Давние культурные, экономические, социально-политические отношения связывают народы, проживающие в Волжско-Уральском регионе России. Религиозная веротерпимость, межконфессиональное взаимодействие характеризуют их духовную жизнь. Складывалась она на протяжении веков, знала разные периоды. Одной из форм поиска взаимодействия различных конфессий являлись миссионерские съезды. Они стали неотъемлемой частью духовной и общественно-политической жизни России после создания по инициативе митрополита Московского Иннокентия (Вениаминова)1 Православного миссионерского общества в 1870 г.

Первый миссионерский съезд был созван в 1887 г. в Москве. На нем присутствовали около 100 делегатов, причем наиболее многочисленным было представительство Казанской школы миссионеров. Второй Всероссийский съезд состоялся в 1891 г., третий - проходил в Казани в 1897 г., четвертый - в Нижнем Новгороде в 1907 г., следующий - в Киеве в 1908 г. На них рассматривались актуальные проблемы не только церковной, но и общественной жизни. Так, съезд 1908 г. в Киеве ставил задачи укрепления благочестия, противодействия распространению социализма и росту безбожия. Но поистине знаковым стал последний епархиальный миссионерский съезд, состоявшийся в Казани в июне 1910 г. Его созыв продиктован историческими реалиями начала ХХ в.: революция 1905 - 1907 гг., принятие на ее волне Манифеста 17 октября 1905 г. о свободе совести, брожение умов, подъем национального самосознания, активизация издательской и пропагандистской деятельности представителей различных партий и конфессий, с одной стороны. С другой - сложная общественно-политическая ситуация, связанная с определенным идеологическим кризисом, нарастание реакции, проведение столыпинских реформ, вступление в новую фазу борьбы с панисламизмом и пантюркизмом. Все это обозначило необходимость активизации православия как официальной государственной религии, реальной силы, способной эффективно противостоять другим религиозным течениям2. В данных условиях для православной церкви актуальной становилась задача сохранения позиций и расширения сферы своего влияния, в первую очередь посредством просветительской деятельности.

В 1910 г. правительством П.А. Столыпина было созвано «Особое совещание по выработке мер противодействия татаро-мусульманскому влиянию в Поволжском крае» из представителей центральных ведомств: духовного, народного просвещения и внутренних дел. Среди таких мер совещание назвало укрепление положения православной церкви в «инородческих» районах, установление контроля над татарско-мусульманской школой. Для проведения их в жизнь предстояло расширить деятельность миссионеров, увеличить число миссионерских кадров из среды татар и др. Инструментом этой политики стали миссионерские съезды. Место проведения съезда - Казань - было выбрано не случайно. Казанская губерния характеризовалась не только сильным влиянием мусульман, но и высоким процентом проживавших там некрещеных инородцев, которых можно было привлечь на сторону православия. Казанская духовная академия являлась главным центром миссионерской деятельности среди восточных народов. В ней преподавались восточные языки, а тексты богослужебных книг были переведены на чувашский и калмыцкий3.

Исследовательский интерес к документам миссионерских съездов в последние годы заметно вырос. Свидетельство тому - многочисленные труды как отечественных4, так и зарубежных ученых5. Их авторы в основном опирались на опубликованные источники.

В задачу настоящей статьи входит не только анализ введенных в научный оборот источников, но и обзор состава и содержания документов, отложившихся в Национальном архиве Республики Татарстан (НА РТ). Кроме того, предпринимается попытка изучения материалов миссионерского съезда в контексте широкого комплекса этнографических аспектов, так или иначе связанных с актуальными для того времени общественно-политическими и духовными проблемами.

Вопросы, подлежавшие обсуждению на миссионерском съезде в Казани, были утверждены Святейшим Синодом за год до его созыва - в 1909 г. В рамках реализации мероприятий по христианскому просвещению инородцев предусматривалось изучение исторического прошлого инородцев вообще и крещеных в частности, исследование новых течений среди некрещеных инородцев России. Особое значение придавалось проведению миссионерских мероприятий, рассмотрению взаимоотношений с исламом в Туркестанском крае. С учетом большой значимости решений съезда, его документы вышли в свет в Казани в 1910 г.6 В издание включены основные законодательные акты о созыве съезда, повестка дня, данные о церемонии открытия, журналы пленарных и секционных заседаний с приложением докладов и материалов. Основные доклады, прозвучавшие на съезде, публиковались в течение 1911 г. также на страницах «Православного собеседника» - издания Казанской духовной академии .

