Голубцов С. Первый московский процесс 1922 года по делу «церковников».

Известно, что жестокая засуха 1921 года вызвала сильнейший голод в 34 губерниях России, который привел к смерти около миллиона человек. Летом того же года был организован «Всероссийский комитет помощи голодающим» (ПОМГОЛ) во главе со Святейшим Патриархом Тихоном (в результате переговоров с ним большевиков через посредничество А. М. Горького)2.

Однако большевистский ЦК имел свои цели. 27 августа ПОМГОЛ декретом ВЦИК был распущен, деньги, им собранные, были конфискованы. Вместо него при ВЦИКе была создана «Центральная Комиссия помощи голодающим», обратившаяся в декабре 1921 г. к Патриарху Тихону с призывом о пожертвованиях. 19 февраля 1922 г. Патриарх издал новое воззвание к приходам и пастве – жертвовать любые драгоценные церковные вещи, не имеющие богослужебного употребления3.

Однако после резких выпадов в правительственных газетах в адрес Церковного священноначалия, 23 февраля ВЦИК издал декрет «Об изъятии церковных ценностей»4. Появление его вызвало новое послание Патриарха от 28 февраля, в котором говорилось, что декрет от 23 февраля, призывавший изымать из храмов все ценности, как и (само изъятие священных сосудов (хотя бы и через добровольное пожертвование), является святотатственным актом.

Архиепископ Никандр (Феноменов)5, назначенный – после смерти митрополита Крутицкого Евсевия (Никольского) (умер 18 января 1922 г.) – патриархом Тихоном на Крутицкую кафедру (вероятно это произошло в начале февраля) провел с благочинными г. Москвы два собрания – 27 февраля и 7 марта. На втором из них было зачитано и обращение («воззвание») Патриарха (от 28 февраля), затем распечатанное – с целью оповещения прихожан и переданное благочинным – для раздачи по одному экземпляру на приход.

Во многих храмах это вызвало приходские собрания, на которых принимались резолюции с требованием замены церковных сосудов эквивалентными по весу драгоценными украшениями, либо вообще отмены этого декрета.

Между тем по всей стране началась кампания по изъятию церковных ценностей, она вызвала возмущение верующих, переходившее иногда в столкновения с членами комиссий по изъятию, оканчивавшиеся арестами и расстрелами верующих подоспевавшими на помощь комиссиям красноармейцами. Всей стране стало известно кровопролитие в Шуе.

19 марта Лениным было составлено совершенно секретное письмо членам ЦК, в котором он предлагал провести кампанию по изъятию церковных ценностей в фонд партии и государства под предлогом спасения от голода миллионов крестьян. При этом он потребовал провести изъятие с наибольшей решительностью и самым жестоким подавлением сопротивления со стороны духовенства, чтобы «они не забыли этого в течение десятилетий», и заявил, что «чем больше... удастся нам по этому поводу расстрелять, тем лучше». Поэтому во многих случаях изъятие с провокационной целью проводилось весьма кощунственным способом. Это вызывало и стихийные протесты и организованное сопротивление на отдельных приходах, особенно в Москве, чему предшествовало во многих случаях обсуждение ситуации на приходских собраниях.

Так, члены приходской общины церкви святителя Николая в Гнездниках направили во ВЦИК протест против декрета от 26 февраля 1922 г. об изъятии церковных ценностей, имеющих и богослужебное значение; здесь, в частности, говорилось: «...считаем долгом сохранить все священные предметы, перешедшие к нам от наших предков, в которые они, наши предки, сооружая их, вложили свои радости и горести...» (Д. 102а. Л. 108).

Не только моральная сторона изъятия церковных ценностей, но и юридическая неправомочность декрета подвергались резкой критике со стороны православных верующих. Об этом свидетельствует обращение во ВЦИК, принятое общиной верующих Ш-го отделения Замоскворецкого сорока: «...в Циркуляре Наркомюста6 к Декрету об отделении Церкви от государства и школы от Церкви (№ 18 Собр. Узаконений и Распоряжений Правительства 1918 г.) во 2-й статье говорится, что все вещи, долженствующие обслуживать известный религиозный культ, никоим образом не должны подлежать изъятию ... – вот каким образом основной Декрет защищает религию и религиозные чувства верующих.

Декрет [же] от 26 февраля 1922 г. разрешает Совдепам брать из церкви все драгоценности, которые не имеют прямого отношения к исполнению религиозных обрядов культа. Из этого последнего явствует, что Декрет от 26 февраля 1922 г. расширяет права Совдепам в разрез основного Декрета, ибо не упраздняет и не отменяет ни одной статьи последнего ... что не допустимо (с правовой точки зрения) <...> Кроме того, Декрет от 26 февраля 1922 г. не объясняет, как равно и правительственных сообщений нет и не было, как драгоценности будут реализованы <...> Наше Правительство должно было выяснить (потребное) количество ценностей на удовлетворение этой нужды, не прибегая к изъятию...» (ЦГАМО. Ф. 5062. Оп. 3. Д. 102).

Но послушные «вождю мирового пролетариата» ГПУ, НКЮ, МЧК и Ревтрибунал вершили свое дело: ГПУ, пользуясь мельчайшими предлогами, арестовало с конца марта до середины апреля большую группу священников и мирян, оказавшихся возле тех храмов, изъятие ценностей в которых вызвало возмущение верующих. В некоторых церквах прихожане были созваны колокольным звоном, что особенно обеспокоило «органы».

Из священников в первую очередь были арестованы и предстали перед следствием те, кто присутствовали на благочинническом собрании, проведенном 7 марта управляющим Московской епархией Крутицким архиепископом Никандром; именно здесь было прочитано воззвание Святейшего Патриарха Тихона в связи с изъятием церковных ценностей.

Так, 22–23 марта были арестованы протоиереи: Виктор Кедров (председатель Епархиального совета г. Москвы), Василий Вишняков, Христофор Надеждин, Сергий Фрязинов, а также иеромонах Макарий (Телегин), несколько мирян, в том числе Ефимов, Чернов, Брызгалов и др.

3–5 апреля – протоиереи и священники Василий Соколов, Сергий Розанов, Павел Лепехин, Петр Никольский, Дмитрий Крючков и другие лица, в том числе Варвара Брусилова, оказавшаяся самой смелой из всех подследственных.

8 апреля – благочинные протоиереи Александр Добролюбов, Александр Заозерский, Николай Поспелов, Борис Забавин, ректор Московской Духовной Академии Анатолий Орлов и другие лица. За четыре с лишним года репрессивный аппарат ГПУ научился работать как хорошо отлаженная машина.

Весьма малограмотными «следователями» (в частности М. Туляковым) на стандартных бланках предписаний выписывался типовой ордер (орфография подлинника сохранена):

ордер

на обыск и арест гражданина ... (фамилия, имя, отчество) проживающего ... (адрес)

от имени ... (начальника Секретного отдела М. Ч. К.), обвиняемого: в гитации против постонов[ления]... об изятий цирков [ных] ценностей].

Примечание: забрат всю пириписку, касающию его обвенения7

Сразу же или в ближайшие дни после доставления на Лубянку арестованные подвергались протоколируемым допросам.

Из показаний от 23 марта 1922 г. священника Фрязинова8: «...Как благочинный 1-го отделения Зам[оскворецкого] сорока – я был на собрании у арх[иепископа] Никандра вместе с другими благочинными (март, числа не помню), на котором нам было читано воззвание Патриарха Тихона с указанием, что д[олжно] его сообщить по церквам. Через день приблизительно экземпляр воззвания был прислан ко мне для размножения его по церквам; но я этого не сделал.

Вслед за этим прислано мне 19 экземпляров для каждой церкви. Эти экземпляры и были мною розданы.

14 марта состоялось собрание [благочиннического округа] по вопросу помощи голодающим, на котором по обязанности [я] председательствовал. Был прочитан декрет [СНК] и послание Патриарха... Обсуждалось предложение гражданина] Брызгалова о закладе церковных] ценностей] с тем, чтобы сумма была внесена...» (это предложение в конце концов не было признано реальным, хотя и не было отвергнуто – С. Г.).

Далее в протоколе идут слова Фрязинова, подчеркнутые, видимо, следователем: «...в нашем храме ввиду участившихся случаев ограбления храмов, мною нек[ото]рые сосуды были спрятаны в самом храме...»

«...В дальнейшем я обратился к Собранию с воззванием об оказании немедленной реальной помощи голодающим в виде том, как она оказывается в нашем приходе, где, для начала, храм и приход взяли на прокормление 6 детей из голодающих стран в возрасте 5–6 лет. Это предложение было единогласно принято. Никаких протестов от благочиния в силу этого собрания не могло поступать...

Я как священник уже воздерживался от произнесения проповедей в последние воскресные дни, опасаясь каких-либо кривотолков, так как один раз уже пострадал, думаю, из-за них. С 19 августа 1918 г. по 17 апреля 1919 г. я содержался в Б[утыр]ках9 без всякого допроса, если не считать вопросов «в чем я виноват», и без суда я был освобожден. С тех пор я д[олжен] был научиться осторожно относиться ко всяким вопросам и если раньше вел занятия по Закону Бож[ию], то после освобождения эти занятия прекратил.

[P. S.] ... От кого получены послания Щатриарха] [?]. – Я думаю из первоисточника, ко мне их принесла монашенка ... Их я роздал через благочиннического рассыльного...

