣдователей, или Церковь Его распространяется съ изумительною быстротою; новыя начала мысли и жизни, возвѣщенныя Іисусомъ, небольшимъ числомъ простыхъ рыбаковъ и дѣлателей палатокъ разносятся по всему міру и не только подрываютъ, но грозятъ и вовсе уничтожить и замѣнить собою всѣ прежнія основы и начала жизни, которыхъ держалось и которыми жило дотолѣ человѣчество. — Но силы ада не дремлютъ; они не хотятъ уступить безъ бою новой божественной силѣ свое владычество надъ міромъ, — противъ Церкви Христовой начинаются жесточайшія гоненія и преслѣдованія. Противъ нея вооружились и фанатизмъ іудеевъ и суевѣріе язычниковъ; вооружились и мудрецы, и невѣжды, и философы, и грубая чернь; жрецы, правители, наконецъ — сама верховная власть, въ лицѣ римскихъ императоровъ. Три вѣка слишкомъ рѣкою лилась кровь христіанская по всему греко-римскому міру, а христіанство отъ этого не только не убавлялось, а только расширялось и, наконецъ, признано и объявлено посподствующею религіею...

Не успѣла еще Церковь Христова заживить свои тяжелыя раны, не успѣла еще вдоволь насладиться дарованнымъ ей миромъ, какъ, по дѣйствію тѣхъ-же враждебныхъ ей силъ, она должна была снова вступить въ борьбу, и притомъ не съ внѣшними уже врагами, а такъ-сказать съ своими домашними. Въ нѣдрахъ ея явилось много людей, которые, по разнымъ побужденіямъ и съ разными цѣлями, снова подняли вопросы и завязали споры о томъ, кто таковъ — Основатель христіанства. Если Онъ — Сынъ Божій, то въ строгомъ-ли и собственномъ смыслѣ, или же въ иномъ какомъ-либо, — Богъ-ли Онъ по самой своей природѣ, или же Онъ — человѣкъ по природѣ и только за его жизнь и заслуги, оказанныя человѣчеству, ему дано божеское достоинство? Если Онъ — Богъ по самой своей природѣ, то какъ примирить это съ представленіемъ о единствѣ Божіемъ, — какъ мыслить о Его отношеніяхъ къ Богу Отцу, — какъ примирить это и съ тѣмъ, что Онъ былъ человѣкомъ, во всемъ, по-видимому, подобнымъ намъ и даже былъ распятъ и умеръ? Можетъ-ли Богъ стать человѣкомъ; а если можетъ, то нужно-ли это было и — для чего? Да и какъ представить въ одномъ лицѣ соединеніе двухъ природъ, такъ безмѣрно различныхъ и отличныхъ одна отъ другой? Рядомъ съ этими и другими вопросами о Сынѣ Божіемъ были подняты подобные вопросы о Святомъ Духѣ — третьемъ лицѣ Божественныя Троицы, и о другихъ соприкосновенныхъ предметахъ, касающихся христіанскаго вѣроученія, нравоученія, богослуженія. Для рѣшенія всѣхъ этихъ вопросовъ представители Церкви, т. е. пастыри и учители ея, собирались вмѣстѣ, составляя изъ себя такъ-называемые помѣстные и вселенскіе соборы, и съобща рѣшали спорные вопросы, сообразуясь во всемъ съ словомъ Божіемъ, древнимъ преданіемъ церковнымъ и, наконецъ, съ естественными требованіями здраваго смысла, — конечно, гдѣ и сколько это было нужно и возможно. Много, безспорно, требовалось отъ нихъ при этомъ ума и силы воли, много ревности по истинѣ, много терпѣнія и самоотверженія, — и всего этого доставало у нихъ съ избыткомъ, хотя многимъ изъ нихъ пришлось и душу свою положить за истину Христову, защищая и уясняя ее противъ враждебныхъ ей, или же только не понимающихъ и извращающихъ ее партій. Такая внутренняя борьба, сопровождавшаяся при томъ всегда взаимною враждою и ожесточеніемъ борющихся религіозныхъ партій, продолжалась въ Церкви болѣе пяти столѣтій, и плодомъ ея явилось строгое и точное опредѣленіе православнаго христіанства. Ученіе, принятое и утвержденное седьмю вселенскими соборами, стало теперь называться православнымъ, т. е. правильнымъ, или истиннымъ ученіемъ христіанскимъ, а ученіе, отвергнутое на соборахъ, какъ ложное и опасное, стало называться еретическимъ.

