(«Прибавления к Творениям святых отцев», 1888, Ч. 42, С. 467-488.
Публикуем выдержки).
Сирийский писатель Эбед-Иезу, или Абдиисус, епископ Низибийский, в каталоге сирийских писателей, перечисляет только следующие толкования на Ветхий Завет преп. Ефрема: на первые три книги Моисеевы, на Иисуса Навина, Судей, 2 книги Самуила и 2 книги Царей, на кн. Псалмов, на четырех великих пророков и на 12 малых. В шеститомном римском издании Ефрема Сирина от 1732-1746 гг., самом полном из всех, доселе вышедших, помещены: толкования на пять книг Моисеевых, Иисуса Навина, Судей, 4 книги Царств, на книгу Иова, на четырех великих пророков и на семь малых, именно – Осию, Иоиля, Амоса, Авдия, Михея, Захарию и Малахию. Все перечисленные толкования сохранились на их оригинальном сирийском языке. Из толкований на Псалмы, упомянутых у Эбед-Иезу, дошло до настоящего времени лишь несколько незначительных отрывков на греческом языке. (См. Diestel. Geschichte des AT-s in der christlichen Kirche. S. 138). Толкования на прочие книги Ветхого Завета, не перечисленные в каталоге Эбед-Иезу и отсутствующие в полном римском издании творений преп. Ефрема, вероятно, и не были им писаны. Это с достаточной уверенностью можно утверждать относительно толкований на книги Руфь, Есфирь, Притчи, Екклесиаст, Песнь Песней, Ездры, Неемии, Паралипоменон и на все неканонические. Толкования на пять малых пророков Иону, Наума, Аввакума, Софонию и Аггея, упомянутые у Assemani, Biblioth. Orient. T. I. P. 59-164, по всей вероятности, были написаны, но с течением времени утратились.
В основании всех Ефремовых толкований лежит текст Пешито. Преп. Ефрему настояла нужда объяснять архаизмы и гебраизмы и исправлять замеченные им уклонения от еврейского подлинника. Отсюда – множество мелких филологических замечаний, рассеянных по разным местам его толкований.
Ефрем пользовался готовым, ранее собранным другими, материалом, и именно, как справедливо замечает Lengerke, в виде глосс, примечаний и вариантов, помещенных на полях и в тексте того древнего манускрипта Пешито, который был у него под руками. Основательность этого предположения с полною ясностью открывается из краткого замечания преп. Ефрема на сирийский перевод Иисуса Навина, 15:28,- замечания, почему-то упущенного из виду в исследовании Lengerke (Lengerke. Commentatio critica de S. Ephraemo Syro S. Scripturae interprete). Еврейский подлинник 15 главы перечисляет все города, доставшиеся по жребию колену Иудину. В 28 стихе он называет Хацар-Шуаль, Беэр-Шеву, или Вирсавию, а затем прибавляет «hytvyzbv». Последнее слово, по отделении от него союза v, и у LXX, и в Вульгате, и в русском, и в других переводах принимается за собственное имя города и потому оставляется без перевода (LXX – Bizioq…a, Vulg. – Baziothia, русск. – Визиофея). Так было сделано и сирийским переводчиком. Но вместо имени этого города в некоторых манускриптах перевода LXX в конце стиха помещается прибавление «kaˆ aˆ kîmai aÙtîn kaˆ aˆ ™paÚleij aÙtîn», слав. «и села их и предградия их». Это прибавление было известно и преп. Ефрему; он принял его за перевод еврейского hytvyzbv и сделал такую заметку: «Вместо «Вирсавию и Визиофею» нужно читать: «Вирсавию и села ее, и предместья ее»». Ибо сирийские переводчики, говорит Ефрем, не знали значения еврейского слова и оставили его без перевода. (Lengerke. Ibid. P. 24). Относительно поправки Пешито, предложенной преп. Ефремом, нужно заметить:
- слово hytvyzbv не имеет значения, им указанного;
- если даже признать, что это евр. слово правильно переведено Ефремом «и села ее», то все-таки остается излишнее прибавление «и предместья ее», которое не имеет ничего себе соответствующего в евр. подлиннике и носит ясные следы своего стороннего происхождения.
Очевидно, что Ефрем черпал свои сведения не из евр. Библии непосредственно, но пользовался трудами других, раннейших исследователей св. текста, и притом, как мы сказали, в виде разного рода замечаний ad marginem.
Преп. Ефрем не знал ни еврейского, ни греческого языков, а равным образом и халдейского, знание которого предполагает у него Assemani. Он знал, по всей вероятности, только свой отечественный сирийский язык и пользовался текстом только родного перевода.
Преп. Ефрем обыкновенно отыскивает исполнение пророчеств в ближайших исторических событиях из жизни еврейского народа (так, к примеру, под «Пророком от братии», о котором возвещал Моисей, он разумеет Иисуса Навина и других руководителей еврейского народа), затем доказывает, что это исполнение не исчерпывает всего содержания пророчеств и носит в себе типические черты истинного, действительного и полного их осуществления в царстве Мессии. Первое, ближайшее исполнение пророчеств Ефрем называет «прообразовательным».
Пособиями для него при критике и изъяснении текста были: глоссы и варианты евр. подлинника, греческих переводов и таргумов, помещенные в тексте сирийской Библии, живое знание сирийского языка, непосредственное знакомство со странами и народами Востока и, наконец, некоторые экзегетические опыты древнейших сирийских толкователей.