[Подпись]: С. Фрязинов

Снимал протокол следователь А. Казанский

(Д. 102а. Л. 5–7)

[2 P. S.] ... На собрании благочинных никто из нас, благочинных, не возбуждал вопроса о невозможности оглашения воззвания. Лично это воззвание я не считаю контрреволюционным], но думаю, что ссылка на каноны не совсем верно истолкована. [Это] я разобрал лишь дома. Я лично получил 19 экземпляров воззваний и роздал их 18 приходам своего благочиния. Причем в церкви у Николы Кузнецкого св[ященника] Померанцева10, у Троицы Вишняков [в Вишняках] свящ[енника] Страхова11, думаю, что еще в двух-трех церквах эти воззвания не были прочитаны.

[3 P.S.] ...Мне думается, что текст Воззвания был выработан у Святейшего, но кто именно вырабатывал, мне не известно <...> Авенир Полозов в 1918 г. состоял священником [храма] Казанской [иконы] Божией Матери, что на Якиманке. Того Полозова12, что у Святейшего, я не знаю...» (Д. 102а. Л. 5–7).

Позднее, 17 или 18 апреля, С. И. Фрязинов, брошенный в общую камеру, после допроса, имевшего место 25 марта, направил своему следователю просьбу отпустить его для лечения от нарывов, которыми он покрылся в камере, и от боли, от которой он не спал уже трое суток. Перевязку ему делали одним и тем же бинтом. Его просьбу вряд ли удовлетворили (Д. 1026. Л. 179).

1 Христофор Надеждин, протоиерей, настоятель церкви Иоанна Воина на Якиманке, на допросе 4 марта, объясняя церковное название наступающего воскресения – недели Православия, сказал, что «непослушание Церкви приводит к бедствию и гневу Бога, что и наблюдается в современной жизни ... народ так погряз в грехах, что на него справедливо грядет Суд Божий в виде предполагаемого изъятия церковных вещей и в том, что эти вещи могут не попасть в руки голодающих...» Агент сыска записал это по-своему, обвиняя о. Христофора в «произнесении проповеди контрреволюционного характера»13.

Надеждин не признал себя виновным и отказался назвать, через кого получил послание Патриарха Тихона. «...Ко мне пришел незнакомый мне молодой человек, – сказал он, – и принес несколько экземпляров воззвания Патриарха Тихона, которые я и разослал по церквам; позднее этот же молодой человек принес два экземпляра протеста во ВЦИК».

Вишняков Василий Павлович, протоиерей, показал 24 марта:

«7 марта с.г. было собрание благочинных у Высокопреосвященного] Никандра, на коем было сделано сообщение о том, что все приходы... по смыслу обращения Патриарха, не могут своей волей выдать церковные ценности, [не] подвергая себя отлучению от Церкви. Предложено было сделать [поставить] и в самих приходах этот вопрос на обсуждение.

12 марта я был приглашен ... на приходское собрание в Спасской церкви после поздней обедни в 1 час дня. Как благочинный я был председателем и докладчиком и поставил вопрос об изъятии церковных ценностей на голосование, причем предварительно было прочитано обращение Патриарха к верующим. Собрание единогласно вынесло постановление добровольно ценности не отдавать <„.> Что касается меня, то я как священник Православной церкви, обязан повиноваться высшей церковной власти в лице Патриарха и в случае неповиновения буду извержен из сана...» (Д. 102а. Л. 198–199).

Виктор Иванович Кедров, протоиерей, на допросе 25 марта заявил, в частности (в связи с упоминанием следователем о его прошлой судимости): «...теперь свечной завод не имеет к Епархиальному] Совету никакого отношения ... я там не пайщик и в заводском деле ничего не понимаю...

В Епарх[иальном] Совете никаких дел по изъятию церковных ценностей не было, кто составлял ... воззвание, не знаю; так как оно исходит от Патриарха, то думаю, что он писал его сам <...> Мой личный взгляд на изъятие церковных ценностей таков: имея в виду ужасающие картины голода и все увеличивавшиеся, а с другой стороны – канонические постановления, на которые ссылается Патриарх, вначале я был поставлен в тупик пред вопросом: «можно или не можно»; взяв [?] в руководство Св. Писание и пересмотрев каноны, а также и исторические примеры (Златоуст, Авраамий Палицын), я теперь полагаю, можно пожертвовать ради такого великого несчастья этим, за исключением разве вещей сакраментального характера. А кому они дороги [тем], думаю, власть позволит заменить предметами, равными по весу и цене. А по вопросу о предметах сакраментального характера должно быть преподано благословение Патриарха...» (Д. 102а. Л. 114–185).

Ефимов Евгений Николаевич14 показал, что «12 марта в церкви Воскресения в Кадашах состоялось общее собрание прихожан по вопросу изъятия церковных ценностей. Собрание было многолюдно, присутствовал причт местной церкви...

Председателем собрания был избран я ... Мною было открыто собрание и прочитано Постановление ВЦИК и Послание Патриарха.

Мною было предложено высказаться. В ответ раздался общий голос – «не выдавать». Тогда мною было указано, что этого делать нельзя, ... нельзя потому, что, во-первых, эти предметы – народное достояние, находящееся лишь в пользовании верующих, во-вторых, это было бы сопротивлением власти, которая не соответствует духу православной религии. Единственно, что, на мой взгляд, можно, – это просить орган, издавший это Постановление, отменить его. Но так как изъятие предположено для нужд голодающих, то наша просьба должна сопровождаться чем-нибудь реальным в этом отношении...

Считаю Постановление ВЦИК об изъятии церковных ценностей вполне закономерным»15.

Соколов Виктор Иванович, настоятель храма Николы в Гнездниках, на допросе 4 апреля показал: «...воззвание Патриарха по распоряжению духовных властей читалось мной в церкви ... после службы, молящихся было мало, и никаких рассуждений ... не было ... [Оно] было получено от благочинного, прихожанам в руки не давалось, благочинный – протоиерей Николай Поспелов при ц[еркви] Воскресения на Овражках в Брюсовском переулке <...> На общем Приходском собрании ... решили письменно просить ВЦИК о том, чтобы церковные ценности, особенно важные и необходимые для культа, не отбирались, а были бы взяты только другие ценности ... Решение это не казалось преступным, потому что думали, что просить никогда не запрещалось <„.> Бумага [прошение]... покрывалась подписями присутствующих. Но некоторые ушедшие до окончания собрания изъявили желание подписать бумагу после, на дому. Это не представлялось незаконным ... Поэтому бумагу подписывать взял и Черненко в свой дом жильцам...»16 (Д. 102а. Л. 103).

Никольский Петр Петрович, священник Тихвинской церкви, что находилась в Лужниках, показал, в частности, что, получив воззвание Патриарха, собрал собрание, где было решено просить гражданскую власть отменить свое постановление и разрешить приходу непосредственно оказывать помощь голодающим под контролем советской власти.

Потом он организовал сбор подписей в Лужниках (ст. Потылиха) и по берегу (Москвы-реки), что, собственно говоря, и усугубило его вину в глазах Трибунала (Д. 102а. Л. 32–33).

Орлов Анатолий Петрович (ректор МДА, второй священник из храма Казанской иконы Божией Матери на Калужской заставе) арестованный 8 апреля, на первом допросе 8 апреля заявил: «Во время богослужения в церкви мне один из членов Приходского совета – не помню, кто именно, – передал один экземпляр воззвания Патриарха Тихона. В этот же день во [на] всенощной в церкви Казанской Божьей Матери я прочел это воззвание прихожанам, но обсуждения [не было] и проповеди не говорил. На другой день по желанию членов Приходского совета было созвано собрание Приходского совета. Председательствовал я; Розанов, священник [настоятель], также присутствовал.

Не помню точно, кто именно, кажется священник Розанов, прочел Воззвание, и собрание приступило к обсуждению вопроса и после постановило обратиться во ВЦИК с петицией, с просьбою оставить при церкви священные сосуды. Я также придерживался этого взгляда. Петицию составляли сообща, и была ли она подписана и отправлена [далее два слова неразборчиво] – я не знаю. Сам я не подписывал...

Прочитал. Анатолий Орлов [подпись]»

Арестованный настоятель храма Параскевы Пятницы в Охотном ряду протоиерей Александр Заозерский, как и почти все подсудимые, на допросе виновным себя в контрреволюционной агитации против изъятия церковных ценностей не признал. Сказал только, что читал в храме послание Патриарха Тихона. Но через кого получил текст послания и текст протеста во ВЦИК, назвать отказался: «Ко мне пришел незнакомый гражданин и принес несколько экземпляров воззвания Тихона и текстов протеста, то число, которого хватило на все церкви моего благочиния. Все воззвания Патриарха и текст протеста я разослал по церквам по долгу своей службы, подчиняясь распоряжению высших церковных властей...»17

В отношении настоятеля храма Николы Явленного на Арбате протоиерея Александра Федоровича Добролюбова в МЧК поступил следующий машинописный донос, который значится как «Доклад по поручению 475/С. А.18от 7. IV. 22 г. за подписью какого-то сексота «Р» 108, следующего содержания:

«Довожу до сведения, что 7 апреля в ц[еркви] Николая Чудотворца на Арбате литургию служил священник Добролюбов А. Ф., произнесший проповедь о благовещении, в конце которой указал, что ... перед этим днем наш храм ограбили, содрали ризы со всех икон, забрали кресты, евангелие и чаши, заявились как бандиты, грязными руками срывали с икон ризы, осквернили весь храм, пришлось за ними очищать грязь и производить водосвятие.