Послѣднею ересью, съ которою много и долго пришлось бороться древней Церкви, было иконоборство, т. е. отверженіе почитанія св. иконъ; наконецъ, и эта ересь съ Божіею помощію была отвергнута и иконопочитаніе возстановлено, сперва въ 786 году, въ Никеѣ, на 7-мъ вселенскомъ соборѣ, а потомъ второчно въ 842 году, въ Константинополѣ, на помѣстномъ соборѣ. Въ послѣдній разъ это случилось около времени Великаго поста. Въ первое воскресенье этого поста, патріархъ со всѣмъ освященнымъ соборомъ и клиромъ константинопольскимъ, въ сопровожденіи Императрицы съ ея малолѣтнимъ сыномъ, сената, войска и безчисленнаго множества народа, совершилъ крестный ходъ по улицамъ и за стѣнами города. На обратномъ пути шествіе остановилось у главныхъ городскихъ воротъ, водворилась тишина, и священный соборъ, торжественно провозгласивъ многолѣтіе всѣмъ ревнителямъ и поборникамъ православія, а почившимъ въ борьбѣ и подвигахъ за оное — вѣчную память, изрекъ, затѣмъ, анаѳему, или осужденіе и отлученіе, не только на иконоборцевъ, но и на всѣхъ прежнихъ еретиковъ и отступниковъ отъ православія, осужденныхъ уже вселенскими соборами. Такимъ образомъ это было славное празднество, или торжество православія; положено было и на будущее время — вспоминать это торжество и воспроизводить его каждый годъ, въ первое воскресенье великаго поста. Предки наши, принявъ изъ Константинополя святую православную вѣру, вмѣстѣ съ нею приняли и это празднество православія; — и вотъ мы нынѣ совершаемъ оное.

Но празднуя торжество Православія, какъ сыны Церкви православной, мы въ нынѣшній-же день, какъ сыны государства русскаго, празднуемъ начало 22-ой годовщины славнаго и въ высшей степени благодѣтельнаго царствованія возлюбленнѣйшаго царя нашего, Государя Императора. Знаменательно и въ высшей степени поучительно совпаденіе этихъ двухъ торжествъ въ одинъ день! Православіе именно есть та божественная сила, которою создалось, окрѣпло и возвеличилось русское государство. Это такая общеизвѣстная истина, что и не требуетъ для себя нарочитыхъ доказательствъ. Кто хоть немного знакомъ съ исторіею Руси, тотъ знаетъ, чѣмъ было для нея православіе во всѣ эпохи ея свыше-тысячелѣтней жизни, — знаетъ, что именно въ православіи Церкви русской лежалъ залогъ благоденствія, могущества и величія государства русскаго, — что не будь Русь православною, ея исторія, ея судьба была-бы совсѣмъ иною... Эту истину сознаетъ и весь народъ русскій, хотя, конечно, не всегда достаточно ясно и отчетливо: онъ любитъ называть свое отечество по преимуществу Русью православною, и слова русскій и православный для него означаютъ одно и тоже. Эту-же истину, безъ всякого сомнѣнія, сознаетъ — и даже больше чѣмъ кто-либо другой — и Самъ Благочестивѣйшій Государь нашъ. Ее Онъ высказалъ 21 годъ тому назадъ, въ первомъ царственномъ словѣ своемъ, обращенномъ къ народу, т. е. въ Высочайшемъ манифестѣ своемъ, при восшествіи на прародительскій престолъ [2]. Ею-же, этою мыслію, Онъ, безспорно, руководился и доселѣ руководится во всѣхъ благихъ дѣйствіяхъ и начинаніяхъ своихъ, во всѣхъ тѣхъ великихъ реформахъ и преобразованіяхъ, которыя совершены и еще совершаются и будутъ совершаться, по Его державному слову, въ нашей общественной и государственной жизни, къ нашему благу и счастію.