Тем не менее более полное представление о подготовке съезда, реализации его решений можно получить лишь опираясь на неопубликованные архивные документы, сохранившиеся в НА РТ. Они сконцентрированы в фондах Казанской духовной консистории8, попечителя Казанского учебного округа9, личном фонде ориенталиста, профессора Казанской духовной академии М.А. Машанова10. Большинство их впервые вводится в научный оборот.

Наиболее представительны следующие группы документов: указы Святейшего Синода архиепископу Казанскому и Свияжскому, циркуляры Казанской духовной консистории благочинным о проведении съезда в Казани; перечень вопросов для обсуждения на съезде, утвержденный Святейшим Синодом; рапорты, доклады, журнальные постановления благочинных округов, баллотировочные листы об избрании священнослужителей представителями на съезд; журналы комиссий духовных консисторий по подготовке докладов на съезд; переписка архиепископа Казанского и Свияжского с попечителем Казанского учебного округа, священнослужителей Казанской и ряда других епархий с Казанской духовной консисторией по вопросам подготовки съезда и о направлении на него представителей; рукописи докладов участников съезда.

Указы Святейшего Синода архиепископу Казанскому и Свияжскому и циркуляры Казанской духовной консистории раскрывают порядок подготовки и проведения миссионерского съезда в Казани, его цели и задачи, характер вопросов, планировавшихся к рассмотрению11.

В фонде попечителя Казанского учебного округа сохранилось дело «Миссионерский съезд в Казани. О командировании на означенный съезд представителей, опытных в деле народного образования» за 1909 - 1910 гг. В нем сосредоточена переписка архиепископа Казанского и Свияжского Никанора с попечителем Казанского учебного округа, инспекторами и директором народных училищ Казанской губернии, Министерством народного просвещения о направлении на съезд просветителей, педагогов-практиков, представителей общественности.

Сам архиепископ Никанор, будучи 10-летним мальчиком, обучался татарскому языку у одного из последователей М.Казем-Бека . В академии постигал миссионерские предметы, пять лет был законоучителем инородческой семинарии в Казани при знаменитом Н.И. Ильминском13, состоял председателем Братства святителя Гурия14. В деле имеется подлинник отношения архиепископа Никанора попечителю от 15 февраля 1910 г., в котором признается полезным участие в работе миссионерского съезда таких известных просветителей того времени, как инспектор чувашских школ Симбирской губернии И.Я. Яковлев15 и инспектор народных училищ Елабужского уезда Вятской губернии Я.Д. Коблов16, служивший ранее в должности епархиального миссионера 17.

В соответствии с этой просьбой попечителем Казанского учебного округа 3 марта 1910 г. было направлено письмо министру народного просвещения А.Н. Шварцу18. В ответной корреспонденции 31 марта министр признал невозможным «командирование представителей от учебного ведомства на... миссионерский съезд в г. Казани»19. Однако, как свидетельствуют документы, Я. Коблов все-таки участвовал в работе съезда и выступал с докладом «О татаризации инородцев Приволжского края»20.

Несмотря на поступивший официальный запрет на участие администрации и учителей в работе миссионерского съезда, с мест продолжали приходить просьбы подобного характера. Так, 7 мая 1910 г. директор народных училищ М.Пинегин просил разрешить ему и 12 инспекторам присутствовать на съезде в качестве членов или сведущих лиц с правом решающего голоса по вопросам просвещения и образования местных инородцев. Свою просьбу он мотивировал тем, что съезд имеет «непосредственное отношение к делу народного образования, особенно среди инородцев, составляющих 2/3 населения Казанской губернии»21. На прошении значится резолюция попечителя об отказе в удовлетворении и этого ходатайства .

О направлении представителей на миссионерский съезд свидетельствует также дело «Об утверждении депутатов на пастырско-миссионерский съезд» за 1909 - 1910 гг., отложившееся в фонде Казанской духовной консистории. Здесь собраны подлинники рапортов благочинных церквей Казанской епархии об избрании на съезд священнослужителей, присылавшихся архиепископу Казанскому и Свияжскому Никанору, баллотировочные листы по кандидатурам. Указанные документы представляют собой, по сути, протоколы голосования священников благочинных округов Казанской епархии за того или иного кандидата.