...Вы должны [вознести] молитву Господу, чтобы Бог смел их с лица земли, как было с Вавилоном. Верующие [,] буржуазия [,] спекулянты были довольны и рады этой проповеди...» (Д. 102а. Л. 447).

Указывались свидетели: Александров Афанасий Иванович и протодиакон Громов Николай Николаевич.

В протоколе допроса от 15 апреля Добролюбов решительно отрицал написанное в докладе, – по его словам, в проповеди, произнесенной после ранней обедни, он сказал, что следует верить в «Промысл Божий, ведущий к лучшему и, сделав исторический обзор русского благочестия, вкравшегося в массы, благодаря, может быть, бытовым условиям ... [проявлявшегося] во внешности, в обрядности, в украшении храмов, икон ... [указал на то, что] не обращалось внимание ... на внутреннее, нравственное преобразование и усовершенствование, благодаря чему в русском народе постоянно царили жестокость и грубость нравов, суеверие, пьянство, распущенность, леность ... хитрость, обман, воровство, – и все это при наружном лишь благочестии...» (Д. 102а. Л. 450).

Что касается сравнения с Вавилоном и тому подобного, то Добролюбов добавил, что «...в нашей церкви два священника и что проповедь за поздней обедней произнес священник Василий Александрович Соколов ... Хотя я лично не слышал [ее], но я слышал от других, что проповедь его была именно подобного содержания. Более добавить ничего не могу.

Показание мое записано лично» [Подпись Добролюбова].

Показания свидетелей Александрова и Н. Н. Громова, а затем и самогоВасилия Соколова записаны, похоже, все одним почерком, то есть рукой следователя.

Показание гр-на Александрова – краткое и весьма корректное в отношении священника Соколова, который якобы сказал, что «изъятие произошло хорошо, никак [не как] в других храмах, что забрали у нас сосуды и теперь нет [второго?] сосуда, что храм он после изъятия (Д. 102а, Л. 451) осве[я]тил. Больше я ничего не слышал, так как плохо слышу, да и вообще далеко стоял. Больше показать ничего не могу.

Прочитано. Александров Афанасий» [личная подпись] (Д. 102а, Л. 451).

Диакон Николай Николаевич Громов (50 лет), согласно протоколу, показал следующее: «7 апреля 1922 г.... позднюю обедню служил свящ[енник] Соколов [который в проповеди сказал], как я слышал; что у нас из храма взяты сосуды, которые вероятно будут перелиты на вещи – может быть портсигары и табакерки, и что, несмотря на просьбы оставить священные сосуды – кажется [неразборчиво] их не оставили. Эти слова были произнесены им в [неразборчиво]. Далее в своей проповеди он сравнил положение Церкви с положением иудеев в плену Вавилонском, где они сидели, плакали и взывали: «Дщи Вавилоня окаянная, блажен кто имет и разбиет младенцы твоя о камень!» [136 Пс], то есть ... «счастлив тот, кто за нас [неразборчиво – отомстит?] Вавилонянам за это».

Вот [неразборчиво] и я не слышал, т. к. был занят в алтаре.

В разговоре со мною священник Соколов на мое замечание, зачем Вы так резко говорили, т. к. это совершенно бесцельно и не имеет смысла – ответил: что он «[всё] же воздержался [высказаться] относительно изъятия церковных ценностей». Могу сказать, что с момента отделения Церкви от Государства и объявления церковных ценностей народным достоянием, Советская власть имеет полное право взять эти вещи. С точки зрения канонического права, [неразборчиво] в дальнейшей судьбе этих вещей святотатства нет, и ссылка Патриарха Тихона на каноны в своем воззвании неудачна. Кроме того, следует добавить, что всех ценностей не брали, а брали [неразборчиво – избытки?], оставляя необходимые для богослужения по штату предметы. Комиссия при изъятии вела себя корректно, не оскорбляя религиозного чувства верующих [далее 7 строк неразборчивы]» (Там же, Л. 452).

Василий Александрович Соколов19 17 апреля на допросе у следователя виновным себя в агитации против изъятия церковных ценностей и против Советской власти не признал и объяснил, что в своей проповеди он «призвал не скорбеть о происшедшем...»20

Пока шли допросы других арестованных, 14 апреля 1922 г. семь священников (А. Заозерский, А. Добролюбов, Б. Забавин, А. Орлов, С. Розанов, В. Кедров и В. Вишняков) обратились в Ревтрибунал с просьбой отпустить их на предпасхальные дни21 ввиду того, что суд над ними может состояться лишь после Пасхи, так как после объявления в 2 часа дня 12 апреля обвинительного акта им было дано два дня для приискания правозаступников и вызова новых свидетелей. t> Но, очевидно, они получили отказ, так как 16 апреля вновь обратились с подобной просьбой к следователю по особо важным делам . Жукову (Д. 1026. Л. 148).

17 апреля 1922 г. Н. Д. Кузнецов, будучи, очевидно, уже на свободе (после отбытия им наказания по приговору суда в январе 1920 г.) был вызван в трибунал, где ему предложили высказать свое мнение об V/изъятии церковных ценностей. Он, в частности, заявил, что «постановление по этому поводу ВЦИК есть прямое последствие декрета 23 января 1918 года об отделении Церкви от Государства с лишением Церкви права юридического. Все церковное имущество было объявлено тогда собственностью Государства и передано лишь в пользование группам верующих. Мое заявление в Совнарком с указанием на необходимость исключить из этого некоторые виды богослужебного церковного имущества не получило удовлетворения, и Декрет был приведен в исполнение в первоначальной редакции ... С точки зрения юридической спорить в настоящее время о правильности постановления ВЦИК уже нечего.

Духовенству, не принадлежащему к группе верующих, принявших имущество на хранение, вовсе и не следовало бы вмешиваться в дело изъятия церковных ценностей употреблением их на неотложные нужды голодающих, т. е. имеет в виду цель, которая не может не заслуживать одобрения и с церковной точки зрения. Кроме того, изъятие не распространяется на предметы, необходимые для совершения богослужения.

...Церковное имущество не должно представлять своего рода мертвого капитала, который предназначен лежать без употребления и все более и более должен нарастать ... Помощь бедным и забота о всякого рода нуждающихся должны составлять одну из задач церковной жизни. Некоторые церковные правила прямо вменяют это в обязанность епископам и история первых веков Христианства сообщает многие характерные случаи в этом отношении...» Далее он упоминает святителя Амвросия Медиоланского и папу Григория Великого, призывавших пожертвовать золотой утварью храма на выкуп пленных, святителяИоанна Златоустого – для целей благотворительности. «...Такое направление мыслей, – говорил Кузнецов, – породило в науке церковного права так называемую «Теорию собственности нищих»... и наши предки на Руси имели обыкновение называть [церковные ценности] нищих богатство[м] ... И на упреки жены покойного Л. Н. Толстого на сосредоточение в храмах богатства

Петроградский митрополит Антоний ответил, что оно хранится до тех пор, «пока какое-либо тяжкое народное бедствие не заставит обратить их на нужды государства"».

Далее Н. Кузнецов упоминает о необходимости контроля со стороны верующих над употреблением изъятых церковных ценностей, о необходимости инструкции Комиссиям, что изымать и что оставлять. Упоминает и о том, что 10-е правило Двукратного Собора и 73-е Апостольское правило, трактующие святотатство как присвоение из корыстных побуждений церковных вещей или обращение их на несвященное употребление, могут быть применены лишь в отношении верующих (духовенства и мирян), но не в отношении безрелигиозной власти, которая не принадлежит к Церкви.

Упоминает он и о том, что «хранящиеся в музеях церковные предметы, в том числе и сосуды, находятся в руках светских людей, и когда, из-за порчи их, их обращают в лом или для поправки или золочения отдают мастерам, то не возникает [же] вопрос о святотатстве или оскорблении святыни...» (Д. 1026. Л. 141).

В самом начале мая 1922 г. Н. Д. Кузнецов вместе с епископом Антонином (Грановским), протоиереем Ледовским22 и священником Калиновским был вызван в качестве эксперта на этот процесс. На вопрос представителя обвинения, носит ли воззвание Патриарха Тихона строго религиозный характер, Н. Д. Кузнецов якобы ответил: «Не носит, поскольку изъятие не затрагивает религиозного чувства верующих»23. Сомнительно, чтобы Кузнецов, будучи православным, мог дать такой ответ: какие же тогда чувства, если не религиозные, затрагивало у верующих ограбление храмов? Такой ответ был явно сфабрикован обвинительной стороной.

Наше подозрение, что имело место намеренное искажение показаний обвиняемых и экспертов членами Трибунала, подтвердилось сведениями из другого тома следственного дела, в котором приводятся показания обвиняемых и экспертов24.

В частности, 2 мая председателем трибунала перед четырьмя упомянутыми экспертами было поставлено 16 «обобщенных» вопросов.

Упомянем только первый: «Носит ли воззвание патриарха Тихона строго религиозный характер?» Епископ Антонин предложил отвечать первым Н. Д. Кузнецову с тем, чтобы остальные отвечали лишь согласием или несогласием с ним.