Какой-же урокъ для себя извлечемъ мы, братіе, изъ сегоднешнихъ нашихъ двухъ торжествъ и изъ сказаннаго сейчасъ по поводу ихъ? — Урокъ этотъ, кажется, ясенъ самъ собою: — нужно хранить православіе, какъ зѣницу ока, какъ самую дорогую святыню, завѣщанную намъ Спасителемъ нашимъ; въ частности — нужно усвоять себѣ православіе умомъ, любить сердцемъ, проводить его въ жизнь, осуществлять въ дѣятельности. Это необходимо намъ и какъ гражданамъ, и для счастія земнаго, временнаго, и для блаженства небеснаго, вѣчнаго. Урока этого никогда не слѣдуетъ забывать — и не нѣкоторымъ только лицамъ и не въ здѣшнемъ только краѣ, но всѣмъ и повсюду православнымъ. Враждебныя православію силы не успокоились и послѣ временъ иконоборства и продолжаютъ воевать противъ Церкви Христовой даже до нынѣшняго дня. Въ то самое время, когда любезное отечество наше просвѣщалось св. крещеніемъ и утверждалось въ истинахъ православія, западная половина Церкви Христовой, по начинанію Церкви римской и потомъ подъ ея преобладающимъ вліяніемъ, начала отпадать и скоро совсѣмъ отпала отъ живаго союза съ древнею Церковію вселенскою и образовала собою такъ-называемую римско-католическую церковь, во многомъ уклонившуюся отъ духа и завѣта истинной Церкви Христовой. Затѣмъ, съ 16-го вѣка, отъ римско-католической церкви начали, въ свою очередь, отпадать различныя части ея, и подъ общимъ именемъ протестантства и реформатства образовали собою особыя христіанскія общины, въ которыхъ только и осталось отъ древней Церкви, что вѣра во Христа. Наконецъ, и эта вѣра во Христа сильно потрясена въ послѣднее время, по дѣйствію тѣхъ-же враждебныхъ ей силъ: изъ нѣдръ протестантства не замедлило выйти, какъ и теперь еще выходитъ, множество людей, которые въ слухъ всего христіанскаго міра проповѣдуютъ, что Іисусъ Христосъ былъ сынъ Іосифа и Маріи, гуманнѣйшій человѣкъ, но большой мечтатель, — что Онъ умеръ на крестѣ, но не воскресъ, — что проповѣданная Имъ религія и основанная Церковь уже отжили свое время, что пора уже просвѣщенному человѣчеству отречься отъ имени христіанскаго и создать себѣ новую, лучшую религію. Люди эти пошли даже гораздо дальше евангельскихъ фарисеевъ, саддукеевъ и книжниковъ: они отвергли не только Іисуса Христа, но и возвѣщеннаго Имъ Бога Отца, поставивъ на мѣсто живаго Бога слѣпую матерію, или-же бóльшею частію — самихъ себя, самаго человѣка... Ученіе этихъ поклонниковъ матеріи и самообожателей заходитъ нерѣдко и къ намъ и выдается здѣсь, какъ послѣднее слово науки, долженствующее пересоздать міръ; въ сущности-же оно весьма древнее ученіе, ученіе исконнаго человѣкоубійцы и отца лжи, который еще прародителямъ нашимъ внушалъ оное: только послушайте меня и будете яко бози... Будемъ-же, братіе, гнать отъ себя прочь это богохульное и богопротивное ученіе и стоять твердо въ ученіи Христовомъ, въ ученіи православномъ. Созижду Церковь Мою и врата адова не одолѣютъ ей (Матѳ. 16 18), сказалъ нѣкогда Іисусъ Христосъ, а Іисусъ Христосъ вчера и днесь, Той же и во вѣки (Евр. 13, 8) и слово Его непреложно: небо и земля мимоидетъ, словеса-же Его не мимоидутъ (Матѳ. 24, 35). Аминь.

(«Воскресное Чтеніе» 1877 г. № 6).

Примѣчанія:

[1] Произнесено въ Виленскомъ каѳедральномъ соборѣ 19 февраля 1876 г.

[2] Вотъ слова манифеста, сюда относящіяся: «наконецъ-и сіе есть первое живѣйшее желаніе Наше — свѣтъ спасительной вѣры, озаряя умы, укрѣпляя сердца, да сохраняетъ и улучшаетъ болѣе и болѣе общественную нравственность, сей вѣрнѣйшій залогъ порядка и счастія.

Источникъ: Сборникъ словъ, поученій, бесѣдъ, рѣчей и краткихъ благочестивыхъ размышленій Преосвященнаго Августина, Епископа Екатеринославскаго и Таганрогскаго, съ портретомъ автора и его автографомъ. — Изданіе Протоіерея Пречистенскаго Собора Александра Гуляницкаго. — Вильна: Типографія И. Блюмовича, 1893. — С. 58-63.