Влияние ханаанской религии на веру Древнего Израиля? Вероучение
Литература ханаанеев изобилует религиозными сюжетами, мифами, эпическими поэмами о жизни богов, описанием религиозных ритуалов и обрядов, религиозными преданиями. Многие из этих текстов дошли до нас не полностью, а лишь фрагментарно, что часто затрудняет их правильное понимание. Из всей совокупности произведений воссоздается достаточно целостная картина религиозной жизни древнего Ханаана. Угаритские тексты отражают религиозные представления многих ханаанейских племен. В них упоминаются культы Кемоша (Хамоса) у моавитян, Милькоша (Молоха) у аммонитян и др., нашедшие отражение и в Библии.
Интерес, который представляют угаритские документы, определяется прежде всего тем, что они иллюстрируют фазы перехода от одной религиозной идеологии к другой.В политеистическом Ханаане каждая местность имела своих божеств. Это были малые боги, с которыми предпочитали связывать себя простые люди, чтобы защитить свои интересы. Но были и великие, универсальные боги. Прежде всего это Эль (Илу) – «Всемогущий», - глава хананейского пантеона; он – творец мира, величественный отец и царь богов людей. Слово «Эль», означающее «бог» почти во всех семитских языках, в Ханаане стало общим именем верховного бога. На стеле XIV в. он представлен сидящим на троне: величественный, с бородой, облаченный в длинную мантию, его тиара увенчана рогами.Основной угаритских представлений о мире было учение о сотворенности, заимствованное хананеями из предыдущих цивилизаций. В угаритских текстах Илу постоянно называется «творцом творения». Жилище Илу находится посреди вселенского рая, у истока реки, из которой рождаются два океана (воды «верхние» и «нижние» - это хананейское предание легко соотносится с библейским текстом книги Бытия (гл. 1 – 2), где говорится о творении Богом мира, о водах, разделенных твердью, где дается образ райского сада, в котором обитает Бог. Очевидно, что угаритские тексты содержат в себе остатки тех космогонических откровенных истин, которые во всей полноте даны в Библии[1].
Бог Эль в угаритских текстах чрезвычайно силен, всемогущ, и одновременно, мудр, благодетелен, добр и милостив. Он, как верховный судия придает большое значение тем нравственным достоинствам, к которым должен стремиться человек: справедливости, милосердию и т.п., - поэтому ханаанские правители, как представители божественной воли на земле обязаны были являть в своих делах справедливость и милосердие. Несомненно, что в образе Эля нашли отражение представления о тех высочайших нравственных качествах Божества, которые во всей полноте явлены в библейском образе Яхве[2].
Все же, несмотря на эпитеты, которые представляли его как всемогущего бога, настоящего «Хозяина Земли», несмотря на тот факт, что во всех священных списках он всегда упоминался первым, Илу во всех мифах предстает как существо слабое, нерешительное, смиренное, дряхлеющее. Некоторые боги относились к нему с презрением. Наконец, обеих жен – Асират и Анат – отнял у него Ваал. Следует заключить, что хвалебные эпитеты отражают раннюю ситуацию, когда Илу действительно был главой пантеона. Замена старого демиурга более энергичным молодым богом, «специалистом» по вселенскому плодородию – довольно распространенное явление. Часто демиург становился deus otiosus и все дальше и дальше отходил от своего творения. Иногда его смена являлась результатом конфликта между божественными поколениями или между их представителями. В той мере, в какой возможно восстановить существенные темы угаритской мифологии, мы можем сказать, что тексты показывают нам выдвижение Ваала в высший разряд. Это выдвижение достигнуто с помощью силы и ума, хотя и не лишено некоторой двойственности.[3]
Главными угаритскими божествами т. наз. «актуального правящего поколения»[4] были Ваал (в образе которого соединялись Ваал Алияну – «Силач» и Ваал Хадду – «Громовержец») и его сестра – возлюбленная Анат (библейская Астарта; угаритские представления об образе богини Анат (Астарты) сходны с описанием образа Великой Блудницы в Апокалипсисе (17:1 – 5).), ханаанский культ, который многократно упоминается в Библии. Жилище Ваала помещалось на горе Афану – «Северная» (совр. Аль-Акра) на севере Сирии. Ваал – это герой нескольких угаритских мифологических сюжетов, различного происхождения и первоначально связывавшихся с разными Ваалами («ваал» – значит «господин», это имя-заменитель истинного священного имени божества; ср. библ. Адонаи).