Кузнецов: Здесь понятие строго религиозного не совсем ясно, потому что религия имеет не только внутреннюю сторону, но и внешнюю ... Оно (воззвание) является и потому религиозным, что Патриарх является представителем Русской Церкви, а по закону этой Церкви управление церковным имуществом может совершаться только при участии епископской власти ... Значит, все подчиненные ... могут совершать действия только с его разрешения, поэтому это послание \J Патриарха является ... строго религиозным25.

Еп. Антонин: ...Я считаю послание административно-распорядительным, а не строго религиозным.

Свящ. Калиновский (по сути им сказанного) согласился с епископом Антонином.

Свящ. Ледовский присоединился к Кузнецову («если религию понимать в более обширном, общем смысле») (Д.1026, Л. 139).

Далее последовали «уточняющие» вопросы к Кузнецову со стороны председателя трибунала, которые преследовали явную цель запутать, ослабить его позицию, но это, видимо, не удалось26. Между прочим, Кузнецовым было отмечено, что за прошедшие три года полномочия всех лиц, избранных и в Синод, и в Высший Церковный Совет, должны были, по его выражению, «исчезнуть», а на вопрос о том, какую роль в деле играл епископ Никандр Феноменов [архиепископ Крутицкий], все эксперты ответили, что «не знают»27.

На допросе Патриарха Тихона (Д. 1026. Л. 207, 212 слл.)28 следователь, прибегая к явной фальсификации, заявил: «Вот они (эксперты. – С. Г.) установили, что Ваше воззвание не носит строго религиозный характер», на что Патриарх ответил: «Не так профессор Кузнецов сказал, что это не религиозного характера». Видимо, перебивая его, обвинитель вставил: «Постольку, поскольку носит характер церковного имущества...»29

В отношении многих арестованных поступали ходатайства. Так, от коллектива рабочих и служащих Павловской больницы 22 апреля в Московский Ревтрибунал было направлено широко мотивированное ходатайство об освобождении арестованного 5 апреля священника Виктора Александровича Надеждина как безвозмездно оказывавшего высококвалифицированную помощь больным (Д. 1026. Л. 183 [б. 640]).

От директора Российского исторического музея – ходатайство от 21 апреля о передаче на поруки или освобождении их сотрудника К. М. Асафова (арестованного 3 апреля) как ценного и незаменимого работника, и о нем же – от лечащего врача (Д. 1026. Л. 191–192).

19 апреля 1922 г. профессор Евгений Николаевич Ефимов был освобожден под поручительство ректора Института Народного Хозяйства и членов Правления этого института (Д. 1026. Л. 147).

Наконец, 26 апреля в здании Политехнического музея открылся публичный судебный процесс над этими 50-ю арестованными, который вел Председатель Трибунала, некто Бек, при участии нескольких обвинителей.

Так, 28 апреля при судебном допросе о. Василия Александровича Соколова(Д. 102 г. Л. 49–59) на вопрос председателя: «Признаете ли себя виновным?» – Соколов ответил: «Я признаю себя виновным ... в том, что в дни Благовещенья ... я произнес проповедь, но не в том духе, в каком мне приписывается». И далее:

Председатель: Вы читали воззвание...

Соколов: Нет, я произнес проповедь ... Когда я собрался произнести проповедь в день Благовещенья, то меня уже перед обедней спрашивали, о чем я буду говорить, и я ответил, что буду говорить о Христовой радости, потому что Благовещение ... является праздником радости. Мне задали вопрос: «но почему же вы не будете говорить об изъятии церковных ценностей», я ответил, что изъятие уже прошло и не надо поэтому затрагивать этот вопрос...

Председатель: Не повторяйте полностью Вашу проповедь, а объясните инкриминируемые вам слова...

Соколов: ...Я заметил, что один, два, три человека поворотили к выходу, а это нам проповедникам знакомо...

Далее Соколов стал говорить, что не нужно скорбеть об изъятии церковных ценностей, и признал, что переменил тему проповеди с целью заинтересовать слушателей, и сказал, в частности, следующее: «Вы печалитесь и, конечно, не без основания, что эти священные сосуды могут быть превращены в деньги или какие-нибудь изделия, например даже в портсигары. Конечно, это равнодушно не может перенести наше христианское сердце. Мы можем смело надеяться, чтоБог, который является нашим хранителем ... воздаст тем, кто это совершит, мы знаем это из исторического факта, некогда имевшего место в истории иудеев». Далее следовало несколько слов о Вавилонском пленении и о том, что изъятие прошло в полном порядке, не как в других храмах, куда грабители врываются ночью и совершают безобразия (тут он не имел в виду членов Комиссии), упомянул и о том, что из четырех сосудов оставили один, что недостаточно для храма.

Обвинители и в этих словах находили зацепки:

Лунин: Вы говорили ... что одна мысль о том, что сосуды могут быть перелиты на портсигары, разбивает ваше пастырское сердце...

Соколов: Я говорил, что если бы они были перелиты в портсигары...

Лунин: ...Как вы думаете, эти слова могут дать радость [вашей пастве]?

Соколов: По нашим правилам проповедничества, так и требуется: нужно сначала выяснить всю сущность вещей, к которым подходишь, а затем противоположить другим образом мысль...

Обвинитель Логинов стремился истолковывать слова Соколова как контрреволюционные:

Логинов: Прошу обратить внимание, что гр. Соколовым высказана мысль, что сосуды могут иметь недостойное употребление. Эта проповедь носит чисто контрреволюционный характер, как и было сообщено нам агентом Советской власти (Л. 55 об.).

Далее последовал публичный допрос протоиерея А. Ф. Добролюбова (Л. 59–62). После него наступила очередь иеромонаха Макария (Телегина) и Варвары Брусиловой, которых (уже 29 апреля) допрашивали особенно тщательно, но они держались весьма стойко.

Председатель: Вы себя виновным признаете?

Иером. Макарий: Не признаю... 1 Председатель: А в тех фактах, которые изложены?

Иером. Макарий: ...Я при изъятии церковных ценностей назвал Комиссию грабителями и насильниками, за это меня арестовали. А что меня побудило – мое религиозное чувство и пастырский долг, потому что светские люди не имеют права входить в алтарь.

Когда они коснулись святыни, то для меня это было очень больно, и ввиду этих обстоятельств действительно нанес [произнес?] эти слова, ибо они преступность сделали, святотатство и кощунство это...

Председатель: Значит, будем так считать, что вы считаете, что Комиссия действовала как грабители?

Иером. Макарий: Грабители, действительно. Это кощунственно для верующих всех, тем более для служителей престола. Как же это не так? Я прихожу в ваш дом, начинаю распоряжаться...

Председатель: Где вы высказывали эти взгляды? Около храма?

Иером. Макарий: Зачем около храма? Я эти действия производил на подворье Патриарха.

Председатель: Еще где-нибудь говорили [про] эти взгляды?

Иером. Макарий: Нет...

Председатель: Вы же высказывались, откуда же узнали?

Иером. Макарий: Я в храме и высказывал, в самом храме при изъятии ... Поставили стол и, опираясь на престол ногой, начали снимать венчики на горнем месте.

Затем обвинители решили более подробно узнать об отношении иеромонаха к старому режиму и советской власти.

Обвинитель: Старый режим не существует?

Иером. Макарий: Не существует.

Обвинитель: Но вы остались сторонником старого режима.

Иером. Макарий: То есть как сторонник? – по убеждению.

Обвинитель: ...Что же значит, что вы монархист[?]

Иером. Макарий: Я чем был при монархии, так [тем] и остался.

Обвинитель: Значит, из всех видов власти вы сочувствуете только монархической.

Иером. Макарий: Я сочувствую всем хорошим.

Обвинитель: Советская власть – хорошая власть?

Иером. Макарий: Если где хорошо делает – хорошая, а плохо – плохая <...>

Обвинитель: Позвольте вас спросить, Христианская религия признает, что всякая власть от Бога. Нет?

Иером. Макарий: Это апостол Павел говорит.

Обвинитель: А вы с апостолами не согласны?

Иером. Макарий: Нет, слушаем ... всякая власть есть от Бога, но святитель один указывает на то, если что противно церковному, то противитесь. В этом случае я и противился.

Обвинитель: Значит, апостол Павел ошибался?

Иером. Макарий: То есть как?

Обвинитель: Вам известно, что Патриарх считает существующие власти как от дьявола, известно это? Вы его послания читаете, послание 19-го года, где он сказал, что власть Советская есть исчадие ада.[?]

Иером. Макарий: Я теперь понимаю и вижу, что вы – люди неверующие.

Председатель: Отвечайте на вопрос. Если [не] хотите или не можете, то скажите.

Обвинитель: От Бога или от диавола?

Иером. Макарий: От Бога.

Обвинитель: Как же вы говорите, что признаете только монархическую власть, как это примирить?

Иером. Макарий: Ведь я вашей власти ничего оскорбительного не делаю.

Обвинитель: Нет, вы уже нанесли оскорбление.

Иером. Макарий: Я при условии нанесения оскорбления святыни.

Обвинитель: Я спрашиваю с точки зрения христианской: допустимо ли, когда существует Советская власть, говорить: «Я не эту власть признаю, а монархическую».[?]

Иером. Макарий: Я не говорю, что я – монархическую власть признаю, а эту не признаю, я говорю по убеждению.