Миссионерский съезд открылся в зале Дворянского собрания Казани 13 июня 1910 г. В его работе участвовали представители духовенства Казани, Симбирска, Омска, Семипалатинска, Саратова, Самары, Перми, Соликамска, Чистополя, Чебоксар, Мамадыша, представитель Успенского собора г. Москвы В.С. Марков, профессора и преподаватели Казанской духовной академии и семинарии (во главе с ректором В.И. Беликовым), мужского и женских духовных училищ, известные ученые, религиозные и политические деятели.

На открытии присутствовали командующий войсками Казанского военного округа генерал-лейтенант А.Г. Сандецкий, попечитель Казанского учебного округа А.Н. Деревицкий и казанский губернатор М. В. Стрижевский23, что свидетельствует о значительной официальной поддержке мероприятия. Работа съезда проходила по шести специальным секциям (отделам): ламайскому, по мусульманству, административному, школьному и переводческому, церковно-миссионерскому, по язычеству. Итоги работы каждой секции закреплялись в соответствующих постановлениях.

Важнейшими были проблемы взаимоотношений с исламом и борьба с язычеством, получившими в то время наибольший общественный резонанс. В этой связи на открытии съезда архиепископ Казанский и Свияжский Никанор подчеркнул: «Тревожные обстоятельства Церкви нашего времени вызвали настоящее собрание»24.

Особый интерес представляют материалы секции, где обсуждался комплекс проблем, связанных с язычеством. Докладчики предприняли попытку анализа собранных статистических данных о численности этой категории верующих. Миссионер Казанской епархии М.Г. Иванов привел следующие цифры, показывающие количественный состав язычников в губернии к концу первого десятилетия ХХ в., - 13 965 человек. По другим данным, их число составляло 14 655 человек. Однако больше всего язычников насчитывалось в Пермской епархии - около 18 тысяч человек25.

Вместе с тем участники съезда обратили внимание не только на анализ численности язычников, но и на их обряды. Подчеркивалось удивительное сходство религиозных воззрений чувашей-язычников и финно-угорских племен. Последнее позволило миссионерскому съезду прийти к выводу об их первоначальном родстве. «Нам и приходится, - признавал один из миссионеров, - в силу необходимости, применяться в своих действиях к их племенному характеру и, как бы щадя традиционный их (инородцев) склад быта, постепенно, шаг за шагом, при христианском воздействии на них, облекать своеобразные их обряды и обычаи в чисто христианскую форму»26.

Подобная методика приносила свои плоды. Из исторических записок о чувашах Поволжья известно, как их своеобразные языческие обычаи и обряды под христианским влиянием отошли в область преданий. Так, вместо ворожбы над больными они стали просить молитвы у священника, языческие тризны и поминки (по-чувашски «юба») заменялись панихидами по умершим и т. д. Материалы миссионерского съезда дают уникальный этнографический материал, возможность узнать о традиционных верованиях чувашей, их обрядах, особенностях быта и т. д.

По итогам работы секции был принят ряд постановлений. Прежде всего они касались необходимости уточнения статистических сведений о численности язычников. Затем предлагался широкий спектр мероприятий просветительского характера - проведение частных бесед, открытие школ по системе Н. И. Ильминского, ведение богослужений на родном языке, устройство библиотек и читален, раздача брошюр и листков религиозно-нравственного содержания. В целях сближения с местным населением рекомендовалось учреждение аллопатических и гомеопатических аптечек при школах, у членов приходских причтов и при миссионерских станах . С остатками и пережитками язычества у крещеных инородцев рекомендовалось поступать следующим образом: «В отношении обрядов, за которыми язычники признают как бы догматическое исповедное значение, не допускать никаких сделок; что же касается обрядов, имеющих лишь одно внешнее значение или значение национальное, стараться придавать им значение христианское, освящать молитвой» .

