В первом десятилетии XIX века по заданию Академии наук и других научных учреждений в районе Кавказских минеральных вод вели исследования академики В.М. Севергин, Ю. Клапрот, А.К. Шлегельмильх, известный московский врач Ф.П. Гааз. В.М. Севергин издал затем капитальный труд «Опыт минералогического землеописания Российского государства», куда включил и научные результаты своей поездки на Кавказ. А.К. Шлегельмильх дал минералогическую характеристику породам, слагающим лакколиты Пятигорья. Интересные наблюдения сделал Клапрот, описавший Горячий источник и Нарзан в гидрографическом отношении. Он был на водах в 1807 г. через несколько месяцев после впервые наблюдавшегося русскими врачами временного исчезновения Горячего источника. По сообщению Клапрота, источник внезапно иссяк и в то же время один из верхних источников, так называемый Калмыцкий, заметно прибавил воды. Из этого факта Клапрот вывел важное заключение о существовании связи между источниками Горячей горы, причем Калмыцкий он считал главным, а Горячий - его нижней ветвью.
Яркую страницу в историю изучения Кавказских минеральных вод вписал известный московский врач и популярный общественный деятель Гааз.
Ф.П. Гааз дважды посетил Кавказские минеральные воды - в 1809 г. и в 1810 г. Свои наблюдения он изложил в книге, изданной в 1811 г. в Москве под названием «Ma visite aux eaux d`Alexandre en 1809-1810».
В книге последовательно даются история открытия и изучения вод, описание климата и растительности района, результаты химических исследований, обобщается опыт лечебного использования вод. Специальная глава посвящена предложениям по устройству медицинских учреждений на молодых курортах.
Издание книги на французском языке, естественно, ограничило круг ее читателей, и, кроме того, почти все экземпляры книги сгорели во время Московского пожара 1812 г., известные нам сохранившиеся экземпляры находятся в Государственной библиотеке им. В.И. Ленина и библиотеке Московского университета им. М.В. Ломоносова.
Труд Гааза получил высокую оценку у современных ему и более поздних исследователей. А.П. Нелюбин, например, писал, что «сочинение Гааза принадлежит без сомнения к первым и лучшим в своем роде, какие только до сего времени были изданы о Кавказских водах». Ф.П. Гааз довольно подробно описывал все известные к тому времени источники, производил измерения дебита и температуры воды, с помощью георгиевского аптекаря Соболева изучал на месте химический и газовый состав воды.
Ф.П. Гааз первый обратил внимание врачей и посетителей на два новых источника в северо-восточной части Горячей горы: один он отнес к числу горячих, другой - к теплым. Новый горячий источник имел температуру воды на 4-5° ниже, чем главный, а побочный выход его (дериват) - всего 27° С. Горячий источник и его дериват Гааз назвал Мариинскими. Он рекомендовал их для ванн, и они вскоре вошли в употребление*. Теплый источник он назвал Елизаветинским. Последний привлек к себе внимание исследователя, а затем врачей и посетителей относительно малой температурой (27° С) и повышенным содержанием углекислоты и получил название Кислосерного. Этот источник быстро приобрел популярность в качестве главного питьевого источника Пятигорского курорта.
Ф.П. Гааз назвал все Машукские минеральные воды Александровскими, сохранив за главным источником название «Горячий» как уже широко известное. Однако позже именно этот источник стали называть Александровским, а все остальные последовательно именовались Горячесерными, Константиногорскими и, наконец, Пятигорскими.
В Кисловодске Гааз произвел некоторые наблюдения над источником Нарзан. Он отметил, что площадка вокруг источника не была так болотиста, как описал ее Паллас. Сам колодец еще не был обделан и после случившегося затопления еще полностью не был очищен. Его глубина уменьшилась по сравнению с 1793 г. с 2,8 до 1,8 м.
Вопреки распространенному в то время мнению, будто Нарзан стал хуже от того, что отвели Ольховку от прежнего русла, Гааз замечает: «Люди, которые знакомы с этим источником более 20 лет, уверяли меня, что он теперь (т. е. в 1810 г.) таков же, каким был и прежде, и что даже в прошлом году, около конца августа, он был сильнее, чем когда-либо».
Главная заслуга Гааза состоит в том, что он впервые описал Железноводские и Ессентукские минеральные источники. Из сочинения Палласа было известно о существовании где-то между горами Бештау и Железной минеральных источников. Местные жители из русских тоже рассказывали о них, но сами там не бывали и не знали туда дороги. В то время склоны гор Бештау и Железной, а также долину между ними покрывал густой лес, который сплошной полосой тянулся на юго-восток и здесь сливался с лесным массивом северного склона горы Машук.
Ф.П. Гааз трижды в 1809 г., имея проводников, пытался пробиться к источникам и каждый раз терпел неудачу. В 1810 г. он вновь приехал на воды с твердым решением отыскать таинственные источники. В этом году он случайно познакомился с кабардинским князем Измаилом-Беем, и тот кружным путем (с запада) привел его к горячему источнику на южном склоне горы Железной.
Источник, по свидетельству Гааза, был расположен на небольшом холмике. Вода вытекала из бассейна размерами 2х3х0,7 м. Термометр, опущенный в бассейн, показал 33,8° С при температуре воздуха 21,3° С. По глазомерному определению Гааза, источник давал воды около десяти ведер в минуту, или 2 л/сек. Сухой остаток, на современные единицы измерения, оказался равным 2,1 г/л, что очень близко к современным данным.