Обвинитель: Я только про убеждение вас и спрашиваю, с точки зрения христианской – является ли ересью, что при существовании известной формы власти, вы все-таки старую власть разделяете? Это – по-христиански или [это] ересь [?].

Иером. Макарий: Если бы я не разделял Советской власти, то мог бы агитировать.

Обвинитель: Вам известно, что все власти, какие существуют на свете, отличаются только тем, к какому классу они принадлежат.

Иером. Макарий: Теперь Советская власть ко всем классам принадлежит.

Председатель: Разве мы буржуазии даем власть?

Иером. Макарий: А кого вы считаете буржуями?

Председатель: Вопросов встречных вы задавать не можете.

Обвинитель: Вам известно, что при монархии рабочие не имели права на власть. Вам нравилось, что у власти стояли только дворянские классы, которые только обирали народ, вам это нравится в самодержавии?

Иером. Макарий: Мне нравится, что хорошо, а что было плохо – не нравится.

Обвинитель: А что было плохо, вы возражали?

Иером. Макарий: Не было таких столкновений, а если бы были, я сказал <…>

Обвинитель: ...Вы знаете, что монархисты это враги, вы считаете себя принадлежащим к шайке врагов рабочего класса?

Иером. Макарий: У меня врагов нет, я за них молюсь: Господи, прости их.

Обвинитель: Но не очень вы, кажется, молились за Советскую власть.

Иером. Макарий: Нет, я и сейчас молюсь: «Господи, дай им придти в разум истины». Все люди стремятся к хорошему, и я не против.

И я смотрю на вас, что желания ваши устроить по-хорошему, и мне это нравится ... но я не вижу здесь Бога, а раз сам Бог сказал, что без Меня невозможно...

Обвинитель: [прерывает] Вы мне читаете лекцию, а я вам задаю вопрос. Вы считаете монархизм [врагом?] трудящихся?

Иером. Макарий: Я вам говорю, у меня врагов нет <...>

Обвинитель: Вам не известно о том, что не так давно в Сибири был Совет духовенства?

Иером. Макарий: Не знаю.

Защитник: Гражданин, ведь вы от защиты отказались?

Иером. Макарий: Да.

Защитник: Кто были ваши родители?

Иером. Макарий: Простые крестьяне <...>

Обвинитель: ...Вы в каких отношениях с Патриархом?

Иером. Макарий: Когда Патриарх меня позовет, прикажет и благословит, я и сделаю.

Обвинитель: Вы живете с Патриархом в подворье?

Иером. Макарий: Нет, я живу на квартире, но прихожу иногда.

Обвинитель: И что делаете?

Иером. Макарий: Иногда служу там.

Обвинитель: Значит, он обратил на вас внимание?

Иером. Макарий: Этого я не могу сказать...

Обвинитель: Людьми подобными вам, полных решимости, Патриарх Тихон себя окружает?

Иером. Макарий: Я этого не знаю, и он убеждений не знает, что я монархист. Я ему не объяснял...

Защитник: А вам известно, что православной Церковью Московский митрополит Филипп причислен к лику святых?

Иером. Макарий: Известно, мы его прославляем.

Защитник: Вы считаете, что его конец был мученический?

Иером. Макарий: Да...

Защитник: Вы считаете, что поступок Иоанна был не христианский?

Иером. Макарий: Да <...>

Защитник: Ваша совесть на чьей стороне?

Обвинитель: На этот вопрос он отказался ответить.

Защитник: Я полагаю, что он сейчас ответит. Он, может быть, волновался и жертва психоза. Разрешите этот вопрос повторить. Если бы вы жили в XVI столетии и были современником этого конфликта ... были бы вы на стороне Филиппа?

Макарий: Да... (Д. 102г. Л. 77–91)

На этом остановимся и перейдем к еще одному обвиняемому, на сей раз к женщине, Варваре Ивановне Брусиловой30, ограничившись небольшим фрагментом протокола ее допроса на суде 29 апреля.

Брусилова: Виновной в агитации себя не признаю.

Председатель: А в чем признаете?

Брусилова: В произнесении слова «грабеж» – признаю.

Председатель: Что можете объяснить по поводу этого произнесения?

Брусилова: Проходя мимо нашей церкви и увидев происходившее там изъятие, которое оскорбляло религиозное чувство, я политически неправильным словом выразила свое настроение, причем я обращалась не к толпе, а к моей знакомой, случайно проходившей тут же.

Председатель: К кому?

Брусилова: Я просила ее не привлекать. Если угодно верить, так моему показанию.

Председатель: Значит, вы фамилии назвать не хотите?

Брусилова: Да ... Я сказала <...>

В конце допроса:

Председатель: ...В толпе при этом отдельные лица тоже высказывались. О чем высказывались?

Брусилова: Высказывались на тему об изъятии. Но я беседы с ними не вела, и я не хотела никого впутывать в неприятную эту историю.

Председатель: Значит, то, что вы сказали: «Грабеж» – они слышали?

Брусилова: Думаю, что нет... (Д. 102г. Л. 30, 94–99).

Брусилова в своем последнем слове 7 мая (Д. 102г. Л. 273) сказала: «Ваш приговор я встречу спокойно, потому что по моим религиозным верованиям смерти нет ... Я милости и пощады не прошу...»

Последними допрашивались архиепископ Крутицкий Никандр (Феноменов) и Святейший Патриарх Тихон.

Архиепископ Никандр, хотя и числился только «свидетелем по делу церковников», был заключен во внутреннюю тюрьму на Лубянке, совсем рядом с Политехническим музеем, где проходил публичный судебный процесс. Он, в частности, показал, что недавно вступил в управление Московской епархией и что у него было два собрания, касавшихся изъятия церковных ценностей – 27 февраля и 7 марта 1922 г. На первом собрании он ознакомился с благочинными и состоянием благочинии. Тогда же обсуждалась проблема, возникшая в связи с предъявлением Патриарху требования уплатить квартирный налог на сумму в 50 млн. рублей. Потом перешли к воззванию о пожертвованиях, ввиду ожидавшегося распоряжения ВЦИК об изъятии церковных ценностей... По словам архиепископа, на собрании говорили, что изъятия быть не может.

Обвинитель: Кто говорил?

Архиеп. Никандр: Протоиерей Цветков...

Допрос велся изматывающим образом, преследовалась цель морально и физически истощить и унизить, уловить на чем-нибудь, доказав, что подсудимым нельзя ни в чем верить.

Что касается второго собрания (7 марта), когда декрет ВЦИК был уже опубликован, то относительно него председатель Трибунала пытался выяснить у архиепископа, читал ли он воззвание Патриарха или не читал. Архиепископ Никандр упорно отказывался. Тогда вызвали подсудимых. Священник Заозерский, судя по тексту протокола, сказал, что читал. Тогда председатель обратился к архиепископу Никандру со словами: «Итак, Трибунал должен считать, что Вы сказали неправду».

На вопрос, кто председательствовал на благочиннических собраниях, последовал ответ: Кедров31. Судя по протоколу, примерно через полчаса председатель вновь поднял вопрос, оглашалось или не оглашалось воззвание Патриарха на втором собрании (в присутствии всех 17 благочинных).

Один из благочинных, Поспелов, ответил, что опоздал. Между другим благочинным, Добролюбовым, и председателем последовал краткий диалог:

Добролюбов: ...Прежде чем ответить...

Председатель: Вы отвечайте просто ... оглашалось или нет.

Добролюбов: ...Оглашалось.

Кедров: Оглашалось. Разрешите мне задать вопрос Архиепископу.

Председатель: Нет, сейчас никаких вопросов... (Д. 102г. Л. 295–305).

После архиепископа Никандра в качестве «свидетеля» вызвали на судебный процесс и Святейшего Патриарха Тихона, которого, судя по опубликованному перечню вопросов и ответов, допрашивали не менее полутора часов.

Приведем лишь некоторые из вопросов, которые были заданы Патриарху.

Председатель: Вы не вполне ответили мне на вопрос о возникновении [Вашего] послания [от 13/26 февраля], почему оно возникло – это ясно, но как оно возникло, Вы лично его написали?

Св. Патриарх Тихон: Лично.

Председатель: Собственной рукой?

Св. Патриарх Тихон: Да.

Председатель: Не помните, какого числа написали?

Св. Патриарх Тихон: В начале, кажется, первой недели Великого поста, так, 13–14 числа [ст. ст.]

Председатель: 13-го числа?

Св. Патриарх Тихон: Да.

Председатель: Трибунал имеет в виду послание, которое заканчивается сообщением, что за выдачу сосудов миряне караются отлучением от Церкви, а пастыри низложением из сана. Вот этот конец был тогда же написан?

Св. Патриарх Тихон: Тогда же. Это было в начале первой недели.

Председатель: Какой общий порядок у вас составления посланий? Вы всегда самостоятельно пишете или у вас есть какой-нибудь Совет, который предварительно обсуждает и советами которого Вы пользуетесь?

Св. Патриарх Тихон: Вы спрашивали меня, кто был инициатором – я говорил, что я, и что, не принимает ли участие профессор Громогласов и другие.

Председатель: Трибунал интересуется вопросом – какой общий порядок писания посланий у вас был всегда: Вы сами или у Вас были помощники, сотрудники, советники, которые бы обдумывали текст воззваний?