Другое, не менее важное направление деятельности съезда было связано с взаимоотношениями с мусульманами. Наиболее авторитетными из участников съезда являлись востоковед, историк, краевед, ученик Н.И. Ильминского, преподававший татарский, арабский языки и географию в Казанской духовной академии и учительской семинарии, возглавлявший миссию в Туркестане Николай Петрович Остроумов (1844 - 1930) и востоковед, профессор Казанской духовной семинарии Михаил Александрович Машанов (1852 - 1924). Последний выступил основным докладчиком на секции по мусульманству, поскольку был хорошо знаком с предметом обсуждения. В 1885 - 1886 гг. он осуществил научную командировку в Сирию, Палестину и Египет, привез свыше 80 арабских книг и рукописей. Систематически публиковался на страницах «Православного собеседника». Автор свыше десятка работ и рецензий, в которых предпринял попытку всестороннего анализа ислама, различных аспектов его бытования, деятельности пророка Мухаммеда, роли и места арабов в становлении ислама как религии, чем, несомненно, внес заметный вклад в исламоведение.

На миссионерском съезде М.А. Машанов представил доклад «Современное состояние татар-мухаммедан и их отношение к другим инородцам». Доклад почти полностью опубликован в материалах съезда30, а его рукопись «Реферат для миссионерского съезда в Казани» хранится в личном фонде ученого31. Сопоставительный анализ этих источников дал возможность сделать вывод о том, что при работе над текстом автор несколько смягчил акценты в оценке роли ислама и, в частности, личности муллы в распространении этой религии.

Первостепенное внимание в докладе уделялось изучению взаимовлияния, взаимопроникновения верований и обычаев разных народов, живущих вблизи друг от друга, отмечались нередкие случаи заимствования черемисами бытовой обстановки и костюма татар, предрасположенность к восприятию их языка, верований и обычаев. Приводилось также наблюдение о том, что усвоение черемисами татарского языка способствовало быстрому распространению среди них устных произведений татар - песен, сказок, стихов и пр. 32

В докладе обращалось внимание и на определенное межконфессиональное сближение народов, населявших Казанскую губернию. Так, празднование некоторых христианских праздников мусульманами имело под собой не чисто религиозное, а, скорее, бытовое обоснование. Для подтверждения этой мысли М.А. Машанов привел ряд примеров: «В Свияжском уезде жители деревни Утяк празднуют день Тихвинской Божией Матери. В селе Индырчах мусульмане празднуют Петровки. Деревень двадцать - тридцать Тетюшского уезда празднуют Покров. В Елабужском уезде в д. Биктау в рождественские праздники мусульмане ходят друг к другу в гости, пользуясь взаимным угощением»33. Подобное совместное празднование объяснялось тем, что в престольные праздники в указанных местностях были ярмарки, на которые собирались все - и православные, и мусульмане.

Взаимовлиянию народов на съезде были посвящены и другие доклады. В докладе Я.Д. Коблова «О татаризации инородцев Приволжского края» отмечалось влияние татар на другие национальности. Причины этого автор видел в том, что татары «превосходят других инородцев численностью, твердостью своих религиозных воззрений, устойчивостью и постоянством обычаев и нравов, сложившихся под влиянием магометанской религии»34. При этом религия - ислам - наложила значительный отпечаток на весь уклад общественной и семейной жизни татар. «Мулла в татарской деревне - все, - писал Я.Коблов, - совершитель молитвенных обрядов, учитель детей, советник во всех житейских делах и даже судья. Неудивительно, что муллы пользуются в татарских деревнях огромным влиянием»35.

Участники съезда, рассматривая влияние ислама, не ограничились Поволжским регионом, а охватили также Туркестан и Кавказ.

Исследование материалов съезда представляет большой научный интерес; ряд положений и выводов в контексте задач по изучению верований, культуры, быта, обычаев народов, населяющих нашу страну, не потеряли своей актуальности и значимости и по сей день.

1 Иннокентий (Вениаминов) (1797 - 1879) - архиепископ Камчатский, митрополит Московский и Коломенский, канонизированный Русской православной церковью в 1977 г.

2 Арапов Д.Ю. «... Опасные для единства нашего государства проповедники.» П.А. Столыпин о политике Турции в отношении России и панисламизме. 1910 г. // Отечественные архивы. 2004. № 3. С. 93 - 94.

3 Пушкарев С.Г. Россия 1801 - 1917: Власть и общество. М., 2001. С. 518.

4 Ланда Р. Ислам в России. М., 1995; Ефимов А.Б. Всероссийские миссионерские съезды // История и человек в богословии и церковной науке: Материалы Казанской юбилейной историко-богословской конференции. Казань, 1996. С. 52 - 56; Ислам в России: Сб. док. М., 1999; Хабубуллин М.З. Деятельность М.А. Машанова в Братстве Святителя Гурия // Православный собеседник: Альманах Казанской духовной семинарии. 2004. № (6). С. 168 - 205; Шарафутдинов Д.Р. Традиционная культура татарского народа. XIX - начало XXI в. Казань, 2004.