Ваал, единственный бог, который, числясь среди сыновей Илу (поскольку тот был отцом всех богов), носил имя «Сын Дагана». Этот бог, чье имя означает «зерно», был почитаем в III тысячелетии в регионах Верхнего и Среднего Евфрата. Тем не менее, Даган не играл никакой роли в мифологических текстах из Угарита, где главным действующим лицом был Ваал. Имя нарицательное Ваал («хозяин») стало именем собственным. У него было также и личное имя – Хадду, то есть Хадад. Его называли также «Оседлавший Облака», «Князь, Хозяин Земли». Один из его эпитетов – Алиан – «Всемогущий», «Владыка». Он – источник и первопричина плодородия, но также и воин. Его сестра и жена Анат тоже является одновременно богиней любви и войны. Наряду с ним, наиболее значительными мифологическими персонажами были Йамму, «Князь Моря, Правитель Реки» и Муту, «Смерть», которые соперничали с молодым богом за верховную власть. Действительно, большая часть угаритской мифологии посвящена конфликту между Илу и Ваалом и борьбе Ваала с Йамму и Муту за власть.[5]
Так, в угаритских мифах о Ваале нашли отражение присущие для многих религий древнего мира представления об умирающем и воскресающем боге (наиболее известен египетский миф об Озирисе). Временные неудачи и конечная победа драматически воспроизводят цикл смерти и воскресения, увядания и расцвета. Ваал гибнет в борьбе с богом смерти Муту, но затем бог Илу, по просьбе сестры Ваала Анат, воскрешает Ваала. Различные эпизоды оживлены жестокими битвами, душераздирающей картиной истребления человечества, интригами, обманом и политикой силы среди богов, буколическими пиршествами (причем вино поглощается в астрономических масштабах), примирениями и снова битвами. Этот миф нашел свое отражение и в ритуале Угаритян («Поэма о Карату»), схожем с древне греческими мистериями (например, «причащение плоти божества»).[6] В мифе о борьбе Ваала с Йамму – океаном, олицетворявшем вселенский хаос в противоположность Ваалу – космическому порядку, видимо, нашли отражение те космогонические представления, которые в Библии представлены как борьба Бога Творца с хаосом – бездной (водой) (Быт. 1:1).[7] В Иов. 7:6 употреблено слово «море» как имя собственное. Автор в поэтической форме говорит о неистовом ханаанском божестве Йамму. Иов не поклоняется Йам, но ему известна его история.