Св. Патриарх Тихон: Текст воззвания и обдумывают, может быть, иногда, но я сам пишу. Раз моя подпись, то я отвечаю за это.

Председатель: Кто еще вырабатывает эти воззвания?

Св. Патриарх Тихон: Раз я отвечаю, то какое имеет значение, кто помогает или кто вырабатывает?

Председатель: Трибунал интересует вопрос об управлении иерархии[ей], как идет это управление? И вопрос о воззваниях, пишутся ли они собственной Вашей рукой или могут быть составлены кем-нибудь другим и представлены на Ваше утверждение?

Св. Патриарх Тихон: Это я сам составлял, а послание в Помгол составил отец протоиерей Цветков, потому что это дело вел он. А к этому воззванию он никакого участия не имел <...> (Акты..., С. 196)

Обвинитель: Я прошу, чтобы свидетель объяснил, как понимать святотатство по канону.

Св. Патриарх Тихон: По канонам это святотатство.

Обвинитель: А с точки зрения нравственности? <...> (Акты..., С. 200)

Обвинитель: Скажите, мнение других священников было таково, что Ваша ссылка на каноны совершенно ложна32 ... Что Вы считаете святотатством и что означает этот термин, – содержит ли он в себе оценку преступления?

Св. Патриарх Тихон: Эти слова я взял из канона.

Обвинитель: Г-н Беллавин, я прошу вас отвечать на мои вопросы и желаю знать ответ без всяких уверток, что значит святотатство. Вы, Патриарх, можете ответить?

Св. Патриарх Тихон: Забрать священные вещи.

Обвинитель: А слово «тать» – это что значит по-русски?

Св. Патриарх Тихон: «Тать» это вор.

Обвинитель: Значит, святотать – это вор по святым вещам?

Св. Патриарх Тихон: Да.

Обвинитель: Такими вы нас считаете ?

Св. Патриарх Тихон: Кого?

Обвинитель: Представителей советской власти.

Св. Патриарх Тихон: Нет, простите, т. е. ...

(Сильный шум в зале. Председатель обращается к публике, затем к Суду, распорядителю, коменданту и предлагает удалить из зала всех шумевших во время дачи показаний Беллавиным и объявляет перерыв) (Акты..., С. 201).

Затем было продолжено снятие свидетельских показаний Патриарха33, после чего подсудимым была предоставлена возможность сказать последнее слово.

Упомянем лишь неординарное слово, в котором протоиерей Виктор Кедров высказал и то, что, видимо, «накипело у него на сердце»:

«Представитель Государственного] обвинения сказал, что я был председатель контрреволюционной щели, которой он назвал [обозвал] Епархиальный Совет. Есть ли у [него] данные, которые говорят, что были контрреволюционные дела Епархиального Совета?

...Не прав в высшей степени и Святейший Патриарх, когда говорит, что будто бы духовенство имеет право критиковать все распоряжения Святейшего... В конце января текущего года Московский митрополит Евсевий умер, духовенство было озабочено приисканием ему преемника, оно думало избрать нового митрополита, как это полагается, по соборному постановлению34... выбрали [4-х] делегатов, меня – как представителя Епархиального Совета – [послали] к Святейшему, который сказал, что наш кандидат на эту должность слишком молод и не сумеет справиться со своей задачей. Мы его убеждали, тем не менее он сказал: «Подумаю». На следующее утро оказалось, что был избран НИКАНДР, чему я был очень удивлен. Конечно, НИКАНДРУ известно это обстоятельство, что в дальнейшем ... произошел бы раскол, я должен [был] бы удирать со службы»35 (Д. 102г. Л. 273).

Приговор36, вынесенный 8 мая, после судебных публичных заседаний с 26 апреля по 8 мая 1922 г. и после рассмотрения дел 52-х подсудимых, обвинил:

1. Священников: Поспелова, Заозерского, Добролюбова и Надеждина Христофора в том, что, состоя членами организации, называемой Православной иерархией, они по предварительному между собой соглашению, а также по соглашению с другими лицами, следствием не обнаруженными, с целью воспрепятствовать общими усилиями проведению в жизнь постановлений ВЦИК и инструкции к нему об изъятии ... в течение марта месяца 1922 г. в гор[оде] Москве сознательно и умышленно из корыстных целей: а) тайно распространили заведомо ложные [сведения] о деятельности должностных лиц администрации Советской власти ... возбуждающие в мещанских слоях населения враждебное к ним отношение; б) призывали к противодействию изъятию церковных ценностей ... в) открыто вручили подчиненному духовенству ... воззвание, указывающее, что церковные драгоценности являются неприкосновенными и не подлежащими изъятию, что всякое посягательство на них есть святотатство и что уличенных в этом ждет Суд Божий, и, кроме того, напоминающее, что самый голод есть «дело рук Бога»... а священника Надежди-на еще и в том, что... 4 марта... с амвона открыто произнес проповедь нерелигиозного характера на тему «гибнущая, могущественная когда-то держава Российская», призывал население к оказанию активного сопротивления...

2. Того же Добролюбова и священников: Забавина, Орлова, Фрязинова, Крючкова, Розанова, Соколова Виктора, Кедрова, Лепехина, Вишнякова, Никольского, Михайловского, Надеждина Виктора ... (и состоящих членами той же организации Ефимова, Чернышева, Мотылёва) ... в том, что с той же целью ... приняли личное и непосредственное участие в пропаганде и агитации среди верующих и преимущественно среди невежественных мещанских слоев населения ... распространении заведомо ложных сведений о цели и назначении изъятия церковных ценностей, а также о деятельности представителей Рабоче-крестьянской власти ... призывая эти элементы к массовому и открытому противодействию ... последствием чего [было то, что] при фактическом изъятии произошли неоднократные эксцессы...

3. Вышеупомянутого Михайловского и священника Зерцалова... в том, что, присутствуя 7 апреля в церкви Богоявления ... не приняли надлежащих мер к разъяснению [преступно фанатичной] толпе заведомо ложных слухов о цели и назначении изъятия ... [чтобы] прекратить вызванные данной ситуацией беспорядки, последствием чего произошло избиение красноармейцев...

4. Тех же священников Михайловского и Зерцалова [далее обвинили в сокрытии части церковного имущества].

5. Соколова Василия в том, что ... 7 апреля в церкви Николы Явленного после изъятия церковных ценностей использовал религиозные предрассудки, призывая в своей проповеди ... «население обратиться к Богу и просить последнего смести с лица земли совершивших изъятие церковных ценностей», в данном случае Рабоче-крестьянскую власть, подобно тому как некогда Бог смел с лица земли древний Вавилон ... и это выразилось в ... словах: «...дщи Вавилоня окаянная, блажен, кто имет и разбиет младенцы твоя о камень».

6. Тихомирова37, Роханова38, Брусилову, Телегина, Асафова, Ефимова Евг. Ник.39 и других [всего – 32 человека] – в том, что... приняли участие в публичных скопищах ... возбуждали население к сопротивлению лицам, производившим изъятие, распространяли заведомо ложные сведения, что изъятие производится в интересах коммунистов и еврейского населения ... что для них законы не писаны, причем особенно приняли участие Башкировы, Пшеничников, Телегин, Брусилова, Асафов, Черненко [всего перечислено 19 человек], а также открыто оказали противодействие изъятию церковных ценностей, выразившееся в избиении красноармейцев...

11 человек было приговорено к расстрелу со следующей мотивировкой: «...они перекладывали свою вину на вышестоящую иерархию, ссылаясь на существующую между ними дисциплину, а частью скрывая свои политические цели, подобно «книжникам и фарисеям», оправдывая свое сопротивление «ложью о Боге и якобы установленных им законов», воспрещающих отдавать церковные предметы не только на дела милосердия вообще, но даже на спасение жизни умирающих от голода ... несмотря на то, что приглашенная в суд судебная экспертиза из группы верующих христиан категорически признала такое изъятие вполне отвечающим христианскому учению...»

Будущий обновленческий епископ Антонин (Грановский) написал заявление во ВЦИК Калинину с просьбой о помиловании приговоренных к расстрелу.

На заседании Политбюро 11 мая слушали предложение Каменева утвердить приговор Московского Трибунала, но в связи с поданным Калинину прошением епископа Антонина решили «приведение в исполнение приговора приостановить. Поручить т. Троцкому к вечеру 12. V сориентироваться и внести письменное предложение в Политбюро»40.

14 мая Бек, Красиков и Уншлихт представили Троцкому свое заключение по процессу, предлагая немедленно расстрелять пятерых обвиняемых. 18 мая на заседании Политбюро41 слушали заключение Троцкого по приговору по делу об изъятии церковных ценностей в Москве:

«Относительно ниже перечисленных лиц необходимо прийти к заключению, что по обстоятельствам дела и по характеру их личности не имеется данных, могущих повлиять в сторону смягчения приговора Московского Трибунала:

1. Надеждин Христофор, кроме непосредственного участия42 ... совместно с другими благочинными определенно и сознательно ... под религиозным флагом активно призывал ... произносил проповеди...

2. Соколов Василий, не будучи даже благочинным, тем не менее самым активным и сознательным образом вел прямую ... агитацию в храме, употреблял весь религиозный аппарат доводов...

3. Телегин Макарий ... – активный непримиримый враг ... ярый монархист ... подтвердивший свою непримиримость на суде.