«Вода, зачерпнутая в стакан, - писал Гааз, - совершенно прозрачна и чиста, без запаха, приятно теплая для рта и желудка. Имеет вкус немного соленый и вяжущий, как все вообще железные воды». Далее он отмечал: «Железный горячий источник, открытый мною, есть один из самых интересных в мире. В Европе не известно ни одной минеральной воды, которая была бы железистой и в то же время имела температуру в 34° С».
По всем признакам описанный Гаазом источник - это нынешний источник № 1. Гааз упоминает еще об одном источнике, находящемся поблизости от описанного. По-видимому, это нынешний источник № 2. От Измаил-Бея Гааз узнал о существовании еще одного источника с более умеренной температурой воды и расположенного на расстоянии «как кажется в версте от главного». Ф.П. Гааз пил принесенную оттуда воду и нашел ее сходной с водой описанного источника. В тот день, писал Гааз, было поздно идти к новому источнику, а впоследствии он не мог отыскать проводника к нему.
Источниками Железноводска стали пользоваться уже в 1812 г., когда возле них появились первые посетители из России, пробиравшиеся сюда под защитой военного конвоя.
В том же 1810 г. Гааз случайно узнал о существовании минеральных источников в долине реки Бугунты, где ныне расположен город Ессентуки. Как он сам рассказывает, казак с военного поста на речке Ессентук сообщил ему, что лошади приохотились пить воду из какого-то минерального источника, находящегося в 3-4 верстах от поста. Местность, где потом возник Ессентукский курорт, в то время представляла собой голую степь. Первое военное поселение здесь возникло в 1798 г., когда на речке Ессентук, впадающей в Подкумок, примерно в километре от южной окраины нынешней Ессентукской станицы, был построен пограничный редут. Последний получил название Ессентукского и считался важным пунктом в военном отношении, так как находился у выхода Подкумка из узкой долины на степной простор.
Сама речка Ессентук одно время считалась границей между Россией и землями абазинцев. Но когда пограничная линия отодвинулась дальше на юг и Ессентукский редут, потеряв свое военное значение, был упразднен, на его месте под тем же названием учредили небольшой пост, который просуществовал недолго, но во время путешествия Гааза еще оставался как военная застава, охранявшая дорогу от Горячесерных источников к Нарзану. Кроме этого поста, никаких поселений поблизости не было, и место оставалось безлюдным. Мирные горцы пасли здесь свой скот. Изредка, нарушая тишину, проезжали экипажи в окружении конвоя, направлявшиеся к кислым водам или возвращавшиеся с них. Дорога шла по высоким местам, далеко огибая котловину, образованную слиянием реки Бугунты с Подкумком. Рассказывали, что котловина эта сильно заболочена, и охотников обследовать ее не находилось.
Получив сообщение о «лошадином» источнике, Гааз отправился разыскивать его. После успешного преодоления препятствий, лежавших на пути к железным ключам, путешествие к неизвестному болоту не представлялось особенно трудным. По лошадиным следам он спустился в довольно широкую, но короткую долину ручья Кислуши, образованную, как потом выяснилось, главным образом стоком минеральной воды. Северный берег долины оказался довольно крутым, и Гааз принял его за древний берег Подкумка. Далее предоставим слово самому исследователю:
«Там, где этот берег, по-видимому, оканчивается и сливается с равниной, впереди его находится несколько источников, иссякающих вскоре по выходе. Немного ниже, на равнине, покрытой наносным песком, находится небольшой колодец, до 3 футов (около 1 м) в диаметре и до полуфута глубины. Он соединяется с другим подобным колодцем, немного меньшим, к которому, по-видимому, и приходят лошади пить воду. Вода постоянно мутна от тины, которую она, подобно другим холодным серным водам, отлагает и которую лошади постоянно возмущают. Вода пробивается в трех или четырех местах, но так как источник неглубок, то он кажется как бы засорившимся и, в настоящем своем виде, не дает много воды... Отстоявшаяся вода совершенно прозрачна и имеет вкус кисловатый, соленый, серный и вовсе не неприятный».
Описанный источник Гааз назвал Екатерининским, но это название не удержалось. Долгое время он значился под № 23, а после разработки его в 70-х годах XIX века доктором Пономаревым вскоре получил название Гаазо-Пономаревского, под которым существует и в настоящее время.
Ф.П. Гааз обследовал еще два источника, находившихся по соседству. Они едва высачивались из крутого склона долины. Вода на вкус оказалась сильно соленой, и ее было так мало, что Гааз не придал никакого значения этим источникам, а они содержали углекислую соляно-щелочную воду, которой Ессентукский курорт обязан своей мировой славой. Ввиду недооценки встреченных соляно-щелочных источников, которые Гааз оставил без надлежащего исследования, его сообщение об Ессентукских водах не привлекло внимания врачей и посетителей курортов. Оттого и судьба этих ценнейших вод сложилась несколько иначе, чем горячих ключей горы Железной. Там не успел простыть след от посещения Гааза, как у источников появились первые больные, а Есентукские воды еще тринадцать лет ожидали своего настоящего открытия. Тем не менее нельзя недооценивать роль Гааза как первого исследователя, положившего начало изучению Ессентукских минеральных вод.
(Из книги И.Я. Пантелеева
«Очерк истории, изучения и развития Кавказских минеральных вод». М. 1955)