«Израиль древнейших времен без каких-либо затруднений перенес имена и характеристики высшего ханаанского божества Эля на Яхве и истолковывал древние предания о встречах с праотцев как предысторию завета с Яхве, это острое противоречие впервые выступает наружу в образе Ваала, сына Эля, связанного по преимуществу с плодородием и природными явлениями»[8]. Притязания Ваала на собственный дом были мифологическим прецедентом строительства храма Яхве в Иерусалиме. «Оба сообщения органически связаны идентичностью мотивов и установок. В обоих случаях претензии бога возрастают до того, что он более не мыслит для себя достойного существования без собственного дома. Библейские и угаритские указания о строительных материалах (ливанский кедр, покрытый металлом) также связывают мифический и исторический дома соответственно Ваала и Яхве». Существует много таких любопытных параллелей между угаритскими и древнееврейскими текстами, начиная с самих имен ханаанских богов: Ваал и гораздо чаще Эл, или Элохим, выступают синонимами древнееврейского Яхве, который также разделял многие божественные атрибуты со своими языческими тезками. Некоторые ученые нашли даже упоминание о самом Яхве (в форме YW) как об одном из ханаанских божеств. Основная тема победы над хаосом, столь отчетливо выраженная в угаритской литературе, является центральной и в Библии. Она обусловила библейский взгляд на историю, моральный порядок и божественное правление. Торжество Яхве, как и Ваала, заключалось в установлении космического равновесия. Как и Ваал, Яхве связан с бурей и дает знать о себе сотрясениями земли, темными тучами, молниями и громом. «Тот, кто восседает на облаках» – описание Ваала, перенесенное евреями на Яхве. Было отмечено, что, судя по образному стилю и интонациям, 28-й псалом, возможно, первоначально был гимном ханаанскому богу, перенятым почитателями Яхве. Значительная часть 103-го псалма, несомненно, основана на ханаанской мифологии и может быть понята только в ее свете. Кроме того, когда 48-й псалом упоминает вопреки всякой географической реальности о святой горе Сион в глубинах Севера (древнееврейское Цафон), становится ясным: Цафон был Олимпом ханаанского пантеона на дальнем Севере, излюбленной резиденцией Ваала.[9] Миф описывает борьбу и убиение Ваалом злого змея Литану, который отождествлялся с библейским змеем Левиафаном (Ис. 27:1; Пс. 74:14; Иов. 3:8). Левиафан – семиглавая гидра, общая для угаритской и греческой мифологии. Библия под змеем понимает диавола, искушающего вселенную, которого поразит Господь (Апок. 12:3-9). В данных сходствах видеть влияние ханаанской поэзии на поэзию древенееврейскую в отношении языка, стиля, системы метафорических образов. Это влияние не раз отмечалось исследователями. Библейские авторы заимствовали старую ханаанскую поэтическую форму и наполняли ее новым содержанием (характерный пример – «Песнь Деворы» в книге Судей). Особенно сильно влияние ханаанской поэзии в таких книгах Библии, как Псалтирь, Притчи, Песнь песней и др[10].
[1] См. Грант М. История древнего Израиля. – М., 1998. С. 29 – 31; Шифман И. Ш. Культура древнего Угарита. – М., 1987. с. 56. Элиаде М. История веры и религиозных идей. Т. I. От каменного века до Элевсинских мистерий // Перевод H.H.Кулаковой, В.Р.Рокитянского и Ю.Н.Стефанова. – М.: Критерион, 2002.
[2] См.: Грант М. История древнего Израиля. – М., 1998. С. 30 – 31.
[3] Элиаде М. История веры и религиозных идей. Т. I. От каменного века до Элевсинских мистерий // Перевод H.H.Кулаковой, В.Р.Рокитянского и Ю.Н.Стефанова. – М.: Критерион, 2002.
[4] Дьяконов И. М. Археологические мифы Востока и Запада. –М., 1990. С. 156.
[5] Элиаде М. История веры и религиозных идей. Т. I. От каменного века до Элевсинских мистерий // Перевод H.H.Кулаковой, В.Р.Рокитянского и Ю.Н.Стефанова. – М.: Критерион, 2002.
[6] Элиаде М. История веры и религиозных идей. Т. I. От каменного века до Элевсинских мистерий // Перевод H.H.Кулаковой, В.Р.Рокитянского и Ю.Н.Стефанова. – М.: Критерион, 2002; Дойель Л. Завет вечности. В поисках библейских манускриптов. – С.-П.: Амфора, 2001. С. 182 – 190; Немировский А. И. Мифы древности: Ближний Восток. // Научно-художественная энциклопедия. (Собрание трудов). – М.: Лабиринт, 2001
[7] Шифман И. Ш. Ветхий Завет и его мир. – М., 1987. С. 91.
[8] Бюркле Х. Человек в поисках Бога: проблема нехристианских религий. // Пер. с немецкого – Г. Вдовина, науч. ред. – Е. Гейнрихс. – М.: Христианская Россия, 2001.
[9] Дойель Л. Завет вечности. В поисках библейских манускриптов. – С.-П.: Амфора, 2001. С. 1148 – 190.
[10] Грант М. История древнего Израиля. – М., 1998. С. 68, 107, 287.