4. Тихомиров Сергей ... – активный черносотенец, непосредственно принимавший участие [в сопротивлении изъятию церковных ценностей]... подбивавший к тому же и толпу...

5. Заозерский Александр, ... обнаруживал в своей деятельности, ...и на самом суде наибольшую из всех сознательность и непримиримость ... является идеологом ... духовенства.

При исключении из списка 11 осужденных к высшей мере наказания остальных 6-ти лиц комиссия43 руководствовалась исключительно соображениями о возможности с наименьшим ущербом для существа приговора, справедливого ко всем 11-ти, пойти максимально навстречу ходатайству прогрессивного духовенства.

Политбюро утвердило предложение Троцкого – расстрелять. Приговоренным не сразу было объявлено, что смертный приговор утвержден, но сердце о. Василия (Соколова – С. Г.) уже предчувствовало исход. Всю ночь после их заседания он не спал, уснул только утром. И потянулись один за другим дни в камере смертников – от приговора до мученической кончины. Из тюрьмы он написал своим кровным и духовным детям несколько проникновенных писем».

Приговор «церковникам» (от 8 мая 1922 года) на первом процессе по делу о сопротивлении изъятию церковных ценностей44

(сводная таблица)

Приговорены к расстрелу 5 человек [сначала – все 11 человек]45

1. Заозерский Ал-др Ник. 42 л.46 Свящ. ц-ви Параскевы Пятницы в Охотном ряду.

2. Добролюбов Ал-др Фед. 58 л.47 Свящ. ц-ви Николы Явленного на Арбате.

3. Надеждин Христофор Алексеев. 56 л. Свящ. ц-ви Иоанна Воина на Якиманке.

4. Вишняков Вас. Павл. 56 л. Свящ. ц-ви Воскресения близ Сретенки.

5. Орлов Анат. Петр. 43 л.48 Свящ. ц-ви Казанской иконы Божией Матери на Калужской пл.

6. Фрязинов Серг. Ив. 42 л. Свящ. ц-ви Параскевы Пятницы на Пятницкой ул.

7. Соколов Вас. Ив.(= Ал-др.) 46 л. Свящ. ц-ви Николы Явленного на Арбате.

8. Телегин Макарий Ник. 46 л. Иеромонах из Бузулукского уезда Самарской губ.

9. Тихомиров Серг. Фед. 57 л. Москвич, мясник по профессии.

10. Роханов Мих. Ник. 43 г. Гр-н Витебской губ.

11. Брусилова Варв. Ив. 22 г.49 ЯШосквичка, безработная, дворянка.

6 человек приговорены к 5 годам лишения свободы

1. Розанов Серг. Гавр. 62 г.50

2. Поспелов Ник. Ал-др. 45 л.51

Настоятель ц-ви Казанск. ик. Божией Матери на Калужск. пл. Свящ. Воскресен. ц-ви на Овражках (в Брюсовском пер.).

3. Кедров Викт. Ив. 61 г. Свящ. Никольск. ц-ви на Долгоруковской ул.

4. Крючков Дм. Ив. 45 л. Свящ. Саввинской ц-ви.

5. Надеждин Викт. Ал-др. 46 л. Свящ. Богоявл. ц-ви в Дорогомилове и в Павловской больнице.

6. Лепехин Павел Вас. 41 г.52 « Свящ. Николо-Хамовнич. ц-ви.

13 человек приговорены к лишению свободы на 3 года

1. Забавин Борис Ив. 52 г.53 Свящ. ц-ви «Неопалимая Купина».

2. Башкарев Вл-р Ал-др. 20 л. Студент, москвич.

3. Башкарев Ал-др. Ал-др. 22 г. Студент, москвич.

4. Зерцалов Серг. Вас. 66 л. Свящ. Богоявл. ц-ви в Дорогомилове (?).

5. Брызгалов Ник. Ал-др. 36 л.54 Москвич, инженер, сотрудник ВХУТЕМАСа.

6. Ефимов Евг. Ник. 48 л. Гр-н г. Старобельского, Харьк. губ., профессор Ин-та народного образования.

7. Баркунова Ек. Мих. 18 л. Студентка, слушательница курсов.

8. Юргенсон Петр Бор. 18 л.

9. Асафов Кирилл Мих. 26 л.

10. Чернышев Степ. Петр. 60 л.

11. Мотылев Ник. Ив. 36 л.

Студент, слушатель курсов. Сотрудник Отдела рукописей Исторического музея. Гр-н г. Егорьевска, проф. МГУ (?).

Зав. Финотделом Замоскворецкого Совета и бухгалтер Павловской больницы.

12. Черненко Николай Яковл. 54 г.

13. Новиков Петр Макс. 36 л. Маляр, из крестьян.

Следующие 10 человек были приговорены к 1 году лишения свободы

1. Никольский Петр Петр. 30 л. Свящ. ц-ви Тихвинской ик. Божией Матери в Малых Лужниках.

2. Соколов Викт. Ив. 48 л. Свящ. Никольск. ц-ви в Гнездниках.

3. Талагаев Мих. Фр. 44 г.55

4. Петров Мих. Петр. 43 г.

5. Иванов Ив. Серг. 32 г.

6. Ионов Степ. Ром. 34 г.56

7. Птушкин Андрей Ив. 42 г.

8. Баранцев Серг. Алексеев. 19 л.

9. Соломин Мих. Яковл. 33 г.

10. Губицин Сем. Павл. 36 л.

Михайловского Николая Михайловича, 56 лет, (священника ц-ви Богоявления в Дорогомилово) ввиду того, что он принимал меры к обузданию возмущения толпы, собравшейся вокруг храма во время Изъятия церковных ценностей, постановили: наказанию не подвергать и из-под стражи освободить.

9 человек мирян были оправданы , 1. Пшеничников Серг. Ник. 58 л.

2. Чернов Дм. Тимоф. 46 л.

3. Белов Яков Федосеев. 54 г.

4. Голубев Андрей Егоров. 60 л.

5. Циркин Андриан Ксеноф. 57 л.

6. Кузнецов Тихон Григ. 45 л.

7. Павлов Кирилл Вас. 29 л.

8. Шости Андр. Мих. 53 г. к

9. Воронин Степ. Никит. 56 л .

Самая мужественная из подсудимых, Варвара Брусилова, уже после суда, 31 июля 1922 г., из женской тюрьмы осмелилась написать В. И. Ленину письмо57, притом без всяких эпитетов типа «высокоуважаемый»:

Владимир Ильич!

Моя подпись напомнит Вам недавний процесс церковников, в котором 5 человек поплатились головой за свои религиозные убеждения. Я была в числе одиннадцати, приговоренных к высшей мере наказания. Говорят, что Советская власть за убеждения не судит. Это неправда. Конкретной вины у нас всех не было никакой, к нам были так суровы за то, что некоторые из нас имели мужество перед лицом Трибунала поднять голос в защиту своих святынь, сказать вслух то, о чем шепчется по углам и шумит вся Православная Русь.

Вам лучше, чем кому-нибудь, должно быть известно, что никакого заговора, никакой преступной организации у нас не было. Большинство из нас впервые увидели друг друга на скамье подсудимых. Нас объединяло только оскорбленное религиозное чувство. Пусть с Вашей атеистической точки зрения мы были не правы – разве за это можно казнить? Не милости, не пощады я у Вас прошу, я спокойно глядела в глаза смерти весь долгий месяц одиночного заключения после приговора, но мне лишь невыносимо больно было за тех, на которых у Вас поднялась рука, мне больно за безвинно пролитую кровь.

У Вас, именующего себя вождем русской революции, я спрашиваю: какими словами, если не кровавой расправой, назвать Ваш революционный суд <...>

Не думайте, что этим путем Вы искорените религиозное чувство в душе русского народа. Знайте, что тысячная толпа, присутствовавшая на нашем процессе в Трибунале, в то время как Вы поливали нас грязью и называли нас бандитами и людоедами, эта толпа приветствовала нас как новых мучеников христианства всюду, где могла. Они молчали потому, что знали, что слово в свободной Советской России карается смертию, они видели это на живом примере <...>

Я предлагала мои молодые силы на служение ближним для санитарной и медицинской работы на голоде и эпидемии, но в этом мне было отказано. Я обречена на бессмысленное сидение в тюрьме. Конечно, мое заключение облегчено сознанием моей невиновности и моральной поддержкой с воли. Со всех концов Москвы несут мне передачи <...>

Бывший епископ Антоний58 заявил в печати, что мы обязаны ему спасением нашей жизни. Знает ли он, что не все захотят принять этот дар от его запятнанных кровию рук! Ведь на него и его сподвижников ... падает ответственность за загубленные жизни.

В. И. Брусилова

(ЦГАМО. Ф. 5062. Д. 102в. Л. 109).

* * *

1

Этот процесс в литературе частично уже освещен (см.: Дамаскин (Орловский), иером. Мученики московские// Московский журнал. 1994. № 1. С. 34–40) в отношении пяти лиц, приговоренных к смертной казни, и, главным образом, в отношении о. Василия Александровича Соколова, правда, даты его жизни указаны неточно, что обнаружила И. И. Ковалева. Показания же Патриарха Тихона на процессе имеются в кн.: Акты Святейшего Патриарха Тихона. М., 1994. С. 195–212 (см.: прим. 3). У нас приводятся другие фрагменты процесса, главным образом, на основе следственного дела № 102 (по описи 3 фонда № 5062 ЦГАМО).