5 McCarthy F. The ^zan Missionary congress // Cahiers du monde russe et sovietique. Paris, 1973. № 3 (vol. 14). P. 308 - 322; Werth P. Subjects for Empire: orthodox mission governance in the Volga-Кama region, 1825 - 1881. Univ. of Michigan, 1996; Idem. At the margins of orthodoxy: mission, governance and confession politics in Russia’s Volga-Кama region, 1827 - 1905. London, 2001; Geraci R. Window on the east: national and imperial identities in late tsarist Russia. London, 2001.

6 Миссионерский съезд в городе Казани. 13 - 26 июня 1910 г. Казань, 1910. 712 с.

7 Машанов М. Современное состояние татар- мухаммедан и их отношение к другим инородцам // Православный собеседник. 1911. Февраль. С. 235 - 282; Март. С. 401 - 414; Июль - август. С. 113 - 152; О количестве язычников в России и религиозных их верованиях (доклад на Казанском миссионерском съезде в отделе по вопросам о язычестве и борьбе с ним) // Там же. Июнь. С. 813 - 826; Коблов Я. О татаризации инородцев Приволжского края // Там же. Июль - август. С. 92 - 112.

8 НА РТ. Ф. 4. Оп. 142. Д. 83; Оп. 1. Д. 125368.

9 Там же. Ф. 92. Оп. 2. Д. 11346.

10 Там же. Ф. 967. Оп. 1. Д. 24.

11 Там же. Ф. 4. Оп. 1. Д. 125368. Л. 3.

12 Казем-Бек Мирза Мухаммед Али (Александр Касимович) (1802 - 1870) - востоковед, член- корреспондент Петербургской АН, доктор восточной словесности. В 1826 - 1849 г. преподавал в Казанском университете персидскую и турецкую словесность. С 1849 г. в Петербургском университете.

13 Ильминский Н.И. (1822 - 1891) - востоковед, профессор. Окончил Казанскую духовную академию. Изучал арабский и турецкий языки в Дамаске, Стамбуле, Каире. Преподавал в Казанской духовной академии и Казанском университете турецкий, татарский и другие языки. В 1867 - 1872 гг. редактировал «Известия» и «Записки» Казанского университета. С 1872 г. директор Казанской иноверческой учительской семинарии.

14 О миссионерстве. Казань, 1910. С. 15 - 16. Братство святителя Гурия образовано в Казани в 1867 г. по Положению для православных церковных братств, утвержденному 8 мая 1864 г. Как и все братства, оно было призвано служить нуждам православной церкви, противодействовать посягательствам на ее права со стороны иноверцев и раскольников, распространять духовное просвещение, создавать и укреплять православные храмы.

15 Яковлев И.Я. (1848 - 1930) - чувашский педагог-просветитель, писатель. Организовал в 1868 г. в Симбирске учительскую школу для чувашей. Составил буквари, книги для чтения. Создал чувашский алфавит и заложил основы чувашского литературного языка.

16 Коблов Я.Д. (1876 - ?) - доктор богословия, миссионер. С 1911 г. профессор Казанской духовной академии. Автор книг о мусульманских учебных заведениях казанских татар // Татарский энциклопедический словарь. Казань, 1999. С. 280.

17 НА РТ. Ф. 92. Оп. 2. Д. 11346. Л. 5.

18 Там же. Л. 6 - 6 об.

19 Там же. Л. 7.

20 Коблов Я. О татаризации инородцев Приволжского края // Миссионерский съезд... С. 351 -375.

21 НА РТ. Ф. 92. Оп. 2. Д. 11346. Л. 10.

22          Там же.

23          Миссионерский съезд. С. 11.

24          Там же. С. 7.

25          Там же. С. 654.

26          Там же. С. 659.

27          Там же.

28          Там же. С. 27.

29          Там же. С. 28.

30          Машанов М.А. Указ соч. // Миссионерский съезд. С. 235 - 337.

31          НА РТ. Ф. 967. Оп. 1. Д. 24. 1 - 45.

32          Миссионерский съезд. С. 293.

33          Там же. С. 308.

34 Там же. С. 351.

35 Там же. С. 357.