2

Об этом см.: Владислав Цыпин, протп. История Русской Церкви. Т. 9. 1917–1997. М., 1997. С. 719.

3

См.: Акты... С. 188–190. Даты исторических событий приводятся по новому стилю.

4

В следственных делах этот декрет именуется «декретом 26 февраля», очевидно, потому, что был опубликован 26 числа.

5

Никандр [Феноменов Николай Григорьевич] (2.05.1872–3.03.1933), родился в Орловской губ., в 1897 г. – окончил Киевскую Духовную Академию, с 1902 г. – ректор Тифлисской духовной семинарии, с 1905 г. – епископ Кинешемский, с 1908 г. – епископ Нарвский, с 1914 г. – епископ Вятский, с 05.09.1918 г. – епископ Глазовский, 1922–1923 гг. – архиепископ Крутицкий, с 15.04.1922 г. – в заключении. С ноября 1925 г. – митрополит Одесский, с 1927 г. – митрополит Ташкентский (Акты... С. 874). Личное назначение на Крутицкую кафедру архиепископа Никандра Патриархом Тихоном вопреки постановлению Собора 1917 г. о порядке замещения вдовствующей кафедры (с участием представителей от епархии и выдвинутых ими кандидатов (см. ИРЦ, т. 9, с. 42) вызвало, видимо, недовольство некоторых лиц, знакомых с решениями Поместного Собора.

6

Известия. 5. 02.1919. № 26.

7

Так заполнен бланк Туликовым, см.: Д. 102а. Л. 119–127.

8

В Актах... он ошибочно назван Рязановым, см.: Акты... С. 211.

9

Неразборчиво.

10

Николай Ильич Померанцев являлся настоятелем храма еще до 1917 г.

11

Сергей Васильевич Страхов, кандидат богословия, также был настоятелем этого храма (на Пятницкой улице) еще до 1917 г.

12

Келейник Патриарха, Яков Сергеевич Полозов, убитый бандитами 9 декабря 1924 г.

13

Дамаскин (Орловский), иером. Указ. соч. С. 35.

14

Профессор, в свое время окончил Московский университет, юрист.

15

В дополнительных показаниях Ефимова, написанных, вероятно, рукой следователя, говорится: «Я очень религиозный человек, живу от своего прихода в 40–45 м[инутах] ход[ьбы]. Каким образом попали подписи рабочих фабрики Минц к протесту – мне не известно... Председателем Прих[одского] совета состоит священник Смирнов Николай Иванович, живущий при церкви ... Смирнов на собрании не выступал...» В том же дополнительном показании сказано: «...я считаю Постановление ВЦИК обязательным для исполнения, но считаю это Постановление неправильным, потому что изъятие церковных ценностей могло быть проведено в порядке управления...» (Д. 102а. Л. 200–201).

16

За что Черненко и был арестован.

17

Дамаскин (Орловский), иером. Указ. соч. С. 37.

18

 С. А. – секретный агент?

19

В следственном и судебном деле он ошибочно именуется «Ивановичем» по отчеству, на что обратил внимание иеромонах Дамаскин Орловский.

20

Дамаскин (Орловский), иером. Указ. соч. С. 35. Кол. 2.

21

Пасха в 1922 г. была 3 (16) апреля.

22

В одном месте упомянут как Ледоховский, что, очевидно, ошибочно (см.: Д. 1026. Л. 139). Священник из Самары.

23

ЦГАМО. Ф. 5062. Оп. 3. Д. 102а.

24

При изучении этих дел, надо иметь в виду не только намеренную фальсификацию, но и нечеткость фиксации показаний стенографистами, особенно когда обвиняемый волновался, отвечал сбивчиво, допуская разные междометия, а также погрешность при работе машинисток.

25

Ясно, что если послание Патриарха, направленное против насильственного изъятия церковных ценностей, в том числе и сосудов, Кузнецов назвал «строго религиозным», то тем более само изъятие он должен был признать «затрагивающим религиозные чувства верующих».

26

Копия дела, особенно листы 147–152, трудно читаема.

27

Решением Патриарха он был назначен на кафедру после смерти в январе 1918 г. архиепископа Евсевия. См. примечание 4.

28

Протокол допроса см. в кн.: Акты...

29

Копия этой стенограммы в ЦГАМО с очень сбивчивым содержанием, не отредактирована, с опечатками и местами совершенно не прочитывается.

30

Внучка профессора Остроумова, 22 года, образование среднее, специальности не имела. Безработная с мая 1921 г, до этого работала делопроизводителем в конторе стройки железнодорожной ветки. Ее муж, командир Красной Армии, был расстрелян белогвардейцами в 1919 г. Вопрос защиты: «По вашей фамилии, в каком отношении вы к бывшему главнокомандующему?» – был отведен председателем суда.

31

Виктор Иванович – председатель Епархиального совета.

32

В действительности же некоторые священники говорили об ошибочности, а не о ложности.

33

См.: Акты... С. 195–212.

34

«...По обнародовании в епархии списка кандидатов [в том числе и выдвинутых епархией] архиереи ... клир и миряне совместно производят ... выборы кандидата, голосуя одновременно всех... причем получивший не менее двух третей голосов считается избранным и представляется на утверждение высшей церковной власти...» (Владислав Цыпин, прот. Указ. соч. С. 42)

35

В результате уже летом 1922 г. он оказался на съезде «Живой Церкви», где сделал первый доклад – «О современном монашестве», по словам А. Левитина-Краснова, «вылив весь яд, накопившийся в душе, против монахов-архиереев; съезд принял резолюцию – «закрыть все монастыри, так как они являются опасным орудием контрреволюционных организаций..."». (А. Левитин-Краснов, В. Шавров. Очерки по истории русской церковной смуты. М, 1996. С. 119.)

36

См.: Д. 102в. Л. 47–51. Л. 33. # ......

37

Мирянин Сергей Тихомиров. «5 апреля ... во время изъятия церковных драгоценностей в храме Богоявления в Дорогомилове вокруг храма собралась толпа, которая стала оказывать сопротивление Комиссии по изъятию и пыталась ворваться в храм, охраняемый ... красноармейцами. Произведенный охраной залп в воздух не разогнал толпы ... Прибывшая на место происшествия кавалерия разогнала толпу. Тяжело раненными и избитыми оказались несколько красноармейцев ... Наиболее активное участие принимали в агитации и избиении красноармейцев: Тихомиров...»

38

На следствии Роханов сознался, что бросил камень в красноармейцев, но только один раз и ни в кого при этом не попал.

39

Порядок перечисленных нами изменен (см.: Л. 50 об.).

40

Здесь и далее цитируем статью иеромонаха Дамаскина (Орловского) (Указ. соч. С. 37).

41

Участвовали: Ленин, Троцкий, Сталин, Каменев, Рыков, Томский, Молотов, Калинин, Цюрупа.

42

Мы цитируем только основное, реальное содержание документа, опуская многократно повторенные слова, имеющие заклинательный характер, например: «контрреволюционный», «антисоветский», «черносотенный» и т. п. (примечание иером. Дамаскина).

43

Секретная комиссия по изъятию ценностей под председательством Троцкого.

44

ЦГАМО. Ф. 5062. Оп. 3. Д. 102а. Л. 970–977 (Дело № 512 Губернского Народного суда).

45

Приговоренные содержались в Бутырской тюрьме (лл. 775–777). 27 мая 1922 г. на Заседании Президиума ВЦИК по делу «священников» (протокол № 36) шестерым заключенным расстрел был заменен 5-ю годами лишения свободы, а в отношении священников Надеждина, Соколова, Заозерского, иеромонаха Телегина и мирянина Тихомирова ходатайство отклонено и приговор революционного трибунала оставлен в силе.

46

До 1917/18 г. – священник домовой церкви Св. блгв. кн. Александра Невского при Мещанском училище и богадельне на Калужской ул.

47

Решением Комиссии ВЦИК от 12 июля 1923 г. Добролюбов был освобожден досрочно (л. 1050).

48

Орлов был арестован в самом начале апреля 1922 г., возможно, 8 числа, и после приговора содержался в Сокольническом Исправдоме. В деле указано «8 февраля» – это либо описка, либо имел место еще краткосрочный арест (лл. 910, 911). .

49

Письмо В. И. Брусиловой, от 31. 7. 1922, адресованное Ленину, с обличением преступного отношения советской власти к верующим, было приобщено к ее делу и наверняка не попало к адресату (лл. 806–808).

50

Знаком *) отмечены лица, из-за преклонного возраста осужденные условно.

51

Поспелов был освобожден 1.10.1923. Содержался в с.-х. колонии (л. 1047).

52

Арестован 3. 04. 1922, осужден 8. 05. 1922, освобожден из Московского Ивановского Исправдома 2. 10.1923 (л. 1056).

53

Забавин, возможно, был досрочно освобожден в июле 1923 г. (см.: лл. 978–982).

54

Брызгалову срок был сначала сокращен до двух лет (л. 1044).

55

Талагаев и нижеследующие лица не занимали заметного общественного положения.

56

Освобожден в июле 1922 г.

57

Приводится в сокращении.

58

Епископ Антонин (Грановский).


Источник: Богословский сборник. Вып. 2. М., 1999.